Первоцвет

— И оставим папу дожидаться смерти? Бросим его одного тут? — пискляво спросила я.

Леди Далия покачала головой.

— Из двух зол выбирают меньшее, Мелисса. Когда-нибудь ты меня поймешь. Твой отец не должен был совершать эту ошибку, он должен был подумать о том, что будет с нами, если его поймают, однако Ричард попался на сладкие речи советника…

Она осеклась, поняв, что сказала лишнего.

— Не спорь. На что ты рассчитываешь, дочь? Сможешь ли ты излечить короля от смертельного недуга? Мы обе знаем, что нет.

— Мама, — беспомощно посмотрела я на нее.

— Я говорю с тобой, как с равной. Ты уже взрослая, Мелисса, — мама встала и, приблизившись ко мне, взяла мои руки в свои, — я горжусь тобой независимо от того, обладаешь ты даром или же нет. Но мы обе знаем — до искусных лекарей тебе требуются годы опыта, которых у тебя нет. Они не смогли найти противоядие за десятки лет, а ты наивно полагаешь, что сможешь сделать это за неделю? Это отчаяние говорит в тебе, отчаяние и желание спасти отца, а не холодный разум, который как никогда нужен сейчас.

— Я не смогу… Мама, мы должны хотя бы попытаться.

Несса была права — я должна делать то, что умею. У меня есть дар — волшебный дар, я могу срастить кости, я могу унять температуру одним прикосновением руки, так почему же я не могу вывести яд из организма? Должен быть способ, обязательно должен быть. В природе важен баланс — есть яд, есть и лекарство.

И даже если у меня не получится… Я хотя бы буду знать, что боролась до последнего. Что не сбежала, как трусиха, опасаясь того, что может произойти — но еще не сбылось.

— Эта попытка может стоить тебе жизни. Что, если лорд Вилмот причинит тебе вред? Или принц внезапно передумает?

— Предполагать можно многое, но отталкиваться нужно от того, что происходит сейчас.

Мама сжала мои пальцы крепче.

— Я не буду рисковать своими детьми.

В ее глазах светилась решимость. Я видела — понимала, — что она не отступит: если потребуется, леди Далия запихнет меня в карету силой и увезет.

— Мама, я смогу вылечить короля.

Ложь слетела с моих губ так естественно, что я испугалась этой легкости.

— Откуда такая уверенность? — горько улыбнулась она.

— Я была в храме богини Лашнан и получила благословение.

Мамино лицо исказилось — открыв рот, она смотрела на меня с благоговейным трепетом. Я старалась сохранять спокойствие, чувствуя, как щеки запылали от стыда — я не просто обманывала маму, я святотатствовала. Если боги действительно наблюдают за своими детьми с небес, меня ждет возмездие гораздо страшнее той ситуации, в которой я нахожусь сейчас.

— Это правда? Мелисса!

Мама в волнении отпустила мои ладони, отошла и опустилась в кресло, приложив пальцы к вискам.

— Я не могу поверить, — пробормотала она. — Неужели… Богиня Лашнан отметила тебя? Милая, я знала, что ты особенная, но я даже не подозревала…

Каждое ее слово причиняло мне боль. Я не была особенной, я была лгуньей. Обычной лгуньей.

— Это величайшее событие, — мама наконец справилась с волнением и посмотрела на меня. — Ты кому-нибудь рассказывала, кроме сестры?

— Нет.

— Это хорошо. Не говори никому, особенно лорду Вилмоту. А где цветок?

Я в замешательстве уставилась на нее.

— Цветок, — повторила мама.

Точно, цветок! Живой свежий бутон — самый прекрасный из тех, что может сотворить природа, — он должен был появиться в моих волосах как доказательство того, что богиня Лашнан услышала мои молитвы.

— Он в моей комнате, — промямлила я. — Я отнесла его туда.

— Я хочу взглянуть, но сначала, — мама нахмурилась, — расскажи мне, как это было.

— Я чувствую в себе необыкновенную силу, — вдохновенно принялась я, — чувствую, что способна на большее, чем когда-либо. Яд, текущий в венах короля, для меня теперь не столь опасен.

Я готова была сгореть от стыда, но мама не замечала моих покрасневших щек — может, она не хотела их замечать. Ей нужна была надежда, спокойствие — и я дала ей их.

— Милая, ты уверена? Я… Как же это сложно, — мама поднялась и принялась ходить по комнате. — Я хочу верить, но мне страшно.

— Все будет хорошо. Я смогу вылечить короля и спасти папу от смерти. Может, ему смягчат наказание. Вы с Нессой будете в безопасности, находясь далеко от столицы. Принц не рискнет причинить мне вред, узнав, что я особенная, — я облизала пересохшие губы, уговаривая скорее себя, чем маму. — Завтра вам нужно ехать, а я останусь. Со мной все будет отлично, обещаю.

— Да, но… Если вдруг что-то пойдет не так?

— Мама, опомнись. Все уже пошло не так, — не зная, как ее убедить, я повысила голос. — Папа в темнице, нас высылают из столицы… Необходимо бороться.

Леди Далия огорченно кивнула, поджав губы так, что они превратились в тонкую нить.

— Поговорим об этом утром. А сейчас я хочу увидеть цветок.

— Я принесу его, — быстро сказала я, прекрасно понимая, что никакого цветка в моей комнате нет.

Впрочем, я уже знала, что делать. Оставив маму одну, я быстро проследовала в свою спальню, где на подоконнике благоухали эленопсы — нежно-розовые бутоны еще не раскрылись, и были необычайно хрупкими и нежными. Занеся ладонь над растением, я безжалостно сжала один из бутонов, щедро вливая свою силу в цветок. Магию целительства принято считать благословенной — она создана, чтобы лечить, но в больших количествах и лекарство — смертельный яд.

Белые лепестки распустились и стали прозрачными — можно разглядеть тонкие прожилки и переплетения; бутон начал источать сильный аромат — я сорвала его, прикусив губу и разглядывая то, во что я превратила цветок.

Через несколько часов он рассыпется на глазах, не выдержав столь мощного прилива магии — маленькое растение просто не способно принять столько, его разорвет на мелкие частицы. Но эти часы он будет жить — и будет красив, как никогда.

— Что ты делаешь?

Я вздрогнула и обернулась.

Несса, стоявшая в дверях, внимательно смотрела на бутон в моих руках.

— Это, — начала я, но она перебила меня:

— Ты пытаешься создать цветок благословения?

Мои плечи опустились.

— Верно.

— Ты обманула маму.

— Мне пришлось. Она настаивала, чтобы мы покинули столицу вместе завтра вечером. Я сказала ей, что Лашнан услышала мои мольбы — только так я могла убедить ее, что у меня получится вылечить короля.

— Не оправдывай себя. Но что ты будешь делать, если не получится? — спросила Несса.

— Не знаю, — призналась я. — Должно получиться.

— Но никакого благословения нет, — вздернула брови сестра.

— Да ладно? — огрызнулась я. — И что ты предлагаешь?

— Может, попробовать его получить? — задумчиво произнесла Несса. — Ты пыталась найти отгадку в храме Кайлаша, но разве не логично обратиться к богине, которая покровительствует тебе?

Я судорожно хватала воздух ртом.

— Это не так-то просто, — наконец смогла выдавить я.

— Ты боишься собственной силы. Отвергаешь ее. Как ты можешь вылечить смертельный недуг, если не можешь без труда зайти в храм своей богини? — заметила Несса. — А стоит начать говорить с тобой об этом, как ты резко меняешь тему.

— Моей богини? Боги не помогают нам, — резко ответила я. — Они спят уже тысячу лет. Кто знает, может, их вообще никогда не существовало. Когда в последний раз кто-то получал благословение? Я могу надеяться только на собственные силы.

— Которых недостаточно, — безжалостно напомнила сестра. — И ты это знаешь. Ты готова поверить в то, что все чудесным образом наладится само собой, и на тебя снизойдет решение загадки, над которой бились лучшие лекари, но не готова поверить в богиню, силы которой у тебя имеются? Ты меня неприятно поражаешь, Мелли.

— Тебе легко говорить…

— Нет, — оборвала меня Несса с горечью. — Мне не легко. У меня ведь даже нет сил… Боги не отметили меня, как особенную. Но тем не менее, я верю. И ты попробуй.

Перед тем, как выйти, она тихо добавила:

— Иногда не нужно пытаться все раскладывать по полочкам и копаться в сути вещей. Надо просто верить. Хорошо, когда у тебя есть дар, на который ты можешь положиться, но таких, как ты, очень мало. Есть и простые люди, не наделенные ничем. И они тоже становятся героями.

Глава 7

После полудня я стояла на крыльце особняка, глядя на то, как Боу перетаскивает вещи из дома в карету, уже нагруженную донельзя. Несмотря на договоренность взять с собой лишь самое необходимое, вещей у мамы и Нессы получилось неприлично много — под ноги мне, упав из сумки, выкатилась какая-то безделушка. Я присмотрелась: это была крохотная фигурка куклы, вырезанная из дерева отцом для Нессы. В руках у игрушки был лук, за спиной — колчан со стрелами. Помню, как сестра отказывалась играть с обычными длинноволосыми куклами, наряженными в пышные платья, и отец специально для нее смастерил охотницу.

На глаза навернулись слезы. Я поспешно вытерла их рукавом, наплевав на правила приличия, пока Несса или мама не заметили: первая как раз приближалась ко мне, а мама командовала Боу, подсказывая, куда положить тот или иной тюк.

— Мне не хочется уезжать, — сказала сестра, остановившись рядом. — Как представлю, что нужно сесть в карету и покинуть столицу, так хочется кричать.

Я повернулась к ней и взяла ее под руку.

— Все будет хорошо, вы скоро вернетесь, — пообещала я. — Я сделаю все возможное, чтобы принц Дариан разрешил вам вернуться. Или же мы уедем в другой город все вместе: я, ты, и мама с папой. Заживем спокойно в какой-нибудь глуши… Представь: кругом лес и поля, все, как ты хотела! Будешь с утра до ночи тренироваться в меткости, стреляя из лука, может, даже охотиться.

— Мне не нравится охотиться, — поморщилась Несса. — Мне нравится стрелять. Это разное. А что до возвращения… Не страшно уезжать, и не жалко оставлять дом. Я боюсь за тебя.

Она нежно заправила прядь моих волос за ухо — непривычно было видеть сестру столь мягкой.

— Обещай, что будешь слушать свой разум, а не сердце.

Я всмотрелась в ее лицо с резкими чертами — обычно с сурово нахмуренными бровями и жестким взглядом, сейчас Несса выглядела печальной, будто размякшей от напавшей на нее сентиментальности.

— Ты опять говоришь загадками, — упрекнула я ее. — Что это значит?

Сестра хотела было пояснить — во всяком случае, в ее глазах появился странный блеск, однако, стоило ей открыть рот, как она тут же закрыла его обратно, сухо произнеся:

— Твой жених пожаловал.

Я посмотрела в сторону ворот — на территорию сада медленно въехал лорд Вилмот верхом на вороном жеребце. Его темный, пугающий взгляд прошелся по всем присутствующим, нашел меня и заметно потеплел, а я же, наоборот, плотнее запахнула плащ, поежившись, как от порыва ледяного ветра.

— Добрый день, леди Далия, — он спешился и поприветствовал маму, которая смотрела на него с заметным неодобрением.

— Доброго здравия. Решили лично проследить, как выполняется ваш приказ?

— Приказ был не мой, — учтиво отозвался Даррел. — Но да, я здесь, чтобы проконтролировать ваш отъезд. За воротами ждет охрана, готовая ехать с вами.

— Зачем нам охрана? — вмешалась Несса.

— На дорогах опасно. Королевские стражи сопроводят вас до Пэмброу, — безмятежно сообщил Даррел.

Я поморщилась, не скрывая недовольства. Пэмброу — крохотный город на окраине страны, затерявшийся в лесах. Туда отправляли знать, не угодившую королю; поговаривали, что жизнь там опасна и трудна.

И туда принц Дариан распорядился сослать мою семью. Симпатия, которую я испытывала к принцу, мгновенно улетучилась, внутри появился огонек злости.

— Мы можем добраться и сами, — гордо вздернула нос Несса.

Ее нежелание ехать в сопровождении стражи было понятным, однако мама неожиданно согласилась с лордом Вилмотом.

— Будет лучше, если рядом будет кто-то, кто сможет нас защитить, — с достоинством произнесла она. — Благодарю вас, лорд Вилмот. Можем мы поговорить наедине?

Мама метнула быстрый взгляд в мою сторону, и всем стало ясно, что говорить они будут обо мне.

— Конечно, — согласился Даррел.

Они отошли, скрывшись за каретой, а Несса раздраженно топнула ногой.

— Не доверяю я ему. Держи ухо востро, Мелли.

— Обязательно, — заверила я ее.

— Что насчет турцина? — сестра обеспокоенно посмотрела на меня. — Ты что-нибудь придумала?

Я пожала плечами.

— Остатки растения не сохранились, следовательно, образцов для изучения нет, и это очень печально. Я попросила лекаря Легуста заняться этим вопросом, а также взять немного крови у короля Фредерика.

— Зачем?

— Хочу провести небольшой опыт, — уклончиво ответила я.

— Когда мы доедем, я напишу тебе письмо, — пообещала Несса. — Только не знаю, как скоро оно до тебя дойдет. Ходят слухи, что почту из Пэмброу перехватывают.

— Не волнуйся, скоро я сама приеду за вами.

— Звучит самоуверенно. Сомневаюсь, что лорд Вилмот отпустит тебя, — возразила сестра. — Он так и вьется вокруг нашего дома, а его интерес к тебе пугает. Когда он хочет отпраздновать свадьбу?

— Полагаю, именно об этом они с мамой и говорят, — заметила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Что великая наглость с его стороны, учитывая, что к моменту празднества нас здесь не будет, — ядовито выплюнула сестра.

— Ты не попрощалась с Рейганом? — мягко спросила я.

Несса качнула головой.

— Нет, и не собиралась. Его отец был одним из участников заговора, но когда отца схватили, он и пальцем не пошевелил. Не думаю, что хочу, чтобы меня что-то связывало с семьей Амблер.

— Не будь столь категоричной. Рейган мог не знать.

— Все он знал, я уверена, — устало сказала Агнесса. — Про ссылку точно слышал, но не соизволил явиться сюда. Выводы я прекрасно умею делать, Мелисса.

Я сжала ее ладонь.

— Все образумится.

— Ты так хочешь в это верить, — с горечью прошептала сестра. — Но я предпочитаю готовиться к худшему варианту.

Она замолчала, увидев, что к нам идут мама с лордом Вилмотом. Даррел слегка задержался, а мама, подойдя ко мне, негромко произнесла:

— Свадьба состоится через неделю. Лорд Вилмот разрешил тебе остаться в доме, и любезно согласился присматривать за тобой.

Я кивнула, уверенная в том, что никакой свадьбы не будет. За ближайшую неделю мне следует отыскать лекарство, вылечить короля, добиться отмены казни и отказать Даррелу. Я не питала к нему любви, хоть и считала его красивым и привлекательным — но этого было слишком мало, чтобы связать свою жизнь с ним.

— Уинифред останется с тобой. Также лорд Вилмот не против баронессы Байнесс — она будет навещать тебя и проследит, чтобы все было в рамках приличий. Можешь доверять ей, Мелли, и если вдруг что…

Мама нахмурилась, но договорила:

— Если вдруг что-то пойдет не так, сообщи ей. Она поможет покинуть город, хорошо?

— Конечно, — я потянулась, чтобы обнять ее. — Не волнуйся, все будет в порядке. И со мной, и с папой.

— Не сомневаюсь, — ее слабая улыбка говорила об обратном. Наклонившись так, что ее губы коснулись моего уха, мама горячо зашептала: — Проси помощи у богини, Мелли, и помни, что ты избранная. Никто не смеет тронуть тебя, никто!

— Ладно, — горло сдавило.

Несса, хмуро смотрящая на нас, поджала губы — она понимала, о чем идет речь, и была недовольно тем, что я посмела обмануть маму, да еще и в таком вопросе. Когда мама отошла, позволив сестре приблизиться ко мне, Агнесса с яростью выпалила:

— Обещай, что перестанешь бегать от своего дара!

— Я не…

— Обещай!

— Ладно. Обещаю, — я выразительно приподняла брови, глядя на нее, и сестра кивнула.

— Я буду молчать и успокою маму. А ты береги себя. И посети храм Лашнан.

— Постараюсь.

Несса закатила глаза.

— Опять ты… Почему нельзя хотя бы раз прислушаться ко мне?

— Потому что пойти в храм означает смириться, — сердито возразила я. — Я не хочу становиться лекарем, слышишь? Не хочу лечить толпы людей, не хочу видеть кровь, страдания и смерть. Разве мое желание так мало значит?

— Иногда приходится выбирать, — сказала Несса. — Твои желания или отец, к примеру. Нельзя добиться чего-то, ничего не потеряв при этом.

Она поцеловала меня в лоб.

— Я люблю тебя.

— И я тебя, — я тут же оттаяла — от злости не осталось и следа. — Позаботься о маме.

— Обязательно, — пообещала Несса.

Карета — тяжелая, напоминавшая черепаху, медленно двинулась и выкатилась за ворота. По бокам к ней тут же пристроились стражники на гнедых конях — двигаясь с той же скоростью, что и карета, они молча сопровождали ее, являясь то ли защитниками, то ли соглядатаями.

— Поплачь, если хочется, — ко мне подошел Даррел и осторожно коснулся плеча. — Мелисса.

Неожиданно я разрыдалась. Его слова — будто разрешение — прорвали плотину внутри меня; закрыв лицо руками, я беззвучно заплакала.

Теплые руки обхватили меня за плечи, развернули и прижали к себе. Я уткнулась носом в широкую грудь Даррела — от него пахло чем-то сладко-соленым, приятным, — и его тело источало блаженное тепло, которое окутало меня. Опустив руку на мою голову, Даррел нежно поглаживал мои волосы, позволяя мне побыть слабой в его объятиях. Он ничего не говорил — только прижимал теснее, мягко проводя ладонью по несобранным локонам, и, когда мои рыдания сошли на нет, аккуратно отстранил от себя и подал платок.

Я отвернулась, приложив его к глазам.

— Пойдем в дом, — сжав мой локоть, предложил он. — Тебе нужно выпить что-нибудь горячее и успокоиться, а потом мы поговорим о встрече с твоим отцом.

Я радостно встрепенулась, посмотрела на него, позабыв о том, что выгляжу сейчас не как леди — зареванная, с опухшим носом.

— Я могу его увидеть?

— Ты хотела поговорить с ним о турцине, — напомнил Даррел со смешком. — В моих интересах сделать все, чтобы приблизить спасение короля, так что да — ты можешь навестить отца.

В особняке Уинифред, пряча покрасневшие глаза, подала нам чай с легким завтраком, и спешно удалилась. Я устроилась напротив лорда Вилмота, украдкой изучая его спокойное лицо, и отпила немного травяного отвара, вдыхая горячий терпкий аромат.

— Вижу, тебе получше, — Даррел же, напротив, смотрел на меня не таясь. — Должен сказать, что мне действительно жаль, что так вышло.

— Разве ты не мог повлиять на решение принца? — вырвалось у меня.

Я тут же пожалела о сказанном — не стоило вести себя так нагло и бесцеремонно. Закон един для всех — а я только что потребовала его нарушить, пользуясь своим положением невесты.

Даррела вопрос не разозлил — он с легкой усмешкой спокойно ответил:

— Не мог. Но я понимаю твои чувства. После свадьбы мы обязательно навестим твоих родных.

Я опустила взгляд, чтобы он не мог прочитать мои мысли в глазах — никакой свадьбы не будет.

— Почему ты так хочешь жениться на мне? Ты сказал, что после моего ответа дашь свой.

— Ты веришь в судьбу, Мелисса? — задумчиво спросил Даррел.

Я вздрогнула.

— Нет. Если бы я верила в нее, то стала бы целителем, как и задумывала богиня Лашнан.

— Тогда мой ответ покажется тебе насмешкой. Мы должны быть вместе — ты и я, — со всей серьезностью произнес Даррел.

— Должны? — в замешательстве повторила я. — Кому должны? Богам? Себе? С чего ты это взял?

— Ты поймешь все позже.

— Я хочу понять сейчас, — нахмурилась я.

Даррел выдохнул, глядя на меня, как на ребенка, и напомнил:

— Ты согласилась принять мое предложение руки и сердца, потому что только так могла остаться в столице и улучшить положение своей семьи, которое пошатнулось. Брак со мной принесет тебе больше выгоды, чем ты можешь представить. Я никогда тебя не обижу, поверь мне, и с уважением отнесусь к любой твоей просьбе.

— Я прошу быть со мной откровенным.

Его красивое лицо исказилось от раздражения, по гостиной пронесся холодный губительный ветер.

— Я откровенен с тобой настолько, насколько могу.

— Твой покровитель — Кайлаш? — поспешила сменить я тему.

— Да.

— Он — противоположность Лашнан, — задумчиво произнесла я.

Где богиня сеет свет и жизнь, Кайлаш распространяет лишь тьму и смерть.

— Скорее, ее дополнение, — взгляд Даррела стал загадочным. — Они уравновешивают друг друга.

— А другие боги?

— Разве ты не знаешь историю богов?

— Знаю, конечно, — поспешно ответила я.

Это не было лукавством — я действительно знала ее, но в общих чертах. Детали меня мало интересовали — в детстве могущество богов страшило, затем — начало злить.

— Баланс необходим, чтобы избежать хаоса, — мягко сказал Даррел и взял мои руки в свои.

Знакомое покалывающее ощущение распространилось по телу, пугая и смущая. Я хотела выдернуть ладони, но часть меня воспротивилась — а мужчина напротив смотрел в мои глаза с благоговением и… Я в растерянности спрятала взгляд, не зная, как описать чувство, что было отпечатано на его лице. Любовь? Страсть?..

— Не прячь глаза, — чуть ниже, чем обычно, произнес Даррел, поглаживая мою ладонь большим пальцем.

— Нам нужно ехать, — напомнила я. — Мне следует увидеться с отцом и узнать все о турцине.

— Ты ничего не съела, — он кивнул на поднос с едой.

Я покачала головой.

— У меня нет аппетита.

— Это плохо. Ты должна есть, — нахмурился Даррел, и у меня возникло гадкое ощущение — будто я была скотиной, которую вскоре приведут на убой. Кем-то очень полезным, но не дорогим.

Отгоняя от себя напутствия сестры, я резко ответила:

— Поем, как только разберемся с делами. Каждая минуту на счету — яд проникает все глубже, пока мы тут говорим. Принц будет недоволен.

У Даррела лицо стало таким, словно я его ударила. Выпустив мои руки из своих, он глухо пробормотал:

— Ты права. Поедем во дворец, увидишься с отцом.

Я торопливо поднялась, пряча смущение, и до самого дворца не смела смотреть на Даррела, будто опасаясь, что он прочтет мои мысли. Его присутствие воздействовало на меня странным образом: я чувствовала и робость, и смелость одновременно, но сильнее всего был жгучий интерес и влечение.

Я знала, что Даррел опасен, но шестое чувство подсказывало, что мне он не причинит вреда. Весь его облик, жесты, аккуратные прикосновения — все это кричало о том, что он не представляет для меня угрозы вопреки словам Агнессы.

При входе в темницу Вилмот набросил мне на плечи накидку, защищая от сырости и холода, который источали влажные стены. Внутри меня шевельнулся огонек благодарности, который тут же потух, стоило вспомнить — о моем отце никто не проявит такой заботы: он вынужден прозябать в этих стенах до конца своих дней, пока темнота, холод и влага убивают его.

— Все в порядке? Ты дрожишь.

— Все хорошо, — резко ответила я, двинувшись вперед.

Стражники, как и в прошлый раз, почтительно склонили головы перед нами — перед Даррелом. Не обращая на них внимания, я достигла дальней двери и остановилась, нетерпеливо поглядывая на своего спутника.

— Десять минут, — предупредил он.

— Что? — запротестовала я. — Этого не хватит! Мне нужно расспросить папу о свойствах турцина и…

— Десять минут, — отчеканил Даррел.

Я сжала кулаки, проглатывая яростную брань, готовую слететь с моих губ.

— Ладно. Десять минут, — пробормотала я, соглашаясь.

Глава 8

Холод стен сковал ознобом, стоило войти в темницу. Я огляделась в поисках отца, но когда увидела его, отвела взгляд, содрогаясь от жалости. Он выглядел хуже: спутанные волосы, безумные глаза, будто темница высасывала из него силы подобно омеле, питающейся соком деревьев.

— Мелли, — прошептал отец, словно не узнавая. — Мелли, это ты?

— Да, — я шагнула к нему и крепко обняла, желая согреть теплом своего тела. — Это я. Как ты?

— Все хорошо. Почему ты снова здесь? Вы должны были уехать. Почему не уехали? — его голос надломился, треснул, как сухая ветвь. — Что-то случилось? Далия, она…

— С мамой и Нессой все в порядке, — я поспешила успокоить отца. — Они отбыли утром.

Беспокойство улеглось, но все равно не покинуло его глаз.

— А ты? Почему ты до сих пор здесь?

Я замялась, подбирая верные слова. Отец просил меня не лечить короля и уехать — всего две просьбы, которыми я пренебрегла.

— Принц Дариан пожелал, чтобы я вылечила короля.

Не совсем правда, но и не ложь. Однако отец пришел в ужас — побелел, отшатнулся в сторону.

— Но… Как же… Мелисса, ты не должна этого делать!

Я слабо улыбнулась.

— Меня радует твоя вера в мои силы, однако я не могу отказаться.