Я слышу

– Наконец-то проверим автоматику. Фиксирую немного странное состояние. Маловероятно, но… я что, волнуюсь?

Прошло ещë какое-то время, и шум от двигателей стал плавно сходить на нет, вскоре освободив место гулкой тишине. Вибрации тоже утихли, а небо вновь покрылось колкой крапинкой сияющей мелкой пыли. Пилот отстегнул ремни и осторожно встал, не сводя ярко-голубых глаз с выросшего перед кораблëм пятна, снял шлем и опустил его в специальную нишу сбоку от кресла, тут же мягко подхватившую груз и бесшумно затянувшуюся гладкой шторкой. Немного взлохматив слежавшиеся под шлемом грубые чëрные волосы, мужчина медленно подошëл ближе к фронтальному окну, напряжëнно вглядываясь в сгусток тьмы, являвшийся его целью, и стараясь рассмотреть в нëм какие-нибудь очертания.

– Торможение завершено. Надир-5 вызывает Адиль-3! Если расчёты верны – а похоже, что это так, – мы займëм орбиту в течение атомного часа. Я пойду проверю, чтобы ничего не помешало системе сброса. Здесь совсем не от чего заряжать маневровые двигатели, так что нам следует побыстрее решить все вопросы, чтобы не пропустить стартовое окно. Приëм.

Сощурив глаза, он задумчиво улыбнулся и произнëс:

– Да-а… Наверняка этот парень ждëт не дождëтся своей посылки. Сколько лет он уже здесь? – сделав паузу, мужчина добавил почти шëпотом: – Должно быть, он уже совсем старик…

Пилот бросил на силуэт астероида ещë один быстрый взгляд и вышел в коридор. Бледный отсвет туманности, отражëнный искрящейся пеной облаков Галены, оставшейся позади корабля, выхватил из мрака кривую кромку астероида, явив взгляду глубокие рытвины на его поверхности, залитые вязкими тенями. Гигантский валун довольно быстро вращался, попеременно выпячивая свету наросшие бугры своей поверхности. Он был всë лучше виден в этой мглистой заводи, затерянной на самых мëрзлых задворках остывающей Вселенной, и чем ближе корабль подбирался к нему, тем явственнее казалось, что это весь мир вращается вокруг него. Вокруг них обоих.

На укрытую слоем махристой пыли равнину медленно надвинулась плотная тень закрывшего собой значительную часть Галены космического корабля. Он перемещался совсем иначе, чем безумно уносившиеся вдаль созвездия, скрывавшиеся за горизонтом лишь для того, чтобы вскоре вновь показаться с другой стороны: корабль плыл по орбите степенно и тихо, со скоростью, едва ли превышавшей спокойный человеческий шаг.

Вскоре мужчина вернулся в рубку, подошëл к окну и стал всматриваться в окружающий ландшафт. Сделав глубокий вдох и отхлебнув из тамблера горячий напиток, он сказал вслух:

– Мëртвая пустыня. Не то чтобы я ожидал увидеть здесь висячие сады, но неужто нельзя было за все прошедшие годы построить хоть что-то намекающее на обитаемость этой колдобины? Инопланетяне будет пролетать – не заме… – он вдруг прервался и нахмурил взгляд. – Кстати, где связь со станцией? Он так и не ответил?

На какое-то время повисла тишина. Поместив кружку дном внутрь гибкого фиксатора, пилот наклонился ближе к оконному стеклу и тревожно зарыскал глазами из стороны в сторону, пытаясь найти какие-нибудь следы пребывания на астероиде земной миссии, но вокруг была лишь безжизненная пустыня, на сколько видит глаз.

Совершив уже, наверное, половину витка, корабль вдруг слегка качнулся – видимо, над участком с большим перепадом высоты, – и в этот момент мужчина мельком что-то увидел посреди широкой равнины между двумя хребтами, рассекавшими тело астероида по параллельным меридианам. Он бросился ближе к окну и сощурил взгляд, силясь вновь высмотреть мелькнувший объект. Прошла секунда или две, и ему это удалось.

– Вон там! Там был блик! – воскликнул он, взмахнув пальцем руки. Система управления тут же распознала жест и вывела на стекло увеличенное изображение объекта, почти полностью скрытого под слоем пыли, так, что на поверхности остался лишь краешек визора шлема скафандра. – Это он. Включить компенсаторы!

Пилот бросился к своему креслу, схватив по пути шлем, приподнявшийся над своей нишей, и накинув его на голову. Плюхнувшись на сиденье, он защëлкнул фиксаторы ремней безопасности, тут же натянувшихся до нужного уровня, и положил обе ладони на плавно выдвинувшуюся панель ручного управления. Взревели маневровые двигатели, и весь корабль стал замедляться. Чувствовалось, с какой колоссальной силой преодолевалась его инерция, но вскоре он практически замер над поверхностью – только двигатели продолжали равномерно выть.

– Он жив? – прозвучало негромко, и слова потерялись в фоновом шуме. Но система приняла запрос и вывела на инфоэкран фронтального стекла информацию об обнаруженных в эфире данных, транслируемых системой жизнеобеспечения скафандра. Эти данные секунду спустя отобразились графиком с устойчивым и равномерным ритмом.

Пилот долгое время наблюдал за показателями, сидя в своëм кресле, задумчиво согнувшись и не снимая шлема.

– Нужно же что-то сделать… – неразборчиво бубнил он. – Нельзя его так оставлять. Сколько кислорода у него осталось?

«Уровень кислорода 24%» – отобразилось на экране.

– Может, он там заснул? – откинувшись в кресле, недовольно проворчал мужчина. – Неприятный дед.

Ещë какое-то время прошло в напряжëнном молчании, изредка перебиваемом противоречивыми измышлениями пилота, под неутихающий вой компенсаторных двигателей.

– Я должен экономить заряд. Иначе вся миссия Надир-5 окажется под угрозой. Ведь так?

Ответа ожидаемо не последовало.

– Да уж… Судя по всему, на таком расстоянии связь с Землëй уже недоступна в необходимом для решения срочных вопросов диапазоне скорости обмена. Значит, я вынужден взять на себя ответственность и принять самостоятельное решение.

Биоритм на экране дëрнулся и отвлëк тут же смолкшего пилота. Но затем данные вновь выровнялись.

– Где ваши советы, когда они так нужны? А?! Что делать с грузом? Это, конечно, лишний вес… Но мне бы явно не помешал в пути запасной молекулярный литограф. Хотя… Дед выспится и пойдëт его искать.

Он задумчиво потирал подбородок и сосредоточенно следил за показаниями сердечного ритма, давления и других биоданных.

«Уровень нагрузки на компенсаторные двигатели 42%» – замигала навязчивая надпись. Мужчина в кресле недовольно покосился на неë и заговорил вновь:

– Надир-5 Земле. Наверное, я ничего не смогу предпринять для обеспечения безопасности жизни этого астронавта. Это тяжëлое решение, но я не могу совершить посадку на астероид ввиду высокой угрозы выполнению моей миссии.

Он помолчал немного и продолжил:

– Я намерен осуществить сброс груза в непосредственной близости от места обнаружения… – пилот на мгновение запнулся, но секундой позже всë же закончил свою фразу: – …Тела.

По корпусу корабля, словно в подтверждение его словам, вновь пробежала крупная дрожь.

«Уровень нагрузки на компенсаторные двигатели 63%».

– Готов к ручному управлению, – прозвучал решительный голос. – …Открыть отсек сброса №1.

Вдруг раздалось громкое шипение. Но это был звук вовсе не системы сброса.

Пилот сразу понял, что это было переговорное устройство.

– Ошш… Жжш… – прозвучало очень тихо и абсолютно неразборчиво.

– Повторите! – воскликнул пилот.

– Остожшш… рошш… – донеслось чуть громче.

Мужчина застыл в напряжëнном молчании с занесëнной над пультом управления рукой, всеми силами стараясь разобрать то, что сейчас прозвучит. Будто назло ему стали всë громче завывать двигатели, заставляя пилота раздражëнно морщиться в попытках совладать с собственным слухом.

– Осш…жно… Осторожно… – вдруг донеслось резко более сильно. – Индуцирующий сдвиг…

Почти сразу раздался оглушительный скрип, а за ним – гулкий, низкий треск и следом… ужасающий надсадный вой металла. Корабль быстро вошëл в сильный крен.

«Критическая мощность компенсаторных двигателей!»

Мужчина схватился за поручни кресла и ничего не успел предпринять.

«Осторожно! Сваливание! Осторожно!» – быстро замигало на стекле. Раздался предупреждающий тревожный сигнал. Лишь сейчас пилот дотянулся до штурвала ручного управления и поднял его из крепления. Система явно распознала человека, и корабль чуть подобрался, но было уже ничего не исправить.

«Критическая мощность компенсаторных двигателей!»

«Критическая мощность компенсаторных двигателей!»

«…»

«…»

«Внимание! Двигатели отключены!»

Замерев на секунду, мужчина вдруг произнëс ледяным тоном, прозвучавшим максимально неуместно в самом очаге гремящего гвалта сирены, треска гнущегося под титаническими нагрузками металла и оглушительного рëва двигателей, как раз в этот момент плавно, но окончательно стихших, обнажив звенящую тишину – тоном, исполненным непротивления, отрешения и смирения:

– Мы падаем.

Всë освещение внутри кабины погасло, погрузив рубку во мрак. Горизонт астероида за окном постепенно поднимался вверх, давая всë больший крен, пока наконец нос корабля не вспорол слой слежалого каменистого грунта, бросив во все стороны пылевую волну, которая, впрочем, быстро угасла и опала – так, будто составлявшие еë песчинки отяжелели от влаги. Против монументальной тишины снаружи, внутри корабля при касании раздался громоподобный скрежет многих слоëв металла. Весь корпус тряхнуло настолько сильно, что пилота чуть не вырвало из кресла, а его голову ударило о подголовник так, что, пожалуй, лишь предусмотрительно надетый шлем с активной системой смягчения удара позволил ему остаться в сознании. В воздух тут же швырнуло все оставленные незакреплёнными мелкие предметы – выносной инфопульт, наполненный термотамблер и ворох какой-то мелочи, взвесью заполнившей весь объëм помещения.

Проскользив по поверхности путь в несколько длин собственного корпуса, корабль остановился, и всë затихло. Зажглась мерцающая контурная подсветка пути эвакуации. Переборов шум в голове, пилот отстегнул ремни и выбрался из кресла. Пошатываясь от головокружения, он вышел в коридор, придерживаясь за стену. Оказавшись возле шлюзовой камеры, он, почти не открывая глаз, наощупь отыскал в зарядном футляре у стены свой скафандр и отработанными движениями натянул по очереди все его элементы, под конец захлопнув обзорный «фонарь», заменявший шлем, тут же загерметизировавший собственный стык химшвом.

В тесном помещении шлюза тускло мигала красная лампа. В ответ на нажатие рычага аварийного выхода, автоматика просканировала пространство снаружи, выпустила саморегулируемый пандус и лишь после этого, с коротким шипением выпустив остатки воздуха, открыла дверь.

Первым в глаза пилоту бросился давно невиданный им простор открытого пространства. Нельзя сказать, что астероид мог показаться визитëру каким-то безграничным миром, но даже такие расстояния давно перестали быть привычными тому, кто провëл в закрытой железной коробке последние десять лет.

Отсюда совсем иначе смотрелись звëзды – они были те же, что и прежде, но как будто вдруг переставшие без остановки уноситься куда-то вдаль, хоть астероид и вращался довольно быстро, но это движение представлялось уже таким… спокойным. И здесь совсем по-другому звучала тишина: она так правильно ложилась на пыльный грунт, так обволакивала в окружающей темноте… Всë тело непроизвольно вздрогнуло от быстро пробежавшей по нему зябкой ряби: слабо светившийся на фоне непроглядной черноты космоса светло-серый реголит отбирал тепло тела даже сквозь толстые подошвы. В воздушном баллоне скафандра был всë тот же синтезированный кислород, что раньше, но пилот с таким упоением набрал полную грудь воздуха, будто вышел из корабля не в каменную пустыню, а в бескрайнее зелëное поле, заросшее высокими луговыми травами, благоухавшими букетом отзывающихся в самих глубинах сознания ароматов.

На счастье, место аварийной посадки представляло из себя весьма обширную равнину, и корабль, немного зарывшийся носом в грунт, не получил серьëзных повреждений и выглядел так, будто совершил аккуратную и запланированную остановку. Его вытянутый на несколько десятков метров чëрный корпус плавной обтекаемой формы лишь слегка был покрыт по нижнему краю налипшей серой пылью. Пройдя вдоль всего борта и осмотрев его, пилот приблизился к стабилизаторам в хвостовой части, вызывавшим особые опасения – но и они уцелели, благодаря гибкому, но прочному материалу.

Лишь теперь, спустя несколько минут после посадки, стало заметно, насколько тяжело было идти по поверхности, и пилот удивился этому, потому что ожидал околонулевой гравитации, но сейчас она, по ощущениям, как будто превышала ещë не стëртую из памяти земную. Наконец, сознание вернулось, и он вспомнил о старике, тут же быстро оглядевшись вокруг через обзорный купол скафандра. Ему не сразу удалось сориентироваться, но вскоре он по нескольким скальным выступам определил место, где видел блик, и направился в ту сторону. Каждый шаг отдавался некоторым напряжением в коленях и ниже.

Пару минут спустя, отдалившись от корабля, он увидел впереди приподнятую над поверхностью чуть согнутую человеческую руку. Преодолев последние метры полубегом, пилот упал коленями на реголитовую крошку, примяв истончавшийся слой поверхностной пыли. Передним, присыпанный песком, виднелся шлем старомодного скафандра, рядом с которым и была поднята, подрагивая, рука престарелого астронавта, только что еле нашедшая сил выкопаться из толщи нанесëнного грунта. А сквозь свободную часть визора шлема пилот различил во внутреннем мраке один устало смотревший на него глаз морщинистого лица. Секунду спустя тот обессиленно моргнул.

– Адиль? – спросил пилот. – Это ты?

Расчистив от песка переднюю панель скафандра старика, он активировал на ней выключатель переговорного устройства и заговорил вновь:

– Ты здесь давно?

Проведя некоторое время в молчании, лишь внимательно глядя на своего гостя, старик не сразу ответил:

– Прости… меня.

– За что?

Но тот уже зажмурился от усилия и попытался приподнять корпус. С его груди и шлема посыпались остатки песчинок. На мгновение ослабнув, он чуть не свалился обратно, но пилот подхватил его плечо и довольно легко помог подняться на ноги. После этого старик поднял на него внимательный взгляд, чуть нахмурил брови и спросил:

– Кто… ты?

– Моë имя Надир. Миссия Надир-5. Я привëз тебе груз.

– Что ж, спасибо за… доставку лично в руки.

Адиль выпрямился во весь рост, но даже теперь ему приходилось задирать голову вверх, чтобы смотреть в лицо своему гостю. Тот оказался необычайно высок и выглядел в несколько раз крупнее старика, а сквозь стекло его скафандра были видны его необычно ярко-голубые глаза, будто излучавшие свет.

– Что-то случилось с кораблëм. Двигатели…

– Это аномалия, – перебил его Адиль.

– То, что ты здесь изучаешь? Я слышал об этом…

– Ты что, не смотрел перед полëтом сюда мои отчëты?

– Отчëты? – удивился Надир. – Нет…

Подумав немного, он добавил:

– Честно говоря, уже в пути я узнал, что от тебя не было вестей в последние несколько лет. Ну и…

– Вы думали, что я помер, так?!

– Ты не выходил на связь.

– Связь пропала уже давно, – с досадой в голосе сказал Адиль. – Я всë это время пытался вас предупредить: особенно опасен индуцирующий сдвиг…

– Он усиливает гравитацию?

Старик не ответил. В его поле зрения попал упавший корабль, и Адиль не сводил с него глаз.

– Что, нравится? – усмехнулся Надир.

– Сколько ты летел сюда?

– Около десяти земных лет.

– Мне понадобилось больше тридцати. Шустрая у тебя колымага. Стало быть, на Земле прошло полвека от моего вылета до твоего…

– Там многое изменилось, – кивнул Надир.

Вдруг раздался неприятный звуковой сигнал.

– Это твой кислород, – произнëс пилот. – Пора тебе заканчивать прогулку. Где станция?

– Там… Там, за перевалом, – небрежно махнул рукой старик. – А что, долгий у него запас хода?

Адиль всë разглядывал непривычную ему технику.

– Вижу, ты любишь корабли, – сказал Надир.

Старик с каким-то неуловимым разочарованием опустил взгляд вниз. Вновь раздался неприятный звуковой сигнал. Под нижним краем стекла скафандра отображались данные о системе, включая остаточный уровень кислорода. Стоявший рядом пилот, с сомнением переведя взгляд со старика на корабль и обратно, произнëс:

– Если хочешь… мы могли бы сходить, посмотреть, как там что. Заодно заправим тебе кислорода, чтобы ты смог спокойно вернуться на базу.

Адиль поднял на него удивлëнный и обрадованный взгляд, в котором читалось некоторое недоверие. Надир не смог сдержать улыбки, увидев, как обрадовался старик, поэтому отвëл взгляд и легонько похлопал того по плечу, добавив:

– Ну, вот и отлично. Пойдëм.

Идти стало чуть легче, но гравитация всë ещë была сильна. Через несколько минут, идя с перерывами, двое добрались до двери шлюзовой камеры, находившейся посередине длинного обтекаемого чëрного фюзеляжа корабля, немного похожего по форме на очень вытянутую каплю. Оказавшись внутри, они дождались разрешающего сигнала и сняли шлемы. Надир сделал небольшой жест ладонью, и плавно зажглось яркое освещение. Затем он вылез из скафандра, повесил его на крепление, немного взъерошил чëрные волосы на вспотевшей голове, почесал сгибом пальца горбинку носа и вышел в продольный коридор, повернувшись и приглашающе глядя на старика. Тот всë ещë с какой-то опаской шагнул через порог шлюзового отсека, бегающим взглядом осматривая всë вокруг.

В коридоре были гладкие бесшовные стены тëмно-серого цвета, немного шершавые, но как будто мягкие наощупь, и было совершенно неясно, откуда распространяется свет. Несколько дверных проëмов по обе стороны коридора были закрыты, но продолжив взгляд, старик увидел впереди свободный проход в кабину, во всю ширину которой раскинулось высокое фронтальное окно – что показалось старику странным, потому что снаружи он не заметил на равномерно чëрном корпусе корабля никаких окон. А здесь через него были прекрасно видны – может, лучше, чем снаружи, – сияющие вдалеке звëзды и самый край выплывающей из-за горизонта Галены.

Адиль спокойным шагом прошëл через весь коридор и, оказавшись в рубке, положил свою ладонь на спинку кресла пилота. Он окинул взглядом приборную панель, выносной блок ручного управления, а затем поднял глаза, обведя ими всю панораму открывавшегося из кабины вида на пустынную равнину и нависшее над ней звëздное небо.

Вдруг его взгляд чуть заметно потускнел, и он спросил медленно подошедшего Надира:

– Куда ты отправишься, отдав мне груз? Какая у тебя миссия?

Тот не ответил сразу.

– Ты не вернëшься на Землю?

– Нет… – как-то нехотя произнëс пилот. – Не вернусь.

– Ты летел всего десять лет, но выглядишь старше, чем можно представить. В моë время в такие миссии отправлялись ещë детьми. Чтобы успеть как можно больше. Сколько тебе сейчас?

– Сорок два.

– Поздновато для старта. Как так вышло?

– Тебя не было на Земле шестьдесят с лишним лет. Я не знаю, что тебе известно об этом времени…

– Вы научились делать классные корабли.

– Мы строим великолепные корабли, которые позволят колонизировать галактику. Наши учëные работают в лабораториях на сотнях планет. На тысячах обживаются колонии роботов-исследователей. На Марсе выросли целые города, между которыми ещë до моего отбытия пошли скоростные челноки. Да, если бы ты увидел сейчас Землю, ты бы ни за что не понял, что находишься на своей родной планете. Мы всë научились делать лучше, чем когда-либо в истории – корабли, города, роботов… даже самих себя.

Адиль взглянул на него с непониманием и тревогой.

– Не всю работу может сделать робот. Да, он улетит дальше в космос, но из-за немыслимых расстояний… он неминуемо потеряет связь с Землëй и станет бесполезным. Робот выполнит написанную ему программу и завершит свой цикл. Рано или поздно его детали изотрутся, рассыплются и истлеют. Человек же может унести в самые дальние уголки космоса истинное семя человеческой жизни – не своë тело, и не свои гены… но своë сознание. Разум.

– Человек изотрëтся быстрее робота. Уж я знаю, о чëм говорю, – сказал старик.

– Да… Именно это и было главной проблемой… долгое время.

Надир подошëл к окну и, внимательно глядя вперëд сквозь стекло, так, будто его корабль прямо сейчас нëсся, рассекая космос, а не лежал, зарытый в пыль, посреди пустыни на никому неизвестном астероиде, продолжил:

– Человек всегда достигает того, к чему так самозабвенно стремится. Иногда он ради цели жертвует собой. Иногда – другими. А порой ему просто везëт.

– Что из этого произошло с тобой? – спросил Адиль.

– Я не знаю, – усмехнулся пилот, опустив взгляд. – И узнаю ещë очень нескоро. Если, конечно, мне удастся вновь взлететь. Но ответ на твой вопрос, почему мои учителя не стали уж слишком экономить моë время перед отправкой – в том, что как раз этого ресурса у меня более чем достаточно. Я проживу тысячи лет. Может, десятки тысяч. Или сотни. Таким меня задумали и… создали. Я человек, но я полностью был генетически спроектирован – для того, чтобы решить главную из проблем в путешествии человека к далëким звëздам: срок. Оказалось, так проще, чем пытаться сделать корабли быстрее. А цель моей миссии, – он сделал ещë полшага вперëд, чуть наклонился, практически коснувшись стекла кончиком своего носа, – вон та едва заметная розово-голубая песчинка, в составе которой найдено аномально много селена, теллура и тория. Дело, конечно, не в них. Она хранит разные тайны. По мне, самая важная – тайна нашего происхождения.

Глава 3

Раздался тяжëлый гул, и через грунт по подошвам в ноги передалась нарастающая массивная вибрация. Чëрный корпус корабля задрожал. С него посыпались тонкие пылевые струйки. Он начал медленно, поначалу едва заметно подниматься над землëй. Стоя буквально рядом с ним, Надир положил свою ладонь на его покатый борт и чуть наклонился, глядя вниз и внимательно следя за тем, чтобы при подъëме не повреждалась обшивка. Иногда он сосредоточенно бормотал что-то себе под нос.

Адиль смотрел на происходящее со стороны, стоя немного поодаль для безопасности. Он с интересом разглядывал корабль, а затем скафандр гостя, сам по себе похожий на целый корабль – широкий, тяжëлый, с полным обзором, интегрированными экзоэлементами и кучей других компонентов неизвестного старику назначения. Активировав переговорное устройство, он спросил, не отрывая глаз от корабля:

– Как ты управляешь кораблëм? Через скафандр?

Пару секунд спустя приглушëнный голос Надира ответил:

– Нет. Он чувствует мои команды.

– Он слышит, что ты говоришь?

– Можно сказать, что слышит. Но говорить с ним необязательно.

Тем временем корабль приподнялся над поверхностью достаточно, чтобы под ним можно было различить надувную опору, продолжавшую увеличиваться в объëме, всë больше задирая нос судна.

– Аномалия слабеет, – произнëс старик.

– Осталось немного, – ответил Надир и прошëлся вдоль всей длины корпуса, заглядывая в пространство под него. Из-под обшивки показались несколько довольно тонких телескопических опорных ножек и устремились вниз, к поверхности. Коснувшись еë, они помогли судну выровняться и замерли. Затем сдулась подъëмная подушка, и еë затянуло внутрь корабля.

– Он слышит только… тебя? – спросил Адиль.

– А? – удивился пилот. – Нет… нет, не думаю. Честно говоря, никогда не задумывался об этом. Но это было бы не вполне корректно с точки зрения безопасности миссии. Хотя, наверное, меня он распознаëт лучше, чем кого-либо – ведь мы друг на друге учились!

На первый взгляд, всë стихло, но тут вновь через грунт дошла вибрация, хоть и слабее, чем в прошлый раз.

– Что он сейчас делает?

– Это работают буры. Он всверливается в породу, чтобы удержаться на астероиде и не улететь в космос.

– Да-а… Умная штука, – качнул головой старик. – А что, ты говоришь, у него за двигатели, что он так рвëт?

– Обычный маршевый атомник – примерно такой же, как стоял и на твоëм. Ионные маневровые. Но быстрый он за счëт… – сделав хриплую паузу, пилот быстро залез под судно и вытащил пару мелких камушков из стыков выдвижных опор, – квантовероятностного модулятора.

– Что-то я о таком слышал.

– Эта штука творит настоящую магию. Вряд ли кто-то, кроме еë создателя, полностью понимает принцип еë работы. В двух словах – в каждую аттосекунду она увеличивает вероятность перемещения атомов вещества на носу корабля на одну планковскую длину вперëд. А тот уж тащит за собой всю остальную посудину. Не иначе, как чудо.

Подойдя ближе, Адиль плавно провëл своей ладонью по корпусу корабля и заворожëнно произнëс:

– Великолепная техника.

Но затем, как-то вдруг потускнев, он опустил взгляд себе под ноги, постоял немного в молчании, а потом добавил:

– Я бы ни за что не смог управлять такой.

– Да нет, это легко, – отмахнулся Надир. – Она всë сама делает.

Старик взглянул на него с надеждой в глазах, но ничего не сказал. Тем временем пилот, попробовав пошатать корпус корабля и убедившись в его жëсткой установке в грунт, повернулся и произнëс: