Те, кто тонет в тишине

Но нужно собраться. Сосредоточенно раскладываю бумаги, впитывая в себя ощущение этой трибуны, как будто черпая от неё уверенность. Поднимаю глаза — и прямо встречаюсь взглядом с отцом. Этот взгляд — полный холода и безразличия, словно ему всё равно, что его дочь сейчас защищает диплом.

Мысленно выдохнув, я начинаю. Голос звучит уверенно и твёрдо, и это немного успокаивает. Вижу, как один из преподавателей кивает, другой делает заметки. А отец… всё такой же спокойный, словно ему и неинтересно вовсе. Но я всё равно чувствую, как его присутствие накаляет каждое моё слово.

Я заканчиваю первую часть доклада и перехожу к выводам. Всё, что я говорю, выверено до мелочей, каждое предложение заранее отточено. Заканчиваю и делаю шаг назад.

— Вопросы? — спрашиваю у комиссии, зная, что без них не обойдется.

На секунду воцаряется тишина. Отец поднимает руку первым.

***

Защита диплома прошла гладко: вопросов задали немного, и я с облегчением покидаю аудиторию. Подхожу к Ви — она что-то рассказывает, но я не слышу её. На протяжении всей защиты я ощущала на себе оценивающий, холодный взгляд отца. Он разочарован, и это чувствуется даже без слов.

Пока комиссия обсуждала оценки, я успела написать Блонди. Когда нас пригласили в аудиторию для оглашения результатов, я стала позади, чтобы не встретиться взглядом с отцом. Услышав, что у меня «отлично», спешу выйти как можно быстрее. Хочется просто уйти подальше отсюда.

— Кира, подожди, — раздаётся знакомый голос. Это он. Я закатываю глаза, злюсь, но всё же останавливаюсь.

— Да? — оборачиваюсь и стою, ощущая, как мои плечи сжимаются от напряжения.

— Ты отлично защитилась. Поздравляю. — Его голос холодный, сдержанный, но в нем есть нечто ещё, что я не могу понять. Это не тепло, не гордость — это просто слова.

— Спасибо. Это всё? — не могу скрыть ни своей дерзости, ни усталости. Удивительно, но я даже не осознаю, как с ним разговариваю, но это чувство правды внутри меня мне нравится.

— В субботу приём в честь возвращения Артёма, — его челюсти сжимаются, он старается остаться спокойным.

— Я знаю.

— Придёшь? — В его вопросе что-то изменяется. Он не так тверд, как обычно. Это тревога, или мне просто кажется?

— Да, но не одна.

— Виктория? — он прищуривается, его взгляд становится острым, но не встречается с моим. Я чувствую, как меня это немного задевает, неуютно.

— Нет, не Ви.

— Кто тогда? — он хмурится, и мне становится совсем не по себе.

— С моим парнем.

— Парнем?! — Он явно не ожидал такого поворота.

— Да, Боже! — я закатываю глаза, не сдерживая раздражения, и сама себе удивляюсь, как резко я это говорю.

— Ты снова с тем футболистом?

— Нет.

— И кто же он?

— Разница-то какая? На приёме и познакомишься.

В этот момент приходит сообщение от Блонди. Он уже на месте. Сердце начинает биться быстрее. Это шанс завершить этот разговор.

— Всё, папа, меня ждут.

— Это он? — его голос с ноткой тревоги.

— Да. Пока. — Я разворачиваюсь и иду, даже не оборачиваясь, не давая ему шанса продолжить. Сейчас мне нужно только одно — оказаться рядом с ним, забыть обо всём, забыть об этом разговоре.

Как только я выхожу на улицу, вижу его. Он стоит, облокотившись о машину, руки в карманах. Ветер треплет его светлые волосы — так красиво и так по-мужски уверенно. На нём светлые джинсы, чёрные кроссовки и простая футболка, облегающая его стройное тело, поверх — кожаная куртка. Он ловит мой взгляд, улыбается уголками губ, и у меня сжимается сердце.

Боже, он идеален. Кажется, я влюбилась в него по уши.

Глава 13

Егор

Вижу, как из здания выбегает моя Искорка, и не могу сдержать улыбки. Ну вы только посмотрите на неё — она великолепна. Вся в этой стильной юбке, на головокружительно высоких шпильках. Спускается по ступенькам и мчится ко мне, бросив сумку на асфальт, обвивает меня руками за шею, а я подхватываю её за талию, приподнимаю и тону в её сладких карамельных губах. Этот поцелуй буквально выбивает из меня весь воздух, а её пальцы нежно касаются моих волос, вызывая мурашки по всему телу. Только она умеет заставить меня так чувствовать. Она опять меня замурашила.

— Привет, Искорка. Скучала?

— Привет, Блонди. Нет, а ты? — хмыкает она, снова играя со мной.

— Я тоже, — отвечаю, пряча улыбку.

— Куда мы едем? — спрашивает она, с любопытством заглядывая мне в глаза.

— Это сюрприз, подарок за блестящую защиту.

— Я люблю сюрпризы.

На секунду хотел сказать: «А я люблю тебя», но вовремя остановился. Опускаю её на землю и ещё раз целую, на этот раз мягко. Вдруг слышу сзади строгий голос:

— Кира.

Отрываюсь от неё и поднимаю голову. Это её отец, и по его взгляду видно, что я ему не по душе. Теперь понятно, от кого у Искорки такой огненный взгляд.

— Тебе что-то ещё нужно, папа? — вздыхает она, оборачиваясь к нему.

— Хотел познакомиться с твоим парнем.

— Добрый день, меня зовут Егор, — говорю я, протягивая руку. Но он её не жмёт, продолжая смотреть на меня с презрением.

— И вот с этим ты решила встречаться? — осматривает он меня оценивающе. — Лучше бы с тем футболистом осталась.

— Папа, прекрати, — в голосе Кира звучит раздражение.

— Ты знаешь, что он сломал нос Руслану?

— И что? — отвечает она, чуть краснея.

— Он не подходит тебе по статусу, Кнопка.

— Боже, о каком статусе ты вообще говоришь?

Слышу их диалог и молчу, даже не спорю — её отец явно считает меня не тем, кто достоин его дочери.

— Он охранник Дианы, Кира. Что он может тебе дать? — продолжает он.

— Прекрати! Он это слышит!

— Мне всё равно, — отвечает он, смотря на меня, как будто я какое-то жалкое существо, недостойное её.

— Всё, хватит! Егор мой парень, и точка. Если ты скажешь хоть слово против, я никогда больше не появлюсь на пороге твоего дома. Ты — эгоист, — резко обрывает его Искорка, подхватывает свою сумку и идёт к машине, хлопнув дверью так, что я в замешательстве остаюсь на месте. Взгляд её отца, устремлённый на меня, становится жестче.

— Ты, — говорит он, указывая пальцем. — Держись от неё подальше. Она слишком молода и не понимает, что творит. Не порть ей жизнь.

— Понимаю вас, но мы с Кирой сами разберёмся. Всего доброго, — отвечаю я, не желая продолжать разговор. Подхожу к машине и сажусь за руль, оборачиваясь к Кире.

— Не сейчас, — говорит она сердито.

— Нет, именно сейчас. Посмотри на меня, Искорка, — прошу я, и она поднимает на меня взгляд, в котором стоят слёзы. Беру её за подбородок, поглаживаю скулу большим пальцем.

— Не принимай его слова близко к сердцу. Меня они не тронули.

— Но он наговорил таких гадостей… Мне стыдно, — шепчет она.

— Ты же это не говорила, так что не переживай за слова других, ладно?

— Ты прав, Блонди, — улыбается она сквозь слёзы.

Я мягко целую в её солёные губы, чувствуя, как напряжение уходит. Она волнуется за нас — зря. Ничего уже не сможет изменить мои чувства к ней. Я однозначно её люблю.

— Поехали, нас уже ждут.

***

Пока мы ехали, Искорка успокоилась, и это меня радует. Всю дорогу я держал её руку у себя на бедре, что вызывало во мне бурю эмоций. Это прикосновение будоражило, до сих пор чувствуя тесноту в этих проклятых джинсах.

Когда мы подъезжаем к невысокому зданию, отстёгиваю ремень безопасности, поворачиваюсь к Искорке и спрашиваю:

— Готова?

— Да, — отвечает она с искренней улыбкой, которая уже стала для меня самой любимой. — Куда мы приехали?

— Увидишь, — улыбаюсь и выхожу из машины. Подхожу к ней, переплетаю наши пальцы, и веду к неприметному входу, где тонированные окна и отсутствие вывесок скрывают, что именно находится внутри.

Использую специальный пропуск, чтобы открыть дверь. Мы проходим по светлому коридору, заходим в лифт и поднимаемся на четвёртый этаж. Всё это время Искорка с любопытством оглядывается, и мне интересно, догадывается ли она уже о нашем пункте назначения.

Когда мы входим в комнату, выполненную в мягких молочных и кофейных тонах, взгляд Искорки притягивают кожаные диваны, журнальные столы, портреты известных исполнителей с автографами и звуковое оборудование, предназначенное для работы саундпродюсера. В этот момент в большом кожаном кресле к нам поворачивается Влад.

— Привет, дружище. Рад тебя видеть! Как сам? — приветствует Влад с широкой улыбкой.

— Привет, рад встрече, — жму его руку. — У меня всё отлично. Ты как?

— Всё пучком. А кто эта леди, которая пришла с тобой?

— Это Кира, моя девушка. Кира, познакомься, это Влад, звукорежиссёр этой студии.

— Очень приятно, — говорит она, одаривая его своим ярким взглядом, и мне кажется, что теперь она понимает, куда мы пришли.

— Эх, красавица! Жалко, что уже занята, — шутит Влад. — Так, Егор, решил всё-таки запеть?

— Нет, дружище, сегодня петь будет Кира, — отвечаю я с улыбкой.

— Что? — удивлённо смотрит на меня Искорка.

— Это мой подарок тебе, — говорю, чувствуя, как её радость заражает и меня. — Студия на весь день забронирована для тебя. Хочешь записать свою песню? Пожалуйста. Хочешь исполнить кавер — Влад всё запишет и отдаст тебе.

— Боже! — Она бросается мне на шею и начинает покрывать лицо поцелуями. — Спасибо, спасибо, спасибо!

— Ну что, крошка, ты готова? — прерывает нас Влад, указывая на студийную комнату.

— Да! — радостно восклицает Искорка, переводя на меня взгляд, в котором светится счастье.

— Беги, Искорка, — киваю в сторону двери.

Она сбрасывает туфли и босиком убегает в студию.

— Она у тебя огонь, — говорит Влад с одобрением.

— Ага, знаю, — отвечаю и ловлю её взгляд через стекло.

В этот момент все мои чувства к ней обостряются, вспыхивая с новой силой. Наблюдая, как она сияет от счастья, понимаю, что люблю её больше, чем готов, признаться. Её радость, её смех, её огонь — всё это делает её особенной для меня. Моя Искорка стала смыслом и светом в моей жизни.

Кира

Я стою посреди звукозаписывающей студии, всё ещё не веря, что это происходит со мной. Блонди, мой Блонди, подарил мне не просто вечер вместе — он подарил мне мечту. Комната впечатляет: на стенах и потолке расположены акустические ловушки, которые поглощают лишние звуки, и диффузоры, точно рассчитанные, чтобы лишь слегка отражать звук. Пол из тёплого, кофейного дерева, придаёт ощущение уюта.

Боже, вы видели там весят портреты известных исполнителей, чьи имена мне всегда казались такими далекими, как звёзды на небе, — сегодня всё это реальнее, чем когда-либо.

Мой взгляд встречается с Блонди по ту сторону стекла. В его спокойных, тёплых глазах я чувствую поддержку, как будто его взгляд обнимает меня, давая силу. Он снова улыбается, и я вдруг понимаю — пока он рядом, я могу быть собой.

— Ну что, крошка, готова к записи? — Влад прерывает мои мысли.

— Готова! — отвечаю, чувствуя, как сердце взволнованно трепещет.

— Отлично. Давай для разминки попробуем что-то из поп-музыки. Русское или зарубежное?

— Всё равно, я справлюсь с любой, — смеюсь в ответ.

— О, ну тогда вызов принят, — улыбается он, подавая знак начинать.

Я беру микрофон, и Влад включает фонограмму, оставляя мне пару секунд настроиться. Закрываю глаза, глубоко вдыхаю, и вот, начинает звучать вступление. Я позволяю музыке захватить меня, чувствую, как пространство вокруг заполняется мелодией и моим голосом. С каждой строчкой освобождается всё накопившееся в душе — волнение, радость, ожидание. Песня заканчивается, я открываю глаза и встречаю взгляд Влада, который показывает большой палец вверх, а рядом вижу Блонди. В его глазах — такая нежность и гордость, что на миг моё сердце замирает. Он здесь, и с ним я готова покорить любую высоту.

Мы поем и смеёмся, выбирая песню за песней. Соревнование с Владом — «спой, если сможешь» — продолжается уже несколько часов, и я понимаю, как это классно.

— Ну, крошка, давай на финал запишем что-то по-настоящему крутое. Выбирай.

— Давай… Bonnie Tyler — «Total Eclipse of the Heart», — произношу, с трудом сдерживая восторг.

— Прекрасный выбор, — одобряет он.

Мелодия начинается, и я вдыхаю, чувствуя, как знакомые ноты огибают меня со всех сторон. Я пою от всего сердца, слова вырываются словно сами, обнажая все чувства, которые так долго были внутри. Смотрю на Егора, не отрываясь, словно только для него исполняю эту песню. Мой голос несёт к нему все мои эмоции, слова о любви, которые я пока боюсь опять сказать вслух. Но я знаю, что он их услышит. Музыка проникает во всё моё существо, а его взгляд — в самое сердце.

Когда песня стихает, я снимаю наушники и, не выдержав, бегу к Егорке. Крепко обнимаю его, уткнувшись в его плечо, чувствуя его тепло.

— Спасибо, Блонди… я никогда этого не забуду, — шепчу, спрятавшись у него на груди.

— Ты заслужила, Искорка, — тихо отвечает он, проводя рукой по моим волосам, и я понимаю, что в мире нет места лучше.

Я чувствую, как его пальцы нежно скользят по моим волосам, и мир вокруг замирает. В этот миг всё кажется невероятно правильным. Я прижимаюсь крепче, как будто боюсь, что всё это — просто сон, который вот-вот исчезнет.

Блонди легко отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза, и, улыбаясь, произносит:

— Искорка, ты была потрясающей. Я знал, что тебе понравится.

— Это больше, чем просто понравилось, — отвечаю, не сдерживая улыбку. — Я даже не могла мечтать о таком дне. И спасибо тебе за него… за веру в меня.

— Ты заслуживаешь этого и гораздо большего, Искорка.

Егор

Всю дорогу домой мы молча держались за руки — и это ощущение было сильнее всего. В этом прикосновении я чувствовал её сердце, её доверие, её трепет. Словно в одной только ладони она передавала мне всё тепло, которое я не знал, что так долго искал.

Когда мы вошли домой, Мел и мелкий уже сидели на диване, погружённые в какой-то мультфильм. Искорка присела рядом, и мелкий тут же уютно устроился рядом с ней, как будто она — его лучшая подруга. Это было настолько естественно и мило, что я не смог сдержать улыбки. Он тянулся к ней с такой детской искренностью и доверием, будто знал, что она — именно тот человек, которому можно доверить своё маленькое сердце.

Я сел рядом, и всё вдруг стало до удивления правильным, спокойным. Казалось, будто каждый из нас находился на своём месте, как будто, так и должно быть.

Через минуту малыш соскочил и убежал в свою комнату за любимой игрушкой, а Искорка вдруг, как бы между делом, сказала:

— Мел, завтра у моей семьи приём в честь возвращения моего брата из Штатов. Пойдёте с нами?

Тут я сообразил, что речь идет про её брата Артёма.

— А это будет уместно? — спросила её Мел, чуть приподняв бровь.

— Конечно. Вы мне дороги, и я хочу, чтобы вы тоже были рядом. И Марис, разумеется, тоже.

— Я за любой кипиш, — с лёгкостью согласилась сестра.

Искорка повернулась ко мне, всерьёз, но с той её характерной игривостью, что разом обезоруживала.

— А твоё присутствие даже не обсуждается.

— И не собирался спорить, Искорка, — обнял я её за плечи и, притянув ближе, поцеловал в макушку. Она чуть прижалась ко мне, и мне даже дышать стало легче.

Тут мелкий вернулся, неся игрушку — это был здоровенный динозавр, красочный и чуть потрёпанный, с явно хищной челюстью. Он вытянул игрушку вперёд, демонстрируя нам её со всей детской серьёзностью.

— Смотрите, какой у меня динозавр! — гордо сообщил он, стараясь показать динозавра со всех сторон.

Искорка широко улыбнулась и тут же поддержала его воодушевление:

— Ничего себе! Да он просто настоящий грозный хищник! Как его зовут?

— Рекс! — важно ответил мелкий, довольный, что его игрушку оценили. — Он охраняет наш дом!

Искорка подмигнула мне, и я не сдержал улыбки, наблюдая, как она ловко ладит с ребёнком. Всё происходящее казалось настолько настоящим, что я только крепче сжал её руку, понимая, что с ней рядом хочу быть в любом моменте, любом месте.

— Всё, крошик, пора спать, уже поздно, — сказала Мел, потянувшись.

— Мама, а можно меня Кира уложит? — с надеждой спросил мелкий, прижавшись к Искорке.

Мел посмотрела на неё и тепло улыбнулась.

— Конечно, если Кира не против.

— Я с удовольствием! — радостно ответила Искорка. — Ты ведь не возражаешь, Мел?

— Конечно нет.

— Ура! — закричал мелкий. — Побежали, кто последний — тот редиска!

Искорка подскочила с дивана, и они вдвоём рванули в сторону комнаты, скрывшись за дверью, оставленной приоткрытой.

Я проводил их взглядом и улыбался, словно зачарованный. Эта девушка удивляет меня каждый раз — она каждый миг разная, но всегда настоящая. Мои размышления прервал крепкий толчок в плечо. Оборачиваюсь и вижу довольную улыбку Мел — ту самую, как в детстве, когда она видела меня насквозь.

— Что? — не выдержал я, спросив.

— Да ты же влюбился в неё по уши, — заявила она, едва сдерживая смех. — Боже, неужели я дожила до этого дня?

— Мел, перестань болтать ерунду, — попробовал я отшутиться, но зачем?

— Ты так ещё ни на кого не смотрел, Салли, и я-то это знаю…

Тут она замолкает, и до нас доносится самый волнующий и красивый голос — Искорка тихо поёт мелкому колыбельную. Её голос наполняет тишину каким-то волшебством, как будто и она сама — это волшебство.

Мел, услышав это, замерла на мгновение, слушая, как Искорка напевает тихую мелодию, от которой по комнате разливается невероятное тепло. Мы оба молча прислушиваемся к её голосу, и меня внезапно накрывает это чувство — какая-то спокойная уверенность, что сейчас всё правильно, что вот так и должно быть.

— Ладно, я спать, — нарушает тишину Мел, наклоняясь ко мне с заговорщицким шепотом: — Но помни, Салли, упустишь её — сам себе не простишь.

Я тихо усмехнулся, но ответить не успел — Мел уже скрылась в своей комнате, оставив меня наедине с этими словами и тишиной. Я ещё некоторое время сидел неподвижно, прислушиваясь к каждому звуку, который доносился из детской.

Наконец, Искорка тихо вышла из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Она улыбнулась, заметив меня, и я понял, что больше не хочу от неё отходить. Это была та самая улыбка — лёгкая, немного усталая, но теплая и настоящая, та, что пробирает до самого сердца.

— Заснул, — прошептала она. — Долго сопротивлялся, но в итоге сдался под натиском колыбельных.

— У тебя талант, — сказал я, глядя на неё с улыбкой. — Думаю, он тебя полюбил уже окончательно.

Искорка тихо засмеялась, глядя на меня с искорками в глазах.

— Ну что, может, поужинаем? — предложила она, кивнув на кухню.

Мы направились на кухню, и пока Искорка ставила на стол что-то ароматное и домашнее, я не мог отвести от неё взгляд. Мы сидели напротив друг друга, болтали о всяких мелочах и делились историями, как будто весь мир сузился до этих четырёх стен, а всё, что снаружи, не имело значения.

Кира

После нескольких часов, когда Блонди довел меня до самого неба и обратно, я уснула, даже не заметив, как это произошло. Когда я проснулась, была уже не в своей комнате — мы оказались у него. Его комната мало чем отличалась от других, но в углу стояла одинокая гитара, слегка запылённая, будто давно не бравшаяся в руки. Я ощутила лёгкое удивление и интерес: ведь он почти никогда не упоминал о музыке. Вам тоже интересно? Да, я так и знала.

Но моё внимание тут же вернулось к Блонди, который ворочался рядом, покрытый холодным потом. Его лицо было напряжённым, а дыхание — сбивчивым. Мне не понадобилось и секунды, чтобы понять: ему снова снится что-то тяжёлое, какой-то кошмар, который тянет его вглубь, в темноту.

Я осторожно приблизилась, положив руку на его плечо, чувствуя, как он дрожит, хоть и крепко спит. Блонди всегда был рядом, помогая мне шаг за шагом приблизиться к мечте, дать себе шанс начать петь. Теперь моя очередь. Сейчас я рядом с ним — и не позволю этой пустоте утянуть его в тишину.

Я медленно погладила его волосы, прошептав, чтобы он вернулся, чтобы оставил всё плохое позади. Ведь я знала, каково это — тонуть в тишине.

Я начала тихонько петь, поглаживая его волосы, и чувствовала, как его дыхание понемногу выравнивалось, успокаивалось, как будто мой голос и прикосновения отгоняли мрак, что его преследовал. Его веки чуть дрогнули, затем распахнулись, и его взгляд — глубокий, голубой, как летнее небо над морем — нашёл меня. Блонди улыбнулся, потянул меня к себе, и я не переставала петь, убаюкивая его своим голосом, будто не могла иначе.

Его взгляд был мягким, тёплым, но в то же время в нём была некая завораживающая сила, словно он видел меня насквозь, даже глубже, чем я сама могла понять. Я замолчала, но наши глаза продолжали говорить за нас. Он осторожно коснулся моего лица, проводя пальцами по моим щекам, будто запоминая каждую черту, а потом тихо прошептал:

— Искорка… Я долго думал, что не имею права на это чувство, что я слишком сломан, чтобы быть для кого-то важным. Но рядом с тобой всё стало иначе. Ты вернула мне что-то такое, чего я уже давно не чувствовал — свет и тишину, которые не страшат. Рядом с тобой я больше не боюсь ни ночей, ни своих страхов. Ты — моя тишина, в которой хочется утонуть, но не исчезнуть, а жить. Я люблю тебя, Кира.

Каждое его слово было как вспышка тепла, сжигающая остатки сомнений, будто он был уверен в этом моменте. Его признание, его взгляд и голос — всё это стало моим ответом, ответом на всё, чего я не могла выразить словами.

— Егор, я тоже тебя люблю, — прошептала я, чувствуя, как его имя слетает с моих губ, словно становится частью меня. — То утреннее признание было искренним.

Когда мы называем друг друга по имени, всё становится настоящим, как будто мы сбрасываем любые маски и открываемся друг перед другом, как океан под светом звёзд.

Он склонился ко мне и оставил нежный, тёплый поцелуй на моих губах, тот самый поцелуй, в котором не было лишних слов — мы и так всё знали. Его руки крепко обвили меня, притянув ближе, так близко, что казалось, мы дышим в унисон, и в этом тепле и покое, чувствую его рядом, я отправилась в царство Морфея.

Глава 14

Кира

Утро началось волшебно. Проснувшись от нежных прикосновений, мы едва успели позавтракать, как всё снова переросло в страстное единение.

Позже, вместе с Мел мы отправились за нарядами для вечеринки. Олег предупредил меня, что это будет не просто семейный ужин, а грандиозное событие — мамин стиль. Она всегда обожала устраивать шумные мероприятия, а уж возвращение сына, который долго не приезжал, стало поводом для торжества на высшем уровне.

Домой мы вернулись уже с покупками, и к моменту подготовки прошло несколько часов. Блонди и Марис явно устали ждать, но мне было так тепло на душе, что мы с Мел, словно давние подруги, помогали друг другу краситься, укладывать волосы, подбирать украшения.

— Девчонки, вы там скоро? Пора выезжать! — позвал нас из гостиной Блонди.

Я оглядела Мел: на ней было шикарное красное платье в пол на тонких бретельках. Она собрала свои светлые волосы в элегантный пучок, открыв изящную шею, а крупные серьги-кольца из белого золота только подчёркивали её стиль. Образ завершали туфли на шпильках от «Jimmy Choo» — высокая, стройная, грациозная, она выглядела потрясающе.

Я выбрала изумрудный шёлковый комбинезон с глубоким вырезом на спине, открытым почти до самых ямочек на пояснице. Волосы я убрала в высокий хвост, надев свои любимые серьги с цветами, а босоножки с открытым носом на шпильке добавили образу завершённости.

Когда мы вышли из комнаты, я встретила взгляд Блонди. Его глаза засияли, и в них появилась та самая искорка, от которой моё сердце замерло. Он выглядел потрясающе — в классическом смокинге, элегантный и невероятно притягательный. Вы же тоже это видите?

К нам подошёл Марис и, как истинный джентльмен, осыпал нас комплиментами. В своём костюме-тройке он выглядел и забавно, и стильно. В этот момент я поняла: вечер обещал быть незабываемым.

***

Мы заехали в семейный гараж и вошли в дом не через парадный вход — так я могла избежать встречи с отцом. С каждым шагом я чувствовала, как волнение от предстоящего вечера уходит, уступая место легкой нервозности. Когда мы зашли, Марис сразу заметил детей и с Мел поспешил туда. Боже, какой же он общительный! Уверена, что скоро он покорит всех девчонок, не только своего возраста. А в углу я заметила свою племянницу Нюсю — значит, Лёша с женой уже здесь.

Но как только я успела осмотреться, меня неожиданно подхватывают крепкие руки, сжимают в объятиях, и я не могу сдержать улыбку — это был Тимур. Он и Слава приехали вчера, после завершения хоккейного сезона, и теперь я точно знала, что вечер обещает быть интересным и незабываемым.

— Кнопка, ты такая красивая, — восторженно сказал Тимур.

— Спасибо, — ответила я, чувствуя, как на меня обращают внимание.