Анариэль и Владыка демонов

- Неужели вы считаете, что меня можно обмануть? - медленно продолжил демон, не отрывая холодных глаз от жертвы.

Зал наполнился гулкими эхами его голоса, а шепот ветра снаружи казался исполненным тревоги.

- Нет, нет, Владыка! Я говорю правду! - отчаянно вопила жертва.

Голос антарианца был полон конвульсивного ужаса. Он обливался потом, капли катились по его лицу и падали на пол, смешиваясь с пылью, словно слёзы, оставленные непринятыми молитвами. Демон медленно повел головой, словно невероятная нелепость слов антарианца вызывала у него лишь презрение. Наконец, его голос прорвался сквозь напряжённое молчание, насыщенное ожиданием:

- Ваши заклинатели создали копию Сердца, не так ли? - размеренно проговорил он.

С этими словами он медленно, с изяществом ловкого дирижёра, снова сделал движение пальцами. В тот же миг невидимые нити с силой потянули руки и ноги страдальца в разные стороны. Пространство зала разорвал истошный вопль:

- Нет, нет, это не так! Это настоящее Сердце!! - закричал антарианец голосом, исполненным паники.

- И не просто копию, а наполненную чарами, которые, как они надеялись, смогут причинить мне вред, так ведь? - продолжал демон, не обращая внимания на мольбы антарианца.

Его слова звучали как грозовые разряды, способные разразиться в любой момент. Его холодный взгляд не оставлял шансов на спасение, и, вновь пошевелив пальцами, он вызвал новую волну невидимой силы, которая еще сильнее растянула руки и ноги бедняги. По залу разнесся отвратительный хруст ломаемых суставов и разорванных сухожилий. С вкрадчивой усмешкой демон наблюдал за страданиями своей жертвы, а его глаза сверкали, как угли в углублении пылающего костра, наслаждаясь каждой мучительной секундой, словно извлекая удовольствие из самого процесса разрушения.

- Аааа!!! - кричал от боли страдалец.

Широко раскрытыми от ужаса глазами Анариэль смотрела на происходящее, и, не в силах больше терпеть, закрыла глаза и заткнула руками уши, лишь бы не видеть весь этот кошмар и не слышать душераздирающих криков, но, несмотря на все ее усилия, они все равно предательски просачивались в ее сознание, вызывая желание сбежать отсюда на край света и навсегда забыть увиденное и услышанное.

- А вас они прислали тайком, чтобы скрыть свой замысел от всех, - продолжал демон так, словно вел допрос, развалившись на диване в уютном кабинете.

Он снова дернул пальцами, и в этот миг воздух словно сгустился, полный зловещей энергии. Крик мужчины прервался на полуслове, а сам он разлетелся в разные стороны, окрасив стены яркими алыми разводами. В воздухе повисла тишина, весь мир как будто замер в ужасе перед этой чудовищной демонстрацией силы. С ледяной безжалостностью в каждом жесте Владыка медленно опустил надменный взгляд на оставшихся двух антарианцев. Их лица застыли в панике, будто у них отняли дыхание. Голос демона звучал как низкий гром, отзывающийся в стенах.

- Идите и доложите Совету Антариона, что скоро их ждет та же участь. Если бы они не играли в эти жалкие игры со мной, я мог бы оказать им снисхождение, но они сделали свой выбор.

Посетители бегом выбежали из тронного зала, оставив после себя лишь комки смятенного воздуха и запах страха, переплетенного с искренним отчаянием.

- Готовь войско, - обратился повелитель демонов к Раввалону. - Завтра идем на Антарион.

- Будет исполнено, Владыка.

Раввалон поклонился и вместе со стражей вышел из тронного зала. Анариэль, поняв, что криков больше нет, осторожно приоткрыла глаза. Темная неподвижная фигура внимательно смотрела на нее горящими в полутьме глазами, похожими на тусклый багровый отсвет двух раскаленных углей. Девушка опустила руки, всё это время прикрывавшие уши.

- Подойди, - скомандовал демон, не спуская с нее горящих глаз.

Пока Анариэль послушно шла к трону, ее взгляд то и дело цеплялся за кровавые подтеки на стенах и части тела разорванного мужчины, от чего всё внутри нее сжималось от ужаса и отвращения. “Чудовище, монстр, изувер…”, - ударялись о ее сознание мысли, наполненные паникой, и разбивались на множество острых осколков, ранящих ее душу. Демон сел на трон, оглядел ее мрачным взглядом, а затем произнес:

- Разве в таком виде ты должна была предстать передо мной?

Шок от произошедшего практически парализовал разум Анариэль, и она совсем забыла, что на ней еще была накидка. Она посмотрела на демона непонимающими глазами, но, когда наконец его слова дошли до ее сознания, руки сами потянулись к застежке, стремясь скорее выполнить повеление, дабы ни в коему случае не разозлить это потустороннее существо.

Она механически расстегнула застежку, и накидка упала на пол, предоставив взору Владыки обнаженное тело, слегка прикрытое тонким слоем полупрозрачной ткани. Девушка скрестила перед собой на животе руки, невольно пытаясь прикрыть свою наготу, совершенно неуместную в этом страшном месте, где только что на ее глазах произошел чудовищный ритуал. “Нет, это всё неправильно, неправильно…”, - мысли лихорадочно бились в голове Анариэль, словно набат, предупреждающий об опасности. В глазах ее стояла картина расправы, а в ушах звенели крики антарианца. Еще никогда доселе ей не приходилось видеть такой жестокости, но с тех пор, как она ехала в замок по лужам крови, свидетельства садизма этого бездушного изверга перед ней не переставали преследовать ее.

Анариэль от природы была чуткой девушкой, и принимала страдания всех, даже самых малых и незначительных живых существ близко к сердцу. Даже мух, которые иногда изводили ее в школе своим жужжанием, она не убивала, а заботливо ловила в глиняный горшочек и выпускала снаружи здания школы. Она не могла понять, почему некоторые так жестоки к другим живым существам, особенно себе подобным, ведь они точно так же обладают чувствами, точно так же способны испытывать боль, точно так же имеют близких. Насколько бесчувственным нужно быть, чтобы игнорировать это? Но здесь прямо перед ней был не просто тот, кто игнорировал чувства других живых существ и спокойно причинял боль, но делал это практически с удовольствием. Насколько должна быть поглощена мраком душа, чтобы вести себя таким образом? Очевидно, что она пронизана до самых глубин злобой и ненавистью к этому миру и его обитателям. Черной, беспросветной, демонической. И сейчас это чудовище что-то снова хочет с ней сделать, заставить страдать, как это было в первую их встречу, когда он заставил ее раздеться перед ним, и как это было в последнюю их встречу. Да, поняла Анариэль, ведь он разбудил в ней тогда страсть только для того, чтобы она мучилась от нее и последующих угрызений совести. Он ведь специально все сделал для того, чтобы пробудить в ней то, что тщательно скрывалось в ней от нее самой и вытащил на поверхность темные стороны ее души, о существовании которых в себе она даже не подозревала, и сделал это только для того, чтобы потом оставить в этой истоме, за которой последовало чувство непомерного стыда, терзавшее ее до сих пор. “Садист. Изверг. Изувер”, - эти мысли стучали в ее голове, словно молот, забивающий гвозди в крышку ее гроба.

И как только ей могло тогда понравиться, как этот монстр трогал ее? Она снова и снова корила себя за мысли и чувства, которые тогда испытала. Как она могла проникнуться к нему симпатией? Как она могла сама искать его губы, чтобы поцеловать его, раздвигать перед ним свои ноги и желать, чтобы он овладел ей? Эти мысли снова и снова вонзались в ее сердце раскаленными иглами, так что всё внутри нее съеживалось от мучительного сожаления. И вот он снова позвал ее, чтобы снова истязать. Нет, в этот раз она не будет столь наивна и податлива. Она не поверит его вкрадчивым словам, не даст его голосу проникнуть в ее душу. Ее тело он может забрать себе, но не ее душу, решила Анариэль. Ее взгляд снова упал на куски тела того антарианца, а пальцы рук задрожали от мысли, что то же самое он может сделать и с ней. Заметив это, демон ухмыльнулся, щелкнул пальцами, и разорванные части тела превратились в красный дым, зловеще стелящийся по полу, но в воздухе продолжал витать запах крови, вызывая у Анариэль легкую тошноту.

- Это всего лишь плоть, девочка, - усмехнулся демон. - Мы все каждый день едим подобную на завтрак, обед и ужин. Почему сейчас она смущает тебя? Только из-за того, что она не приготовлена?

Демон рассмеялся. Его смех был словно гулкое эхо из глубин ада, где зловещие сущности поглощают свет и надежду. Анариэль съежилась еще сильней, как будто желая сжаться настолько, чтобы превратиться в точку и исчезнуть из этого страшного места навсегда.

Вся эта ситуация была наполнена каким-то мистическим безумием, словно была создана чьей-то извращенной фантазией. Древние стены, обагренные кровью, кровавый дым, и она, стоящая среди всего этого кошмара перед монстром, не ведающим сочувствия и милосердия, стремящимся овладеть ее телом и истерзать ее душу. Но что ей оставалось делать? Ведь для этого ее и послали сюда, чтобы развлекать его и отсрочить нашествие Владыки демонов на ее родные края. Как это все-таки жестоко. Неужели они не могли придумать что-то другое, кроме как принести невинную девушку в жертву этому исчадью ада? Но всё уже сделано, она уже здесь, и теперь она должна сделать всё, чтобы спасти от истребления оставшиеся народы. Все эти мысли отразились на лице Анариэль скорбью, отчего ее глаза покрыла прозрачная пелена с трудом сдерживаемых слез.

Хотя это был не первый раз, когда она представала перед ним почти обнаженная, она каждый раз испытывала смущение под его пристальным взглядом, удовлетворенно изучающим каждый сантиметр ее тела. Вдруг демон медленно вытянул руку, протянул указательный палец и указал на пол прямо между своих ног. По телу Анариэль пробежала дрожь, но она покорно подошла к самому трону и встала между его раздвинутых бедер.

- Настало время тебе доказать мне свою полезность. Ты ведь хочешь быть полезной? - медленно спросил он.

- Да, господин, - неуверенно произнесла она, в то же время ощущая, как внутренний протест сжимает все ее внутренности, вовсю сопротивляясь предстоящему.

Мужчина поднял руку, взял девушку за тонкий подбородок и притянул к себе, глядя ей прямо в глаза, наполненные ужасом.

- Я думал, ты больше не боишься меня, - медленно проговорил он, всматриваясь в потаенные глубины ее души, после чего, помолчав, произнес. - Ты боишься. Пусть будет так.

Он резко схватил ее за талию, развернул и прижал к себе спиной.

- А ведь всё могло бы быть по-другому, - прошептал он у самого ее уха. - Но раз так… Раздвинь свои ножки.

Безмолвные крики внутри Анариэль рвались наружу, неистово сопротивляясь происходящему, но ей ничего не оставалось делать, как повиноваться приказу.

- Вот так… еще шире…

Он положил руки на ее бедра и стал медленно задирать ее платье, пробираясь под него руками и поднимаясь выше. Его прикосновения стали постепенно выводить ее из состояния оцепенения, в котором она пребывала с тех пор, как стала свидетельницей жестокой расправы. Его руки скользили по ее талии, поглаживая ее живот и поднимались выше. Достигнув ее обнаженной груди, он слегка сжал ее одной рукой, другой пробираясь между ее ног. Понемногу приходя в себя, всё ее существо стало невольно сопротивляться непрошенным прикосновениям. Руки ее не слушались и сами собой пытались защитить тело от бесцеремонного вторжения. Анариэль вся съежилась, невольно сжав ноги, преграждая путь его настойчивым рукам. Он прижал ее к себе еще сильней, схватил за шею, наклонил ее голову назад и процедил у самого уха:

- Разве ты забыла, что ты моя собственность?

Она мотнула головой. Она должна взять себя в руки, она должна дать ему то, что он хочет. Она не имеет права сопротивляться. На кону стоит жизнь ее народа. Она должны быть послушной, иначе он разрушит ее царство и отправит ее в нижний гарем. Все эти мысли она проговаривала про себя, пытаясь совладать со своим отвращением, которое, словно волны в бушующем океане, накрывали ее снова и снова при каждом его прикосновении, но она ничего не могла с собой поделать.

От запаха крови к ее горлу подступил ком, а разорванный антарианец так и стоял у нее перед глазами, не давая отвлечься от этих мыслей. Она невольно заплакала. Демон отпустил хватку и резко развернул ее к себе. Она стояла перед ним, сжав кулачки на вытянутых вдоль тела руках, пытаясь совладать со своими чувствами, но не могла, и слезы только сильней покатились из ее глаз, словно первые крупные капли начинающейся грозы.

- Нет, нет…, - невольно прорывались слова сквозь рыдания. То ли она пыталась ими остановить его, то ли заставить себя унять нахлынувшие на нее чувства.

Демон стал снова серьезен и невозмутим. Анариэль ощутила, как его пальцы вонзились в ее кожу на оголенной талии, будто желая проделать в ней дыры. Мужество оставило ее, и она заплакала еще сильней. Сейчас он разорвет ее на части и испарит, как того антарианца, а потом то же самое проделает с жителями Эллана и Доминиона. Но демон неожиданно ослабил хватку, выпустил ее из рук и отстранился, откинувшись на спинку трона и сжав ладонями подлокотники так сильно, что костяшки его пальцев угрожающе посинели.

Лицо его накрыла черная тень, губы плотно сжались, превратившись в кровавую нить на бледном лице, а брови опасливо сошлись над переносицей, предвещая бурю. Весь вид его выражал с трудом сдерживаемый гнев, как будто внутри него горело кровавое пламя, готовое вырваться наружу и поглотить стоявшую перед ним девушку. Едва контролируя бушевавшую внутри него жажду разрушения, он закрыл глаза, чтобы справиться с нахлынувшими чувствами, которые рвали его изнутри.

- Убирайся, - прохрипел он сквозь сдавленные зубы.

Анариэль спешно сошла с пьедестала, схватила накидку и выбежала из тронного зала. Заплаканная, она прибежала в гарем, рухнула на свою кровать и залилась слезами. “Всё кончено, теперь точно всё кончено. Он отправит меня в нижний гарем, а Эллан сожжет огнем.. Что я наделала… Но как я могу… с этим чудовищем?... Нет, я не могу! Не могу!”, - вихрем проносились мысли в ее голове, заставляя ее рыдать еще сильней.

- Видать, не понравилась ему наша принцесса, - насмехалась Лилиан.

- Да, да, однажды одна такая прибежала, а на следующий день ее увели в нижний гарем, и с тех пор никто ее не видел, - вторили окружавшие ее наложницы.

- Видать, и у этой такая судьба, - кивали другие.

- Я же говорила, что так оно и будет, - улыбалась главная наложница.

Прошло несколько часов. Обессиленная Анариэль лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, в ожидании приказа об отправке ее в нижний гарем. Мысли о том, что она провалила самое важное задание в своей жизни, не оставляли ее, сжимая ее голову в тисках отчаяния, от чего та разболелась тупой ноющей болью. К ней подошла Дори и села на край кровати.

- Было так больно? - спросила она Анариэль.

Та лишь слегка покачала головой.

- Он что-то плохое сделал с тобой?

Анариэль снова отрицательно качнула головой. Дори уставилась на нее недоумевающим взглядом.

- У вас было “это”? - шепотом спросила она, приблизившись к лежащей девушке.

Анариэль снова чуть мотнула головой.

- Он не захотел тебя?... - удивленно спросила Дори. - Почему ты тогда плачешь?

- Я не смогла, - тихо ответила Анариэль надломленным голосом.

- Не смогла что?

- Быть послушной… Я не смогла…

- И что он сделал? - спросила Дори после паузы.

- Он.. он, - голос Анариэль прерывался невольными всхлипами, - он прогнал меня. Он был очень зол.

Дори придвинулась ближе к Анариэль и сказала:

- Если бы он был зол, он бы причинил тебе вред. Поверь, я видела это. Он не терпит сопротивления. Ты же сейчас лежишь передо мной целая и невредимая. На тебе нет даже синяка или царапины.

Анариэль повернула к ней свою голову, а в ее глазах промелькнула надежда.

- Это очень необычно. В ярости он не щадит никого. Обычно в таких ситуациях он просто берет, что хочет, невзирая на слезы и мольбы, но с тобой он почему-то поступил иначе.

Дори задумалась, потирая маленький острый подбородок.

- Возможно, он хочет дать тебе второй шанс, иначе он бы уже от тебя избавился. Хм, это очень нетипично для него, что он не хочет проявлять насилия в твоем отношении. Пока, по крайней мере.

Тут Дори решительно посмотрела на Анариэль и сказала:

- Послушай мой совет, Анариэль. Тебе нужно как-то совладать со своими чувствами, если ты не хочешь, чтобы в один момент его благосклонность к тебе сменилась на неприязнь. Насилие - часть его природы. Проявлять его для него так же естественно, как дышать. То, что он тебя в такой ситуации отпустил, говорит о том, что он смог каким-то образом пойти против своей природы, чтобы не причинить тебе вред. Смотри, как он бережет тебя.

Увидев ситуацию с такого ракурса, Анариэль привстала с кровати и удивленно посмотрела на Дори.

- Значит, еще есть шанс, - сказала она с надеждой, - Вот только… я не могу совладать со своими эмоциями.

Она снова загрустила, а по ее лицу продолжали катиться слезы. Мало того, что ей предстоит оказать покорность этому тирану, так нужно еще как-то понравиться ему. Эта миссия снова стала казаться Анариэль невыполнимой. Кто-то с детства учится притворяться и заискивать, угождая окружающим ради собственной выгоды. В школе благочестия она не раз видела, как девочки притворялись перед воспитательницам, чтобы не быть наказанными за свои проступки, притворно улыбались и льстили слух всякими видами лести, лишь бы не обнаружить своих истинных намерений, но Анариэль так никогда не умела. Если ее укоряли, то она послушно принимала укоры и никогда не заискивала ни перед кем, оставаясь всегда самой собой, поэтому необходимость притворяться перед этим демоном ей казалась невыполнимой. Вдруг дверь в гарем отворилась, и в него вошла Далисса, как всегда бодрая и румяная.

- Лилиан, Мали и Анариэль, едете с Владыкой в Антарион!

Увидев, что Анариэль поблизости нет, она решительно подошла к ее комнате на втором этаже, и уперев руки в бока, устремила взор на приоткрытую дверь. Анариэль выглянула из комнаты и удивленно переспросила:

- И я?

- Да, да, и ты, - повторила Далисса.

- Но… для чего?

“Не для того ли, чтобы прилюдно принести меня в жертву?”, - пронеслось в голове Анариэль.

- Вероятно, Владыка хочет, чтобы вы развлекли его в пути, для чего же еще? Мне велено собрать вас.

- Вот видишь, я же говорила! - подпрыгнула к девушке Дори, но, увидев ее грустное лицо, помолчав, добавила. - Не бойся. Просто будь послушной.

Анариэль кивнула. Она изо всех сил постарается быть послушной. Лишь бы перед ее глазами он не рвал людей на части. Она стряхнула это воспоминание и пошла собираться.

Антарион

Антарион. Анариэль знала эти земли, они граничили с ее родным королевством Эллан, там рядом ее дом. На рассвете следующего дня трое наложниц в специально выделенной для них повозке направилась вслед за Владыкой и его войском в поход на Антарион. Почти каждый день он вызывал к себе Лилиан и Мали, чтобы они прислуживали ему. С одной стороны, Анариэль была рада, что он не трогал ее, а с другой, она всё больше начинала бояться, что он зол на нее, и она ему больше не нужна, и по возвращению назад в Сердце Бездны он отправит ее в нижний гарем, а ее родина будет разрушена из-за того, что она не смогла быть ему полезной. Из ночи в ночь, видя, как Лилиан и Мали по очереди уходят к нему, она стала беспокоиться всё больше. Возвращаясь из его шатра, растрепанные, изможденные и довольные, они каждый раз окидывали девушку презрительным взглядом.

- Может он взял тебя, чтобы потешить своих военачальников? Аххаха! - веселились они.

От этой мысли Анариэль передернуло. Когда она выходила из шатра наложниц, она всегда замечала на себе плотоядные взгляды солдат. Конечно, никто не посмеет прикоснуться к наложнице Владыки, но от этих взглядов ей становилось не по себе.

Иногда она видела Владыку днем, но старалась не попадаться на глаза из-за того, что от природы была очень застенчива, а еще из-за стыда, который она испытывала за то, что не смогла совладать со своими чувствами в прошлый раз. Да, он изверг и мучитель, но всё же, по словам Дори, благосклонен к ней и не хочет причинять ей вред. К тому же у нее миссия, которую нужно выполнить во что бы то ни стало, ведь он всё ближе подбирался к ее родным землям. Вот только как это сделать, оставалось загадкой, и она с ужасом ожидала того дня, когда он наконец позовет ее к себе. Но он не звал, и она все больше начинала волноваться.

Иногда она видела, как Владыка разговаривает с подчиненными, осматривает местность или войско, и тогда она снова ловила себя на мысли, что не может оторвать от него взгляд, настолько он завораживал своим величественным обликом. Он будто сошёл с картин мастеров, писавших о древних богах и героях. Его высокая, прямо стоящая фигура словно излучала ауру непоколебимой власти. Каждая мышца и линия его тела создавали гармонию, лишенную малейшего изъяна. Длинная шея его изящно переходила в широкие плечи, крепкие и уверенные. А когда он поворачивался в профиль, мужественный, но в то же время благородный подбородок выделялся на фоне четко очерченных линий его лица, а кожа его была настолько свежей и светлой, что в свете заката казалось, будто он покрыт тонким слоем серебристой пыли, мерцающей в закатных лучах солнца.

Весь его облик пронизывало величие. Ни один царь или высокопоставленный чиновник из всех, что Анариэль видела раньше краем глаза, не обладал такой великолепной статью. При этом она заметила, что при всем подавляюще властном характере своей личности, когда он общался с подданными, в нем не было грубости или высокомерия. Его слова были лаконичны, но весомы, а взгляд, настойчивый и проницательный, оставлял подчиненных в глубоком почтении. Казалось, что даже воздух вокруг него наполнялся особенной энергией, как будто веками уважаемая мудрость и невыразимая сила были сосредоточены в его присутствии. Похоже, только обитатели этого мира вызывали у него неприязнь и брезгливость. Он как будто был одним для своих, и совершенно другим для чужих.

Спустя несколько недель они подошли к славной столице Антарионского царства, и за все это время Анариэль ни разу не посещала покои Владыки. Башни, украшенные причудливыми золотыми орнаментами, возвышались над городом и указывали в небо, словно демонстрируя связь города с высшим миром. Дневное светило, отражаясь в изысканных мозаиках, танцевало на поверхности зданий золотыми искрами. Белоснежные дома, уложенные в величественном порядке, казались облаками, прикрывающими землю, и гордо блестели своим золотым убранством, которое служило не только признаком богатства, но и олицетворением заслуг предков.

Хотя центром научного прогресса был Доминион, Антарион не намного от него отставал, зачастую раньше тех делая неожиданные открытия в сфере магических изобретений, но обе державы крайне неохотно делились своими знаниями с другими народами. Вероятно, это была одна из причин, почему первые царства так быстро пали под натиском Владыки демонов, но даже это обстоятельство не сподвигло эти народы быть более щедрыми с себе подобным.

Войско Владыки демонов готовилось к осаде, и ночное спокойствие лагеря прерывалось лишь редкими звуками, словно сама природа, ощущая надвигающуюся бурю, затаила дыхание. Чёрный небосвод усеивался сверкающими звездами, которые будто перешептывались о грядущих событиях. Накануне этого знаменательного дня Владыка, как обычно, пригласил к себе обеих Лилиан и Мали, оставив Анариэль наедине с собственными тревогами.

Ночь тянулась, словно густой сон, который окутал лагерь тревожной тишиной. Анариэль, привычно чувствующая себя в тенях своих мыслей, осталась одна и заснула, но вскоре сон был прерван, как будто кто-то толкнул её в бок. Ее веки приоткрылись, и ей показалось, что ночь уже стремительно пронеслась, и настало утро, однако шатёр оставался пустым, не было слышно ни звука, ни движения. Ожидая услышать гул подготовки к битве, топот тяжелых сапог и лязг оружия, она лишь наткнулась на странное молчание, которое давило сильнее, чем любой шум.

Накинув простую одежду, Анариэль решилась выйти наружу и ступила за пределы своего укрытия. Мир вокруг неё оказался облаченным в цвета тьмы, а обволакивающий холод ночи быстро захватил ее в свои объятия. Густой темно-синий туман плотно окутывал лагерь, служа призрачным покрывалом для чего-то, что вот-вот должно было произойти. Сквозь этот туман, чуть просвечивая, угадывались неясные очертания города, а лунный свет, пробиваясь сквозь облака, придавал всему мистическую атмосферу.

Неподвижно стояли шатры, на стойках безжизненно висело оружие, которое только вчера было готово к бою. На земле, в томлении угасающих огней потухшие костры клубились вверх слабым дымом, унося с собой запах жженого дерева и горелого мяса. Колья, торчащие из земли, выглядели как мрачные напоминания о готовности к отражению врага, но вокруг не было ни единой живой души.