Гримуар чернокнижника

Изабелла вздохнула.

– Потерпи еще немного, к обеду мы доберемся до острова Вран. Там на каждом углу патрули, так что ты сможешь от нас отдохнуть.

Мне стало совестно.

– Я не хочу отдыхать от вас. Просто сейчас я себя чувствую трехлетним ребенком, которого даже на шаг не отпускают от себя строгие родители.

Нат фыркнул, возвращаясь к своей тарелке.

– Потерпи еще полдня, ребенок. Потом мы передадим тебя на попечение черного мага, и ты поймешь, что ведьма и оборотень – не самая худшая компания.

При мысли обо всем, что меня ожидает в ближайшее время, настроение моментально испортилось.

Наш путь лежал на остров Вран, где несколько столетий назад был основан университет общих и магических наук, к сегодняшнему дню ставший самым известным учебным заведением на континенте. Там же, на острове, находится резиденция Дозора, ордена магов.

Благодаря присутствию волшебников, а также накопленным за века деньгам и связям остров был вне политики. Учиться в университете мог любой сдавший вступительные экзамены. По неписаным правилам на время обучения титулы студентов отодвигались в сторону. Шейхи, герцоги и принцессы превращались в мэтров и мэтрин. Мама не преминула строго сказать, что о приличном поведении забывать не следует, а папа со смехом припомнил парочку историй времен своего студенчества, напрочь это опровергающих.

Отец с отличием окончил общий факультет, а мама была вольнослушательницей на магическом и прошла трехлетнюю программу экстерном за пять месяцев, после чего родила меня и к учебе уже не вернулась, несмотря на уговоры преподавателей. На этом фоне тот факт, что я даже не была уверена в своем поступлении, становился еще более огорчительным.

Способность общаться с призраками встречается крайне редко. Мама рассказала мне о том, что знала, честно предупредив, что сталкивалась с призраком лишь однажды. С поисками наставника возникли проблемы. Ближе всего мои способности были к некромантии. У обладателей такого дара есть две дороги: стать зловещим чернокнижником, практикующим темные искусства и живущим вне закона, или официальным черным магом, принеся нерушимую клятву не использовать свой дар во вред. Первые известны по древним легендам и статьям в газетах, которые приписывали чернокнижникам все мало-мальски непонятные происшествия, а вторые скрывают имена и лица и служат в Дозоре. По понятным причинам ни тех, ни других пригласить в наш замок на роль учителя не вышло бы.

В итоге мама смогла договориться с одним из своих старых знакомых. Доминик Мур, пожилой чародей, уже давно забросивший опасные странствия и осевший на острове Вран, преподавал в университете и согласился в течение месяца до начала экзаменов заниматься со мной. По итогам я должна была разобраться со своими способностями и поступить на магический факультет.

Вся семья не сомневалась в успехе, только я не разделяла общего оптимизма. Братьям и сестрам магия давалась легко, а вот у меня даже простейшие задания вызывали затруднения. Фактически получалось только общаться с призраками. Я справедливо опасалась, что для поступления этого будет недостаточно, и переживала, что выставлю себя неумехой перед маминым знакомым.

Этим проблемы не ограничивались. В последние несколько месяцев в Тенории, нашем королевстве, несчастья следовали одно за другим. Вспышки неизвестных ранее болезней, внезапная засуха, сгубившая половину урожая, нападения нечисти на обозы, чего не случалось уже десятки лет, опустошили казну и вселили страх в сердца людей. Родители метались из одного города в другой, пытаясь снизить ущерб. Мама подозревала за всеми происшествиями чью-то злую волю, но никаких подтверждений этого найти не удавалось. Уезжать на учебу в такой момент казалось мне предательством, но все родные в один голос твердили, что упустить этот шанс будет просто глупо. К следующему году чародей вполне мог передумать.

После памятного бала, на котором я нежданно-негаданно заполучила в свое владение лампу с джинном, было искушение вручить ее родителям и стать героиней. Двумя желаниями можно было поправить наши дела, а третьим снова вернуть джинна в лампу. Я медлила. После короткого, но памятного общения хитрый обитатель лампы не внушал доверия.

Поиски в библиотеке замка подтвердили мои опасения. Немногие авторы, упоминавшие в своих историях джиннов, единогласно считали, что коварство и злопамятность этих созданий не уступают их могуществу. Исключением был только живший несколько столетий назад легендарный маг по имени Джафир. Его желания джинны якобы исполняли без подвоха и без счета. Большинство историков считали эту фигуру мифической.

Вскоре в газеты просочились слухи, что старинный клад, найденный Гастоном, оказался проклятым. При попытке взять из сундука даже мелкую монетку на человека начинали сыпаться несчастья. Клад пришлось передать в Дозор. Замок продолжал висеть в воздухе, но его обитателям начали сниться кошмары. Сейчас маги пытались разобраться в зловредном колдовстве и вернуть замок на землю, а королевской семье пришлось переехать в другую резиденцию.

Стало ясно, что прибегать к помощи джинна не стоит. Беда в том, что несчастья и не думали заканчиваться. На востоке мороз побил свежие посевы, на западе крысы напали на продуктовые склады, и даже в замке народ все громче поговаривал о проклятии. Снова вспомнили, что мама была и остается ведьмой, отец стал мрачным. Я не могла рисковать, рассказывая родителям о джинне.

В последние пару недель все было тихо. На семейном совете родители посовещались и решили, что откладывать мое поступление на год нет смысла. По поводу самой поездки мнения разделились. Нат настаивал на большом вооруженном отряде, отец возражал, что это привлечет ненужное внимание. Крепко поругавшись, все наконец согласились, что Натаниэль и Изабелла вдвоем смогут одолеть целую армию, а выглядят куда безобиднее отряда.

Дорога до острова шла по королевскому тракту. Мы ехали в неприметной карете без герба. Одежда была удобной, не роскошной. Немногочисленные драгоценности лежали в багаже, я надела только зачарованное мамой серебряное кольцо, которое ношу постоянно. Мы не выделялись среди других путешественников, что не мешало Нату пребывать в состоянии вечной подозрительности. На острове нас ждал арендованный домик. После поступления я должна была переехать в общежитие. Ну или вернуться домой вместе с Натом и Беллой, если провалюсь.

Эта мысль не давала мне покоя. После напоминания о скорой встрече с магом, который должен был решить мою судьбу, в желудке похолодело. Изабелла ткнула Натаниэля в бок своим острым кулачком.

– Хватит ее пугать! Видишь же, она и так нервничает!

Оборотень не смягчился.

– Вот и хорошо, будет осторожнее. У меня дурное предчувствие.

Изабелла поджала губы.

– У тебя каждый день дурное предчувствие.

– Ладно, – сказала я с напускной небрежностью. – В крайнем случае этот Доминик Мур просто подтвердит, что моих способностей недостаточно для обучения, и мы все вместе вернемся домой.

Мои спутники отвлеклись от перепалки и уставились на меня с одинаковым изумлением. Первой отмерла Изабелла.

– С чего тебе это в голову пришло?.. Так вот почему ты себе места не находишь! Бри, ты в любом случае будешь учиться в университете, не волнуйся на этот счет.

– Мы все прекрасно знаем, что я не владею магией в отличие от всех остальных членов моей семьи.

– Не всех, – напомнил Нат. – Грегори тоже не маг. И это не помешало ему закончить учебу с отличием.

– Папа учился на общем факультете. Для поступления туда нужно сдать сложнейшие экзамены или заплатить кучу денег.

– На этот маловероятный случай мы везем с собой целый сундук драгоценных камней, – ошеломила меня Белла. – Но я бы на твоем месте не переживала – маги ни за что не упустят человека с твоим даром. Специалистов по черной магии очень мало, каждый из них на вес золота.

– Я не специалист, – напомнила я угрюмо. – Я могу видеть призраков – на этом все.

Натаниэль подмигнул мне.

– Поэтому ты и едешь учиться. – Он понизил голос. – Послушай, я многое могу сказать про старика, но надо отдать ему должное, он далеко не дурак.

– Так ты знаешь этого Мура? И молчал?

– Это не самые приятные воспоминания.

Оборотень, не отдавая себе отчета, приложил ладонь к груди.

– Это он сделал тебе татуировку? – пораженно выдохнула я.

На груди Натаниэля красуется сложный рисунок из переплетенных рун, который защищает его от действия любой магии. Оборотень не любит говорить об этом и никогда не рассказывал, как он обзавелся такой защитой, только однажды обмолвился, что к этому причастны родители.

– Да. Не то чтобы он очень этого хотел, но Зои его уговорила.

– Мама это умеет, – развеселилась я.

Опасения начали отступать, но внезапно послышался знакомый вкрадчивый голос:

– Моей госпоже стоит только пожелать, и она окажется в университете, – прошелестел джинн, напомнив о еще одной нерешенной проблеме.

Лампу приходилось постоянно держать при себе, чтобы на нее ненароком кто-нибудь не наткнулся. В замке джинн сидел тихо, но стоило только отъехать, как он повадился общаться со мной, суля исполнить любые желания. Слышать его могли только я и призрак, ставший моим постоянным компаньоном. За время нашего общения я успела узнать, что его зовут Персиваль и он обожает читать мне мораль.

Перси тут же появился рядом и обеспокоенно взглянул на меня.

– Гризельда, не вздумай!

– Ты начинаешь надоедать мне, унылый призрак, – протянул джинн с отчетливой угрозой в голосе.

– Твоего мнения никто не спрашивал, – высокомерно бросил Перси.

– Я смотрю, кто-то изрядно осмелел. Совсем недавно, когда твоей хозяйке действительно требовалась помощь, ты трусливо сбежал, стоило мне только нахмурить брови, а сейчас разговорился.

– В отличие от тебя хозяев у меня нет. Гризельда – моя подруга, и я не позволю тебе…

– Да кто ты такой, чтобы что-то мне не позволять?

– Не пытайся меня запугать! Гризельда достаточно умна, чтобы навсегда оставить тебя в лампе, а сидя в ней, ты мне ничего не сделаешь!

– Ты в этом так уверен? – прорычал джинн без всяких признаков веселья.

– Только попробуй, и я…

– Замолчите оба! – не сдержалась я.

Натаниэль и Изабелла замолчали на полуслове и уставились на меня с одинаковым вопросом в глазах. Я вздохнула.

– Извините, это я не вам, а парочке чересчур болтливых призраков.

Персиваль поджал губы с видом оскорбленного достоинства и растворился в воздухе. Джинн тоже исчез.

Не приходилось сомневаться, что участь навсегда остаться в лампе его нисколько не прельщает и он приложит все усилия для того, чтобы оттуда выбраться. И вот тогда не поздоровится всем, кто будет вокруг, а больше всего – человеку, который приложил все усилия, чтобы не дать ему освободиться еще две недели назад, то есть мне.

Я отодвинула неприятные мысли и встала из-за стола.

– Отправляемся? Нас ждет остров Вран!

Глава 2

Карета дернулась и снова остановилась. Я вышла наружу.

– Почему мы никуда не едем?

Сидящая на козлах Изабелла улыбнулась.

– Пропускаем корабли.

Нат неодобрительно нахмурился.

– Ваше высочество, вернитесь, пожалуйста, в карету.

– Какой смысл сидеть в карете, если мы все равно уже полчаса стоим на месте? – резонно поинтересовалась я. – И не зови меня высочеством, сейчас я мэтрина Штольц.

– Как пожелает ва… кхм, мэтрина. И все же вернитесь в карету.

На дороге стояла вереница самых разных экипажей. Потрепанные почтовые дилижансы соседствовали с роскошными каретами с гербами титулованных семейств на дверях и телегами, забитыми грузом. Изящный мост, совместное творение магов и инженеров, который нам всем предстояло пересечь, сейчас был разведен. По реке шли корабли. Массивные грузовые пароходы и юркие яхты с разноцветными парусами с высоты казались игрушечными.

За рекой раскинулся остров Вран, где мне предстояло прожить следующие пять лет, если все пойдет по плану. Я тряхнула головой, отодвигая тревоги в сторону, и огляделась. Вокруг кипела жизнь. На переправе торговали всем подряд, начиная едой и заканчивая одеждой и сувенирами. Разносчицы во весь голос расхваливали горячие пирожки и холодный лимонад. Майский день выдался солнечным и жарким. Пассажиры давно вышли из карет и расхаживали вокруг, пока я изводила себя переживаниями.

Я нырнула обратно в карету, собрала привычно растрепавшиеся волосы в пучок и напялила шляпку. Залезла в потайное отделение сундука и рассовала по карманам платья его содержимое – пистоль, кастет и небольшую старинную лампу. Положила в кошелек несколько серебряных монет и сочла себя готовой к покорению окружающих просторов.

Натаниэль встретил мое возвращение с отчетливой тоской. Я собралась с духом и объявила:

– Я собираюсь прогуляться.

– Ва… мэтрина, будьте благоразумны. Я не могу бросить карету и пойти с вами. Мы застряли посреди потока.

– Я тебя об этом и не прошу.

Нат отбросил дипломатию и сердито прошептал:

– Бри, ты ведь помнишь, что Изабелла сегодня утром крайне неудачно подвернула ногу.

Ведьма наблюдала за разговором молча, только в глазах промелькнули искры веселья.

– Я прекрасно погуляю одна.

– Не могу согласиться, это слишком опасно.

– Что может со мной случиться здесь? Вы с папой говорили, что все стратегические объекты круглосуточно охраняются. Тут кругом маги и стражники. Два патруля на виду, и наверняка еще несколько человек в гражданском присматривают, как бы чего не случилось.

– Твоя безопасность – моя ответственность, а не здешних стражников.

– Ты же не будешь ходить за мной по пятам следующие пять лет?

– На острове это не потребуется, там строгие меры безопасности. – Нат призадумался. – Хотя, конечно, при желании и их можно обойти.

Я заскрипела зубами, но тут в разговор неожиданно вмешалась Изабелла:

– Гризельда права, мы не можем вечно ходить за ней. То есть можем, конечно, но, во‑первых, это привлечет то самое лишнее внимание, которого мы стараемся избежать, а во‑вторых – разве за этим она едет на учебу?

Натаниэль нахмурился, пристально оглядел округу и нехотя кивнул.

– Что ж, прогуляйся. Только не уходи далеко. Скоро мост опустится, и мы поедем дальше.

Я с огромным трудом удержалась от радостного вопля, спешно кивнула, выскочила из кареты и степенно пошла по дороге.

Местный рынок оказался куда более шумным, чем ярмарки в нашем королевстве. Торговцы во весь голос расхваливали свои товары, от жаренных в масле пирожков и соленых семечек до верхней одежды и каких-то загадочных приборов. Покупатели отчаянно торговались и требовали скидок, так что гам стоял просто неимоверный. Толпа собралась нешуточная, несколько раз меня ощутимо толкнули. На мгновение захотелось вернуться в карету, но я тут же напомнила себе, что мэтрине Штольц, то бишь мне, в таких местах бывать не впервой. Я огляделась и пошла к рядам, где торговали одеждой.

Тут было свободнее, так что я осмотрела несколько прилавков, удивляясь причудам моды. Ближайший продавец, крупный загорелый мужчина с пышными усами, громогласно уверял молоденького парнишку, что выбранный им головной убор непременно нужно купить. Цилиндр съехал с головы покупателя и удерживался только на оттопыренных ушах.

– Как тебе идет! Бери, не сомневайся!

Вид у пройдохи-торговца был до того честный, что я не удержалась от сдавленного смешка. Собеседники тут же повернулись ко мне. Продавец нахмурился, но парень успел спросить:

– Ну как?

В его глазах горела такая отчаянная надежда, что правдивость во мне вступила в ожесточенную схватку с вежливостью. Торговец с подозрением поинтересовался:

– Это что, твоя сестра?

Покупатель отрицательно мотнул головой, и усач тут же потерял ко мне всякий интерес и вернулся к уговорам:

– Бери! Всего за пять серебряных монет отдаю, практически даром!

Я даже задохнулась от возмущения и моментально отбросила дипломатию.

– Сколько? Не вздумай! У тебя такой вид, как будто тебе печную трубу на голову надели!

– Да что эта деревенщина понимает в моде! – оскорбился продавец.

– Я понимаю, что вы тут неходовой товар пытаетесь всучить втридорога!

Усач понизил голос, глядя на паренька, как кот на мышь:

– Ты ведь на алхимика собираешься поступать. Уж поверь мне, я всю жизнь около университета живу. Они всегда ходят в цилиндрах.

– Сильно в этом сомневаюсь! Если уж надо будет, купишь на острове.

– Вот сразу видно, что эта мерз…

Я метнула в нахала надменный взгляд, и он поспешно сменил тон:

– Кхм, то есть мэтрина – в здешних делах не разбирается. Если без него приедешь, все сразу поймут, что ты об этих неписаных правилах ни сном ни духом. Выбирай, дело твое.

Мальчишка отчаянно заморгал. Пробудившаяся во мне старшая сестра еще раз попыталась воззвать к его разуму:

– Он же тебе велик!

Продавец довольно ухмыльнулся.

– Последний остался. Разобрали твои будущие сокурсники, не такие прижимистые. Один ты будешь без цилиндра.

Мальчишка сглотнул.

Пять серебряных монет явно были для него весомой суммой, но опасение победило. Он потянулся к потрепанному кошельку.

– Удивительное дело! – раздался веселый голос. – Я пять лет проучился на алхимическом факультете, а цилиндра ни разу в глаза не видел.

Новый участник нашей беседы оказался крепко сложенным парнем в дорожном костюме. Ростом он был чуть выше меня, темные волосы вились пружинками, голубые глаза лукаво смотрели из-под очков.

– Ганс просто пошутил, правда?

Продавец выдавил кривую улыбку.

– Конечно, Джастин.

– Но если ты по-прежнему хочешь купить этот шедевр, действуй.

Мальчишка улыбнулся с явным облегчением.

– Пожалуй, воздержусь.

Глядя на вытянутое лицо усача, я не смогла удержаться от торжествующей усмешки. Он гордо отвернулся и пристроил цилиндр обратно на прилавок.

Пока мы втроем выбирались из торговых рядов, новый знакомый то горячо благодарил нас обоих за спасение своего кошелька, то сыпал вопросами об университете и алхимиках с такой скоростью, что Джастин не успевал отвечать. Когда толпа вокруг поредела, Джастин предложил продолжить разговор за столиком ближайшего кафе. Мальчишка с энтузиазмом согласился. Я убедилась, что кареты все еще стоят, и собиралась тоже принять приглашение, но в этот момент дорогу заступил появившийся из ниоткуда незнакомец.

В этом мужчине было нечто неприятное. Черный дорожный костюм дорогой, черты лица правильные, но холодные зеленые глаза в сочетании с абсолютно лысым черепом делали его похожим на змею. Он холодно улыбнулся.

– Очень рад наконец тебя увидеть, дорогая племянница.

Я оглянулась через плечо, но поблизости не было других девушек.

– Вы меня с кем-то спутали.

– О нет, я говорю о тебе.

– У меня только один дядя, и вы на него совсем не похожи.

– Просто ты многого не знаешь, Гризельда.

Такое начало не сулило ничего хорошего. Я огляделась в поисках стражников и с внезапной тревогой поняла, что голоса окружающих отдалились, став бессмысленным шумом.

– Они нас не слышат, – кивнул незнакомец. – Видишь ли, я чернокнижник. Глупое слово, но деревенщин впечатляет. У черной магии есть особенность: до того как заклинание подействует, его может почувствовать только тот, в ком есть родственный дар. А он встречается очень редко. Поэтому все эти олухи-стражники, не говоря уже о прочем сброде, ничего не заметят, пока я не захочу.

По спине пробежал холодок. Я отчетливо поняла, что самозваный дядя опасен. От активации его заклинания не стоило ждать ничего хорошего. Я отчаянно огляделась и убедилась, что на нас никто не обращает внимания. Действовать предстояло самостоятельно.