Первоцвет

Королям не отказывают, — эта истина всем известна. Отец затряс головой, словно пытался вытряхнуть из нее жестокую правду.

— Нет, ты не понимаешь… Ты наживешь куда более опасного врага, если попробуешь сделать это. Мелли, умоляю…

Он встал на колени. Я попятилась, зажав рот рукой, а после кинулась к нему.

— Прошу тебя, встань! Папа…

— Нет, нет, нет, — безостановочно повторял он.

Я опустилась на пол рядом с ним, не заботясь о платье, обвила плечи руками. Отец прижал меня к себе — его тело сотрясалось в рыданиях. Он все еще продолжал просить, умолять покинуть столицу, изредка добавляя:

— Это я во всем виноват… Я…

— Тише, тише, папа. Ты хотел как лучше, не вини себя.

«Несса бы со мной не согласилась», — мелькнула постыдная мысль и тут же пропала, стоило отцу сказать:

— Послушай… Турцин опасный и коварный яд. Его невозможно вывести из организма.

Я и так это знала, но продолжила внимательно слушать.

— В снадобье короля я добавил свежий сок турцина. Десять капель. Ты понимаешь, что это значит?

Он отстранился, разглядывая меня, ища подтверждение собственным надеждам. И нашел — на моем лице отразились ужас и растерянность. Неверие.

Я всегда была хорошей ученицей: могла часами напролет изучать справочники или ухаживать за цветами в саду. Я знала, что десять капель турцина с легкостью могли убить десять быков.

Но король все еще жив. Вспомнив изъеденное язвами тело, я вздрогнула. Какой силой воли нужно обладать, чтобы так цепляться за жизнь? Что удерживало его на земле — неоконченные дела, любовь к ближним? Может, желание мести?

Или богиня снизошла к нему, подарила свое исцеляющее прикосновение?..

Нет, такого не могло быть. Разве он заслужил подобную милость? Я отказывалась верить, что боги несправедливы и преисполнены злой иронии настолько, что готовы продлить жизнь тирану и деспоту.

— Он должен был умереть…

Мой шёпот отразился от голых стен как зловещее предсказание. Отец торопливо кивнул.

— Но выжил. Вот почему я хочу, чтобы ты уехала, Мелисса. Слишком опасно ввязываться в игры с богами…

«Если король выжил по велению богини Лашнан, то я обязана исполнить ее волю, — подумала я. — Если же нет…».

Мысль оборвалась натужным скрипом двери. В темнице, казалось, стало еще холоднее — с приходом лорда Вилмота пространство заполнил ледяной воздух, обжигающий кожу. Отец, не вставая с колен, взмолился, протягивая руки к Даррелу:

— Прошу, ваша милость… Позаботьтесь о моей дочери.

На лице лорда мелькнуло нечто сродни отвращения. Он коротко ответил:

— Я прослежу, чтобы с госпожой Рэнфли не случилось ничего плохого.

— Спасибо, спасибо!..

Мне стало тошно от слез отца, от его слепой благодарности, от глухих мольб. Неужели он не видел, кому пытался доверить судьбу дочери? Не помнил все те шепотки и пересуды, в которых неизменно звучало одно слово — монстр?

— Пора.

Лорд Вилмот перевел на меня тяжелый взгляд. Я поднялась, отряхнула платье, посмотрела отца. Только боги ведают, когда мы увидимся вновь… Я взмолилась о том, чтобы этот раз не был последним.

— Дочка…

Я обняла его и поцеловала в лоб, коротко шепнув:

— Ни о чем не тревожься. Все будет хорошо.

Лорд Вилмот любезно посторонился, давая мне выйти первой. Я не оборачивалась — не хотела, чтобы картинка измученного родителя осталась на изнанке век и вернулась долгими ночными кошмарами. Но все же не могла не отметить то, что в камере появилась свежая солома, а на теле и лице отца не было следов побоев. Кто-то позаботился о том, чтобы его пребывание в темнице было если не комфортным, то хотя бы терпимым.

И я догадывалась, кто. Когда мы покинули мрачные и холодные коридоры подземелья, я искоса взглянула на лорда Вилмота.

— Примите мою благодарность.

— За что? — спокойно спросил он.

— За беспокойство о моем отце. Условия его содержания заметно улучшились.

Даррел равнодушно кивнул.

— Хоть господин Рэнфли и совершил недостойный поступок, перед ним он сделал немало хорошего.

Его ответ заставил задуматься. Отец и вправду был хорошим человеком — он старался жить по совести, учил одинаково относиться как к господам, так и к простолюдинам, взращивал в своих детях милосердие и чувство справедливости. Он любил нас больше всего на свете — свою семью. Меня, сестру, маму. Так почему он рискнул всем этим, словно мы стоили не больше десятка золотых монет? Почему пошел на такое чудовищное преступление, зная, что в случае неудачи его решение разрушило бы наши жизни?

Что-то было не так. Возможно, мама могла бы рассказать больше… Но они с Нессой уже должны были покинуть столицу — возможно, даже успели добраться до Бромгета, ближайшего городка, обеспечивающего основной запас провизии для столицы.

Пройдя через сад, мы с лордом Даррелом оказались в главной части дворца — его сердце, где был расположен тронный зал, большая и малые гостиные для аудиенций, личные покои короля и королевы.

— Куда мы идем?

— Дариан хотел тебя видеть.

Я слегка замедлила шаг, оттягивая грядущую встречу с принцем. Мне нечего было сказать ему, — разве что сыпать лживыми обещаниями и молить богов о снисхождении.

— И королева, — добавил Даррел.

Сердце взволнованно заколотилось в груди. Королева Зелла была образцом диковинной, неприступной красоты — резкие черты лица, бронзовая кожа, чувственный крупный рот, иссиня-черные волосы. Дариан унаследовал от нее лишь теплый золотистый оттенок кожи и взгляд — пристальный, изучающий, будто острый крючок, который пронзает плоть и не дает жертве вырваться.

— Почему Ее Величество желает видеть меня?

Даррел несколько удивленно ответил:

— Ты будешь лечить короля. Королева Зелла хочет удостовериться в чистоте твоих намерений.

Я сглотнула. От жизни короля зависела жизнь моего отца… Я сделаю все, чтобы исцелить его, пусть и не желаю этого.

Стражники распахнули перед нами двери. Войдя в малую гостиную, я склонилась в реверансе перед королевой. Ее темные глаза следили за мной с равнодушием, на лице не дрогнул ни один мускул.

— Полно, госпожа Рэнфли, — Дариан мягко улыбнулся. — Здесь все свои.

Выпрямившись, я заметила советника Амблера. Сухопарый, седой как лунь, он точно коршун стоял за спиной королевы. Невольно ощутив себя мышью-полевкой, я скованно сказала:

— Для меня честь выразить свое почтение. Прошу, не отказывайте мне в этой милости.

Королева Зелла протянула вперед руку — гладкую, усыпанную тяжелыми браслетами и перстнями. Преодолев робость, я шагнула вперед, наклонилась и коснулась лбом ладони. Хоть королева и выглядела ледяной статуей, кожа у нее была горячее углей в камине.

В глазах Дариана мелькнуло неодобрение, но тут же скрылось за ласковой улыбкой.

— Приятно видеть такую преданность, госпожа Рэнфли.

Фраза прозвучала как укор, напоминание о том, что не все члены моей семьи были верны королю. Я выпрямилась и поспешно отступила назад, ближе к Даррелу. Через мгновение его холодные пальцы мимолетно дотронулись до моей поясницы — жест мог бы показаться фривольным, но в нем не было ничего, кроме желания поддержать.

Чувство благодарности тут же сменилось паникой, когда королева, в упор глядя на меня, произнесла:

— Оставьте нас.

— Мама… — Дариан страдальчески скривился.

— Ваше Величество, — советник Амблер с беспокойством подался вперед, рискуя задеть высокую прическу королевы. — Ее отец изменник, а вы…

— Разве я туманно выразилась?

Голос королевы остался таким же холодным и равнодушным, но в нем прозвучала сила, заставившая остальных замолчать.

Один за другим все покинули покои, оставляя меня наедине с королевой. Когда затворилась дверь и стихли шаги, я осмелилась вновь взглянуть в ее прекрасное, источающее чужеземную красоту лицо.

Королева внимательно смотрела на меня, неподвижная, словно высеченная из камня статуя.

— Ты дитя изменника, лорда Рэнфли, посмевшего посягнуть на жизнь моего драгоценного супругу.

Я молчала, не смея перебивать.

— Но еще ты — дитя Лашнан. Богиня наградила тебя силой, — королева медленно моргнула, — о которой мечтают многие. Ты же противишься ей.

— Да, Ваше Величество, — покорно согласилась я.

Королева Зелла холодно улыбнулась.

— Я знаю о сделке, что ты заключила с моим сыном. Он слишком мягок… Но я ценю в нем это качество. Хочу, чтобы ты понимала: то, на что у него не хватит духу, с радостью выполню я. Ты понимаешь, о чем идет речь?

Я кивнула и, спохватившись, торопливо ответила:

— Да, Ваше Величество.

— Прекрасно, — она склонила голову, продолжая рассматривать меня. — Теперь иди и приложи все усилия, чтобы мой супруг выжил.

В ее голосе не было ни тени жалости, ни капли любви — только холод и сила. Я выпрямилась, гадая, в чем же причина столь яростной преданности королю, который измывался над страной долгое время, истощая ее недра и людей.

В прошлом высшее общество бередили слухи о том, что юная королева Зелла — дитя гор, жители которой ведут отчаянную борьбу за право на плодородные земли. Его Величество привез невесту с восточного герцогства, территории, принадлежащей Рейлям.

Зелла Рейль покорила сердце короля с первого взгляда, однако ее смуглая кожа и темные глаза вызвали множество кривотолков, пока глава рода Рейль лично не развеял дурные слухи. С рождением наследника — принца Дариана — все сплетни окончательно исчезли.

Я поклонилась королеве, согнувшись так, что ее фигура пропала из поля зрения и, не поднимая головы, попятилась к выходу. Лишь оказавшись в коридоре, выпрямилась. Даррел тут же приблизился, безмолвно ища в моем лице признаки страха.

— Все прошло хорошо? — одними губами спросил он.