Расплата любовью

– Да, мы прогуляемся на теплоходе по Неве.

Не сдержавшись, она стала прыгать на месте и хлопать в ладоши, совсем как ребёнок. Юн с упоением следил за её искренними эмоциями.

Никогда ещё О́на не была такой счастливой, разве что в беззаботном детстве. В глубине души она была смешливым озорным ребёнком. Но почему‑то прятала себя настоящую. Жизненные тяготы, общество требовали этого от неё. Когда она начала влюбляться, всё то забытое вновь расцвело в ней. О́на снова позволила себе эмоции, чем приводила Юна одновременно в замешательство и восторг. Её жизнерадостность так не билась с его угрюмым существованием. И его неизбежно тянуло в тёплое море её эмоций.

Несмотря на то, что О́на всю жизнь прожила в Питере, она ни разу не совершала прогулок на теплоходе. Этот вечер был незабываемым. Увидеть с воды ночные панорамы Санкт‑Петербурга было её давней мечтой.

– Как ты узнал?

– Что?

– Сколько себя помню, я всегда хотела этого.

– Я и не знал. Просто именно таким я представлял себе своё свидание, – ответил Юн, сам удивившись своим словам.

– И сколько же их было? – с досадой уточнила О́на.

– Это первое.

Пытаясь скрыть радость, она застенчиво опустила глаза.

Адмиралтейство, Эрмитаж, Петропавловская крепость, Стрелка Васильевского острова, Летний сад, Смольный собор… О́на смотрела не мигая и, то и дело поглядывая на своего красивого спутника, ощущала себя счастливой, как никогда раньше. Юн тоже боялся спугнуть удачу, с жадностью наблюдая, любуясь О́ной, как будто хотел запомнить каждую родинку, каждый жест. Когда разводили мосты, он не удержался и, подойдя к ней сзади, обнял за плечи, замерев в ожидании её реакции. О́на положила голову на его сильную грудь и подняла глаза на звёзды.

– Я много раз видела, как разводят мосты, и любовалась ночным небом. Но рядом с тобой, – она перевела дыхание и полушёпотом добавила, – это волшебно. Сегодняшний вечер – самый романтичный в моей жизни.

Юн крепче прижал к себе О́ну, нежно касаясь губами её ароматных волос.

Когда они причалили, он помог ей спуститься – просто взял за тонкую талию и снял с трапа. Рядом с ним она ощущала себя самой хрупкой, самой нежной, самой счастливой. Ещё покружив по городу, Юн подвёз О́ну к дому. Проводив спутницу до подъезда, он долго не решался, а потом всё‑таки горячо поцеловал её.

– Иди отдыхай, моя маленькая. Я замучил тебя сегодня.

– Нет, этот день – лучшее, что когда‑либо случалось со мной.

Он открыл ей дверь в подъезд и, дождавшись, когда в квартире загорится свет, завёл свой порше. Обратно он не ехал, а летел на крыльях любви. Совесть грызла его. Но он старательно заглушал её битом Linkin Park. Он знал, что не имеет права на счастье. Но не мог, тысячу раз не мог отказаться от неё.

В эту ночь О́на совсем не спала. Вертелась, вздыхала, подходила к окну, глядя на яркую луну, пила кофе, снова ложилась, но сон не приходил. Все мысли были о нём. Уснуть удалось только под утро. Неизвестно, сколько она проспала. Но ей приснился очень странный сон: она в галерее, залитой солнечным светом. На стенах картины, и на всех один и тот же портрет – мамы Юна. О́на всматривается в полотна, но везде её преследует пронзающий взгляд женщины, будто она хочет что‑то сказать ей. Девушка уже бежит, но выхода нет, она бегает по кругу. В отчаянии она падает, хватается за голову и вот‑вот готова закричать…

Ровно в шесть утра её мучения прекратил будильник. О́на быстро собралась и вышла из дома. Под подъездом стоял порше Юна.

V ГЛАВА

Ты далёк, почти что непорочен.

Только взгляд… мурашками по коже.

И в душе как будто холодочек,

Мчусь я наугад по бездорожью.

Удивлению О́ны не было предела, когда на её стук в окно порше показалось заспанное лицо Юна.

– Ты что, ночевал здесь?

– Ага.

– Но почему?

– Не хотелось оставлять тебя без присмотра.

– А почему не поднялся?

– Это было бы наглостью с моей стороны заявиться к тебе среди ночи. Ты на работу?

– Да.

– Я подвезу тебя. Садись.

Юн напряжённо смотрел на дорогу и выглядел уставшим.

– Тебе нужен кофе!

– Согласен. Заедем в кафе?

Она посмотрела на часы.

– Пожалуй.

Он свернул с дороги и припарковал авто возле кафе с неоновой вывеской. Там он заказал себе яичницу с беконом и двойной эспрессо, О́на – макиато.

– Нужно взбодриться, – украдкой глянула она на Юна.

– Тоже не спала?

– Можно сказать и так.

– А что насчёт завтрака?

О́на приподняла чашку с кофе.

– Вот, мой завтрак и обед.

– Так нельзя, О́на! Ты и так такая худенькая.

Девушка в ответ пожала плечами. За завтраком они непринуждённо беседовали, как давние знакомые, которым очень легко вместе. Не было заминок, недопонимания и других неловких ситуаций. Им обоим не хотелось прерывать эту идиллию. Но до начала рабочего дня оставалось от силы минут сорок.

– Ну что, красавица, пора. Негоже прекрасным леди опаздывать на работу.

Что О́ну очень подкупало в Юне, так это галантность. Казалось, это его встроенная функция: подать руку, открыть дверь, помочь снять и надеть пальто, позаботиться, чтобы спутнице было комфортно. И всё это выглядело так непринуждённо и гармонично. Вообще он по-мужски очень естественно заполнял собой всё пространство вокруг. Причём это совсем не выглядело навязчиво, а наоборот тонко демонстрировало его воспитание и лучшие мужские качества. Рядом с ним она чувствовала себя истинной женщиной, какой она себя мечтала видеть всегда, какой и являлась, но только в глубине души.

По дороге к бизнес-центру, где работала О́на, царило молчание. Юн хотел что-то сказать, но никак не решался. Девушка тактично не торопила его.

– О́на…

– Да.

– Как ты относишься к итальянской кухне?

– Положительно.

Юн помялся и затем продолжил.

– Компания моих товарищей собирается организовать ужин в честь открытия одним из художников собственной картинной галереи, зовут меня, а я не любитель таких мероприятий… – слова давались ему с трудом, – но если бы ты составила мне компанию…

Юн притаился. Ожидание ответа физически мучило его, что отразилось в его бездонных глазах: они потемнели и стали похожи на море в шторм. О́на не понимала, что так тяготит его душу, и очень не хотела доставлять ему ещё большие страдания. Кроме того это был повод увидеться с ним вновь. А это всё, чего она так желала.

– Почему бы и нет.

Юн буквально не мог контролировать свои чувства рядом с ней. И с шумом выдохнув, радостно улыбнулся, совсем как ребёнок.

– А когда?

– Что? – он так расслабился, что не сразу понял смысл вопроса.

– Когда ужин?

– Давай я всё разузнаю и дам тебе знать. О́на… – Юн заглянул ей в глаза, – спасибо!

Не зная, что ответить, девушка смущённо опустила взгляд.

Чёрный порше подъехал к бизнес-центру в двадцать минут девятого.

– Какой ты пунктуальный. Я даже не опоздала.

Юн проводил О́ну до входной двери и поцеловал в щёку, несмело спустившись к шее. Прикосновение его губ оставило горячий след на коже, что привело в возмущение целый рой мурашек. О́на покраснела, одарив его нежным взглядом.

– До встречи!

– До скорой встречи! – сжал её руку Юн.

Весь день О́на думала о нём. Ксюша пыталась растормошить коллегу, но с пятого раза по её отрешённой улыбке поняла, что это невозможно.

– Абонент вне зоны доступа?

– А? Что?

– Я говорю: контакт с головой потерян?

– Ладно, Ксю, не издевайся.

– Это всё из-за того красавчика на чёрном порше?

О́на не ответила и, глубоко вздохнув, о чём-то снова задумалась.

– Понятно…

На обед Ксюша вытащила её в «Прованс».

– Ты сегодня такая, такая…

– Какая? – О́на загадочно улыбнулась.

– В общем, я ещё никогда не видела тебя такой… счастливой.

– Так хорошо здесь…

– О́на, ты бываешь здесь чуть ли не каждый день.

– Но это никак не влияет на теплую атмосферу кафе. Не так ли?

– Странная ты какая-то сегодня.

– Знаешь, я мечтаю открыть свою кофейню. Пока я могу позволить себе только кофемашину. Но когда-нибудь… – О́на помолчала и мечтательно продолжила. – Только представь: домашний уют и лучший кофе в городе, который готовят по особому рецепту. К нам приезжают с разных концов Санкт-Петербурга и из пригорода, чтобы выпить чашечку ароматного напитка и съесть нежнейшую булочку с корицей.

Ксюша даже прикрыла глаза от удовольствия, представляя, какое это будет милое местечко.

– А что, – вид подруги с задумчивого сменился на решительный, – со своей педантичностью и любовью к кофе ты бы прекрасно справилась. Нужно подумать об этом серьёзно!

– Да уж, Ксю, – засмеялась О́на, – какие тут серьёзные думы, на это нужно целое состояние. Остаётся только мечтать.

– Ну, мечтай – не мечтай, а без усилий мечты не станут реальностью.

– У тебя есть идеи?

– О́на, у тебя столько связей. Ты легко можешь найти инвестора и не одного. Только глазом моргни, и от желающих отбоя не будет.

– Ксю!

– Ну да, я забыла, – на этот раз подруга закатила глаза, – ты же у нас вся из принципов. В крайнем случае можно взять кредит.

– Ой, боюсь я всех этих долгов.

– Ладно, жизнь покажет. Но ты не отказывайся от этой идеи. Это легко может стать делом твоей жизни.

– А как же дизайн интерьеров?

– Ну а кто тебе мешает совмещать?

– Ты права. Ну что, пора возвращаться?!

– Ой, так не хо-о-очется, – потянулась Ксюша.

– Терпение и труд…

– Мне не идут!

После обеда работоспособность немного повысилась. И О́на с головой ушла в предстоящий проект. Вдруг на телефон пришло смс: «О́на, некоторое время меня не будет в городе. Уезжаю по делам. Дам знать, когда вернусь. Юн».

Нет, всё равно он очень странный, – подумала девушка. – То ли он чего-то боится, то ли скрывает что-то страшное, то ли сам скрывается.

Мысли били в виски. Откуда у него мой номер? Что ему ответить? Ладно, пусть будет так: «Спасибо, что предупредил. Удачной поездки!»

Время без Юна тянулось бесконечно долго. То и дело она заглядывала в телефон, на почту, в соцсети. Но там была тишина, оглушающая тишина.

Может, таким образом он дал мне понять, что не хочет иметь со мной ничего общего? Голова раскалывалась. Прошла неделя, по её меркам, – целая вечность. В тысячный раз, одиноко сидя дома на диване, она взглянула на дисплей телефона – 22:05. И вдруг звонок. Он…

– Алло, – сама не своя от волнения ответила О́на.

– Привет!

– Привет! Рада слышать тебя.

– Я тоже, – понизил голос Юн. – Я скучал.

Сердце О́ны выскакивало из груди.

– Про ужин не забыла?

– Помню.

– Нет планов на эти выходные?

– Кажется, нет.

– Тогда я приглашаю тебя в субботу в ресторан.

– Ты согласна?

– Да, – её бедное сердце уже вовсю выплясывало ламбаду.

– Заеду в шесть вечера. Идёт?

– Идёт!

– Тогда до встречи.

– До встречи.

О́на положила трубку и выдохнула, отдышалась, улыбнулась, включила музыку и начала танцевать. А потом вдруг резко кинулась к шкафу. Что надеть? Не то, не то, не то! Так, что делать? Сначала успокоиться и выпить кофе. Мудрое решение, – одобрила сама себя О́на. – А завтра срочно в магазин!

Как прошли эти три дня, девушка не помнила, она даже не помнила, что делала, с кем виделась и вообще – жила ли. Вся она была в ожидании субботы. И наконец этот день настал. Ночью совсем не спалось. Поэтому, выпив чашечку американо, она начала сборы с раннего утра. Из колонок доносился мелодичный голос Эроса Рамаззотти. На романтику потянуло, – посмеялась над собой О́на. – Ну и пусть! – пожала она плечами и вернулась к сборам.

Ровно в 18:00 в дверь позвонили. Сердце предательски забилось как птичка в клетке. Открыв дверь, О́на сначала увидела огромный букет нежно-розовых пионов, а затем своего кавалера. Он был просто неотразим в смокинге и серьёзно смотрел ей в глаза.

– Как ты красива, О́на… – ухажёр смерил её пламенным взглядом.

– Здравствуй, Юн! – и вот ей опять нечем дышать. – Проходи.

Пока она хозяйничала, Юн рассматривал её. Красное платье так оттеняло её светлую кожу. Всё в ней было женственно и загадочно. Причёска, со вкусом подобранные украшения, тонкая шея, нежные запястья. Вся она была такая хрупкая. О́на поставила цветы в вазу, взяла клатч и направилась к Юну, не сводившему с неё влюблённого взгляда.

– Ты прекрасна… – он привлёк её к себе и нежно поцеловал, ему потребовалось усилие, чтобы оторваться от неё. – Идём. У нас с тобой ещё весь вечер впереди.

От этих слов сердце забилось ещё быстрее.

В лифте Юн снова не сводил с избранницы жаркого взгляда. И О́не опять было нечем дышать. Почему он так действует на меня, где-то в зоне солнечного сплетения? – думала она, не зная, куда себя деть. – Лифт остановился. Взяв её за руку и уверенно шагнув вперёд, он повёл её, как она чувствовала, в какую-то новую жизнь. Она шла за ним, тоненько цокая каблучками своих изящных красных туфель.

Остановившись у машины, ещё раз прижав О́ну к себе и погоняв губами мурашки по нежной шее, Юн аккуратно усадил её на пассажирское сиденье. Неторопливо поправил платье, провёл пальцами по нежному предплечью и заглянул ей в глаза.

– Я так рад… нет! Я счастлив.

О́на только горячо посмотрела в ответ. Оба они были напряжённые, но такие счастливые. Всю дорогу он держал спутницу за руку, поглаживая её большим пальцем. Всегда сдержанный и серьёзный. Но такой привлекательный и манящий.

Ресторан располагался на первом этаже популярного отеля. Переступив порог заведения, О́на попала в совершенно другой мир, по крайней мере, ей так показалось. Ещё никогда она не была в таких шикарных ресторанах. И поэтому чувствовала себя не совсем уютно. Как себя вести, что говорить, что делать… О́на терялась в вопросах, сменяющих друг друга в её голове. Но рядом был он, а потому всё остальное – сущие мелочи.

Юн помог ей освободиться от пальто, и жестом предложил взять его под руку. Когда они вошли в зал, О́на ахнула, рассматривая убранство ресторана. Всё говорило о стиле, вкусе и богатстве интерьера, где тесно и согласованно переплетались классика и современность. Особенно её взгляд привлекли картины и стеклянные скульптуры. Юн дал ей осмотреться, а потом подвёл к окну, где открывался невероятный вид на Исаакиевский собор.

В это же время открыли рты и посетители итальянского ресторана, с нескрываемым интересом следившие за необычной парой. Они оба были так хороши, будто сошли с полотна. Точёная грациозная О́на, словно графиня, в шикарном красном платье. И сильный мужественный Юн в идеально сидящем на нём элегантном костюме.

Сделав небольшую экскурсию, он подвёл О́ну к столику, за которым уже сидели некоторые его друзья.

– Будем знакомиться? Эта милая леди – Анита. По паспорту она Анна, но разве в творческой среде важны условности, – улыбнулся Юн.

– Очень приятно! О́на.

– А это Пётр, но все мы называем его Пьер.

– Рада познакомиться, Пьер, – улыбнулась девушка.

Юноша в знак приветствия аккуратно прикоснулся губами к её руке. Его внешний вид напомнил ей певицу Лауру Перголицци. Пока О́на рассматривала необычного нового знакомого, кто-то подошёл к их компании.

– О́на?!

Девушка обернулась. Перед ней стоял кто-то очень знакомый. Судорожно она стала перебирать в уме всех заказчиков и случайных знакомых.

– Не узнаёте? Корпоратив… Софи…

– Ах да! Так, минутку… – О́на прикрыла глаза, пощёлкала пальчиками и довольно улыбнулась, – точно: Артур Юрьевич! Рада увидеть вас снова.

– Вы очаровательны, О́на!

Веселов припал губами к её руке, задержавшись дольше, чем полагалось. Затем провёл рукой по своим волосам – очень говорящий жест мужчины, которому нравится женщина, – и пристально посмотрел ей в глаза. О́на смутилась и покосилась на Юна. Тот стоял суровый, как надвигающийся смерч, и готов был испепелить соперника взглядом. О́ну пугал его вид. Нужно было как-то разряжать обстановку.

– Юн, знакомься: генеральный директор рекламного агентства «Твой успех» Веселов Артур Юрьевич. По приглашению моей подруги Софи я имела честь побывать на юбилее их компании. Это был грандиозный праздник.

– Благодарю! Я очень рад, что у вас остались приятные воспоминания о нашем вечере.

Юн почему-то помрачнел ещё сильнее и демонстративно и как-то по-свойски взял О́ну за руку. Веселов оценил жест и с вызовом посмотрел ему в глаза. Одет он был с иголочки. Его образ, как и на юбилее, был гармоничен и тонко намекал на его статус, уровень доходов и отменный вкус.

– А это талантливый художник Юлиан Соколовский. На выставку его работ мне также посчастливилось попасть. Там мы и познакомились.

Артур Юрьевич подал Юну руку. Они какое-то время по-мальчишески поиграли в «гляделки». Затем Веселов, недружелюбно смерив соперника взглядом, обратился к О́не.

– Я так понимаю, вы здесь с компанией?

Желваки у Юна демонстрировали неприязнь к собеседнику и желание поскорее от него отделаться. И он уже обнял О́ну за талию, покрепче прижав её к себе.

– Да. Мы с друзьями Юна.

– Хорошо. Не буду мешать, – Веселов отвесил поклон Юну и снова как бы полушёпотом обратился к О́не, – но я не прощаюсь.

– Что ему нужно? – спросил Юн, не успел новый знакомый отойти.

– Да ладно, он неплохой человек. Софи – это моя подруга – его хвалит. Она руководит маркетинговым отделом в «Твоём успехе».

– Ладно, – Юн больше не хотел говорить о нём. Веселов ему жутко не понравился, вообще всё в нём, начиная от носков его туфель и заканчивая дерзкой чёлкой. Ещё раз оглянувшись на соперника, он приобнял О́ну. – Идём, я познакомлю тебя с остальными.

Компания Юна ей очень понравилась. Сразу было видно, что они творческие люди. Девушка смеялась и чувствовала себя с ними совершенно расслаблено, казалось, будто они знакомы тысячу лет.

Подали салат из осьминога с артишоками и помидорами, затем морские гребешки в пенном соусе из белого вина с осетровой икрой. Всё выглядело очень вкусно. И стол был сервирован по-королевски. Но О́на не могла есть. Во-первых, она боялась сделать что-то не так, а во-вторых, от нервов кусок в горло не лез. Юн всячески пытался ухаживать за ней, предлагал другие блюда, но она отказывалась.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да, всё хорошо.

– Может, тебе здесь не нравится?

– Что ты, – улыбнулась О́на и обвела взглядом обстановку, – я никогда ещё не была в таком чудесном месте.

– Ну а что тогда, что не так?

– Всё так, серьёзно… просто, когда я нервничаю…

– А почему ты нервничаешь?

– Это моя обычная реакция в твоём присутствии, – смущённо ответила О́на.

Юн заглянул ей в глаза: такая милая, такая чистая, совсем как ребёнок.

– Моя ты девочка, – Юн ближе наклонился к ней и обнял за плечи. Друзья, не привыкшие видеть его нежным и заботливым, не сводили с пары удивлённых взглядов. – Прости, это моя вина. Я совсем не умею общаться с девушками. Видимо, мне нужно быть помягче.

– Нет, что ты, дело совсем не в этом…

Их уединение бесцеремонно кто-то нарушил.

– Прошу прощения…

Юн перевёл взгляд с О́ны на смельчака и тут же поменялся в лице.

– Опять вы?!

– Могу я украсть вашу спутницу на один танец?

– Не знаю. Это нужно спрашивать у дамы, – отрезал Юн и отвернулся.

О́на попала в очень неудобное положение. Не хотелось повести себя грубо с Веселовым, но ещё больше не хотелось обижать Юна. Будто слыша её мысли, новый знакомый стал подбадривать девушку.

– Да бросьте, О́на, это всего лишь танец. Я не кусаюсь! Обещаю!

О́на бросила взгляд на хмурого спутника.

– Юн, ты не заскучаешь без меня за несколько минут?

– Безусловно, заскучаю. Но ничего, как я уже говорил, у нас весь вечер впереди, – при этих словах Юн нарочито дерзко посмотрел неприятелю в глаза.

Артур Юрьевич манерно отвесил поклон Юну и, нежно вглядевшись в лицо О́ны, подал ей руку.

– Я скоро, – шепнула она Юну, – и с легкостью и грацией лани ушла в сопровождении настойчивого кавалера.

Юн был настороже, как хищник, который следит, чтобы никто не посягнул на его добычу. А Веселов смотрел на его О́ну влюблёнными глазами. Это очень не устраивало Юна, да что там говорить, это выводило его из себя. Любое неудачное движение, и он готов был в один прыжок броситься на наглеца. О́на же каким-то женским чутьём чувствовала, что надвигается буря.

Веселов вёл себя раскрепощённо. По взгляду, прикосновениям и в целом по поведению даже невооружённым глазом было видно, что она ему очень нравилась. Сопроводив её в центр зала, он щёлкнул пальцами, и зазвучала красивая музыка. Танго? – у О́ны округлились глаза.

– Ну что, зажжём?

О́на хотела сбежать, но у неё не было шанса. Его руки уже были на тонкой талии и вели её в такт музыке. Девушка не знала, как поскорее это закончить. Артур Юрьевич был приятным мужчиной, даже очень, но голова и сердце О́ны были во власти Юна. Как бы корректно выйти из этой ситуации?

– А вы хорошо танцуете, – завела она разговор, дабы отвлечь партнёра от линии ключиц и декольте, куда всё время спускался его взгляд. И украдкой поглядывала на Юна.

– Я очень люблю танго! Это танец чувств, страсти, желания. Не так ли?

– Э-э-э… – замешкалась О́на, – возможно. Я плохо в этом разбираюсь.

– Не скромничайте! Вы отлично владеете своим прекрасным телом, – и Артур Юрьевич снова обвёл её фигуру недвусмысленным взглядом.

Шаги, объятия, поворот… и вот уже О́на спиной к Веселову. Снова взгляд на Юна. Ещё немного и рванёт! – пронеслось у неё в голове.

Снова поворот. Шаги, ливада – и нога О́ны лёгким движением руки случайного партнёра оказалась на его бедре, а голубые глаза впились в её карий омут. На этот раз терпение Юна закончилось, он будто сорвался с места. Резко подойдя, он взял любимую девушку за руку и аккуратно, но властно забрал её из объятий бесцеремонного соперника.

– Я прошу прощения, но нам пора! – зло сверкнул глазами Юн, поравнявшись с Веселовым. Артур был не робкого десятка и не собирался уступать. Какое-то время они постояли нос к носу – типичный жест мужчин, пытающихся мериться силой. Но устраивать дебош в ресторане было совсем не по статусу.

– Да, конечно, – нехотя произнёс Веселов и, пронзительно глядя О́не в глаза, неспешно поцеловал её руку. – Это был лучший танец в моей жизни. Вы великолепны!

– Спасибо, – коротко ответила О́на, когда Юн уже вёл её к выходу.

Когда они вышли из зала, он совсем потерял контроль и буквально пришёл в ярость.

– Что это было? – Юн вплотную подошёл к ней, строго глядя в глаза.

О́на лишь моргала.

– Что он вообще себе позволяет?! – это уже скорее был риторический вопрос.

Теперь Юн метался из стороны в сторону. О́на стояла, потупив взор.

– Кто он такой, чтобы лапать тебя?! Да я его в бараний рог согну!

Возмущению Юна не было предела. Его глаза горели бирюзой.

– И ты тоже хороша!

– А я в чём виновата?

Юн остановился и словно придавил О́ну своим сильным и разгорячённым телом к стене.

– Я не потерплю…

– Прости, – перебила его О́на и с горечью и разочарованием в голосе добавила, – я тоже многого не потерплю, в том числе и этого. Мне пора.

Аккуратно высвободившись из удушающих объятий, она круто повернулась и пошла к выходу, даже не собираясь забирать пальто. Вдруг Юн схватил её за руку, оказавшись так близко, что было слышно его сбившееся дыхание.

– Не уходи… – прошептал он обомлевшей девушке прямо в губы. А в его глазах горел опасный сапфировый огонёк.

– Чего ты хочешь? – почти без чувств от его близости спросила О́на.

– Тебя… – выдохнул Юн. – Я никому тебя не отдам!

И она забыла, как дышать. Снова, как и много раз в его присутствии, хватала воздух ртом. Её глаза, обычно походившие на терпкий кофе, в минуты особого душевного волнения опьяняли коньячным оттенком. Вот Юн и охмелел. Он привлек её к себе, обхватив губы своими. И его горячее дыхание было в тот момент её спасением, её неотложной помощью.

Её трясло: она дрожала от волнения, трепета и желания. Её влекло к этому мужчине, как ни к кому и никогда. Его близость обжигала. О́на не понимала его, но бесконечно хотела. Его мускулистое тело повышало градус её желания. Каждый его поцелуй, каждое касание его пальцев уносили её далеко. Словно в забытьи, она даже не поняла, как они оказались в номере. Прикрыв глаза, она парила в какой-то другой реальности. Каждый её жаркий взгляд, каждый прерывистый вздох доводили его почти до исступления. Не было больше ничего: только он, она и тот космос, что между ними. Они наслаждались друг другом и не могли насытиться…

Ночь прошла как в бреду. А утром их разбудил звонок: подругу разыскивала Софи. Они проснулись обессилевшие, но невероятно счастливые. Юн обнял О́ну, буквально сгрёб в свои широкие объятия. А она свернулась на его мускулистой груди клубочком, как котёнок. Высокая, длинноногая рядом с ним она чувствовала себя хрупкой, слабой, но абсолютно защищённой.