Трудно быть первыми

Мотка самый ненадёжный человек.

- До вечера продержать язык за зубами, наверное, сможет.

- Ага, если ей что-нибудь пообещать.

- Глянь... – Гёра схватил приятеля за руку.

По лугу, освещённая голубоватым светом луны, шла обнажённаядевушка с длинными распущенными волосами.

- Лайя!

Ребята сконфуженно отвели глаза. Чуть-чуть. Но искоса всё жепоглядывали, чтобы иметь представление, что происходит.

- Чего это она?

- По земле катается?

- По росе.

- Зачем?

- А я почём знаю. Бабка у неё кто была?

- Ведьма.

- Вот и Лайя хочет стать такой же.

- А ведьма — это кто с богом разговаривает?

- Не знаю. Лайя с луной разговаривала. Я слышал.

- Мне это не нравится.

- Ага. Дурь какая-то.

- Не-е, ну если ей луна отвечает, тогда...

- Может и отвечает, но что-то не крепко помогает.

- А ты откуда знаешь?

- Ну смотри, Лайя чего хочет?

- Чего?

- Чтобы Наз с ней семью создал. А Наз на неё и не смотрит.

- Всё, в лес ушла. Погнали домой.

И тут вдруг камень мурлыкнул и сказал приятным женскимголосом:

- Вставай, лежебока, тебя ждут великие дела!

И опять мурлыкнул.

От неожиданности ребята кувырнулись в траве не хуже Лайи. Иедва сдержались, чтобы не рвануть сломя голову подальше от камня, отнепонятного бога и от своей мечты договориться с ним.

Но выдержали. В наступившей тишине, ох, не сразу, раздалсячуть охрипший голос Лока:

- Это он нам сказал?

- Н-не знаю. А кому ещё? Только почему тётка какая-то?

- Да уж! Но раз сам приказал... Или приказала... Надо идти.

Утром людей в племени стало ещё меньше, но не все и не сразуоб этом узнали.

Глава 21

- Значит… ушёл Наз... Пока мы спали.

Было раннее утро. Дети ещё не поднимались. Мужчины грелись укостра и доедали остатки вчерашнего ужина. Женщины, зевая, занимались кто чем.Негромкие слова старейшины прозвучали как гром среди ясного неба.

Стали озираться, ища Наза, словно старшему на этот раз неповерили.

Не поверили. Как же так? Куда ушёл? Быть того не может.

Лайя вся замерла, побледнела, глаза стали огромными.

- Кудай-то он ушёл? - наконец бабка не выдержаланеопределённости.

Старец вздохнул, поднял седую голову, взглянул светлымиглазами на бабку, на других людей.

- Хочет дознаться, где сейчас бешенные собаки.

Прозвище для лютого племени приклеилось - не отдерёшь.

- Так он ненадолго? - в голосе бабки послышалось облегчение.

- Кто ж знает?

Старейшина не стал говорить о надежде Наза отыскать живыхили раненых соплеменников. Слишком слабой была эта надежда. Лучше не дать ейразрастись.

Женщины замерли на какое-то время, обдумывая новость, потомпродолжили заниматься своими утренними делами. Вот только чуть задумчивыми итихими стали. Но не привыкли свою тревогу выплёскивать на других.

А тревога переполняла сердца. Конечно, хотелось бы знать,как далеко от них бешенные собаки. Без этого нет настоящего спокойствия. Но...увидят ли они когда-нибудь Наза? Вернётся ли? Слишком опасной была его затея.

Вскоре мужчины ушли в лес. Лишь дед остался работать скамнями.

Бабка подоила корову, полезла сама в шалаш поить сонныхдетей.

«Пока парное. Самое полезное. Здоровее будут».

Стала по очереди будить.

- Ты попей, попей. А потом снова ложись, - приподнималадетские головки одну за другой.

И детские головки сначала пили молоко с закрытыми глазами,но по мере опустошения плошек, глаза открывались, и сон уходил.

- А мне? - Мотка не привыкла ждать, пока добро протопчет кней дорогу, сама к нему спешила навстречу, заодно указывая путь. Так надёжней.

- Во! - округлила бабка глаза от возмущения. - То неразбудишь, охрипнешь, пока дозовёшься, а тут учуяла.

Но взглянула на лохматую спросонья, рыжую Моткину голову,смягчилась:

- Пошли налью.

Повернула из шалаша.

Мотка не спешила. Успеет! Сидела, зевала, чесалась.Прогоняла ночную слабость.

- Слышь, Мотка! - Гёра и Лок подобрались к девочке с двухсторон.

- Чего? - Мотка нахмурилась.

С этими пострелами нужно держать ухо востро.

- Дело есть, - начал Лок. - Мы, вроде как узнали дорогу кбогу... вот хотим сходить.

- Но это, конечно, ещё не точно. И не совсем понятно. Нопроверить нужно, - поправил друга Гёра.

- Врёте!

- Мы хоть раз тебя обманывали?

- Пальцев на руках и ногах не хватит, если каждый раззакладывать, когда обманывали.

Гёра удивился: когда столько успели?

- Мы же тебе говорим, что и сами не знаем. Проверить надо.Где тут обман?

- Ладно... - подумала Мотка. - Ну так проверяйте. Я вамзачем?

- А вдруг мы надолго? Может, за один день не вернёмся. Такты вечером и скажи людям, что с нами, мол, всё в порядке. Волноваться не надо.Ушли к богу договариваться.

- А если правда?

- Что правда?

- А если вы его найдёте?

Лок и Гёра задумались. Ах, вот бы найти... Заговорили,перебивая друг друга:

- Тогда мы для племени попросим...

- Чтобы защитил нас от бешенных собак.

- И ещё что-нибудь...

Но Мотка вмиг придумала, что ещё:

- Мне тогда тоже попросите, - чуть смутилась, но всё жепродолжила. - Пусть даст то, что самое есть вкусное на свете. Он же всё может?

Ребята задумались. Тут вещи серьёзные, а она про свой живот.Но делать нечего:

- Ладно...

- Тогда сделаю по-вашему, - согласилась и Мотка. Иотправилась пить молоко.

- Лок, Гёра, - несмело окликнула сидящая сзади Иза.

Те оглянулись.

- И попросите ещё волшебную водичку. Чтобы выпить и неумирать.

Иза понимала, почему рядом больше нет её семьи.

- Ладно. Если, конечно, он не опешит от нашей наглости.

Через некоторое время Лок и Гёра выпросили у деда готовыекопьё и нож и полезли по откосу наверх. Многие это заметили, но никому и вголову не пришло, что следующий раз они увидят ребят не скоро. Если увидят.Каждый подумал, что мальчики пошли искать коз.

- Постойте, - закричала вдруг Саха.

Стала скоро заворачивать в листья лопуха остатки рыбы илепёх, которые с утра уже напекла. Всё, что было съестного.

- Возьмите, ребята.

- Зачем же так много?

Саха нахмурилась. Действительно, зачем? Но потом махнуларукой:

- Мы тут себе сейчас что-нибудь сообразим поесть. А вы целыйдень будете бегать голодными. Берите!

Ара тихая ходила по опушке, собирала травы. Но мысли былидалеки от съедобных вершков и корешков. Перед внутренним взором прочно стоял -не прогонишь, вчерашний вечер. Костёр, оранжевые блики на лицах людей игрустный взгляд Наза. Он прощался с ней. А она? Ара со стоном сжала лицоладонями. Невыносимо... А она высокомерно отворачивалась. Не нужна ейпривязанность Наза, не нужны были его чувства. Да и самого много раз мысленноменяла на брата. А разве это хорошо? Разве можно так обижать людей? Да что жеза камешек у неё вместо сердца?

Увидит ли она когда-нибудь Наза? Смягчит ли его обиду? Илиисполнится её жестокое пожелание, и он больше не вернётся.

Как она будет дальше жить?

Глава 22

- Ты куда? - Лека только что шёл рядом с другом, вместе обсуждали уход Наза, казалось, что целый день проведут бок о бок за работой, но Санк замолчал на полуслове и вильнул в сторону.

- Я дальше пойду. Посмотрю в той стороне жерди.

И вот так уже несколько дней. Всё в каких-то сторонах ищет материал для землянки, как будто под носом ничего подходящего нет. И, что совсем уже непонятно - один.

Лека вчера хотел за ним увязаться, но Санк что-то пробормотал невразумительное:

- Ты давай там... вот старейшина вроде как звал...

И пока Лека оглядывался, не понимая, где старейшина и куда он его звал, самого приятеля и след простыл.

Сегодня Лека не стал даже навязываться. Понял уже, что Санк не рад его компании. Остановился и глядел вслед, пока тот не скрылся за кустами. Что это? И как понять? Тайна какая-то? Вздохнул.

- Ну-ка, ребятки, давайте это бревно сволокём, - послышался бодрый голос старейшины, и Лека поспешил на помощь.

Ребятки. А ребяток-то осталось - старейшина, он, Рача да Тип, коренастый добродушный мужичок. Вчетвером потащили бревно кместу будущей землянке , чтобы там от сучков и веток освободить.

- Куда Санк уже делся? - удивился Тип.

- Да жердей подходящий хотел в той стороне посмотреть.

Лека постарался, чтобы голос его прозвучал невозмутимо и естественно. Нечего лишние подозрения вызывать. Хватит и одного его - подозревающего.

А Санк уже спешил на свою полянку. И полянка своей стала два дня назад, когда на пеньке, оставшемся от того самого дерева, которое он накануне свалил, лежал кусок кремния. Здоровый, добрый.

Он его долго вертел в руках, разглядывая и удивляясь - откуда? Тогда не пришли в голову никакие догадки, но на следующий день захотелось вновь на пенёк поглядеть. Уж очень все обрадовались удачной находке Санка. Дед тут же принялся из него нож готовить.

А на следующее утро он ещё издали увидел, что пенёк занятый. И только подойдя ближе понял, что на этот раз лежит другой камень, нефрит.

И догадался тогда Санк, что это для него подарочек. Девушка, вызволенная из ямы, благодарит.

Повертел в руках и этот камень. Повертелся на месте, вглядываясь в разные стороны - никого не видать.

- Эй, - позвал. - Ты здесь?

Но в ответ лишь верхушки деревьев зашумели о своём, зелёном.

Захотелось и для неё что-нибудь положить. Вот только что? Мысленно оглядел себя с ног до головы. Вот это да! Жил-жил, а ничего не приобрёл. Гол, как кол. Но не стал печалиться.

«Погоди, - мысленно обратился к девушке, - уж я в должниках не долго буду ходить!»

Вот и стал на той поляне работать с новым усердием. И по сторонам не забывал поглядывать - не шелохнётся ли где куст подозрительно, не треснет ли сучок ни к месту. Но всё было тихо.

А уж так захотелось в глаза той девушке заглянуть. Показались они ему тогда уж очень красивыми. Да недолго разглядывал. Хотелось бы уточнить.

Глава 23

Уша тихонько посмеивалась, наблюдая за Санком.

Санк... Красивое имя. Она вчера слышала, что его так называлхромающий юноша.

И сейчас этот Санк так смешно озирался и негромко звал -«Эй!»

Ишь, какой! Уша догадалась, что её ищет. И затихла.

А потом Санк уставился прямо на то дерево, за которым онастояла. Сердце испуганно забилось - неужели заметил? Время бежало, Уша и дышатьперестала. Но Санк отвернулся, стал рубить тонкий ствол сосны каменным топором.Широкие плечи бугрились от напряжённых мышц, мужская неведомая сила в них так иходила ходуном. Страшно! Но тело не широкое. Не такое, как у отца. И выше Санкнамного. Стройнее!

«Ой, что это я?» - спохватилась Уша и отвела стыдливыйвзгляд.

А потом стала тихо отступать. Пора домой.

Домой. Жила Уша в глухом ельнике, в маленькой землянке,вместе с отцом и матерью. Вдали от других людей.

Тесно им втроём. Но отец редко бывал дома. С утра до ночипропадал на охоте. Нравилось ему за зверем гоняться.

Летом хорошо, Уша в землянку вползала, чтобы толькопереночевать, всё остальное время проводила вне.

Вползала. Вход узкий и низкий, лучше всего заходить внутрьна четвереньках. В детстве ловко получалось. Потом забираться стало сложней.

У повзрослевшей Уши появилось много вопросов. Вот толькозадавать их не спешила. Пыталась на некоторые найти ответы сама. И про своюродную землянку, кажется, догадалась. Берлога. Медвежья. Отец, наверное,медведя убил, а потом они заняли его место.

Мать, правда, значительно расширила её, прокопала боковыеуглубления. Она и теперь всё что-то пыталась сделать. Вырыла отдельное местодля дочери, устлала и завесила мягкими шкурами.

В центральной, самой большой части, там, где, по мнению Уши,лежал раньше бывший хозяин - медведь, мать устроила очаг. Вверху проделалаотверстие для выхода дыма, внизу очаг обложила камнями. Они нагревались ихранили тепло долгими зимними вечерами. И Уша любила глядеть на переливающиесяугольки и слушать рассказы матери. Если, конечно, отца дома не было.

Отец к жилищу был почти равнодушен. Молча глядел на старанияматери и, если одобрял новинку, - никак не реагировал. Если ему что-то ненравилось - вышвыривал вон.

Передвигаться внутри землянки можно было только согнувшись втри погибели или на четвереньках. Так, сидя, они с матерью и готовили пищу.

Но как только снег сходил, и земля немного просыхала,выбирались наружу. Около землянки приспосабливали другой очаг. Здесь же изанимались своими немногочисленными и неразнообразными делами.

Так и жили. Но Уша знала, что есть и другая жизнь. Мать еймаленькой часто рассказывала, а потом, когда Уша чуть подросла, и показывала.Издали.

Вдвоём они ходили на край, где заканчивался лес, и там Ушаиз кустов наблюдала за чужой жизнью. За людьми, одетыми в светлые одежды, за ихзанятиями, за их жилищами, в которые можно было входить, а не вползать.

- А почему мы не с ними? - как-то поинтересовалась Уша.

- Когда-нибудь я тебе расскажу. Может быть, - вздохнула тогдав ответ мать.

Уша вгляделась в родное лицо. Теперь оно стало задумчивым инежным. Мать смотрела на чужую жизнь, а в её глазах блестели слёзы.

«Какая она красивая», - с удивлением подумала Уша. Такойсвою мать она видела всё реже.

- Ты раньше здесь жила? - догадалась девушка.

- Да... Смотри же, отцу не говори, - на всякий случайпредостерегла дочь.

Но отцу Уша ничего не рассказывала. Он сам был молчуном и нелюбил, кода кто-то болтал рядом.

И ещё была причина. Где-то глубоко-глубоко внутри грудихранилось воспоминание горячее, как уголёк из очага.

Случилось это в один из первых дней ранней весны, когда,наконец, выбрались из тесной и тёмной землянки на свет. Маленькая Уша весь деньносилась по полянке, выискивая жучков и бабочек, а вечером обрушила на отцасвои впечатления.

Уша помнит, как отец сидел перед огнём, ел мясо. Но не можетвспомнить, где в это время была мать. И спросить у неё не может. Девушка смутнопонимала, что лучше не переворачивать своими расспросами этот горячий уголёк.

Уша с восторгом рассказывала отцу про первые белые цветочки,что выросли позади их жилища. Она всё щебетала, щебетала, не замечая, что отецуже давно нахмурил густые брови.

Внезапно он с рыком вскочил, бросился к ней, и мирперевернулся. Земля стала широко раскачиваться над её головой, а потом всёзавертелось и побежало, так, что она долго не могла понять, что происходит.

Потом поняла. Отец в ярости схватил её за ноги и в бешенствебегал по полянке, прицеливаясь, об какую сосну треснуть. И мать.. Молчабросилась к отцу в ноги, мычанием вымаливая у него жизнь.

Долго перевёрнутый мир качался в неопределённости. А потомземля кинулась в голову, больно ударив её.

Так Уша очень чётко поняла, что её отец не любитразговаривать. И уже значительно позже догадалась, что он почти не умеет этогоделать.

Глава 24

Наз старался особо не всматриваться в лица. Слишком поздно.Время и тепло сделали своё дело. Но похоронить следует. Хоть чуть прикопать.Подходящие инструменты нашёл, их много в беспорядке валялось вокруг разрушенныхшалашей. И копал, и перетаскивал тела своих бывших друзей и знакомых.

Постоял над матерью Ары. Кана ему всегда нравилась. Весёлаябыла. И его любила. Кана желала, чтобы её дочь строила семью с ним. Он этознал. Женщина как-то сама об этом намекнула, но только сердцу ведь неприкажешь. А сердце Ары уже сделало свой выбор.

Целый день Наз занимался самым страшным делом, какое не могсебе даже представить. Не знал, что так будет больно. Так невыносимо больно.

Но вот больше никого не осталось. Нет и раненых, на что оннадеялся. Не нашёл и тел Аза и Заги. Обыскал и обошёл всё селение. Потомрасширил поиски, смотрел в окрестных кустах и на окраине леса. Нет нигде.

Конечно, это ничего не значило. Лесные звери могли неоставить тел. Но... в душе затеплилась надежда - а вдруг? Понимал, что вряд ли,что шансов мало, а надежда не угасала.

Но пора уже заняться другим делом.

Определить дальнейший путь бешенных собак было не слишкомтрудно. Уходя, они не прилагали усилий, чтобы не оставлять следы. И пареньдовольно быстро продвигался за ними.

На третий день Наз вышел ещё на одно разгромленное селение.Постоял... Потом начал искать среди убитых живых или раненых. Не нашёл.Закапывать? Но дымящийся костерок указывал, что всё произошло недавно, значит,бешенные уже недалеко. Значит, он их почти нагнал. Наз рванул было следом,но... Не по-людски оставлять так тела. Вернулся, стал вновь копать ямы, отзлости забивая каменную мотыгу глубоко в землю.

Да кто они такие, эти бешенные псы? Откуда взялись на ихголовы?

Когда всё закончилось, опустился у ствола какого-то дерева.Долго сидел, не зная, хватит ли ему сил сегодня продолжить погоню. Увиделуцелевший горшок с варёным мясом. Почувствовал, как желудок заурчал, требуявнимания к себе. Потянулся к горшку. Стал жадно есть, стараясь не вспоминатьтела, которые только что похоронил.

Поел. Мысленно поблагодарил тех, кто приготовил пищу. Хотяготовили не ему, но вот так получилось. Тяжело встал, захватил крепкий топор.Пригодится. Пошёл дальше.

Уже стало темнеть, когда понял, что бешенные собаки близко.Шум и неясные звуки заставили насторожиться и замедлить шаги. Теперь нужно бытьособенно внимательным. Он не для того шёл за ними, чтобы погибнуть.

Вот между кустами засветился огонёк. На ночлег, значит,устроились. С удобствами.

Дошёл до поляны, стал наблюдать.

Бешенные, видать, только что завалили здоровенного медведя итеперь заняли его пещеру. На копья насадили мясо и жарили огромные куски.Женщин и детей мало. В основном, мужчины. Но и их не так уж много. Если быплемя Наза было больше подготовлено к нападению, они бы приняли бой. Это,может, был бы жестокий бой, но без таких ужасных последствий. Видимо мирныевремена расслабили их. Мужчины потеряли бдительность и забыли о своейпервостепенной задаче.

Только теперь Наз смог как следует разглядеть этих людей.Они отличались от всех, кого раньше доводилось встречать. Что-то в их обликебыло неприятное. Необычное. Лица некрасивые. Может, всё портил низкий маленькийлоб. Или выпирающая верхняя челюсть. Фигуры приземистые, широкие.

Вдруг внимание Наза привлекла девичья фигурка. Она не изплемени собак, мгновенно понял он. Она пленница. Сидела чуть в стороне иисподлобья наблюдала за пиршеством.

Бешенные не обращали на неё особого внимания, и девушкастала поглядывать по сторонам.

Сбежать хочет, понял Наз. И ещё понял, что не даст её вобиду, будет защищать до последнего, раз не случилось этого сделать для своих.

Но девушка медлила, выбирая момент. Понимала, что естьтолько один шанс, и он ничтожный.

«Ждёт, когда вовсе стемнеет», - подумал Наз. И мысленноодобрил такой план.

Но вот поднялся со своего места один из племени.

«Вожак», - понял Наз.

Шкуры его были чуть побогаче, чем у соплеменников, новые.Блеснули в свете костра переливающимся мехом. Из волос на голове торчали перья.

Вожак вразвалку подошёл к девушке, схватил за руку и рывкомподнял.

«Доосторожничались», - с досадой подумал Наз, мысленнообъединяя себя и девушку в замысле, и сжал топор.

Глава 25

Девушка, казалось, покорно пошла. Но перед входом в пещерурезко вырвала руку и помчалась в лес. К ближайшим от пещеры деревьям, в другуюсторону от Наза.

Вожак разгневанно заревел, и тут же все мужчины племенивскочили, готовые броситься за девушкой.

Но вожак теперь уже недовольно рявкнул на своихсоплеменников, и те, потоптавшись, неуверенно сели на места. Вожак не спешил.Он что-то демонстрировал своим собратьям. Время шло. Наз напряжённо наблюдал.Для девушки это хороший шанс. Но вот вожак ударил себя в грудь и побежал.Соплеменники заорали что-то одобрительное вслед.

И Наз понял, почему вожак не спешил. Его бег был невероятнобыстрым и сильным, что... Назу показалось, что люди так передвигаться не могут.

Теперь ему тоже надо спешить. И он побежал, максимальносокращая путь через кусты и надеясь, что его всё же не заметили бешенные. Обосторожности думать приходилось в последнюю очередь.

К счастью, потревоженное племя всё ещё продолжали орать ибесноваться, по-видимому, напутствуя вдогонку своего главного, и по сторонамникто не глядел.

Наз забыл об усталости. В опускающихся сумерках емуказалось, что он мчится ничуть не медленнее вожака. Вот только девушка ненастолько глупа, чтобы не поменять направление. И скрывшись в кустах отбешенных, наверняка рванула в другую сторону. В какую?

Наз чуть приостановился и огляделся. Следов не видать. Кудабы он побежал? - задал себе вопрос. Деревья, деревья, кусты. Но вот впередирасшумелись птицы. Туда.

Бежал долго, временами останавливаясь и прислушиваясь.Потревоженные лесные обитатели теперь устраивали шум в разных сторонах, и онпотерял представление о том, где может быть девушка. И где сейчас вожак.

Наз остановился вновь... Стоял долго, заставляя себя ненервничать и не суетиться. Если сейчас не определится, скорее всего, потом егопомощь будет уже не нужна.

Вот показалось... Но огромным усилием воли заставил себячуть задержаться... Вот, теперь, кажется, то.

Наз побежал дальше, уже не останавливаясь и не перепроверяя.Всё, время стремительно убегало. Теперь - как повезло. Той девушке. Назпочувствовал острую жалость и ускорился насколько мог.

Выскочив из очередных кустов, он заметил их. Бешеный тянулдевушку. Она рвалась и металась в его руках, но силы были настолько неравны,что на мгновение он вспомнил непослушного котёнка в руках Велы.

Девушка боролась молча. И Наз понял, что ей некого звать, нена кого надеяться, её крики могли привлечь только врагов.

Но все эти размышления мелькнули настолько быстро, насколькохватило времени, чтобы бешенный увидел Наза, попытался прикрыться девушкой, ноне успел. Страшный удар каменным топором в лоб навсегда успокоил его. Наз судовольствием отметил его тяжёлое падение и неподвижность.

Девушка взвизгнула, оказавшись на земле под могучей рукойбешенного, ужом вывернулась из-под неё и в панике поползла от Наза, не в силахвстать. Наз понял, что у него есть только мгновение, чтобы успокоить девушку.Понял, что, если она сейчас убежит, гнаться он не сможет. Но обдумать слова небыло времени, они сами вырвались откуда-то изнутри:

- Не бойся, я свой.

И это «свой» измученная и перепуганная девушка услышала.Взгляд её перестал лихорадочно метаться и остановился на лице парня.Неизвестно, что она смогла разглядеть почти в темноте, но чуть успокоилась.

Наз наклонился над поверженным врагом. Всмотрелся в лицо, вфигуру. Протянул руку и сорвал с шеи шнурок с каким-то предметом.

Глава 26

- Куда они пошли? - не поняла Кида, так и застыла с горячимгоршком в руках. Потом опомнилась, живо поставила его на камень.

- Мне так Мотка сказала, - в голосе Велы чувствовалась чутьвиноватая нотка, что сама толком не поняла и теперь объяснить не может. – Моткахвасталась, что ребята принесут ей самое вкусное, что существует на свете. Ониу бога попросят.