Армида. Дорога в Рай

— Это все Дьявол! —хриплым шепотом продолжал Бадьяр. — Она общалась там с ним.

— Да… наверное, это козни сатаны, — ухватился за столь удачное предположение Отец Никодим. — Возможно, он как-то повлиял на нее. Не стоит забывать, что она всего лишь женщина. Ее душу легко захватить сладкими обещаниями.

— Ее нужно очистить! — настойчиво сказал Бадьяр.

— Да, ты прав, ее надо очистить, — Отец на несколько секунд задумался, какой способ или обряд подойдет для того, чтобы убрать спесь с девчонки.

— Я думаю, обряды с окуриванием тут не помогут, — снова подсказал ему Бадьяр, — ведь Сатане нравятся праздники и песнопения. Давайте попробуем голодом и лишениями, это сразу выгонит дурные мысли из светлой головы Ангела.

— Да, думаю это правильно, — согласился Никодим. — Пока она не отравила умы остальных – отведи ее, брат, в яму. Пусть посидит несколько дней там, а потом послушаем, что скажет ее покорность.

Довольный своей предстоящей миссией, Бадьяр со злой ухмылкой шел к Армиде. Он не верил ей. С самого первого дня он не верил в нее и не понимал зачем брат Лонцо притащил это создание в монастырь.

Белый Ангел? Возможно. Но нет никаких гарантий и доказательств. Она не имеет ни ангельских крыльев, ни ореола. А Камень Счастья, висящий на шее еще ни о чем не свидетельствует, она могла его украсть у кого угодно.

Бадьяр видел в ней только женщину, «грязную», грешную женщину.

Прошло так много лет, с того момента, как он попал в этот монастырь и не видел женщин, не прикасался к ним, не говорил с ними. Ему было хорошо, он вообще забыл об их существовании, он думал только о Боге. А вот теперь, ОНА – женщина…, в их монастыре! И теперь он мало думает о Боге, он думает о ней. Какой же она Белый Ангел, если заставила его плоть проснуться, а его разум – забыть о Святом? Такое может делать только сатана или его нечисть.

С того самого дня, как она появилась в дальней келье, он не находил себе покоя. Его словно магнитом тянуло туда. Он придумывал тысячи причин, чтобы пройти мимо ее убежища. И каждый раз бросал быстрый, жадный взгляд на серую холщину, закрывающую вход.

Однажды его желание достигло такой степени, что он зашел к ней. Брата Марио в то время не было, он в своей лекарской варил травы. Девушка лежала на кровати и что-то бормотала в бреду. Он как сейчас помнит медленное движение ее губ и тихий, еле слышный шепот. Эти звуки заставили наклониться к ней ближе, он ощутил слабое дыхание, такое нежное и такое теплое. Ему внезапно захотелось впиться в тот алый рот и целиком погрузиться в нее. Он даже приподнял одеяло и посмотрел на обнаженное белое тело. Искушение, прикоснуться к ней было настолько сильным, что он одним пальцем провел по ее груди, и его мужская плоть тут же отозвалась. Он испугался самого себя, своих помыслов, и быстро выбежал.

Даже у себя в келье он не смог утихомирить внезапно охватившую его похоть. Перед глазами все еще лежало ее манящее тело. В его голове возникали картины, где он до изнеможения истязает девушку, входит в нее раз за разом все глубже и глубже. Как она стонет, а он кусает ее розовые торчащие соски и погружает свои пальцы ей в рот – мокрый и мягкий.

От этих видений его плоть не выдержала. Взорвавшись бурным фонтаном, он высвободил свои желания в грубый грязный кулак.

После этого Бадьяр три дня провел в беспрерывных молитвах и раскаяниях. Он просил Бога вернуть ему былую веру, клялся, что будет преданно служить делу Господнему и больше никогда не нарушит монашеского закона. Но через время он понял, что слаб. Его, как и прежде тянуло в келью к девушке, и он ничем не мог успокоить свое вожделение.

«В ней есть что-то от дьявола, если она своим присутствием искушает меня», — упрямо убеждал себя монах.

Мысли его метались, как загнанные звери.

«Может быть, она вовсе не Белый Ангел. Может быть, ее послал сам дьявол, чтобы уничтожить всех нас, разрушить нашу веру, посеять сомнение».

Он остановился у каменной стены, тяжело дыша.

«Мы должны быть настороже. Мы должны проверить и испытать ее. Только в муках рождается настоящая истина. Она должна пройти через это».

Натянув капюшон так низко, что тень скрыла лицо, он шагнул в ее келью.

— Приветствую тебя, брат мой! — радостно воскликнула Армида. — Тебя прислал ко мне брат Марио?

— Да, — глухим голосом ответил монах.

— Хорошо. Тогда я тебе должна кое-что объяснить…

— Не здесь, — перебил ее Бадьяр и приложил палец к губам. — Тихо. Идём. Я покажу место.

Армида с готовностью согласилась и последовала за монахом. Темные незнакомые коридоры не пугали ее, она сейчас не думала об опасности. Наоборот, в ее душе все светилось от счастья и гордости за себя.

«Я так и знала, — ликуя думала она. — Эти монахи просто боятся Отца Никодима. Они верят мне и будут слушать меня. Они только того и ждут, чтобы кто-нибудь их вывел отсюда! Я укажу им дорогу! Теперь у меня будет сила и поддержка. Отцу Никодиму придется смирится и пойти вместе с нами в Эбон».

Монах открыл железные двери и рукой пригласил войти.

— А теперь, аккуратно спускайся вниз, ступени очень скользкие, — сказал Бадьяр у нее за спиной.

Армида, осторожно ощупывая ногой выступы, начала спускаться. Она была уверенна, что внизу ее ждут братья, что монахи специально выбрали самое тихое потаенное место, чтобы Отец Никодим не смог им помешать и они спокойно обсудят план дальнейших действий.

— Вот мы и пришли, — громко произнес монах. — Теперь эта яма на несколько дней станет твоим домом.

Девушка резко обернулась. Тусклый свет свечи в руках Бадьяра отразил злобное лицо.

— Что?

Армида не могла понять, что происходит. Она ожидала увидеть остальных братьев и привлечь их на свою сторону. Но здесь никого не было. Неужели ее обманули?

— Куда Вы меня привели?! — грубым голосом спросила девушка, чтобы монах не подумал, что она испугалась.

— Это место для твоего очищения. Посидишь некоторое время здесь.

— Да кто Вам позволил! — возмущенно крикнула Армида и сделала шаг к монаху.

На мгновение его страшное лицо со шрамом через всю щеку исказила жестокая гримаса. В тот же момент он задул свечу и вокруг стало темно. Армида вытянула руки и сделала еще несколько шагов, но впереди была пустота.

— Эй, хватит шутить! — сказала девушка. — Что Вам надо?

— Ты должна очиститься! — послышался голос откуда-то сверху.

— Я чиста! — почти в панике крикнула Армида. — Я – Белый Ангел!

Громкий смех монаха заставил ее содрогнуться.

— Если Вы меня не выпустите, я буду кричать! А когда выберусь отсюда, то все расскажу Отцу Никодиму!

— Это по воле Святого Отца ты здесь, — сказал монах, повергнув Армиду в полную растерянность.

Послышался звук захлопывающейся железной двери и скрежет засова.

— Что?! Вы не можете так поступать со мной! Я должна спасти людей! Я должна спасти наши земли! Я – Белый Ангел!

В ответ больше не было ни звука.

«Неужели, они действительно оставят меня здесь? О каком очищении он говорил?.. Ничего, когда я выйду отсюда, я им устрою…, они еще узнают кто я такая!»

Армида мелкими шагами стала постепенно продвигаться и ощупывать стены руками, чтобы иметь хоть какое-нибудь представление о том, где она находится. Поверхность была скользкой и липкой, а под ногами чавкала мокрая, густая масса, и от этого звука по коже бежали мурашки.

Обойдя вокруг совсем небольшое пространство в виде колодца, ее нога опять уперлась в ступеньку. Девушка, понимала, что выход будет закрыт, но все же поднялась наверх. Ее руки прикоснулись к холодному металлу двери.

— Ненавижу вас! — закричала Армида и со всей силы начала стучать по железному заслону.

— Выпустите меня! Выпустите!

Глухое эхо отражало ее голос, и только. Не было ни единого намека на то, что ее кто-то слышит или придет на помощь.

— Вы, придурки! Я вас всех ненавижу! Вы пещерные крысы! Выпустите меня!

Исколотив себе все руки и ноги, девушка опустилась на корточки.

— Как же я вам всем отомщу, когда выйду отсюда… — зло шептала она сквозь зубы. — Вы пожалеете, что сделали это. Вы еще будете просить и умолять меня на коленях о милости. Но я… Я буду непреклонна. Вы еще узнаете, кто такая Армида!

Она долго сидела возле дверей и мечтала о мщении, шли часы за часами, но к ней никто не приходил. Она периодически стучала в двери и кричала, но ничего не менялось.

В какой-то момент ярость в ней угасла, уступив место пустоте и разочарованию. Боль накатила так внезапно, что Армида не выдержала – слёзы горячие и горькие сами потекли по щекам.

Сколько надежд она возлагала на монахов. Верила им. Считала их святыми. А они… Они так подло обманули ее.

Зачем они это сделали? Зачем они говорили ей, что она Белый Ангел, единственное их спасение? Зачем они выхаживали и лечили ее? Зачем превозносили? Чтобы потом бросить в эту яму? Унизить ее? Чтобы заживо сгноить ее в этой дыре?

Безмозглые, глупые монахи, да они сами не понимают, что делают! Они все не в своем уме. Надо было об этом догадаться раньше, когда Отец Никодим признался, что они убили женщину Кая Краста. Возможно, она умерла в этой самой яме. И кто теперь из них Дьявол? Да эти монахи истинное отродье Сатаны.

В сырой тьме Армида снова вспомнила Кая Краста – его теплые руки, спокойный взгляд. Может ли он быть тем самым злом, о котором они говорили?

Нет…

В его глазах не было тьмы.

Чем дольше она думала о нем, тем яснее понимала: перед ней был обычный человек. Он очень похож на Мухата. А человек с таким лицом и таким взглядом не может нести смерть.

На площади она думала, что дьявол принял облик Мухата. Но потом, много раз обдумывая этот момент в памяти, она убеждалась, что перед ней был не демон, а настоящий человек, наверняка добрый и заботливый, как Мухат. Это только в сказках бывает превращение, а в реальности все иначе.

Изможденная ожиданием, и снедаемая своей ненавистью, Армида все-таки решилась прилечь на голые, липкие ступени. Прошло больше суток и ее глаза слипались.

— Я только чуть-чуть расслаблюсь, я не буду спать… — шепнула она себе.

Но как бы Армида не пыталась бороться со сном, дремота все же окутала ее своим забытьем.

Ей снился сон, что она снова в своем поселении. Рядом Зоя – они пытаются развести костёр, дрожат от холода, собирают влажные ветки. Вдруг появился отец Никодим с факелом и поджег их жилище. Огонь вспыхивает сразу. Жарко и яростно. Она пыталась спастись, но языки пламени жгли ее плечи и волосы.

Во сне Армида резко дернулась и проснулась от того, что катится со ступенек. Не успев ни за что ухватиться, девушка упала прямо лицом в грязь. Зловонная жижа коснулась губ. Быстро вскочив на ноги, Армида начала вытираться и выплевывать нечистоты, попавшие в рот, задыхаясь от отвращения.

«Сколько прошло времени? — Армиде показалось, что она находится здесь уже несколько дней. — Как долго меня будут держать в этой яме? Они же не хотят, чтобы я умерла? Или хотят?..»

Мысль о женщине Кая Краста вспыхнула и холодом прошла по спине.

«Нет. Я им нужна… Должны принести хотя бы воду… Должны. Надо приготовиться. Как только сюда кто-то зайдет, я сбегу!»

Идея побега на мгновение вернула ей жизнь. Армида прокрутила в голове сцену побега. Несколько раз девушка потренировалась в движениях, как ударит монаха и быстро выбежит. Главное все время быть возле заслона.

Шли часы долгого ожидания, но никто не появлялся.

Минуло еще несколько дней и ее силы вместе с надеждой иссякли окончательно. Она почувствовала ужасную слабость и боль от недавно заживших ран.

Свернувшись калачиком и прижавшись спиной к холодному металлу двери, Армида вспоминала свою жизнь в поселении, своих друзей, Боша.

Почему она его не послушала? Почему она ему всегда противоречила?

Это ее гордый характер. Сейчас она понимала, что была чересчур эгоистична и высокомерна. Бош, как и она, хотел лучшего для людей. Только вот она думала еще про свою славу, свой успех. Она хотела быть великой и значимой. Она сама себе придумала удачу и светлую дорогу к вершине. Наверное, поэтому Бог наказал ее. Теперь она будет похоронена заживо в этой вонючей яме или ее съедят крысы. И все из-за этого Камня!

Армида поднесла руку к талисману. Ее первым желанием было сорвать Камень Счастья и выкинуть. Но дотронувшись до него, ее рука обессиленно опустилась.

«Нет, это память о Мухате. Выкинуть его – значит предать, навеки забыть, убрать из своего сердца. А я этого не могу. Мухат… Мой бедный Мухат. Я люблю тебя. Память о тебе будет вечно со мной. Я не предам тебя!»

Слезы снова накатились на глаза и горячими струйками полились по щекам.

«Как я виновата, Мухат! Это все из-за меня! Ты умер из-за меня. Ты отдал мне свой талисман, словно знал, что кого-то из нас должна настигнуть смерть. Мухат, зачем? Лучше бы умерла я! Зачем? Я не могу ничего сделать. Я слабая, беспомощная. Я всего лишь девушка. Ты бы принес больше пользы. Ты бы уже освободил весь народ и вернул Бога! Ты любил Бога, Мухат, ты любил людей… А я… Я любила больше себя… Я в Боге искала защиту… Я в Боге искала славу… Да, Мухат, ты прав, мне надо умереть. Я не заслуживаю жизни. Пусть кто-нибудь другой носит эту звезду. У меня больше нет сил. Я не смогу!»

Глава 9

Спустя пять дней заслон открылся и двое монахов, подняв тело девушки, понесли его по коридору. Впереди шел Бадьяр, освещая дорогу факелом.

— Брат Бадьяр, — сказал один из монахов, несших Армиду под руки, — эта девушка вся горит, надо позвать брата Марио.

— Брат Марио еще два дня будет очищаться в молитвах. Он не может ухаживать за ней.

— Но без лекарств она умрет.

— Не беспокойтесь, я сам позабочусь о ней. Скорее заносите ее в келью.

Монахи зашли в прежнюю комнату Армиды и положили ее на кровать.

— Принесите мне воды побольше! — приказал Бадьяр, бросив жадный взгляд на девушку. — Она очень грязная.

Армида и правда была в грязи.

Бадьяр все прошлые дни усердно молился. Он был доволен собой и своим поступком.

«Пусть эта высокомерная девица собьет свою гордыню. Пусть станет кроткой и послушной. А еще лучше – если она умрет в этой яме», — думал он. Тогда у него никогда не будет соблазна мечтать о ее красивом теле.

Но когда он снова ее увидел, даже бездыханную и грязную, к нему вновь вернулись все желания похоти.

Брат Бадьяр дождался, когда монахи принесли воду, и лишь после того, как они вышли, подошел к кровати, на которой лежала Армида. Девушка все еще была без чувств.

Несколько минут он неподвижно стоял и смотрел на нее. Потом, смочив тряпку в воде, принялся оттирать ей лицо. Его движения были грубыми, безжалостными, почти жестокими – ни намёка на сострадание. Для него она была не живой девушкой, а лишь беспомощной игрушкой, которую нужно привести в порядок.

Так же поспешно и небрежно он вымыл ее спутанные волосы. Теперь дошла очередь до тела. Надо было сменить старую грязную одежду на новую чистую.

Бадьяр мечтал об этом и в то же время боялся. Соблазн был велик. Но законы религии, его вера, его служение Богу – все это, запрещало желать женщину. Собравшись с духом и мысленно внушая себе, что перед ним просто беспомощное безликое существо, которое надо переодеть, он достал нож и резким движением разорвал рясу Армиды.

Его взору предстало белоснежное женское тело. Бадьяр замер, его сердце учащенно забилось, на висках появилась испарина, кулаки машинально сжались. Он снова желал ее, желал, как прежде и ничего не мог с этим поделать. На мгновенье монаху показалось, что Армида смеется над ним. Смеется над его слабостями.

«Мое тело сильнее твоей души, даже полумертвое», — как будто говорила она.

Бадьяр схватил тряпку и со злостью начал оттирать грязь от плеч и рук Армиды. Девушка чуть застонала, и он тут же отпрянул от нее.

— Как я тебя ненавижу! Ты дьявол! Ты искушаешь меня! — прошипел монах, скользя взглядом по совершенным формам Армиды.

Девушка опять застонала, пытаясь что-то сказать. Бадьяр зачерпнул в ладонь воду и смочил Армиде губы. Девушка затихла. Несколько прозрачных капель остались на ее щеке и подбородке.

Бадьяр стоял не шевелясь. Его дыхание становилось все тяжелее и быстрее. Он чувствовал, как кровь закипает в нем и желание становится непреодолимым. Его рассудок стал затуманиваться, и чей-то голос, словно стук наковальни, зазвенел у него в голове: «Возьми ее! Возьми ее!».

Его большие руки молниеносно упали на груди Армиды и безжалостно сжали мягкие полушария. Девушка снова застонала и этот звук был ему милее всякого песнопения, Бадьяру он казался волшебной музыкой, и эту музыку создавал он. Мужчина еще сильнее сжал ее белые груди. Они были такие упругие и большие, что даже не помещались в его грубых ладонях. Сквозь растопыренные пальцы проскользнули розовые соски, и Бадьяр, закатив от удовольствия глаза, потерся чреслами о кровать.

Его руки медленно поползли по бархатному телу девушки.

Какое оно изящное и блаженное, плоский живот, широкие бедра.

Он постепенно спускался все ниже… и ниже… Его пальцы дошли до низа живота и в благоговении остановились. Там, за преградой нежного тонкого пушка, начинается река наслаждения, там рай и сладость. Он осторожно провел ладонями по внутренней стороне бедер девушки, почувствовав тепло и нежность кожи. Небольшим усилием раздвинув ее ноги, он замер в предвкушении. Неспешно миллиметр за миллиметром дотрагиваясь кончиками пальцев близко к ее лону, он продвигался к самому потаенному.

Не в силах больше стоять, Бадьяр опустился на колени перед этим храмом искушения. Склонив голову, он своими губами едва прикоснулся к своду промежности, и его лицо утонуло в шелковистой нежности маленьких волосков на ее лобке.

— Это Рай, — простонал он и немного погрузил свои пальцы во внутрь влагалища. Оно было мокрое, теплое, пульсирующее. Дрожь блаженства словно ток прошла по телу монаха и он, закатив глаза, кончил.

В коридоре послышались какие-то звуки, и Бадьяр испуганно поднялся с колен. Прикрыв Армиду одеялом, он пошел за отварами, которые должен был приготовить брат Марио для выздоровления девушки.

Теперь вход в ее келью был для Бадьяра свободный. Ему удалось еще два раза остаться наедине с Армидой. Каждый раз он был очень осторожен. В тусклом свете свечи он рассматривал ее и прикасался к ее телу, зная, что она спит беспробудным сном. Он ощупывал ее грудь и соски, водил пальцами меж ног, дотрагиваясь до промежностей, и каждый раз в блаженной истоме кончал.

Чувства, которые он испытывал, были высшей наградой. Он мечтал, чтобы она вообще не приходила в сознание и навсегда осталась в туманном забытьи, но лекарские травы сделали свое дело, и уже на следующие сутки девушка открыла глаза.

Отныне ее мало интересовала жизнь. Она даже не удивилась и не обрадовалась, что находится в чистой и сухой постели. Ей все было безразлично. Она потеряла саму себя, она потеряла веру и надежду, и все теперь казалось совершенно безнадежным. Два раза в день к ней приходили монахи, приносили еду и питье, но она ела без аппетита, а иногда даже не притрагивалась к пище. Ей не хотелось ни говорить, ни шевелиться. Брат Марио больше не появлялся в ее келье.

«Наверное, его убили из-за меня, — думала Армида. — Это я во всем виновата. В его смерти, в смерти Мухата, и в смерти людей, которые пошли со мной. Меня наказал Бог за то, что я погубила столько людей. Если бы я умерла вместо Мухата, все остались бы живы».

Эти мысли постоянно присутствовали у нее в голове и лишали дальнейшего смысла жизни.

Однажды к ней зашел Отец Никодим. Пристально посмотрев на Армиду, он мягко спросил:

— Готова ли ты, дитя мое, идти к озеру Йохама?

— Да, отец, — тихо ответила Армида.

— Согласна ли ты выполнить все, что я скажу?

— Да, воля Ваша.

Отец Никодим улыбнулся.

— Я рад, Армида, что с тебя ушли спесь и гордыня. На днях мы выдвинемся в путь, так что набирайся сил.

Монах ушел, но его слова вызвали в душе Армиды беспокойство и слабый свет надежды. Ясно было одно, что умереть лежа в постели ей не суждено. А значит, не время умирать – надо действовать. От волнения, девушка соскочила с кровати и принялась бродить взад и вперед по комнате, пытаясь придумать план. Она вспомнила карту местности.

«Чтобы добраться до Йохамы, потребуется дней сорок, а то и пятьдесят. Если туда вообще реально дойти. И не ясно, сколько времени придется находится на этом озере. Хорошо, если все произойдет, как написано в книге и Бог спуститься к нам, а если нет? Что будут делать монахи? Что решит Отец Никодим? Пойдут ли они назад или будут умирать у этого озера? А может решат принести меня в жертву? От них теперь можно ожидать все что угодно.

Так рисковать нельзя. Мне нужна поддержка своих, и самолет или какой-нибудь транспорт. Путь к скалам Далу в два раза короче, чем к озеру. И мои люди с готовностью бы помогли монахам выполнить эту великую миссию. Мы бы затратили намного меньше усилий, и я была бы уверена, что нам не грозит никакая опасность, по крайней мере, не было бы риска умереть с голоду или от усталости. К тому же со своими людьми я буду в безопасности.

Но как убедить Отца Никодима? Этому фанатику все кажется подспудным. Стоит мне заикнуться о своей идее, и он сочтет меня авантюристкой. Придумает еще какое-нибудь наказание.

Нет, с этими монахами надо быть осторожной. Неизвестно еще, что ждет меня в конце пути. Эти маньяки могут меня просто убить для жертвоприношения.

Мне нужны союзники. Надо попытаться бежать к своим. Но без пищи и воды далеко не уйти. Да и…»

Армида задумалась. Она вспомнила, что с самолета, на котором они летели не спасся ни один человек. А это значит, что все, кто присоединился к ней – погибли. Что скажут поселенцы при ее появлении? Чем она оправдает смерть полторы сотни людей?

«Бош был прав, я не Святая. Я обычная девчонка. Я так хотела помочь людям, хотела спасти нашу землю, а сама оказалась в западне. Теперь мне нужна помощь».

Армида опустилась на кровать и закрыла глаза. Перед мысленным взором опять возник образ Кая Краста. Его теплые глаза умоляюще смотрели на нее, его крепкие руки протягивались ей на встречу, а его губы мягкие и чувственные, словно заклинание, произносили слова: «Мы не причиним тебе вреда».

Почему именно сейчас она верила ему? Почему она не осталась с ним тогда? Тогда… В те минуты все было по-другому. Он был ее врагом. Почему же она не убила своего врага? Почему она убежала? Струсила или…

В этом было страшно признаться даже самой себе, но то чувство, возникшее с первого взгляда, имело свое имя: любовь.

— Я обязательно вернусь в Эбон, чтобы увидеть тебя вновь, — прошептала Армида до боли сжав кулаки.

Глава 10

Вечерние молитвы были прочитаны и Отец Никодим готовился ко сну. На душе у него было радостно, все складывалось самым лучшим образом. Белый Ангел очистился и теперь беспрекословно повиновался ему, и все готовятся к предстоящему паломничеству. Еще немного и Бог будет с ними, а он – Отец Никодим, станет самым влиятельным лицом на всей Цере. Он будет править и через него будет говорить Господь.

Монах так углубился в свои радужные мечты, что не заметил, как к нему в келью зашел брат Бадьяр.

— Отец, я пришел предостеречь Вас, — раздался приглушенный шепот, и Отец Никодим от неожиданности вздрогнул.

— Что случилось, брат Бадьяр? — нервно спросил он.

— Вы уверены в Белом Ангеле?

— А ты что-то еще заметил? — уже настороженно спросил настоятель.

— Я думаю, нам рано доверять этой девушке.

— Почему же? Я сегодня был у Армиды и, на мой взгляд, она очень прониклась верой.

Бадьяр представил ее желанное покорное тело и, опустив глаза, произнес:

— Я подумал, что там, в Эбоне к ней прикасался дьявол, и это могло оставить отпечаток… в ее душе. Ведь этого не должно было произойти. Одним своим прикосновением, он мог осквернить Ангела.

Отец Никодим поджал губы. Проверять Армиду на чистоту души, не входило в его планы. Он ее считал простым атрибутом, с помощью которого возьмет власть в свои руки. Но если брат Бадьяр сомневается в ее чистоте, то и остальные монахи могут усомниться, а это может вызвать проблемы.

«Наверное, стоит ее проверить, — решил Никодим. — Это всех успокоит».

— Да, Бадьяр, ты прав. Мы ее проверим.

— Каким способом?

— Лучший способ узнать всю правду, это…, это… — Отец Никодим обдумывал варианты.

— Пытки! — поспешно предложил монах. При одной мысли, что девушка будет испытывать боль и кричать, его плоть оживала.

— Нет, — мягко сказал Настоятель. — Она и так достаточно испытала. К тому же ей придется идти вместе с нами очень долго, и она должна быть здоровой.

— Да, я об этом не подумал, — пробормотал монах, рассерженный тем, что его планы разрушили.

— У нас еще остался галлюциноген. Это средство дает раскрытие души. Человек не сможет врать, потому что утрачивает полный контроль над своими мыслями. Я думаю, это самый верный способ проверить нашего Ангела.