Доброе зло

— Мне кажется, он ее сейчас ударит, — София нахмурилась. — Может, вмешаться?

— Нет, подожди. Рэквилл не станет что-либо делать на виду у всех.

Прогнозы сбылись — Итан, напоминающий вулкан перед извержением, резко повернулся и направился прочь, оставив Фелисити с открытым ртом. Уолш еще несколько мгновений смотрела ему вслед — таким взглядом, словно мечтала убить.

— Если это любовь, то она хуже проклятия, — с жалостью в голосе подметила София. — Они оба поступили на факультет Защиты. Дело в конкуренции?

— Не думаю. Фелисити слишком…

Слишком разгневана. Ненависти в ее глазах было столько, что в ней можно утопить весь Салвуд.

Айви не стала договаривать вслух, но оно и не требовалось — София поняла, согласно кивнув.

— А вон и тот странный колдун, — она с любопытством повернулась, — который выпил яд на отборе.

Голос Айви предательски дрогнул:

— Где?

София глазами указала за спину, добавив:

— Он не один. Не припоминаю его спутника среди студентов академии…

Айви непринужденно обернулась. Фаелан и впрямь был не один — рядом с ним стоял мужчина в черном плаще. Они тихо о чем-то говорили, притворяясь, что разглядывают лежащие на прилавке амулеты, но их взгляды не двигались.

Элвуд сосредоточила внимание на спутнике Мерьеля — высок, широкоплеч, на правой щеке длинный и тонкий шрам. София права: он не был учащимся «Умбры»— возраст не позволил бы.

— Времени еще достаточно, — ведьме надоело стоять на площади, — прогуляемся? Я чувствую аромат печеных яблок. Можем взять парочку и спуститься к морю.

Сладостями и впрямь пахло на всю улицу — яркий медовый аромат перебил даже запах моря, рыбы и свежей древесной стружки. В желудке заурчало — с утра Айви не успела позавтракать, и предложение казалось заманчивым, однако…

Однако ей нужно вернуться в академию и, пользуясь случаем, поговорить с Алдуэллом. Он отвечал за мост, соединяющий «Умбру»с внешним миром, а Лили должна была как-то покинуть башню.

Не по воздуху же она пролетела? Управлять лодкой старшая Элвуд не умела.

— У тебя такой напряженный вид, будто проклинаешь кого-то, — София нервно улыбнулась. — Не любишь печеные яблоки?

О, Айви и в самом деле готова была проклясть Лилиан вместе с любовью к сумасбродным поступкам. Останавливало только одно — предчувствие, что сестра исчезла не по своей воле. Если это действительно так, и виноват кто-то другой…

Ладони сжались в кулаки, ногти впились в кожу.

— Айви, — голос Софии посерьезнел. — Ты собираешь тучи.

Опомнившись, она задрала голову к небу — темные низкие облака уже нависли над лесом, грозясь пролиться дождем.

— Что тебя так взволновало? Фаелан?

— Нет, — она сделала глубокий вдох. — Все нормально. Идем за яблоками.

Когда они уже спустились к воде и уселись на поваленное бревно, София тактично поинтересовалась:

— Прости, если лезу не в свое дело, но ты уже должна была понять, что вся академия в курсе. Это из-за твоей сестры?

Айви откусила кусочек яблока, медленно прожевала. Рот наполнился медовой сладкой мякотью, немного приглушил горечь вопроса.

— С чего ты так решила? — нехотя ответила она.

София усмехнулась.

— Я люблю загадки. Все говорят, что Лилиан отчислили, но никто не видел, как она покинула академию. Обычно студентов отправляют в дневное время суток, заботясь о безопасности, так что все происходят на виду. Вот я и подумала… Твоя сестра сделала нечто такое, из-за чего преподавателям пришлось пренебречь правилами и исключить ее прямо ночью?

— Не знаю, — честно призналась Айви.

Догадка Софии не лишена логики — студентка пропала посреди ночи и кто, как не преподаватели, могут устроить все так, словно ее исключили? Вдруг Лили сделала что-то еще — отравила кого-то, нарушила правила? Вдруг ее выгнали посреди ночи и с ней что-то случилось, а ректор умалчивает об этом, чтобы не брать на себя вину?

— Не знаешь? — София выглядела обескураженной.

— Мы не поддерживаем связь, — уклончиво ответила Айви. — Давай поговорим о чем-нибудь другом.

Пропустив мимо ушей мою просьбу, София продолжила:

— У меня нет братьев или сестер. Я единственный ребенок в семье. Наш дом расположен в отдалении от городов, и родители всегда запрещали общаться с детьми слуг. Так что мне очень жаль. Я всегда хотела иметь сестру или хотя бы… Подругу.

Она устремила взгляд вдаль и тихо закончила:

— И в академию-то поступила, чтобы не чувствовать одиночества. Родители обрадовались, решив, что их дочь амбициозна и смела. А я просто хотела вырваться из стен, окружавших меня всю жизнь.

Айви молчала, не зная, что сказать. Ее тихая затворническая жизнь устраивала, как и отсутствие подруг. Ведьмы не умеют дружить, потому что вместо крови в их венах течет эгоизм. Исключением могут стать родственники, но и то, как показал пример бабушки, не всегда.

Отряхнув ладони от крошек, София наигранно улыбнулась:

— Не будем о плохом. В конце этого года традиционный турнир двух академий. Я хочу участвовать.

Айви с удивлением покосилась на нее. София казалась миролюбивой и спокойной — никакой жажды крови, интриг или подлостей.

Единственное, в чем можно уличить Уилсон — любовь к сплетням, но это качество здорово облегчало жизнь в академии, потому что София буквально знала все про всех. Ее общительность, улыбчивость и мягкий, ровный голос на всех действовали как опиум — колдуны и ведьмы не видели в ней угрозы, потому охотно делились информацией.

— В турнире легко получить травму или, что хуже, потерять репутацию. Уверена?

— Абсолютно, — легкомысленно отозвалась София. — Я планирую вкусить все прелести свободы до того, как родители заберут меня домой. Брось, будет весело!

— Весело? Пять участников будут бороться не на жизнь, а на смерть.

— И что с того? Никто еще не погибал, — София заправила светлый локон за ухо. — «Фламма»проигрывает третий год подряд. Предстоящий турнир окончательно поставит точку в вечном споре между темной и светлой академиями.

— Должно быть, их ректор очень недоволен, — задумчиво произнесла Айви.

— Мариэла? Она в таком почтенном возрасте, что ей уже все равно, — фыркнула София. — А вот ее заместитель, Маркус, здорово обеспокоен. В прошлом году он обвинил «Умбру»в нечестной игре.

Айви помнила тот скандал, разразившийся внезапно: команды шли вровень, пока студенты «Умбры»не сумели обойти правила и вырваться вперед. Маркус Эшчем, правая рука Мариэлы, был разъярен, но поделать ничего не смог — лазейками пользоваться не запрещалось.

— Участников набирают из тех, кто поступил в этом году, — София радостно потерла ладони. — Нас немного, так что шанс велик.

— Уверена, Итан Рэквилл тоже выступит добровольцем.

— А Фаелан? Он сильный колдун. Правда, странный. У меня от него мурашки по коже, — София виновато улыбнулась. — Глупо темной ведьме такое говорить, да?

«Да», — чуть не ответила Айви, но вслух неожиданно сказала другое:

— Нет. У меня тоже возникает необычное ощущение в его присутствии. Он выпил смертельный яд на отборе, и по всем правилам должен был умереть, если только…

Она замолчала, перебирая в уме возможные варианты.

— Если только?.. — поторопила София.

— Если только не выпил противоядие заранее. Но он не мог знать, какой яд принесет мадам Леонс.

— Может быть, знал? Вдруг они в сговоре? — предположила София.

— Вряд ли, — усомнилась Айви. — Они из разных регионов: мадам Леонс из Цветочных полей, а Фаелан родом из Мертвой пустыни.

Уилсон передернуло.

— Жестокий край. Слышала, там очень тяжело выжить. Повсюду эти скорпионы и змеи… И невыносимая жара.

— И бедный, — проговорила Айви, цепляясь за пришедшую мысль. — В академию редко поступают жители из Мертвой пустыни. Магия там ценится на вес золота — одаренных ведьм и колдунов не выпускают за пределы.

Но Фаелан прибыл в «Умбру». Зачем?

София легко поднялась на ноги и раскинула руки в стороны, наслаждаясь порывом ветра, который сама же и вызвала. Айви на мгновение залюбовалась ее тонкой фигурой на фоне пламенеющего заката: белокурые пряди, подсвеченные золотыми лучами, алое платье на фоне темной воды, мечтательное выражение лица.

Шум моря, смешиваясь с криками птиц, создавал неповторимую мелодию свободы и раскованности. Внезапно ей тоже захотелось выкинуть что-нибудь неподобающее — поднять волны, чтобы соленые брызги брызнули подобно дождю, или же вызвать настоящий ливень.

Повинуясь порыву магии, море заволновалось: беспокойными барашками забегали мелкие волны, суетливо пытаясь перегнать друг друга. Айви резко вскочила с места со словами:

— Уже поздно. Пора идти.

— Идем, — без возражений согласилась София, хотя было видно, что она не прочь посидеть еще немного. — В академию?

— Возвращайся одна, — попросила Айви. — Мне нужно встретиться кое с кем.

На лице Софии немедленно возникло любопытство, но она не стала расспрашивать, надеясь узнать все позже. Проследив взглядом за ее удаляющимся силуэтом, Айви вернулась на площадь, чтобы отыскать мадам Бирбо.

Шанс, что она расскажет что-то дельное, был мал, однако она не имела права упускать эту деталь: по словам торговки украшениями, мадам Бирбо — ведьма. Вдруг заметила нечто интересное?

В отличие от других прилавков, лавка кристаллов находилась в закрытом помещении. Толкнув дверь, Айви услышала серебристый звон колокольчика, на звук которого из темноты вынырнула худощавая фигура. Даже без слов торговки узнать в мадам Бирбо ведьму несложно: колючий, цепкий взгляд, темные волосы, не тронутые сединой, несколько массивных колец на узловатых пальцах.

Откинув спутанные пряди, она проскрипела хриплым голосом:

— Так-так-так… Что за ягненочек ко мне пожаловал?

Элвуд вздернула бровь, уставившись на нее с плохо скрытым недоумением. Впечатлительных деревенских девушек, может, и напугало бы явное дружелюбие ведьмы, но точно не ее.

— А вы, стало быть, примерили на себя роль волчицы? — прохладно поинтересовалась Айви. — Не староваты для охоты?

Лицо мадам Бирбо исказилось в гримасе гнева. Предупреждая дальнейший спор, Элвуд вышла из тени в тусклый свет, который источали мерцающие кристаллы, давая разглядеть себя — и изумрудный кулон на своей шее.

Мадам Бирбо осклабилась, показав желтоватые зубы.

— Темная родовитая ведьма…

Не узнать символ рода Элвуд она, конечно же, не могла, что явно прибавило ей учтивости.

— Я знала твою бабушку, — сообщила мадам Бирбо. — Мы вместе учились в «Умбре», но потом наши пути разошлись.

Она взмахнула рукой, призывая обратить внимание на различные магические вещицы.

— Вероника стала хранителем, а я — торговкой зельями и камнями. Но не жалуюсь, — хриплый смех слетел с ее сухих губ. — Своя ноша легче чужой. Что привело тебя ко мне? Неужто хочешь купить что-то?

Айви показала портрет сестры, сопроводив действие вопросом:

— Знаете ее?

— Приходила однажды. Похожа, — подметила мадам Бирбо. — Твоя сестра?

Айви нехотя кивнула.

— Она не представилась. И кулон, видно, спрятала, потому что я не признала в ней внучку Вероники, — сказала ведьма. — Думала, обычная студенточка. Силу-то почувствовала… Купила кристаллы для связи.

— Кристаллы? Несколько?

Мадам Бирбо поманила пальцем. Подойдя вплотную к прилавку, Айви увидела, что некоторые камни лежали парами в открытых мешочках, словно близнецы в утробе матери.

— Один у тебя, другой — у меня, — показала ведьма. — Ты прикасаешься к кристаллу, а мой начинает светиться и пульсировать. Так я пойму, что ты хочешь встретиться.

— Покажите.

Ведьма достала камни, вытряхнула из мешка. Айви взяла в руки бледно-сиреневый кристалл — брат-близнец, одиноко лежащий на подставке, вспыхнул ярким фиолетовым светом.

— Чем крепче сжимаешь, тем сильнее свечение, — добавила мадам Бирбо. — Это самый дешевый вариант. Сообщение через него передать нельзя, только знак. Неудобно, но влюбленным парам в разлуке нравится. Можно использовать даже тем, кто не обладает магией — деревенские часто берут. Странно, что твоя сестра выбрала их.

Странно? Не то слово. Денег у Лили было предостаточно, и при желании она могла сотворить любой ритуал, который бы позволил передать текст, а не простое свечение камня. Но чем сильнее ритуал, тем четче его след…

— Я возьму их.

Мадам Бирбо принялась упаковывать кристаллы обратно в мешочек. Закончив, с надеждой спросила:

— Что-нибудь еще?

Айви положила пару золотых на прилавок.

— Расскажите, как вела себя Лилиан.

— Не как темная ведьма, — проскрипела мадам. — Взгляд не поднимала, словно боялась чего-то, говорила мало. Ткнула пальцем в камни, расплатилась и ушла. Я бы ее и не запомнила, если б не волосы — ярко-рыжие, огненные. Настоящее сокровище для ведьмы.

— Давно это было?

— Месяца три назад.

— На какое время хватает кристаллов?

— При редком использовании — до полугода. А если каждый день сжимать — на месяц-другой, — сообщила мадам Бирбо. — Я их на совесть делаю. Никто не жаловался.

— Не сомневаюсь, — пробормотала Айви, добавив в голос вежливости.

Взгляд заскользил по темному помещению, отмечая пыль и паутину, дощатые стены и протертую обивку на стульях. К такой жизни стремилась Лилиан? Стать свободной, ни от кого независимой, сбросить с плеч груз ответственности, избавиться от обязанностей и… Влачить существование в дыре, подобной этой.

Айви торопливо покинула лавку, стремясь избавиться от тошноты, подкатившей к горлу.

Воздух, перемешанный с ароматом рыбы и прогорклого масла, показался свежим после духоты, царящей в магазинчике мадам Бирбо. Артисты уже сворачивали представление, негромко переговариваясь между собой, торговцы убирали нераспроданный товар, надеясь вернуться с ним через неделю. Проходя мимо мрачной женщины, торгующей ядами, Айви заметила рядом с ней Мерьеля и невольно замедлила шаг.

Мимо с гиканьем пронеслась стайка мальчишек, задела один из прилавков. Воспользовавшись суматохой, Элвуд осторожно подкралась поближе.

— Ты сама готовишь яды?

— Да, господин.

Голос торговки был бесконечно усталым и измотанным, звучал глухо, как у людей, привыкших молчать, а не говорить.

— Можешь ли ты изготовить новый яд?

— Новый? — женщина удивилась. — Что-то особенное?

— Да. Мне нужен новый яд, никому не известный.

Щуплый мальчишка налетел на Айви, но, увидев, в кого врезался, отскочил с испуганным воплем. Мерьель стремительно обернулся.

Чужой взгляд полоснул по лицу. Айви поспешно отошла подальше, кляня собственное любопытство, сделала вид, что заинтересовалась ярко-желтыми перьями на соседнем прилавке. Теперь услышать дальнейшую беседу не представлялось возможным.

К счастью, в Салвуде постоянно что-то происходило: из трактира донеслись пьяные возгласы — кто-то из клиентов не поделил между собой что-то, и возле входа уже намечалась драка, крадя все внимание.

Без особого интереса Айви взглянула на драчунов, мельком отметив, что никто из них не являлся колдуном — тем же лучше для Салвуда и его жителей. В толпе мелькнули рыжие волосы: Розалин, поспешно покинув трактир, свернула за угол. Вэйл явно направлялась в башню, однако пошла окольным путем, набросив на приметные локоны капюшон.

Айви изумленно покачала головой: кто бы мог подумать, что у плаксивой Вэйл тоже есть тайны. В другое время она бы крепко призадумалась над этой загадкой, но в данный момент все мысли были заняты сестрой.

Оставалось поговорить с Алдуэллом — и собрать разрозненные кусочки в общую картину. Айви подняла глаза на острые шпили Башни, концами упирающиеся в брюхо пухового облака, беззвучно прошептала клятву:

— Где бы ты ни была, Лили, обещаю, что найду тебя.

Глава 8

Небеса услышали клятву — сорвавшись, на нос Айви упала первая крупная капля, за ней вторая, третья… Через пару мгновений все заволокло серой пеленой. Дождь упруго захлестал по Салвуду, с нещадной силой молотя по крышам и ветхим домам, разогнал людей прочь — в считанные мгновения площадь опустела.

Айви потянулась к капюшону, но передумала — подставила лицо холодным каплям, зажмурилась, впитывая силу.

Ливень — хороший знак. Он способен смыть грязь не только с растений, но и с людских душ. Вслед за ним приходит спокойствие, умиротворение — и надежда, что после проливного дождя все будет по-новому.

Лужи подернулись рябью, море вспенилось, вскинуло волны, чувствуя поддержку небес, набросилось на мост, будто хотело потопить камень. Несмотря на вмиг окоченевшие пальцы, Айви шла медленно, боясь поскользнуться и упасть.

Вдалеке, возле ступеней, маячила высокая фигура — Алдуэлл встречал припозднившихся студентов.

Увидев Айви, он вышел из-под навеса, подал руку. Она с благодарностью приняла помощь, забралась на ступеньки, тщетно отряхивая платье от воды — подол пропитался насквозь.

— Вы опоздали, — упрекнул комендант. — Следовало вернуться до захода солнца.

Элвуд взглянула в ту сторону, где солнечный диск наполовину утонул в воде, спрятанный за низкими тучами.

— Солнце еще не село.

В ответ на возражение Алдуэлл поджал губы и отступил, приглашая пройти внутрь, к теплу. Бросив тоскливый взгляд на приоткрытые двери, за которыми горели разожженные камины, она спросила:

— Алдуэлл, мы можем поговорить?

— Смотря о чем, — сдержанно ответил он, проводя незримую грань.

— Я хотела бы узнать про мост. Он опускается только в воскресенье?

— Каждое утро, на рассвете. И поднимается после заката. Исключение — если ректору или кому-то из студентов требуется срочно покинуть академию.

— Без вас опустить мост невозможно?

— Совершенно верно, — вежливо сообщил Алдуэлл. — Только я и ректор могут опустить мост.

— А преподаватели?

Он покачал головой.

— Мне непонятен ваш интерес.

Айви постаралась улыбнуться как можно невиннее.

— Просто знакомлюсь с порядками и правилами. Это же не запрещено?

Комендант усмехнулся.

— Нет. Преподаватели не могут воспользоваться мостом самостоятельно.

— И никакого другого способа покинуть академию не существует?

За то время, что Алдуэлл молчал, спина Айви успела покрыться потом, несмотря на царящий вокруг холод. Наконец он нехотя изрек:

— По воде.

— Вплавь? — изумилась она.

— Внизу есть несколько лодок. Покрепче тех, на которых вы проходили тест, — предупреждая вопрос, ответил Алдуэлл. — Можно перебраться на них, если море спокойно. В такую погоду, как сейчас, это сделать не удастся.

— Лили сбежала в учебный день. Мост был поднят. А лодки? Она украла одну из них?

— Вам лучше поговорить об этом с ректором, — комендант отступил, будто собирался сбежать. — Не могу разглашать такие сведения.

— Это моя сестра, — попробовала она надавить на жалость. — И я не знаю, где она и что с ней. Поймите, господин Алдуэлл…

— Просто Алдуэлл, — машинально поправил он.

Айви осеклась, но продолжила:

— Алдуэлл, я чувствую, что Лили в беде. Прошу, помогите. Ведь как-то же она должна была покинуть академию? Если мост поднят, остается лишь лодка — но Лили не умеет грести!

При мысли, что сестра могла утонуть, став жертвой самонадеянности и жадной воды, тело похолодело. Айви не могла представить рыжеволосую и огненную Лилиан погребенной на дне моря. Это не укладывалось в голове, но свист ветра и шум волн вокруг уверял в том, что все возможно.

Алдуэлл опустил глаза вниз.

— Все лодки были на месте, — глухо сказал он. — Но на берегу утром я заметил следы.

— Чьи?

— От чего, — вновь поправил Алдуэлл. — От лодки. Другой, не принадлежащей академии.

— Лили кто-то забрал? Приплыл к Башне, сестра спустилась вниз…

— Я так не сказал. Лишь то, что видел — лодочный след.

— Но это же очевидно — в день, когда пропала моя сестра, вы обнаружили следы чужой лодки. Значит, кто-то приплыл, чтобы забрать ее, — всплеснула руками Айви, — потому что другого способа покинуть Башню не существует!

Алдуэлл продолжал стоять на своем:

— Я не дознаватель, потому не могу строить теории. И вам не советую. Вернитесь в академию, прошу.

Он жестом указал на двери. Элвуд помедлила, кусая губы.

— Скажите, вы помните, какая погода была в тот день?

Плечи Алдуэлла поникли. Он понял, почему был задан такой вопрос.

— Ночью немного штормило, но утро выдалось тихое, — пробормотал комендант. — Солнце светило…

Но Айви услышала только начало фразы.

— Штормило…

— Не буря, но волны были… Высокими, — Алдуэлл, как мог, пытался смягчить удар. — Однако для опытного моряка они не представляют угрозы.

— Моя сестра — не моряк, и тем более не опытный.

Взгляд Алдуэлла был полон вины. Не в силах смотреть на младшую Элвуд, комендант отвернулся, словно не знал, как выразить соболезнования.

Внутри Айви вспыхнула злость — это не могло быть правдой. Лили не мертва!

— Да, она не моряк, — продолжила она, сжав ладони так, что ногти впились в кожу, — но она ведьма. Сильная ведьма. Никакой шторм ее бы не сломил. Спасибо за вашу откровенность, Алдуэлл.

Он промолчал. Айви не видела его лица, но поза коменданта выражала сочувствие — плечи сгорбились, голова опустилась. Не дождавшись ответа, Айви прошла через высокие двери, повторяя про себя, как молитву: «Лили не мертва».

Она почувствовала бы ее смерть, будь это так. Но, кроме тревоги, в душе ничего не ощущалось. Ведьминская интуиция твердила: все не то, чем кажется.

Студентов в коридорах было мало — все торопились завершить свои дела и скрыться в комнатах до того, как мрак поглотит последний луч света. Туфли Айви хлюпали при ходьбе, подол платья оставлял мокрые следы на каменном полу, с промокших волос срывались капли. Больше всего на свете ей хотелось принять обжигающую ванну и закутаться в теплое покрывало, держа в руках чашку с чаем, а еще лучше — оказаться в поместье Элвуд, где на дровах не экономили.

Стуча зубами, она достигла собственной комнаты, переоделась в сухую одежду и села за стол, взяв в руки перо. Прошло уже несколько недель, а Айви так и не удосужилась сообщить Веронике об успехах в расследовании. Пока рука старательно выводила буквы на желтоватой бумаге, она размышляла о том, что удалось узнать.

Лили стала старостой, приобрела парные кристаллы для связи и покинула академию не одна — кто-то забрал ее. Чем больше Айви думала об этом, тем яснее понимала: сестра влюбилась и, скорее всего, избранником стал неподходящий человек.

«Они могли познакомиться только в Салвуде, — она нахмурилась. — Больше негде. Студенты не покидали академию в месяц пропажи Лили, преподавательский состав не менялся».

Выходило, что Лилиан встретила свою судьбу в крохотном городке, влюбилась, затем тайно сбежала, зная, что бабушка никогда не одобрит спонтанный брак. Лили пришлось оставить свой кулон, чтобы Вероника не смогла отыскать беглянку.

Айви расставила свечи на полу, зажгла — неровный свет озарил каменные стены. Луна с любопытством заглядывала в окно, наблюдая за происходящим. Достав спрятанный на дне сумки горшочек, Айви выкопала ямку в рыхлой земле и бережно уложила свиток внутрь, после чего плотно соединила ладони вместе и сосредоточилась на заклинании.

Второй такой же горшочек с землей из сада Элвудов стоял у Вероники в спальне. Она выбрала этот способ общения, невзирая на сложности, из-за рисков — обычное письмо шло бы непозволительно долго, к тому же могло быть перехваченным в пути.

Первые слова дались легко, но уже в середине текста Айви ощутила страшную усталость. На плечи навалилась тяжесть, руки задрожали, к горлу подкатила тошнота. Ритуал был сложнее того, что она использовала с Линдой — магия внутри истончалась, как дерево в огне.

Последние слова пришлось буквально выталкивать, задыхаясь от нехватки воздуха. Перед глазами Айви все плыло — прежде чем поползти к кровати, она сунула руку в горшок, поворошила землю — пусто. Свиток исчез.

Радость от успешно проделанного ритуала была последним, что она запомнила перед тем, как потерять сознание. Очнувшись посреди ночи, Айви с трудом перебралась на кровать и уснула.

Сон был тяжелым и нервным — проснувшись, она по-прежнему чувствовала себя измотанной: в горле першило, в теле ощущалась слабость. Лучи солнца уже нагло скользили по стенам, намекая поторопиться. Убрав остатки свечей, Айви торопливо натягивала платье, когда дверь распахнулась с гулким грохотом.

На пороге стоял Мерьель. Глаза, завораживающие янтарным блеском, светились от неконтролируемой злобы, губы кривились в подобии жестокой усмешки. Колдун буквально источал агрессию, как растревоженный хищник, на чью территорию забрался враг.

Айви вжалась лопатками в твердую поверхность шкафа, в изумлении уставившись на Фаелана. Внезапность его появления и неприкрытый гнев заставили ее растеряться на крошечное мгновение — этого хватило, чтобы Мерьель выплюнул: