Эта ведьма настолько ленива, что ничего не может без своего помощника!

…Крики и стоны, вопли и плач. Лязг мечей и чадящие костры. Смрад крови и горелой плоти. Нэйл в одночасье очутился в самом настоящем аду.

В деревню ворвались инквизиторы в сопровождении отряда рыцарей и волшебников. В блеске факелов они выглядели страшнее любых Князей Тьмы.

Они пришли нести Свет и Слово Его – но принесли лишь страдания и смерть. Обезумевшие фанатики выволакивали на улицу всех без разбора. Непокорных истязали плетьми и рубили мечами, а для смирившихся возводили позорные столбы – и под лицемерные проповеди о любви и вере вершили свои бесчеловечные суды.

Нэйл кричал, молил их остановиться, прекратить это безумие – но его не слышали. Для них он был лишь призраком: бесплотные руки не могли спасти ничью жизнь. Тёмные боги хохотали за его спиной.

В отчаянии Нэйл бросился к утёсу, зажмурившись и заткнув уши. Он хотел во что бы то ни стало вырваться из этого кошмара – даже если придётся прыгнуть в пропасть. Но у самой кромки обрыва лицо резко обожгло огнём: вспыхнула дьявольская отметина. Нэйл упал на землю, крича от боли.

Когда боль утихла, он увидел компанию рыцарей, возглавляемых инквизитором. Они загнали на утёс молодых парня с девушкой и теперь неспешно подбирались ближе, чтобы расправиться со своими жертвами. Над головой пронзительно каркали вороны.

Парень что-то выкрикивал на старом, трудноразличимом диалекте, размахивая перед ними горящим факелом, словно пытался отогнать свору бродячих псов. Но они не были псами – огонь не пугал их. Напротив, он восхищал их, оплавляя кровожадные лица, превращая те в жуткие демонические гримасы.

Тогда парень выхватил нож и бросился на инквизитора. Но силы оказались не равны: один из телохранителей с насмешкой вышиб из него дух. Рыцари избивали парня латными перчатками и коваными сапогами. Насмехались, сквернословили, злорадствовали.

Девушка попыталась вступиться за возлюбленного – но получила удар ногой в лицо от служителя Света и едва не сорвалась с обрыва. Нэйл заметил: она была беременна. От безысходности и собственного бессилия по его щекам покатились слёзы.

Из последних сил, хрипя и кашляя кровью, парень поднялся и набросился на обидчика девушки. Они кувыркались и барахтались над пропастью, пока рыцари не опомнились и не оттащили парня. Напоследок, в порыве отчаяния он вцепился зубами в нос инквизитора и откусил его.

Разыгравшаяся далее драма повергла Нэйла в ужас. Мальчик хотел отвернуться, но дьявольская отметина буквально парализовала его: он был вынужден наблюдать без возможности пошевелить головой, закрыть глаза и даже моргнуть.

Как только раненый инквизитор перестал вопить и сыпать проклятья, он в гневе схватил девушку за волосы и подтащил к парню – хотел заставить его страдать. Парень брыкался и хрипел, но рыцари крепко прижимали его коленями к земле. Он мог лишь беспомощно наблюдать, как мерзавец связывает кричащую девушку, а затем срывает с неё одежды.

Инквизитор осенил себя святым символом Света, извлёк из-под кольчуги рукотворную книжицу и нараспев затянул псалом. Девушка всхлипывала, о чём ‑ то молила его – но он не обращал внимания. Всхлипы стали громче и отчаяннее, когда в его руках блеснул ритуальный кинжал.

Воронья стая неожиданно приняла форму гигантской птицы и с карканьем устремилась на священнослужителя. Тот задрал голову, и на миг в его глазах промелькнула тень страха, но наблюдавший со стороны волшебник приструнил птиц с помощью магии. Мёртвые тушки градом посыпались в бездну.

Девушка извивалась, кричала и рыдала – но инквизитор оставался глух к её слезам. Лишь отвесил ей несколько затрещин и сердито затолкал в рот кляп, когда сбился с псалма. Закончив, он достал коробочку с маслом и затянул другой псалом, масляными пальцами выводя святые символы на лице мычащей девушки. Церковь называла это очищением. У Нэйла на языке крутилось другое слово – зверство.

Нанеся на живот последний знак, инквизитор обратился к небесам. Пока он говорил, юноша дёргался и хрипел под злобные усмешки пленителей. В конце монолога в небо взметнулся кинжал – и прежде чем он опустился, инквизитор наградил захлёбывающегося слезами парня злорадным взглядом.

Когда всё случилось, Нэйл тоже рыдал. Лежащий на окровавленной земле несчастный малыш не заслужил столь жестокой участи.

Насладившись кровавым представлением, подельники изувера отпустили парня. Но он остался лежать неподвижно, глядя потухшими глазами на умирающих девушку с ребёнком и тихонько всхлипывая.

Инквизитор что-то приказал рыцарям – они подхватили парня за руки и поволокли в деревню. Он трепетно очистил кинжал от крови, поднялся, бросил безучастный взгляд на содеянное и отправился следом. Волшебник также поспешил скрыться с места трагедии.

Нэйл остался один на один с несчастной девушкой.

Отметина перестала удерживать его на месте. Нэйл вытер мокрое от слёз лицо и приблизился к девушке. Он понимал: это лишь сон, нереальность. Но его рука всё равно невесомо накрыла её бледные пальцы. Мальчик сочувственно сжал их – и вдруг ощутил леденящий холод. Удивлённо одёрнув ладонь, он попытался отстраниться, однако девушка вцепилась ногтями в его запястье. Её чёрные глаза неотрывно смотрели на него.

– Прошу тебя… помоги! – прохрипела она, сплевывая кровь на подбородок. – Спаси… моего ребёнка!

Нэйл в страхе и смятении уставился на неё. Губы сами произнесли:

– Я не могу спасти твоё дитя. Но взамен могу дать тебе знания, чтобы ты смогла отомстить.

Гримаса боли исказила её лицо. Но в следующий миг в глубине чёрных глаз вспыхнула жгучая ненависть. Этой вспышки хватило, чтобы Нэйл увидел в них вместо себя жуткое рогатое существо.

– Тогда помоги мне… отомстить!

Существо плотоядно облизнулось. Тьма чёрным саваном окутала их – и в мгновение ока они оказались перед кошмарным деревом.