Как завести ангела

– Эль… Ты что… серьезно сейчас стесняешься? – ехидно, с легким смешком фыркнула она, заметив мою панику.

Я буквально врос в деревянную дверь, молясь про себя Верхнему миру только об одном: чтобы эта ненормальная кхарица не смела ко мне подходить!

– Нет. Я не стесняюсь, – процедил я, глядя в щель. – Но нас в любую секунду могут жестоко убить, а ты прямо здесь разводишь свои похотливые, темные игрища.

– Похотливые игрища?! – проворковала она возмущенно. – Я, между прочим, просто переодевалась из мокрого платья! Только попробуй сейчас сказать, что тебе не понравилось то, что ты увидел.

– Мне не понравилось, – хрипло, но так неубедительно соврал я.

И еще сильнее вжался в грубо сколоченную деревянную дверь. Хотя вжиматься было уже физически просто некуда.

Кхарица неслышно подошла ко мне вплотную сзади. Ее холодные пальцы неожиданно нежно и обжигающе дотронулись до моей напряженной спины.

– Наглый лжец! – промурлыкала она мне в затылок. – А ведь среди нас ходят упорные слухи, что светлые эфирисы никогда принципиально не лгут.

– Я не вру тебе. Ни капли.

– Но ты ведь даже до смерти боишься просто на меня посмотреть… Эль…

Тонким пальцем она медленно провела по моему позвоночнику. Как же порочно она произнесла мое имя. У меня по коже, прошибая нервы, побежал табун крупных мурашек.

Мой мозг отключился. Инстинкты взяли верх над контролем.

Я резко развернулся, перехватив ее шаловливые руки, и рванул девушку к себе. В темноте наши тела столкнулись.

И, пресветлые творцы Бездны, лучше бы я этого не делал.

Глава 8

Иония

Этот ненормальный эфирис стальной хваткой сжимал мои руки, но при этом сам замер каменным истуканом, в шоке не сводя с меня расширившихся глаз. В полумраке сарая было отчетливо видно, как ходуном ходят желваки на его лице. В воздухе искрило так, что, казалось, сено под ногами вот-вот вспыхнет само по себе.

И вдруг… он просто отбросил мои ладони в стороны, словно обжегся, и снова резко отвернулся к щели в двери.

Недоуменно пожав плечами, я натянула через голову колючее льняное платье. Я искренне не понимала странного поведения Нимраэля, ведь я же прекрасно чувствовала по его сбившемуся дыханию и пульсу, что невероятно волную мужчину. Раз так – мог бы и перестать уже рычать на меня, как цепной пес, и строить из себя оскорбленную невинность.

Порывшись в украденных им трофеях, я нащупала какую-то кривую, толстую морковку. Усевшись прямо на охапку пахучего сена и скрестив ноги по-турецки, я с вызовом громко ей захрустела в наступившей тишине.

Лишь через несколько бесконечно долгих минут он наконец нехотя отлип от своей двери. Мельком, исподлобья зыркнул на меня в полной темноте, молча сгреб добытую мужскую одежду. Снова демонстративно отвернувшись в дальний угол, начал быстро переодеваться.

Я, естественно, глаз закрывать не стала и с нескрываемым эстетическим удовольствием наблюдала этот неожиданный, бесплатный стриптиз.

Эфирис, надо признать, был сложен просто божественно. Идеально атлетически. При каждом движении на его широкой, изрезанной шрамами спине мощно перекатывались и бугрились литые мышцы. Загляденье.

– Ты так и будешь всю дорогу на меня пялиться?! – отвлек меня от созерцания злобный, глухой голос Нимраэля.

– Да. Буду. Мне очень нравится, – хмыкнула я, откусывая очередной кусок морковки. – Скажи спасибо, что руками не трогаю. Хочешь, могу обратно сейчас раздеться? Ты тоже посмотришь, уравняем шансы.

Он неразборчиво пробурчал сквозь зубы какое-то изощренное светлое проклятие. Видимо, это был категоричный отказ.

Я снова пожала плечами и невозмутимо продолжила в открытую любоваться красивым, сильным мужчиной.

Кое-как втиснувшись в узковатые крестьянские брюки и накинув рубаху, Эль подошел и грузно опустился на сено рядом со мной. Молча вытащил из кармана еще одну морковку и начал жевать.

– Эль, скажи честно… ты хоть примерно знаешь, где мы сейчас находимся? – нарушила я тишину, глядя в темноту.

– Нет.

– А как нам вернуться домой, в наши миры, идеи есть?

– Нет.

– А кто вообще на нас напал с этими дурацкими стрелами?

– Нет.

– Ну а завтра-то… куда мы вообще идем?!

Эфирис с такой яростью посмотрел, что, будь у него магия, от меня бы осталась кучка красивого пепла. В ответ я лишь невинно хлопнула длинными темными ресницами и поправила воротник грубого платья.

– Закрой рот и ложись спать. Завтра нам рано вставать, пока эти психи с луками не проснулись, – отрезал он.

И сам, подавая мне пример дисциплинированности, с тяжелым вздохом вытянулся во весь свой немалый рост на жестком сеновале, заложив руки за голову.

Я послушно легла неподалеку, но уснуть было абсолютно нереально. Проклятое сухое сено нещадно кололось сквозь тонкую ткань платья. По полу от щелястых стен гулял ледяной ночной сквозняк, отмораживая мне босые ступни. А в голове паническим роем проносились мысли, одна пессимистичнее и мрачнее другой.

Я лежала, бесконечно крутилась, вздыхала и откровенно мучилась.

– Что ты там вертишься, как вошь на гребешке? – глухо раздалось из темноты.

Эль тоже не спал.

– Мне дико холодно. И жутко неудобно на этих палках спать, – пожаловалась я в потолок сарая.

Нимраэль тяжело, мученически вздохнул и, помедлив секунду-другую, тихо сказал:

– Иди сюда.

Не заставляя себя дважды упрашивать и не задавая лишних глупых вопросов, я радостно переползла по сену к мужчине. Нагло легла прямо на его здоровое плечо, а затем собственнически обхватила Эля руками и ногами, как обезьянка пальму.

Мужчина коротко выдохнул, но не отстранился. Наоборот, осторожно приобнял меня за талию здоровой рукой и крепче прижал к своему боку.

Сразу же стало невероятно тепло. Его тело пылало, как печка в Нижнем мире. А так как теперь большая часть меня комфортно лежала на мягком и упругом эфирисе, то и мерзкое сено колоться перестало. Идеально.

– Спасибо, – искренне и сонно пробормотала я, уткнувшись носом ему куда-то в изгиб горячей шеи.

– Вот видишь. Умеешь же, когда хочешь, говорить нормальными человеческими словами, а не только язвить и провоцировать, – хмыкнул он.

– А что тебе конкретно в моих провокациях не нравится? – искренне удивилась я, приподнялась на локте и заглянула прямо в его суровое лицо. – Послушай, если тебе так приспичило, то я могу быть куда более благодарной. Я, между прочим, умею доставлять неземное удовольствие мужчине…

– Нет! – панически прошипел Эль и с силой, почти грубо уложил мою голову обратно себе на грудь, чтобы я не видела его глаз.

– Обма-а-анываешь, – довольно, с хрипотцой шепнула я, медленно и мстительно проводя тонкими пальчиками по его твердой груди сквозь ткань рубашки.

– Иония, прекрати! Хватит! – Нимраэль мгновенно накрыл мою блуждающую руку своей широкой ладонью и сжал до боли, останавливая пытку.

– Но почему, Эль? – Я и правда никак не могла взять в толк. – Ты буквально первый нормальный мужик в моей жизни, который во время ночевки в обнимку не лезет мне наглым образом под юбку. Что с тобой не так?

– Спи, я сказал! Ради всего святого, просто спи!

Эфирис с утроенной силой вдавил меня себе в грудь, вжимая в рубашку. Я только понимающе хмыкнула, но больше спорить и лезть на рожон не стала. И так довела бедолагу.

Нимраэль под моим ухом дышал тяжело, рвано. Видимо, мое столь близкое и откровенное ночное соседство напрягало его остатки силы воли до предела.

Я же лежала молча, греясь и размышляя о его странных словах и все крепче прижимаясь к большому, горячему телу. Вырвав один пальчик из его захвата, я все же начала бессознательно, медленно водить по его груди, вырисовывая невидимые, причудливые узоры.

Интересно… этот симпатичный, упертый эфирис вообще верит во что-то вроде любви? Или им, светлым воинам, по их дурацкому уставу вообще категорически нельзя заниматься сексом, и он просто боится кары начальства?

Под такие ленивые мысли и размеренный, мощный стук сердца Эля я незаметно для себя наконец-то провалилась в глубокий сон.

Проснулась незадолго до рассвета. Оказалось, что во сне я потеряла всякий стыд: полностью забралась на мужчину верхом и так благополучно проспала на нем всю оставшуюся ночь, подмяв под себя.

Я лениво подняла всклокоченную голову.

Эль не спал. Он лежал с широко открытыми глазами и задумчиво, не мигая, смотрел в дырявую стену сарая, сквозь которую уже пробивался робкий, тусклый серый утренний свет.

Я хотела сесть, потянулась и… сразу же, всем своим существом почувствовала очень вескую, твердую причину его бессонницы, упирающуюся мне прямо в бедро. Ого.

– Спи давай, еще чуть-чуть времени до рассвета есть, – хрипло, со сдавленным стоном вздохнул эфирис, почувствовав мое пробуждение.

Вместо того чтобы слезть, я дразняще поелозила на нем бедрами, якобы просто удобнее устраиваясь.

Нимраэль скрипнул зубами и бросил на меня такой негодующий, убийственный взгляд за эту изощренную выходку, что мне стало смешно.

Подчинившись внезапному, непреодолимому порыву, я наклонилась и легко, быстро чмокнула его в напряженные губы. Ожидала, что он тут же грубо оттолкнет меня или начнет снова читать нудные проповеди. Но вместо этого его сильные, горячие руки внезапно легли мне на стройную талию и собственнически, крепко прижали к разгоряченному мужскому телу.

Я победно улыбнулась: еще буквально пара минут таких пыток, и непреклонный Эль точно бы сдался моим чарам!

Но тут, как по закону подлости, где-то совсем рядом, прямо за хлипкой дверью сарая раздались громкие, грубые мужские голоса.

Эфирис мгновенно вскочил на ноги, сбросив оцепенение, и властно потянул меня за собой в самую темную глубину постройки.

– Прячемся, быстро, – одними губами беззвучно шепнул он мне на ухо.

Мы едва успели вжаться в самый темный, пыльный угол за какими-то заплесневелыми деревянными бочками, как старая скрипучая дверь с грохотом распахнулась настежь.

Внутрь, громко переговариваясь, ввалились трое мужчин в светлых домотканых одеждах. Они, не глядя по сторонам, торопливо брали какие-то ржавые сельскохозяйственные инструменты, которые кучей лежали совсем недалеко от входа. Видимо, местные крестьяне ни свет ни заря уже собирались идти работать в поле.

Я перестала дышать и бессознательно, до побеления костяшек, впилась острыми ногтями в широкую ладонь присевшего рядом Нимраэля. Мне, бесстрашной темной кхарице, вдруг стало по-настоящему страшно в этом незнакомом, враждебном мире. Но, вжимаясь в грудь стоически молчащего эфириса, я чувствовала, что рядом с ним я в полной безопасности. Он – моя единственная и надежная защита.

Глава 9

Нимраэль

Покопавшись с шумным лязгом в куче ржавого железа, мужики наконец-то вышли из сарая, с силой захлопнув за собой дверь.

Только сейчас, когда опасность миновала, я вдруг осознал, что в порыве защиты всем своим немалым весом навалился на хрупкую Ионию, прижимая ее к пыльным доскам. Я медленно перевел взгляд на ее лицо прямо под моим и… замер.

Пышные, густые ресницы подрагивали, слегка прикрывая ее глаза. В пробивающемся сквозь щели утреннем полумраке они казались не вызывающе-лаймовыми, какими были обычно, а глубокими, невероятно темно-зелеными. Узкие лучи пыльного света причудливо игрались в ее растрепанных, смоляных волосах, а пухлые, чуть приоткрытые губы так отчаянно манили, что у меня перехватило дыхание.

Но наваждение длилось ровно до тех пор, пока на ее лице не расцвела эта фирменная издевательская ехидная улыбка. Она надевала ее, как броню, и прямо сейчас эта ухмылка мгновенно отталкивала меня. Казалось, будто в этот момент она снова начинает играть свою грязную кхарскую роль, и вся та мимолетная, хрупкая искренность, которую я ощущал ночью, бесследно улетучивалась.

Я резко отстранился, шумно выдохнув, и отошел на шаг.

– Что, мой праведный эфирчик, продолжим ровно с того горячего момента, на котором нас так грубо прервали? – мурлыкнула она, кошачьей походкой подкрадываясь ко мне.

Но я выставил руку, отодвигая разгоряченную Ио, и снова, как и вчера вечером, напряженно прилип к щели в двери.

– Не смей называть меня так! И прибереги свои фокусы. Нам надо срочно отсюда уходить. Рано или поздно эти крестьяне вернутся и нас обязательно заметят.

Я обернулся и очень внимательно, оценивающе изучил ее нелепый наряд с чужого плеча.

– Сойдет, – вынес я вердикт.

– Что сойдет? – непонимающе оглядела она себя.

– Ты сейчас внешне очень похожа на обычную местную селянку. Только твои сумасшедшие глаза тебя с потрохами выдают.

Я заметил, что на воротнике украденного платья сзади был пришит глубокий льняной капюшон. Шагнул к ней и бесцеремонно надвинул его ей на лоб, пряча лицо в тень.

– Эй! Полегче! Я не хочу так ходить, как монашка! – возмутилась девушка, пытаясь откинуть ткань.

– Придется потерпеть. Нам жизненно необходимо выяснить, что это вообще за шассово место. Те мужики вчера вечером громко говорили про какую-то ярмарку. Она как раз сегодня. Так что мы сейчас идем прямо туда и тихо покрутимся в толпе. Авось чего полезного нароем.

– А где встретимся, если вдруг потеряемся в толпе? – уже серьезнее спросила Ио.

– Ровно здесь. В этом самом сарае.

– М-м-м… – Она снова протянула свою издевательскую улыбку. – Отличный план. Меня этот сарайчик тоже впечатлил. Знаешь, а ведь я на сене еще ни разу в жизни этим не занималась, – порочно проворковала она.

– Иония. Соберись. Это не игра. – Я сжал ее плечи так, что она притихла. – Ты ни в коем случае не должна попасться стражникам. Поняла меня?

Вместо словесного ответа девушка вдруг плавно подалась вперед и, прежде чем я успел отстраниться, быстро и жарко чмокнула меня в губы.

– Конечно, милый. Я буду с огромным нетерпением ждать наступления этой ночи.

Этот шальной, совершенно озорной огонек в ее зеленых глазах откровенно завораживал, гипнотизировал почище любой магии. Идти куда-то в полный опасностей поселок совершенно расхотелось. Вот бы плюнуть на все и просто остаться здесь, в полумраке, чтобы обнимать, целовать, сжимать эту невозможную, строптивую девчонку…

Я со злостью встряхнул головой, отгоняя эти ядовитые, блудные мысли прочь.

Нет. Я не должен. Только не с ней. Это верная погибель для эфириса.

– Выходим, – хрипло гаркнул я, толкая дверь.

Утренний солнечный свет, ударивший по глазам, оказался таким невыносимо ярким, что мы на мгновение ослепли.

Осторожно ступая, мы пошли вглубь оживленной деревни, изо всех сил стараясь слиться с толпой и не привлекать лишнего внимания к нашим персонам. Вокруг суетилось непривычно много нарядных горожан, отовсюду слышалась веселая, ритмичная музыка, кто-то даже пьяно приплясывал на ходу. Было очевидно, что народ искренне, с размахом веселится. Какой-то местный праздник, скорее всего, та самая ярмарка.

Пройдя незамеченными вдоль узких, кривых улочек, мы вышли к огромной центральной площади. На ней творилось настоящее Вавилонское столпотворение.

– Откуда в этой глуши берется столько людей? – Ио нервно потянула меня за грубый рукав рубахи.

– Без понятия. Держись рядом и молчи.

Я шел впереди, раздвигая толпу плечами, а девушка тенью следовала строго сзади. В какой-то момент общее веселье разрезали грубые крики.

Повернув голову, я увидел, как рослые, бритые налысо мужчины в тяжелых кожаных доспехах грубо тащат прямо через всю площадь избитого мужика в лохмотьях.

– Отступник! Смерть отступнику! – с ненавистью скандировала и плевалась в него праздничная толпа, мгновенно сменив настроение.

Я не выдержал, резко выдернул из толпы пробегавшего мимо вихрастого мальчишку лет десяти и присел на корточки:

– Эй, парень, скажи, за что они так жестоко с ним? Что он натворил?

Малец вытаращил глаза:

– Дядь, ты с дуба рухнул? А вы что… сами не знаете?

– Из деревни пришел, подзабыл немного ваши городские порядки, – соврал я, натягивая добродушную улыбку.

– Этот проклятый человек посмел нарушить великую клятву, которую лично принес нашей Верховной Жрице! Теперь его, конечно же, жестоко казнят на костре в назидание, – выпалил мальчишка с пугающей для его возраста жестокостью.

– А что это за клятва такая страшная? – напрягся я.

– Все просто: ты должен публично пообещать Жрице отдать абсолютно все, что бы она ни попросила. А взамен она милостиво дарует всем нам свое священное благословение. Каждый житель нашего города проходит этот обязательный обряд. И у всех, кто прошел, есть вот такой символ покорности.

Малыш гордо вытянул вперед грязную детскую руку, на запястье которой тусклым серебром светилась татуировка в виде полумесяца.

– Жрица имеет полное право призвать тебя к себе в абсолютно любое время дня и ночи, и ты обязан безропотно прийти и отдать ей то, что она возжелает. Это может быть что угодно: твоя никчемная жизнь, красивая женщина, корова, сильный мужчина-раб. Правда, обычно она мало кого лично к себе во дворец зовет. Но если ты вдруг посмеешь отказаться или заартачишься… то тебя публично казнят, – буднично пожал плечами ребенок.

– Какой-то совершенно неравноценный, рабский обмен получается. А что она вообще вам дает взамен?! – возмутился я.

– Все! Она может дать нам обильнейший урожай, когда кругом засуха, с ней у нас нет никаких войн и мора. Жрица надежно защищает весь наш народ. Мы с ней живем здесь сыто, как в настоящем раю…

На секунду мальчик осекся, а потом продолжил:

– Дядь… А ты чет какой-то шибко подозрительный. Задаешь вообще глупые вопросы, будто ты и не отсюда вовсе. – Ребенок подозрительно прищурился и смерил меня цепким, совсем не детским оценивающим взглядом. – А ну-ка… живо покажи мне свой символ клятвы на руке!

– Слышь, сопляк малолетний, а шел бы ты… – вспылила Иония, вылезая из-за моей спины и скидывая капюшон.

Но не успела она договорить, как этот мелкий паршивец резко набрал в легкие побольше воздуха и истошно, на всю площадь, во все горло завопил:

– Чужаки! Стража, сюда! Здесь лазутчики-чужаки без клятвы!

– Разбегаемся! Живо! – скомандовал я Ио, краем глаза уже увидев, как сквозь толпу к нам напролом, блестя мечами, мчатся пятеро стражников в кожаной броне.

В своей прошлой жизни и будучи эфирисом, я всегда бегал невероятно быстро, поэтому мне не составило особых труда мгновенно оторваться от преследователей. Все попадающиеся на пути телеги, бочки и препятствия я перелетал легко и грациозно, будто за моей спиной все еще были расправлены мои могучие крылья.

Спринтерски пробежав зигзагами через несколько запутанных, узких кварталов, я юркнул за темный угол каменного дома. Затаив дыхание, я слышал, как через какое-то время запыхавшиеся стражники стадом пролетели мимо моего укрытия, звонко топая сапогами.

Оглядевшись, я заметил, что прямо надо мной, на низком деревянном балкончике мирно сушилась чья-то добротная синяя рубаха. Я, как кошка, быстро взобрался по столбу, сорвал ее и уже внизу, в тени арки, переоделся, отбрасывая старое тряпье.

На углу у таверны удачно стояло соломенное чучело в широкополой шляпе, которую я без зазрений совести тоже позаимствовал, нахлобучив на глаза.

Спустя пять минут стражники, разочарованно ругаясь, пробежали обратно. Меня в новом образе они в упор не заметили. Значит, мне все же удалось скинуть хвост. Теперь надо было срочно, окольными путями вернуться на площадь и найти Ио, пока она не натворила дел. А заодно попытаться побольше узнать о природе сил этой чокнутой Жрицы.

Но когда я, скрывая лицо, осторожно дошел до края суетливой площади, мое сердце ухнуло вниз: я увидел, как мою вздорную кхарицу с заломленными руками волоком тащат в самый центр площади к эшафоту!

– Да раскаленную молнию тебе прямо в твою дурную голову! Опять она вляпалась в неприятности! – в сердцах вслух произнес я, срывая шляпу.

С яростным, нечеловеческим рыком, забыв про конспирацию, я в открытую бросился сквозь толпу вызволять ее.

Со стражниками у меня проблем не возникло: драться врукопашную я умел превосходно, у меня за плечами были века тренировок.

Один точный удар в кадык, второй по колену, третий апперкот – и я ловко перехватил какое-то тяжелое копье у падающего бойца. Этим же древком я мастерски, с разворота выбил оружие у четвертого опешившего стража. Затем снова, добивая, жестко вбил первого поднявшегося лицом прямо в дорожную пыль.

Иония времени даром не теряла: она насмерть сцепилась с одним из конвоиров и, судя по ее оскалу, пыталась голыми руками выцарапать ему глаза, оставляя на его лице кровавые борозды.

Надо будет потом обязательно научить ее нормально драться и ставить блок, когда все это дерьмо закончится. Хотя… зачем мне это?

Мысль царапнула, но развить ее я просто не успел. Из переулка подбежало еще двое свежих стражников.

– Да сколько же вас здесь, тараканов?! – прорычал я, отбивая очередной удар меча.

Несколько тяжелых человек разом накинулись на меня, пытаясь повалить, а еще двое профессионально пытались скрутить отбивающуюся ногами Ио.

В воздухе замелькали кулаки, древки копий и ругательства.

Я умело, как в танце, бил всех нападающих ногами, используя их же инерцию и пытаясь уложить каждого с разворота, но численное преимущество было не на моей стороне. И я начал выдыхаться.

– Что здесь, во имя Луны, происходит?! – вдруг раздался над площадью глубокий, вибрирующий женский голос.

Он обладал такой странной мощью, что, казалось, физически прибил всех стражей и зевак к земле. Будто по невидимой команде, все горожане, включая стражников на площади, кроме нас с Ионией, в немом ужасе рухнули на колени и низко пригнули головы к брусчатке.

Сквозь расступившуюся толпу к нам почти плыла женщина. Она была облачена в роскошное полупрозрачное платье из тончайшего шелка, под которым отчетливо виднелись соблазнительные контуры безупречного тела. Длинные, густые каштановые волосы водопадом струились по ее оголенным плечам. Лицо со слегка острыми, точеными чертами было хищным, но при этом завораживающе красивым. Ее темные, почти черные глаза без белков, казалось, прожигали душу насквозь. Весь ее царственный вид, осанка и аура кричали об абсолютной, безграничной власти и богатстве в этом мире.

Медленно, с ленивой грацией хищницы она подошла вплотную ко мне и плавно обошла вокруг, бесстыдно разглядывая меня с ног до головы, словно породистого жеребца на торгу.

– О-о-о-о… а ты хоро-о-ош! – пропела она низким голосом, останавливаясь напротив.

Неожиданно схватив меня за предплечье железной хваткой, она грубо задрала мой рукав.

– Как я и думала. Ты не приносил мне свою клятву верности, чужак.

Женщина укоризненно поцокала языком.

– Что ж… Это дело поправимое. У тебя будет масса времени на это в моих покоях.

Она вдруг сделала резкий шаг ко мне и, властно потянув меня на себя за воротник рубахи, впилась в мои губы наглым, жадным поцелуем, демонстрируя всем свою власть.

– Эй, сучка! Ты что творишь?! Это мое! – отчаянно, ревностно вскрикнула позади Иония, дергаясь.

Ее тут же моментально скрутили подоспевшие стражи, больно заломив хрупкие руки далеко за спину, так что она вскрикнула от боли.

Но Жрица, ничуть не смутившись этой обсценной выходки, высокомерно оторвалась от меня и подошла к кхарице. Она грубо, за подбородок вздернула лицо Ионии.

– Хм… А ты тоже ничего, девка. Мне определенно нравится твоя дикая строптивость. Из тебя выйдет толк: будешь личной постельной прислужницей моего старшего сына. Он как раз любит таких агрессивных, необъезженных девчонок. Посмотрим, как быстро он сломает твою гордость.

В ответ на это оскорбление Иония яростно плюнула прямо ей в лицо, но Жрица успела неуловимым движением отклониться, и плевок пролетел мимо. Женщина лишь запрокинула голову и искренне, заливисто расхохоталась.

– Увести их обоих в Храм Духов!

Тут не выдержали мои нервы и засмеялся я:

– Ты серьезно думаешь, что твои жалкие цепные псы смогут со мной справиться?! Да я тебя голыми руками переломаю на раз-два, ведьма жалкая…

Но договорить угрозу я не успел. Жрица с ледяным спокойствием лишь сухо хлопнула в ладоши, и в ту же секунду откуда-то с ясного неба прямо в меня точно ударила чудовищная энергетическая молния!

Меня накрыл жуткий, выжигающий сетчатку яркий лиловый свет. Боли я не почувствовал. Просто в мгновение ока растворился в нем. Я не мог дышать, сдавленное горло онемело, я перестал слышать крики, перестал чувствовать собственное тело. Этот магический свет, словно кислота, поглотил меня целиком, без остатка.

И последнее, что я успел увидеть перед тем, как окончательно рухнуть в спасительное небытие, – это расширенные от непритворного ужаса, полные отчаяния зеленые глаза Ионии, смотревшие на то, как я исчезаю.