Пустота Волопаса

— Доктор Эви, страсть как тянет ознакомиться с уединённым кабинетом. В данный момент это жизненно необходимо.

Адам с любопытством изучал тупоносые ботинки, липнущие к палубе.

— Именно с этого я и собиралась начать, — улыбнулась она, — только учти, там всё сконструировано с поправкой на обстоятельства. Надеюсь, догадаешься, что в дебюте процесса следует нажать красную кнопку вытяжки.

Он поднялся с кресла, сделал пару шагов и охнул. К горлу подступил комок.

— Меня тащит куда-то по сторонам. Я правильно понял назначение пакета, что ты мне подарила?

— Да, и держи его наготове, тут нет ничего постыдного. Если вестибулярка не очень, реакция может быть всякой. И об углы тоже шишек набьёшь.

— Забавные туфельки. В них спрятаны железки или что-то другое?

— Не интересовалась. Какие-то гибкие вставки из магнитного сплава. Видишь металлические полосы на палубе? Считай, это для тебя лично. Понимаю, что равновесию это не очень помогает, но тут уж привыкай. Чтобы не быть похожим на пьяного пингвина на льду, старайся не делать резких движений во избежание надоедливой инерции. Мы такую обувь почти не используем, скоро и ты устанешь ползать по модулю как черепаха. И всегда помни, что ничего не должно летать, все носимые предметы в обязательном порядке крепятся магнитами или липучками либо находятся в фиксаторах.

Позже, в соседнем отсеке, на них воззрились три пары глаз, а кто-то даже присвистнул.

— У нас новые люди в экипаже? Эви, проясни ситуацию.

Она указала поочерёдно на всех:

— Те двое в углу — Мигель и Робби, техники. А этот, с термосом, наш компьютерный гений Драган.

Адам скромно сделал всем ручкой.

— Так всё-таки? — спросили из угла.

— А это Адам, он с нами до станции. Не удивляйтесь, так получилось. Вопросы к капитану.

— То есть как не удивляться? Мы переходим на пассажироперевозки?

— Мигель, не ёрничай. Это разовый случай.

— А, ну коли разовый, тогда молчу.

— Кто знает, может и назад вместе полетим, — сообщил Адам, — если не примут.

— Ни черта не понял, но всё равно интересно, — пробормотал человек с термосом.

— Внизу ходит слух, что трое человек с предыдущего грузовика передумали на Землю возвращаться. Правда или нет? — поинтересовался Адам.

— Откуда такой слух? — спросили техники одновременно.

— За забором постоянно слухи ходят. Скучно там людям, интересуются, — сказал Адам уклончиво.

— Ну остались, и что с того, — буркнул Драган, — значит, нашлись причины. Сейчас все с ума сходят, только каждый по-своему.

Эви взяла Адама под локоть и увела из отсека.

— Откуда у тебя такие сведения?

— У коллеги по работе родственница в порту служит. Нет, если это является каким-то страшным секретом, я ничего не знаю и не говорил.

— Дело не в секрете. И капитана не надо донимать такими вопросами. Просто народ тут слегка нервничает по этому поводу.

— Тогда предлагаю считать, что те трое меня опередили. Я со своими идеями уже не первопроходец. И, кстати, смысла нервничать тут не просматривается.

— Смысл тут просматривается только один: если на лунной станции за нелегала некому замолвить словечко, тем более если он не представляет какой-либо практической ценности, его благополучно вытурят в обратном направлении. Информация конфиденциальная: из экипажей за последнее время уже дважды пытались остаться, не вышло. Тебя, скорее всего, ждёт то же самое. Ну и срок общественно-полезных работ. Зато на какое-то время станешь местной знаменитостью. Времена сейчас, конечно, расхлябанные, но ещё никому не удавалось тайком проникнуть на космический корабль прямо перед взлётом.

— Я уже три года на общественно-полезных, ниже падать некуда, — усмехнулся Адам, — ну так как, тех троих перебежчиков тоже выпроводят домой? У вас на корабле есть столько лишних кресел?

Эви ответила не сразу.

— Никакие они не перебежчики. Возможно, получили травмы и полёт для них временно невозможен.

— Травмы?

— Это просто моя версия. Там произошла жёсткая посадка с повреждениями. Корабль остался на поверхности вне оборудованной зоны прилунения, груз не пострадал, а экипаж вернулся домой на резервном шаттле и в неполном составе.

Адаму показалось, что собеседница недоговаривает.

— Обычный рейс штатного грузовика, стандартная посадка близ скальных пещер в Море Спокойствия… Что такого необычного там могло произойти? Да, посадка на Луну сама по себе дело непростое, но поговаривают, что в причинах фигурирует некое «внешнее воздействие». Это ведь преувеличение?

— Тем, кто поговаривает, лучше бы держать язык за зубами. Расследование идёт, на Земле, как ни странно, никто до сих пор толком ничего не знает. А если и я продолжу обсуждать да комментировать, то вместо Космоса с неплохим обеспечением спорхну на Землю врачевать эпидемиков. А они, как известно, не лечатся.

— Не обижайся, доктор Эви. Люди внизу мрут не только от болезней, но и от скуки, вот и городят слухи один нелепее другого. И последний вопрос, приватно. Как думаешь, капитан меня сдаст или повременит пока?

— Как ни странно, но сомневаюсь, что сдаст. В таком случае ему придётся выдать свою помощницу, проворонившую тебя при погрузке, и влетит ей по первое число. Так что заставил ты человека голову ломать.

Адам приблизился к иллюминатору и вгляделся в бездонный искрящийся мрак. Вскоре с правой стороны выполз край огромного бело-голубого шара, и, увидев воочию родную планету с такого расстояния, он испытал настоящее головокружение. Нахлынула дурнота, и Адам отвернулся от иллюминатора.

— Впечатляет? Меня в этот момент каждый раз посещает одна и та же мысль — насколько же уязвимой видится на расстоянии тонкая защитная плёнка, покрывающая наш шарик. Так и представляется костлявая рука из враждебного дальнего Космоса, способная за мгновения безжалостно уничтожить этот островок биологической жизни.

— Да как сказать… Внутренние катаклизмы происходят гораздо чаще, чем столкновения с блуждающими булыжниками. Очередной пример налицо. История любит ходить по кругу, — Адам забрался в кресло, — у меня странное ощущение отсутствия времени. Сейчас вечер?

— На Араколе — да. Ещё семьдесят четыре часа, и мы на месте. Забыла предупредить, чтобы глаза берёг. Не вздумай соваться к иллюминатору на солнечной стороне. Если вдруг не знал, Солнце в Космосе ослепительно-белое.

— Что-то по времени многовато, раньше вроде быстрее летали.

— Тяжёлые лунные грузовики с недавних пор перевели на экономичную схему с малым расходом топлива. Как эта технология работает, объяснить не смогу, потому как сама толком не знаю. Да и тебе ни к чему голову забивать.

Адам потянулся и сделал несколько разминочных движений.

— Спину ломит. И голову как будто раздуло.

— Ну а как ты хотел? Такое состояние тебе обеспечено до конца полёта. Да и на Луне с её ничтожной гравитацией ещё долго будешь мучиться. Не собираюсь грузить премудростями вроде «нарушения циркадных ритмов», но обязана предупредить: на заурядный земной джетлаг это мало похоже. Если придётся там остаться, настоятельно советую таскать костюм с утяжелением и в любую свободную минуту лезть на тренажёры, как это делают все вахтовики. На внеземные объекты люди приходят после соответствующего обучения и тренировок. У нас в порту даже программы ускоренной подготовки длятся полгода.

— Насколько знаю, персонал станции периодически меняется в полном составе?

— В обязательном порядке. Полгода Луна — полгода Земля, это стандартный регламент. При длительном сроке в организме накапливаются и начинают прогрессировать разрушительные процессы. Причина даже не столько в слабой гравитации, сколько в суррогатной среде обитания, как бы её ни пытались подогнать к земной. Интеллектуальные системы и штат рабочих андроидов служат гораздо дольше, но даже они подлежат периодической замене.

Наконец-то напомнил о себе голод, и Адам вытащил из кармана помятые батончики.

— Чем вы тут питаетесь?

— Примерно тем же. Только разнообразнее и с быстрым самоподогревом.

— Есть строгое расписание «завтрак-обед-ужин»?

— Нет ничего такого. Каждый жуёт в своём углу, когда хочет. Вода вырабатывается в автономной системе полного цикла из водного концентрата. Сама установка находится в нише возле техотсека, в первом техническом коридоре, а «наливайка», точнее «соска», в санузле. Присматривать за этим хозяйством поручено мне. Воду, кстати, советую пить понемногу. Из-за проблем с гравитацией может назад выпрыгнуть в неподходящий момент. Предвижу вопрос насчёт сна. Здесь же, в кресле со страховочным ремнём. Хоть в вертикальном положении, хоть в горизонтальном, разницы нет. Поначалу засыпать тяжело, это даже сном будет нельзя назвать. Чтобы ноги-руки произвольно не болтались, на самих костюмах имеется множество липучек и пристёжек, освоишься. На кораблях ближних рейсов нет личных кают, здесь всё компактно и без излишеств. И очень скучно. В свободное время занимаются кто чем: у Драгана компьютерные бои, техники тоже в игры режутся, капитан с Эльзой вахты несут — четыре часа сон, четыре часа дежурство.

— А ты?

— А я просвещаюсь духовно — читалка, видео, голографические головоломки… Изредка Эльзу подменяю на часок-другой, когда той невмоготу. Только Крису не говори.

За сравнительно небольшое время они обошли помещения по периметру и вернулись в свои кресла.

— Вы на Луне долго будете? Когда назад?

— Обычно через сутки, иногда чуть больше.

— Порожняком?

— Как это порожняком? Ценный груз скинут, а всякий мусор загрузят. Луну засорять нельзя, она маленькая. По этой проблематике есть специальный Статут Ассамблеи. Первая станция, объединив мелкие старые колонии, теперь разрослась настолько, что представляет собой настоящий город под модифицированной защитой панцирного класса, с разветвлёнными коммуникациями и многочисленными логистическими площадками. И, поскольку у тебя хорошие информаторы, то должен знать, что на окраине Океана Бурь после расширения скальных полостей монтируется очередной жилой комплекс, а также второй на Луне гелиевый реактор. Следующий рейс у нас туда.

— Нет, не знал. Но это вселяет надежду. Персонал ведь требуется?

— Откуда мне знать. Я человек маленький, ничем помочь не могу, если бы и хотела. Подружись с капитаном, он человек со связями, при случае может оказаться полезным.

— Для полноты картины не мешало бы глянуть, чем они там на главном посту занимаются?

— Крис не любит, когда кто-либо за спиной маячит. Погоди немного, скоро у них вахты начнутся, можешь с Эльзой пообщаться.

— У тебя на Земле кто-нибудь остался? Сколько времени ты вообще планировал эту авантюру? Можешь не отвечать, я просто любопытничаю.

— Нет никаких секретов. Дочь от бывшего союза, ей сейчас восемнадцать. Двое-трое друзей и коллег. Спутничество с приходящей партнёршей — это почти не в счёт. Планировал, не поверишь, считаные часы. Подумал, прикинул шансы, собрался и побежал. Немаловажно, что напарник надёжный оказался, помог на начальном этапе.

Он посмотрел на неё.

— У меня аналогичный вопрос. Поскольку у вас тут скучно, будем играть в вопросы и ответы.

— Эта игра вряд ли получится, ни о чём лишнем я распространяться не буду, только в общих чертах. Я в паре, тоже есть дочь, ей шестнадцать, в этом году заканчивает базовый курс Системы Наставников. Избранник служит в порту, изредка командируется на орбиту, но он не астронавт, а больше по научной части. Недавно подавал заявку на включение нас в команду знаменитого «Ковчега», но что-то там пока не срастается. Ну а в остальном всё в порядке и всё как у всех.

Серьёзная дама, думал Адам, бросая на неё косые взгляды. Или пытается казаться таковой. Ведёт себя чуть отстранённо, говорит правильно. Словно лекцию в аудитории читает. Время от времени проводит строгую черту в их вроде бы праздной болтовне. Про таких говорят — «имеет внутренний стержень» или как-то так. Кареглазая, привлекательная. Слегка арабский тип лица. Но почему же такая грусть в глазах? Нет, красавица, не похоже, что всё у тебя в порядке.

— Поставь диагноз, доктор Эви. Что со мной не так? — спросил он шутливо.

— Очень похоже на кризис среднего возраста, хоть и рановато пока, — ответила она не задумываясь и тоже усмехнулась, — даже подружку бросил, пусть и приходящую.

— Принято. Почему-то в ином не сомневался.

Эви обернулась.

— Эльза заступила. Если хочешь, можешь к ней за пульт прогуляться.

— А где шеф?

— Их спальные места там, во втором коридоре.

Эльза утопала в глубоком командирском кресле, пригорюнившись за одним из мониторов.

— Любопытничаешь, однокашник? Интерес твой ненадолго, поверь. У нас тут скучно и монотонно. Значит, ты попал сюда в контейнере с грунтами? А тебе известен тот факт, что входящие грузы прогоняют через камеру с озонированием высокой концентрации? Если знал, то с головой у тебя совсем плохи дела. Если нет — это несказанное везение. Видимо, второе, иначе Эви на тесте обнаружила бы специфические последствия.

— Нет, на голову пока не жалуюсь. Хотя периодические выкрутасы имеют место быть. Я залез в тот, который не обеззараживают. Но вообще да, у меня произошёл день сплошных удач. Не знаю, к добру ли это, — Адам с интересом разглядывал россыпь сенсоров и индикаторов на пульте, — скучно и монотонно, говоришь? Тут хоть рейсы короткие, а вот каково, например, на Марс добираться? Были времена, когда первые пилотируемые в лучшем случае только через два года возвращались.

— Да, марсианская станция была заложена беспилотниками и долгое время возводилась дистанционно. Полностью успешных пилотируемых миссий, если не ошибаюсь, на первых порах набралось всего три, и неизменно новыми составами. Ни один участник не соглашался вновь идти на такие тяготы с весьма долгим возвращением. Да и проекты каждый раз выходили непомерно дорогими. С появлением инновационных движков от хлопотной и устаревшей гелиоцентрики в скором времени отказались, перейдя на современные быстрые траектории. Но и так не каждый потянет. Перегрузки на стартовых разгонах достигают десяти джи. Трудности никуда не делись — как физические, так и психологические.

— Летала?

— А как же. По регламенту ранг помощника капитана предусматривает хотя бы один дальний полёт. Я за восемь лет моталась дважды.

— Да ты героиня. И как оно?

— Говорю же, скука, тоска и безмерно растянутое время. Трёхмесячная буксировка на ядерной тяге тяжёлого контейнеровоза в период приближения межпланетной оппозиции. Далее Земля и Марс неуклонно разбегаются по своим орбитам, так что обратный старт производится уже через считаные дни. Во второй раз, правда, слегка не повезло — на экваторе в секторе посадки бушевала пыльная буря, пришлось какое-то время задержаться на орбите. Ну а возвращаться, играя в догонялки с Землёй, в любом случае приходится гораздо дольше. Плюс ко всему все «дальники» обречены на пожизненное наблюдение у врачей-радиологов. Такая вот специфика, — Эльза склонилась над приборной панелью и поколдовала с какими-то кнопками, — но астронавтам, как ни крути, всё равно проще. Колонисты, хоть и переменным составом, уже полвека там обитают, причём в окружении искусственного звукового фона с Земли: несколько месяцев гнетущей тишины Марса — серьёзное испытание для психики. На Луне, впрочем, такое тоже практикуют. Строительные принтеры, герметичные биокомплексы… Живучесть базы впечатляющая, скептики оказались посрамлены. Обидно, что проект теперь близок к консервации.

— А помнишь старт юпитерианской эпопеи с Науру в тридцать пятом, мы как раз в том году выпускались. Славный был ажиотаж…

— О да, вся планета восторгалась этим подвигом, сколь великим, столь и бессмысленным. Революционный тип двигателей предполагал вернуть экспедицию уже через полтора года. По итогу вышло три с половиной. Неудачная попытка посадки на Ганимед, стандартный облёт собственно Юпитера, который едва не утащил их в газовую пучину, и долгий путь домой с повреждённым радиацией защитным полем корабля. По причине сбоев в графике полёта вместо трёх гравитационных манёвров при возвращении был применён лишь один. Из шести человек один погиб, двое повредились психикой. По прилёту все прибывшие почти год приходили в себя на жёстком восстановительном карантине. Как по мне, несоразмерная цена ради некоторых дополнительных данных, которые в перспективе собрали бы обычные беспилотники. Я вообще в этом вопросе скептик и после того случая окончательно убедилась: мы живыми экипажами не то что до края Системы никогда не доберёмся, мы дальше Юпитера вряд ли когда отправимся. Спутники либо крупные астероиды чисто для утилитарных целей — вот наш потолок на данный момент. В этих глубоких вояжах к планетам-гигантам в сегодняшней ситуации ничего, кроме смертельного риска, не просматривается. Только рекорды ради рекордов.