Корона и тьма. Том 1

Катарина сидела напротив, и сама ткань платья на ней казалась чужой. Оно было красивым — слишком красивым для её привычки жить в шерсти, коже, мехе и металле. Тёмный цвет шёл её светлым волосам, вышивка на рукавах и груди подчёркивала линию плеч, а мягкая посадка ткани делала заметнее то, что она бы предпочла скрыть: не женскую хрупкость, а силу тела, воспитанного не зеркалами, а дорогой, холодом и оружием. Она сидела ровно, не ерзая, не тянулась поправить ворот, хотя внутри её уже утомляла сама необходимость помнить о каждом движении. В доспехе всё было проще: в железе не ждут изящества.

Разговор начался не сразу. Сначала дали хлеб, вино, мясо, позволили первым глоткам и первым ломтям снять очевидное напряжение дороги. Лорд Ричард не торопил беседу нарочно. Он умел ждать, пока человек сам обживёт неудобство и невольно покажет себя. Катарина это видела и потому держалась ещё собраннее.

Лаура заговорила первой. Её голос был мягким, но не вялым — в нём всегда жила мысль, опережающая слово на полшага.

— Ваш путь был долгим, леди Катарина. Южные дороги не любят тех, кто идёт через них без привычки. Я надеюсь, замок дал тебе хотя бы часть того отдыха, в котором север редко бывает щедр.

Катарина ответила сдержанно:

— Дорога была нелёгкой. Но я добралась, а значит, жаловаться не о чем. За приём благодарю.

Селена чуть повернула к ней лицо, и улыбка тронула её губы почти незаметно.

— Ты благодаришь так, будто принимаешь не ужин, а военную милость, — сказала она легко. — Здесь можно дышать свободнее. Хотя бы пока.

Катарина перевела на неё взгляд. В голосе Селены не было открытой насмешки, но под словами скользнуло то привычное южное касание, где смысл никогда не бывает один.

— На севере к еде и крову относятся серьёзно, — ответила Катарина спокойно. — Это не то, чем принято разбрасываться.

— А у нас, — лениво отозвалась Селена, поднося кубок к губам, — серьёзно относятся к тому, что за столом люди иногда говорят правду. Пусть и не всю.

Ричард усмехнулся краем рта, но вмешиваться не стал. Он позволял своим жёнам говорить ровно до той грани, где разговор ещё оставался полезен.

Лаура перевела беседу к делу без резкости, будто просто повернула нить в нужную сторону:

— Северу нужны устойчивые связи с югом. Югу нужны товары, которые север умеет держать в избытке лучше других земель. Вопрос не в том, возможен ли союз, а в том, как сделать его долгим, чтобы он кормил обе стороны, а не разгорелся и сгорел за одну дурную зиму.

Катарина кивнула. Это была речь, которую она понимала: без сладости, без лишних кружев.

— Мой отец не ищет мимолётной выгоды, — сказала она. — Ему нужен прочный обмен. Такой, чтобы север не зависел от случайной милости дороги, а юг знал цену нашему слову.

Ричард отложил нож, вытер пальцы о ткань и посмотрел на неё внимательнее.

— И что же ты привезла в моём доме как основание для такого слова?

Катарина ответила сразу, потому что это она знала твёрдо:

— Меха. Солёное и вяленое мясо. Шкуры. Железо из наших рудников. Дерево, которое выдерживает сырость и мороз лучше многих южных пород. При нужной договорённости — оружейные заготовки и кованые изделия.

— Железо, — повторил Ричард, будто пробуя вес слова. — Северное железо я уважаю. Оно грубее с виду, чем то, что любят в тёплых землях, но в деле надёжнее. Однако железом и шкурами сыт не будешь. За что, по-твоему, юг должен отдать свои пристани, склады и людей?