Английский футбол. Вся история в одной книге. Люди. Факты. Легенды

Применение оружия во время матчей массового характера не приобрело (хотя зрителям нравилось), но свой след в истории футбола оставило: игроки стали гораздо активнее распространять свой футбольный опыт, причем не только среди мужчин, которые так и норовили пасть смертью храбрых, но и среди женщин. И вскоре в горных районах Шотландии появился удивительный обычай: одинокие девушки клана по особым праздникам играли в футбол с замужними. Эти матчи собирали огромную аудиторию. Мужчины внимательно следили за действиями своих жен, ведь если женщина беспричинно меняет свою игровую позицию, ошибается при передачах и выбивает мяч в аут – вероятность ее измены в супружеской жизни весьма высока. Холостые же юноши, наблюдая за ходом матча, подыскивали себе будущую спутницу. Впервые в истории человечества невеста выбиралась, исходя из того, как она играла в футбол – как принимала решения на поле и вписывалась в командную игру… Точность выбора была на редкость высока – в жене, выбранной на футбольном поле, муж был абсолютно уверен. Такие супруги жили в стабильном согласии и умирали в один день, когда их со скалы сбрасывали представители соседнего клана.

Наконец – в 1824 году в столице Шотландии, суровом и величественном Эдинбурге, было создано первое зафиксированное футбольное формирование. Молодые потомки пиктов и скоттов встречались по субботам в местном лесопарке, делились примерно поровну и гоняли мяч под восторженные крики местных жителей, собиравших в округе грузди и лисички. Самое главное – то, что парни каждый раз записывали в небольшие блокноты с названием «Foot-Ball Club» свои фамилии и правила, по которым они в тот день намеревались играть. Несколько таких блокнотов уцелели и стали одной из главных британских реликвий наряду с Великой хартией вольностей, подписанной чуть более шестисот лет назад коварным Иоанном Безземельным.

Но дальше – эстафету первородства перехватили вечные соседи и соперники шотландцев: потомки бриттов, англосаксов и нормандцев, скрывающиеся и поныне под псевдонимом «англичане». Проявив чудеса интуиции, изобретательства и управления, англичане опередили шотландцев на всех основных этапах появления новой игры. И футбольное Рождество (1863) – за Англией, и в ясли пошел футбол в этих краях, и на ноги встал именно здесь… Шотландцы же шли проторенным англичанами путем с отставанием от двух до десяти лет по каждому пункту.

Итак…

В дальний путь на долгие года

Четвертый год футбольной эры (1867) – в Глазго создается первый футбольный клуб – «Куинз Парк» (в Англии первый клуб – «Шеффилд» – был создан за 10 лет до этого), который, согласившись с правилами английской Футбольной Ассоциации, сумел дважды дойти до финала Кубка Англии. И это притом что игрокам приходилось преодолевать не только расстояния, но и позицию истинных патриотов Шотландии, воспринявших футбол в штыки – ведь это была игра ненавистных завоевателей! Но ничего уже не могло удержать парней из «Куинз Парка» – они полюбили футбол до такой степени, что первыми в мире научились играть накоротке, отдавая мяч друг другу не только вперед, но и назад и даже поперек поля. При такой игре, которую уже вполне можно было назвать комбинационной, футболисты постоянно оказывались перед выбором одного варианта из многих, а значит – им приходилось быстро думать, оценивая текущую ситуацию, и принимать оперативные эффективные решения.

Сегодня (когда легко преодолевать расстояния, и истинные патриоты занимают другие позиции) в воздухе витает огромное количество стереотипов, с виду безвредных. Например, такой: «футбол изначально был игрой рабочего класса». С одной стороны, это, конечно, так. Но с другой…

Если посмотреть на фотографии команды «Куинз Парк» 1874 года, то малограмотных неквалифицированных рабочих увидеть на них просто невозможно. Там совершенно другие лица – благородные, умные, квалифицированные. И напротив – как часто сегодня, когда футбол перестал быть «игрой грубого и неотесанного пролетариата» и стал игрой успешных причесанных миллионеров, мы наблюдаем подобные лица среди футболистов?

Девятый год футбольной эры (1872) – мы снова в Глазго: формируется команда «Рейнджерс», которая считается протестантским клубом, в отличие от католического «Селтика».

Как вы знаете, Англия отказалась от католичества не вследствие общенационального диспута об упрощении мессы, сокращении таинств и ликвидации посредников между простым англичанином на земле и Создателем англичан на небесах, а в результате домогательств Генриха VIII к Анне Болейн, работавшей фрейлиной его первой жены. «Сначала разведись, – заявила ему смелая и смекалистая женщина, – а потом уж я сменю строгость на ласку». Но папа римский, главный по католичеству, в ответ на запросе о разводе, сказал чисто как Верещагин: вот что, ребята – пулемета, то есть развода, я вам не дам! – и Анна хладнокровно продолжила отбивать гормональные атаки короля. Тогда вконец истомившийся Генрих VIII решил добиться освобождения своею собственной рукой, быстро реформировал англиканскую церковь и сам стал местным английским папой. Сам себя развел, сам себя женил. Вроде получилось.

В этом же году – и снова в Глазго – состоялся первый международный матч на стадионе «Хэмпден Парк», который организовали англичанин Олкок и шотландец Киннэрд. За Шотландию играли футболисты одного клуба – «Куинз Парк» (играли в синих футболках с эмблемой цветка чертополоха на груди, который стал национальным символом шотландского народа: вероломные викинги, высадившись на побережье, пытались остаться незамеченными и шли к лагерям мирно спящих шотландцев босиком, но, наступив на чертополох, орали благим матом, отчего пикты и скотты пробуждались и встречали захватчиков во всеоружии). Англия была представлена игроками девяти различных команд (наибольший вклад внес Оксфордский университет, делегировавший троих студентов). То, что никто никому не забил, – не означает, что ничего интересного не происходило: именно в этом матче шотландцы впервые оттянули (силой) одного нападающего в защиту, сыграв по схеме 2 – 2 – 6, тогда как англичане вот уже девять лет играли с семью форвардами: 1 – 2 – 7.

10-ый год футбольной эры (1873) – создание шотландской Футбольной Ассоциации (английская Футбольная Ассоциация, а вместе с ней и первый унифицированный свод футбольных правил, появились на свет 10 лет назад, – что и стало футбольным Рождеством, глобальной точкой отсчета всех болельщиков земного шара).

10–11-е годы футбольной эры (1873–1874) – проведен розыгрыш первого Кубка Шотландии (через два года после английского), обладателем которого заслуженно и предсказуемо стал «Куинз Парк».

20–21-е годы футбольной эры (1883–1884) – первый международный турнир: чемпионат Великобритании. Победитель – сборная Шотландии. Как говорится – отстававшие станут первыми.

24-й год футбольной эры (1887) – ирландцы-католики основывают «Селтик». Таким образом, католичество возвращалось на британский остров не только с Марией Кровавой (Кровавой Мэри), Марией Стюарт и якобитами, но и с кельтским футбольным клубом. А Анну Болейн, виновницу смены религиозной ориентации в Британии, Генрих VIII через три года счастливой совместной жизни казнил, – такая вот любовь до гроба, точнее – до эшафота.

История взаимоотношений Генриха VIII и его шести жен свидетельствует прежде всего о важности правильной селекционной работы. Жена должна подходить мужу так же, как игрок своему клубу. Когда третья супруга Генриха умерла при родах, главный советник короля, Томас Кромвель (племянник Томаса стал прадедом лорда-протектора Оливера Кромвеля, при котором в Британии сжигались театры и мячи), выслушав отчеты разосланных по заморским королевствам скаутов, решил привезти боссу очередную невесту – Анну Клевскую – из Северной Германии. Таким образом, и гормональный всплеск монарха направится в нужное русло и с германцами можно будет дружить против французов и испанцев. Король был в целом не против, но заявил, что перед помолвкой должен лично ознакомиться с объектом своего будущего вожделения. Своего рода, обязательный медосмотр нового игрока перед подписанием контракта. Томас Кромвель, крепкий хозяйственник, посчитал, что для страны будет очень дорого привозить Анну Клевскую вместе с агентами, массажистами, подружками и физиотерапевтами, а потом увозить ее обратно, если медосмотр пройден не будет. Не будем забывать, что в те давние годы селфи на смартфон жениху невеста послать не могла, и фотку на «мыло» – тоже. Поэтому Томас Кромвель находит модного европейского художника – Ганса Гольбейна-младшего – и говорит ему: «Послушай, Ганс, Британия в опасности!» Гольбейн ему в ответ: «800 золотых. А что нужно сделать?» – «Портрет Анны Клевской – срочно!» Гольбейн Младший заказ принял, но тоже решил сэкономить и написал картину по уже нарисованному портрету более слабого мастера, только лицо сделал побелее да блеска в глазах прибавил. Как следует прибавил: что называется, приукрасил ту, которую не видел. Пятидесятилетнему Генриху белолицая девушка с блестящими глазами понравилась – Гольбейн рисовать умел – и, дав согласие на брак по портрету, король с нетерпением ожидал виртуальную возлюбленную с континента. Но когда Тюдор увидел Анну Клевскую, сходившую с корабля на предполагаемый бал, то чуть не взорвался от негодования. Что это? Где белизна? Где блеск в глазах? Томас Кромвель тут же отправился в Тауэр и был казнен – за провал селекционной работы, – а от бедной Анны, которую помазанник Божий называл не иначе, как «фламандской кобылой», откупились весомой пенсией и двумя поместьями. Гольбейн Младший, приукрасивший невесту, лег на дно Европы, накрывшись мольбертом, и в страхе дожидался, когда английский папа отойдет от справедливого возмущения и перейдет к очередному гормональному всплеску. Гансу сильно повезло в этой печальной истории, которая развивалась и дальше: отойдя от возмущения, Генрих на скорую руку женился и свою пятую супругу казнил уже менее, чем через год страстной любви и дружбы. Горячим, неуемным и легким на уничтожение жен был этот Тюдор. Ему бы в футбол играть центральным полузащитником – всех бы сборная Англии рвала на поле… Но мы отвлеклись.

25-й год футбольной эры (1888) – разыгрывается звание чемпиона острова среди клубных команд, за которое поборолись обладатели двух Кубков: английского – «Вест Бромвич Альбион» и шотландского – «Рентон». Надо ли уточнять, что победили шотландцы?

27-й год футбольной эры (1890) – образование шотландской Футбольной Лиги (через 2 года после английской). В первом чемпионате Лиги «Рейнджерс» и «Дамбартон» набирают равное количество очков, переигровка также завершается вничью, и обе команды объявляются победителями, причем каждая владеет трофеем по 6 месяцев. Все по-честному, по графику.

30-й год футбольной эры (1893) – введение профессионализма в шотландском футболе (через 8 лет после Англии). Шотландская Футбольная Ассоциация (ШФА), прямо как Мальчиш-Кибальчиш, до последнего сопротивлялась наступавшим со всех сторон буржуинам, которые требовали легализовать зарплатные и трансферные выплаты футболистам во имя нормального бизнеса и оборота капитала. Но легализованные профессиональные отношения в Англии приводили к колоссальной утечки футбольных талантов с севера Британии, и на 30-м году футбольной эры ШФА капитулирует, открывая шлюзы футбольному профессионализму.

35-й год футбольной эры (1898) – в чемпионате Шотландии побеждает «Глазго Рейнджерс» с фантастическим результатом – 18 побед в 18 матчах! В Англии за 127 лет проведения национальных чемпионатов только два раза команды-чемпионы – «Престон» (18 побед и 4 ничьих) и «Арсенал» (26 побед и 12 ничьих) – смогли пройти турниры непобежденными, но вот сыграть еще и без ничьих английским клубам пока что не удавалось.

Итак, мы видим, что у шотландцев все в футболе происходило на несколько лет позже, чем в Англии – налицо своеобразная футбольная задержка в развитии. Но, опаздывая по времени, они опережали своих южных соседей по качеству и пониманию игры.

С 1872 по 1900 год сборная Шотландия сыграла 71 международный матч, выиграв 51.

Из них со сборной Англии шотландцы встретились 26 раз. В 14 матчах – победили, 6 раз проиграли и столько же свели вничью. А если мы возьмем первые 13 матчей, сыгранных до 1884 года, то результат будет просто ошеломительный: 9 побед, 2 поражения при 2 ничьих. 43 мяча забито, 23 пропущено.

До этого таких убедительных побед над сборной Англии Шотландия добивалась только дважды за всю свою историю:

– у Стерлингского моста (1297 год), когда войско бескомпромиссного, не сдружившегося со знатью Уильяма Уоллеса потеряло 1000 убитых против 6000 убитых англичан (победа 6 – 1);

– при Бэннокберне (1314 год), когда получивший роковое знамение от паука на потолке Роберт Брюс разменял 4000 убитых шотландцев на 10 000 убитых англичан (победа 5 – 2).

А через пять с половиной веков на футбольных полях дело было так:

– в 1876 году в Глазго потомки пиктов и скоттов громят англичан 3 – 0;

– в 1877: в Лондоне 3 – 1;

– в 1878: в Глазго 7 – 2;

– в 1881: в Лондоне 6 – 1;

– в 1882: в Глазго 5 – 1…

Казалось – дух Роберта Брюса витал над футбольными полями, поочередно воплощаясь в каждого игрока «клетчатой материи». А на замену уставшего духа Брюса во вторых таймах вылетал дух Уоллеса, придавая второе дыхание непокорным шотландцам…

Но не только тени великих предков помогали гордым северянам. Шотландцы побеждали за счет более рационального расположения игроков на поле и комбинационной игры, они первыми уменьшили количество нападающих, усилив центр поля.

Но почему после 1884 года результаты противостояния выравниваются? Все просто: начиная с этого года шотландская Футбольная Ассоциация отказывается вызывать в национальную сборную футболистов, играющих за пределами Шотландии. А таких футболистов – было не то что много, а очень много. И причем каких!

Именно о них – о тех шотландцах, которые составили костяк первых чемпионов Англии и научили родоначальников игры в футбол – как на самом деле надо в него играть, – наша следующая история.

2.2 Великие шотландские футболисты XIX века

Первый профессиональный, хоть и неофициальный

Ферги Сутер был, как и подобает шотландцу, каменщиком. И достаточно вольным – судя по тому, что он свободно перемещался по стране в поисках лучшей жизни. А узнав о том, что лучшая жизнь есть не только на родине, но и в Англии – причем английская лучшая жизнь еще лучше, ведь за работу с мячом там платили хоть и нелегально, но больше, чем за официальную укладку камня в Шотландии, Сутер в 1878 году едет в Ланкашир, где предлагает себя в качестве строителя оборонительных редутов на футбольном поле. Его с радостью берут – защищать подступы к воротам местного клуба «Дарвен».

К тому времени англичане раскусили, что на севере Британии есть залежи ценных ископаемых: там водились футболисты, умеющие играть в пас. В английских клубах не понимали – как это можно, получив во время игры мяч, добровольно отдать его (свое, кровное!) партнеру по команде. Это все равно, что, заработав деньги, подарить их соседу по лестничной клетке. Англичанин, завладев мячом, бежал с ним к воротам соперника, чтобы забить гол, и где в это время находились партнеры, его абсолютно не волновало. Шотландцы же, издавна привыкшие к совместным действиям в борьбе за независимость, напротив – сразу вспомнили об эффективности коллективных комбинаций и стали утирать нос англичанам в международных матчах. Англичанам за утертый нос было обидно, и стали они переманивать в свои клубы потомков пиктов и скоттов. Языкового барьера между странами не было, барьер был один: как материально заинтересовать ловко пасующих шотландцев в условиях английского любительского футбола, когда никаких денег выходящий на футбольное поле получать от клуба не мог…

Ради развития футбола пришлось пойти на сделку с законом: члены клуба «Дарвен» стали нелегально вскладчину платить Ферги и потихоньку сами учились этой странной манере поведения на футбольном поле – игре в пас. «Бей первым, Фреги!» – говорили партнеры, и Фреги пасовал и бил. Риск и вложенные средства окупились: в 1881 году «Дарвен» впервые добрался до полуфинала Кубка Англии. Но спрятать шотландца за высоким забором «Дарвену» не удалось – злостный конкурент, «Блэкберн Роверс», переманил пасующего Ферги, считающегося нынче первым футболистом, получавшим за свою игру заработную плату, то есть первым неофициальным профессиональным футболистом. Кстати, именно между игроками этих двух команд после инцидента с участием Ферги Сутера произошла первая в истории футбола драка, которая привела к остановке матча и вызову полиции. Так что и здесь Ферги сумел оказаться первым.

Можно только догадываться, насколько серьезнее были бы последствия драки, если бы она проходила в Шеффилде, где с XIV века производили ножи, которые требовались в Средние века в большом количестве – ведь до введения в обиход вилок, приличные люди обедали при помощи двух ножей…

Рыжий, шустрый, одноглазый

В этот самый Шеффилд – колыбель английской высококачественной нержавеющей стали – прибывает из Шотландии работник мяча Джимми Ланг. «Приезжай, парень, – говорили ему скауты «Шеффилд Уэнсдей», – оформим тебя на фабрике по производству столовых приборов, заодно и узнаешь, как ножи делаются. У нас тут хорошо, – горя знать не будешь, только покажи нам, как в пас играть…» Джимми поехал.

За чисто шотландский цвет волос – а в Шотландии, как вы помните, проживает самый высокий процент рыжеволосых людей в мире, – Джимми прозвали Рыжим. У себя на родине он работал на корабельной верфи, где в результате аварии ослеп на один глаз – с техникой безопасности было в стране напряженно. Тем не менее Рыжий понял, что отсутствие второго глаза не мешает ему играть в футбол, ведь даже одним глазом он видел поле лучше, чем другие двумя. Рыжий действительно отлично играл в футбол и был востребован. Даже полуслепым.

В 1876 году он становится ведущим игроком «Шеффилд Уэнсдей», получая зарплату на фабрике по производству столовых приборов. Платили Рыжему исправно, правда для конспирации просили находиться бóльшую часть рабочего времени на фабрике. Только делать ничего, связанного с производством, не надо, а то еще испортишь. Придешь в офис, ляжешь на диван и читай себе газеты. Джимми условия устраивали. Местные и общенациональные газеты были зачитаны им до черных дыр, и потом в раздевалке Джимми проводил одноклубникам политинформацию, поскольку лучше всех в округе знал, что происходит в империи: кто куда поехал, кто откуда приехал, какие преступления совершились, и пойманы ли преступники – а также консультировал по вопросам частных продаж и вечеринок.

Как делаются ножи, шотландский легионер так толком и не узнал.

Соскучившись по милому северу, Рыжий вернется в Шотландию и даже сыграет в финале национального Кубка, но потом, истратив все деньги, вновь поедет в Шеффилд, где к тому моменту схема нелегального перевода денежных средств работнику мяча радикально изменится: теперь не надо было ходить за зарплатой в фабричные офисы. Причитающиеся шиллинги футболисты находили в раздевалке после матча в своих ботинках. Для конспирации.

Может, Джимми и не был самым первым футболистом, нашедшим в своем ботинке шиллинг, но он первым признал, что играет за деньги, что и побудило других шотландских футболистов (англичане называли их «шотландские профессора», хотя за игру в пас надо было их называть «пастырями») отправиться в Англию. Джимми дважды выступит за национальную сборную Шотландии, поиграет в профессиональном клубе «Бернли», где уже будет открыто получать заработную плату за работу с мячом из рук бухгалтера, а потом вернется в родной Глазго, где устроится стюардом на стадионе. И останется в истории первым официальным профессиональным футболистом.

Ну уж точно первым и единственным профессиональным футболистом, слепым на один глаз…

Рейдерские захваты самородков

После Ферги и Джимми шотландцы уже не стеснялись ехать в Англию на работу с мячом – причем далеко не всегда в добровольном порядке: английские клубы организовывали настоящие похищения полезных шотландских ископаемых – стремительные рейдерские захваты футболистов. Где же отлавливали злые английские джентльмены северных самородков-пастырей?

Объектами реального футбольно-пиратского нападения становились… поезда, на которых сборная Шотландия возвращалась из Лондона с международных матчей, а в роли пиратов выступали скауты английских клубов, пытавшиеся прямо в вагонах заключать с игроками привлекательные контракты. Ну, то есть дело было примерно так:

Поезд Лондон – Глазго. Осень. В вагоне спортсмены перед сном тихо читают Роберта Бернса. Лязг, скрип, звон! – дверь в вагон распахивается, в нее врываются, не по-доброму толкая друг друга, крутые бритоголовые джентльмены в смокингах, яростно размахивающие бланками договоров:

– Это футбольный захват! Всем оставаться на местах!

– Руки для подписи! Подписываем контракты!

– Зарплата – полтора фунта в неделю! Дух захватывает?

– Фунт семьдесят в неделю! Просто подпись, и вы – в английском клубе! Именно о нем вы мечтали всю свою жизнь!

– Фунт семьдесят пять – и вы не просто в клубе, а в лучшей английской команде! Плюс десять фунтов на летний отпуск!

Шотландская Футбольная Ассоциация, пытаясь бороться с нелегальной футбольной эмиграцией, в один из сезонов исключила из своих рядов шестьдесят восемь уехавших в Англию игроков.

Шестьдесят восемь футбольных эмигрантов за сезон! Это шесть полных составов!

Среди них – восемь выступали за «Престон», который, как вы знаете, стал первым чемпионом английской Футбольной Лиги, первым сделал золотой дубль, завоевав наряду с чемпионским титулом еще и Кубок Англии, и не проиграл в победном сезоне ни одного матча. Как говорил персонаж одной английской книжки – все это неспроста.

Демоны!

Капитаном «Престона» был шотландец Ник Росс с выцветшими зубами, сквозь которые он отвратительно шипел и свистел во время игры, за что получил прозвище Демон. У нас бы его наверняка звали Соловьем-разбойником и записали в «Народную волю». Демон считался лучшим защитником Англии той эпохи. А одним из главных бомбардиров великого «Престона» был его младший брат Джимми, которого называли соответственно – Младшим Демоном. Младший Демон стал вторым в гонке бомбардиров в первом сезоне Лиги и возглавил таблицу бомбардиров во втором. За 220 выступлений в составе «Престона» он забил 250 голов – ну чисто демон!

Им ли растекаться слезной лужею?

Демоны, как известно, не чувствуют ни боли, ни холода. Но именно таким и должен быть настоящий шотландец. В горных районах страны, где дуют холодные северные ветра и свирепые кланы вечно делили между собой территории, вырезая соседей целыми семьями, а если повезет, то и родами, – люди веками приучались к терпению и стойкости. Рацион горного шотландца, особенно зимой, состоял исключительно из овсянки и самогона. На десерт – горный воздух. И постоянная концентрация (что помогло потом на футбольном поле) – ведь в любой момент тебя могли скинуть со скалы. Даже во сне шотландцам не было покоя – после печально знаменитой резни в Гленко, когда Кэмпбеллы, воспользовавшись законом гостеприимства, зарезали ночью семьдесят спящих МакДональдов. Спать приходилось осторожно, по очереди, с постоянным осознанием – где свой, а где соперник.

Таким – суровым и выносливым – был Уолтер Арнотт – шотландский защитник, обладавший уникальным резаным ударом. Он демонстративно отказывался поддевать под гетры щитки и стоически сносил любые удары по голени. Запивал ли он овсянку самогоном доподлинно неизвестно, но совершенно точно то, что перед игрой Уолтер ел омлет из взбитых яиц и молока, после чего обретал значительную силу и не чувствовал боли – как берсерк, наевшийся мухоморов. Кстати, он был одним из тех шотландских футболистов, которые не соблазнились высокими заработками в Англии, отыграв в основном всю карьеру на родине. За это он 14 раз вызывался в национальную сборную, причем трижды в ранге капитана.

От навеса до Гиннесса

Шотландцы первыми стали бросать аут двумя руками из-за головы (до этого бросали одной рукой как попало) и использовать в комбинациях длинные передачи с фланга на фланг – особенно этим славился Генри Ренни-Тэйлор, игравший в составе «Ройал Энджинирс». Ренни-Тейлор был военным, дослужился до полковника, забил первый гол за Шотландию в международных матчах – конечно же в ворота англичан, – а завершив футбольную и военную карьеру, стал уже в XX веке исполнительным директором «Гиннесса».