Поэзия Канады (Эмили Полин Джонсон)

Америка нашей пшеницей и золотом мир продвигает вперед.

Canada

(ACROSTIC)

Crown of her, young Vancouver; crest of her, old Quebec;

Atlantic and far Pacific sweeping her, keel to deck.

North of her, ice and arctics; southward a rival's stealth;

Aloft, her Empire's pennant; below, her nation's wealth.

Daughter of men and markets, bearing within her hold,

Appraised at highest value, cargoes of grain and gold.

Канадское происхождение

Мы впервые увидели свет в нашей Богом любимой Канаде,

Пульс Канады сейчас это мы, кость и кровь – не тщеславия ради

Мы, мужчины, готовы похвастаться миру: Канада наш дом,

И под флагом британским в Канаде с рожденья живем.

Лишь в немногих из нас кровь придворных особ и царей,

Но немногие также стыдятся судьбы недостойной своей,

Ведь одно обстоятельство в смысле сильно правовом,

Что под флагом британским в Канаде с рожденья живем.

Предстоит заработать еще и делами прославиться нам,

Только имя колонии золотом жизни воздаст по делам,

Здесь любой человек станет миллионером, как тот

Что под флагом британским в Канаде с рожденья живет.

Половины той гордости нет у людей, коронованных даже,

Что дана по рожденью мужчинам Канады, всех титулов краше -

Гражданин, благородней наследства не знает народ,

Что под флагом британским в Канаде с рожденья живет.

У голландцев своя есть Голландия, есть у испанцев Испания,

К югу янки от нас, пусть в стране у себя прилагают старания,

Но никто не поднимет руки на людей, утверждающих тут,

Что под флагом британским в Канаде с рожденья живут.

Canadian Born

We first saw light in Canada, the land beloved of God;

We are the pulse of Canada, its marrow and its blood:

And we, the men of Canada, can face the world and brag

That we were born in Canada beneath the British flag.

Few of us have the blood of kings, few are of courtly birth,

But few are vagabonds or rogues of doubtful name and worth;

And all have one credential that entitles us to brag -

That we were born in Canada beneath the British flag.

We've yet to make our money, we've yet to make our fame,

But we have gold and glory in our clean colonial name;

And every man's a millionaire if only he can brag

That he was born in Canada beneath the British flag.

No title and no coronet is half so proudly worn

As that which we inherited as men Canadian born.

We count no man so noble as the one who makes the brag

That he was born in Canada beneath the British flag.

The Dutch may have their Holland, the Spaniard have his Spain,

The Yankee to the south of us must south of us remain;

For not a man dare lift a hand against the men who brag

That they were born in Canada beneath the British flag.

Святки

Я в Вифлеем сегодня вечером, возможно, не пойду

Через созвёздия единственной указанной дорогой,

Которой пастухи к Христу и миру шли со строгой

Надеждой божьих странников – на яркую звёзду.

Возможно, не услышу ангельского Вестника я с песней,

В трезвоне сквозь восточные пространства не узнаю

Любовь библейскую небесного товарищества к раю,

И долгожданное явление Царя, что всех чудесней.

Я преклонять колени перед яслями не стану,

И примирение людей с их добрым Богом

Через святое, чистое дитя Марии видеть оком

Не в силах, человеческий Христос не лечит рану.

Не выношу, мне чужды ладан их и мирра,

Не восхищусь, и не молюсь ни одному Святому,

Для Сына Идеального нет золота за милость дому,

Я не поклонница всех этих королей людского мира.

И радость не моя, что Небо шлет причастным всем,

С тех пор, как Время заперло врата, прошли века,

Могу сама встать на колени я – звёзда горит пока,

Чтобы вести меня в священный Вифлеем.

Christmastide

I may not go to-night to Bethlehem,

Nor follow star-directed ways, nor tread

The paths wherein the shepherds walked, that led

To Christ, and peace, and God's good will to men.

I may not hear the Herald Angel's song

Peal through the Oriental skies, nor see

The wonder of that Heavenly company

Announce the King the world had waited long.

The manger throne I may not kneel before,

Or see how man to God is reconciled,

Through pure St. Mary's purer, holier child;

The human Christ these eyes may not adore.

I may not carry frankincense and myrrh

With adoration to the Holy One;

Nor gold have I to give the Perfect Son,

To be with those wise kings a worshipper.

Not mine the joy that Heaven sent to them,

For ages since Time swung and locked his gates,

But I may kneel without – the star still waits

To guide me on to holy Bethlehem.

Рядом

Так близко под рукой (глаза в глаза смотрели,

Далекое разыскивая там),

Мечты дороже, может быть, в одной постели,

Еще бы крылья мягкие к мечтам

В движении – с дыханьем учащенным нашим,

Чтоб стала близость настоящим.

Когда-то много дней назад мы удержать смогли бы

Былую долгожданную любовь,

Глаза ослепшие не видели, судьбы скатились глыбы,

В сердцах еще не закипела кровь,

Пылающая страсть и зов фортуны вдалеке

Свели нас, чтоб идти рука к руке.

И вот я думаю, а если бы мы были прозорливы оба,

Окольный путь сумели скрыть

От посторонних глаз, свернуть спокойно, чтобы

С пути не сбившись, верность сохранить,

Уйти в страну любви и там найти покой,

Все это было близко под рукой.

Так близко, дорогое сердце, знать могли все это!

В мечтательные дни

Любимый с любящей смешались без ответа

На равных и одни,

И сердце сердцу не было приказчиком, слугой,

Когда любовь так близко под рукой!

Какая польза нам от красного и нежного вина?

Вслепую если мимо мы прошли впотьмах,

И выгода, пожалуй, тоже для обоих не видна,

Что ждем и слышим стук другого сердца. Ах!

Но плач любви еще у любопытных на устах,

Искали ты и я свой рай – загадочный такой,

А он для нас был близко под рукой.

Close By

So near at hand (our eyes o'erlooked its nearness

In search of distant things)

A dear dream lay – perchance to grow in dearness

Had we but felt its wings

Astir. The air our very breathing fanned

It was so near at hand.

Once, many days ago, we almost held it,

The love we so desired;

But our shut eyes saw not, and fate dispelled it

Before our pulses fired

To flame, and errant fortune bade us stand

Hand almost touching hand.

I sometimes think had we two been discerning,

The by-path hid away

From others' eyes had then revealed its turning

To us, nor led astray

Our footsteps, guiding us into love's land

That lay so near at hand.

So near at hand, dear heart, could we have known it!

Throughout those dreamy hours,

Had either loved, or loving had we shown it,

Response had sure been ours;

We did not know that heart could heart command,

And love so near at hand!

What then availed the red wine's subtle glisten?

We passed it blindly by,

And now what profit that we wait and listen

Each for the other's heart beat? Ah! the cry

Of love o'erlooked still lingers, you and I

Sought heaven afar, we did not understand

'Twas – once so near at hand.

Давендин – дочь зари

Дух живет на реке, и есть призрак на берегу,

В звёздном свете их пение вечное здесь сберегу,

Когда вместе крадутся среди тишины,

Разглядеть их неясные тени могу.

Слышу их, когда звёзды осветят на Севере небо,

И неясные, тусклые свечи мерцают и мечутся слепо,

Ледяных мертвецов расцарапали пальцы

Бледный сумрак холодного неба.

Позабытого храброго воина слышится клич боевой,

Эхом в дебрях полночных он вызов приветствует свой,

И дрожат фонари этих северных далей

Под бесстрашные крики над головой.

В нежной песне чуть слышно доносится голос ответный,

Это дух Давендин там поет до утра на равнине окрестной,

Шепот ветра всю ночь напролет

Песню Духа разносит над бездной.

Сосны темные плачут в ночи и шумят голосам в унисон,

Когда ветер полночный шевелится в кронах, развеяв их сон,

И ты тоже послушай легенду,

В ней сливается песня и стон.

У холма и реки во вражде было пролито крови немало,

Давендин ветер слушала ночью, а сердце ее замирало:

Может, родственник или любимый

Рухнет жертвой смертельного жала?

Станет непокоренным великим который? Прославит чей род

Смерть? Покажет на поясе свежие скальпы соперников тот.

Кто похвалится: «О, Давендин!

Смерть принес я в презренный народ»?

Она слушает, слушает, слушает – кличь боевой разорвал

Ночь, властитель высот для триумфа устроил привал,

И рассказ победителя, ужас вселяющий,

Про убийства в ночной тишине налетает, как вал.

Ее сердце! Пульсирует бешено и замерзает в груди у нее,

Потому что с рукой ледяною в любимого брата вошло острие,

А смертельный удар тот – возлюбленный в битве нанес,

Будто сердце пронзило копье.

Она слышит, как мать говорит: «Белый пояс из раковин ты

Свой надень, и иди к дикарю-триумфатору в синь высоты,