Просветление наоборот, или Безумно влюбленный. История последователя Садхгуру.

— No engli… — ответил с добродушной улыбкой продавец фруктов, демонстрируя все свои четыре зуба и совершенную бесполезность знания английского.

— Эх, — улыбнулся я старику в ответ и про себя пробормотал, — английский ты не знаешь, французский и испанский подавно…

Стоявшие поодаль два индийских студента переглянулись. Один из них окинул меня взором с особенным интересом и лёгким чувством сарказма.

— Суредж, смотри, сколько этот заблудший знает бесполезных языков!

— Ага… Надо было в школе хинди учить! Хотя старик Дипак знает ещё и каннада, телугу и, кажется, марати…

— Эй, — окликнул меня один из студентов и подробно объяснил, как распутаться в запутанных закоулках старого Дели.

Глава V. Восьмое чудо света

Насколько я могу судить, ни человек, ни природа не пожалели сил,

чтобы сделать Индию самой необыкновенной страной, которую

посещает солнце во время своего пути по небосводу. Кажется,

ничто не было забыто, ничто не ускользнуло от внимания.

Марк Твен

И вот самолёт сел в одном из самых уютных аэропортов Индии — Коимбатуре. До центра йоги оставалось всего ничего. Улыбчивый дедушка-таксист, смахивающий на Махатму Ганди из-за круглых очков и похожих черт лица, взял уверенный курс на «Ишу».

Автомобиль не спеша двигался по улочкам и закоулкам самобытного Коимбатура, полного мотоциклов, рикш, велосипедов, маленьких лавочек, кафешек и интересно выглядевших местных жителей. Проехав часть города, мы оказались в просёлочной местности штата Тамилнад. Пальмы, сельскохозяйственные угодья, быки и коровы, волшебного вида птицы, которых можно встретить только в детских раскрасках, беспечного, но целеустремлённого вида паломники и даже павлины — чего только не дарила дорога по пути в один из самых потрясающих уголков планеты. У обезьянок в этот день были свои планы, и пересекаться со мной даже взглядом в эти планы не входило. Будучи наслышанным о том, какие они проказники и воришки, я подумал, что, возможно, это и к лучшему.

В открытое окно автомобиля стали видны горы Веллиангири, и «Махатма Ганди» дал понять, что мы уже совсем близко. Центр расположился у подножья этих гор, которые окружают его огромной подковой бережно и почтительно, с таким же благоговением, как любящая мать с заботой и нежностью убаюкивает своего малыша.

Осознание того, что детская мечта оказаться в священном месте Индостана будет уже очень-очень скоро претворена в жизнь, наполняло сердце трепетом и предвкушением чуда.

Величественный, впечатляюще огромного размера бюст Адийоги5 — первого йогина, олицетворяющий собой совершенное спокойствие, красоту и древность науки йоги, показался на подступах к ашраму.

— Намаскарам6, — начал приятный, искренне улыбающийся кучерявый юноша в округлых очках на стойке регистрации вновь прибывших.

— Здравствуйте, — ответил я, немного растерявшись, так как не до конца понимал значение этого слова, лишь догадываясь, что это местное приветствие, — первый раз в Ише, хотел бы узнать… В общем, на программу… — замешкал я, почему-то напрочь забыв название программы.

— На какую? — заметив моё смущение, осторожной интонацией спросил юноша, в голосе которого была лёгкая нотка французского оттенка.

— Вы знаете… — решил я с бравадой зайти с другого конца, догадываясь по умным глазам юноши, что он шутку разделит и поможет вернуть память, — Бернард Шоу сказал, что два процента думают, три процента думают, что они думают, а девяносто пять готовы повеситься, лишь бы ни о чём не думать. Так вот, программа, на которую я записался, посвящена четвёртой категории — научиться совсем ни о чём не думать. Только без повешения!

— Наверное, «Шунья7»? — улыбнулся кучерявый.

— Точно! Шунья!

«Йога, Йога, Йогешверая…», — тянулась мантра из акустических динамиков ашрама. Буйволы, как и постояльцы Иши, уже давно знали эту мантру наизусть, что давало им ещё больше силы и позволяло с лёгкостью перевозить лентяев, не желающих ходить пешком, в красочных гужевых повозках.

Атмосфера, царящая в этом удивительном месте, обладает уникальной, присущей только ему энергетикой. Абсолютное большинство в Ише — волонтёры. Люди со всего мира, принимающие активное участие в развитии центра и распространении йогической науки и инструментов обретения внутреннего благополучия по всему миру по зову сердца.

Дхъянали́нга — особое, воистину уникальное освящённое пространство, равных которому на Земле по силе и направленности вибраций в данный исторический отрезок существования человечества из рукотворных просто не существует. Работа, проделанная по его созданию, потрясает. Одного лишь присутствия в объятьях этого пространства, созданного колоссальным трудом Садхгуру, Великого Мастера, достаточно, чтобы на собственном опыте ощутить, что же такое настоящая медитация.

«Дхьяна» на санскрите означает медитацию. «Линга» — форму. «Дхьяналинга» — это медитативное пространство, очень глубокое. Оно совершенно никак не связано с какими-то системами верований и ему совсем не требуются ритуалы, молитвы или поклонения. Это пространство само по себе является мощной, ни на что не похожей, воистину уникальной энергетической формой.

Пламенной энергетики храм ведической богини Деви Линга Бхайрави8 — само олицетворение Божественного женского начала. Энергии удивительной. Сострадательной и одновременно строгой и пылкой. Тот, кто заслужил милость этой Богини, обретёт великую благость, никогда не будет знать страха перед жизнью или смертью и не встретит на своём пути беспокойства, бедности или неудачи. Истинное благополучие сполна наполнит жизнь того, кто по праву заслужил благость Бхайрави.

Мастер, создавший всё это в подарок человечеству, не иначе как воплощение Божественного на Земле. Нет, вы не увидите здесь чудес в виде появляющейся из воздуха лампы Алладина. То количество историй из жизни людей, что знает Иша, людей, изменивших себя самым невероятным образом, завораживает. Эти истории трогательны и просты. Они настоящие. И одна из них стоила того, чтобы написать эту книгу.

— Подождите, пожалуйста. Минуту! — воскликнула молодая тамильская женщина в форме, подняв руки в стороны, преграждая всем путь.

— Садхгуру, Садхгуру! Сейчас поедет Садхгуруджи! — шептала маленькая толпа собравшихся зевак.

Секунд через тридцать со скоростью ветра мимо пронесся мотоцикл. Скорость была такой, будто пронеслась комета, а за рулём был не дедушка почтенного возраста, а пилот «Формулы-1». Единственное, что только прибывший бледнолицый успел, открыв рот, разглядеть, так это седую бороду под тёмными очками, да лихую энергию настоящей жизни, след которой остался на восторженных лицах собравшихся. Да и был таков.

Дни в гостях у Иши, летящие со скоростью света, подходили к концу, и настал единственный с лёгкой грустинкой. Последний.

За пару часов до того, как тамильское такси будет готово доставить пока ещё фальшивого, книжного йога до аэропорта в вечно солнечном Коимбатуре, я решил наведаться в местное кафе. Взял стакан молока, сладкое пирожное и устремил задумчивый взгляд в сторону гор Веллиангири.

Стоило отвлечься буквально на пару секунд, как в соседнее со мной кресло прыгнула обезьянка, посмотрела на пирожное и, совершенно оставляя за скобками все правила поведения в приличном обществе, слямзила его и пулей скрылась с места преступления! Я и глазом не успел моргнуть! Она бы и молоко выпила с радостью, бросив туда пару ложек сахара, но спасло то, что стакан с ним уже был в моей руке.

Этой плутовке так понравилось моё общество и дивиденды от пребывания в нём, что уже буквально через пару минут обезьянка вернулась уже с подружкой. Обе на этот раз осторожно подошли ко мне на расстояние метра и как-то очень вопросительно начали на меня смотреть, словно намекали на то, что пора бы мне снова занять очередь за пирожным, после чего не забыть устремить свой взгляд в горы. На пару секунд.

Кто-то из работников кафе, видимо, уже знавший повадки местной обезьяньей молодёжи, начал громко хлопать в ладоши и прогонять бесстыжих посетителей восвояси.

Очаровательная тамильская девочка с огромными добрыми карими глазами, оказавшаяся в ашраме с родителями, подошла ко мне и спросила, какое пирожное так нравится обезьянкам. Ей так хотелось, чтобы к ней тоже пришли мартышки. Родители ребёнка были несколько озадачены планами девочки, но устоять перед глазами ребёнка и похожей на молитву просьбой не смогли. Пирожное ей всё-таки купили.

Ребёнок с огромным чувством предвкушения начал ждать, когда же, наконец, обитатели джунглей подарят ей своё присутствие, но мартышки не приходили. Спустя три минуты спартанской выдержки и любопытных взглядов по сторонам девочка решила, что, наверное, они уже и не голодные, и пирожное мистическим образом растаяло в объятьях очаровательного малыша.

Глава VI. Гоа

Я бы памятник йогам при жизни возвёл,

Что больше всех досок с почётами!

У истинных йогов громадный талант

Тактичными быть с идиотами!

Из заметок непоседливого путешественника

Тамильское такси отчаливало от причала Иши и неспешно, с присущей ночному времени суток рассудительностью, двигалось в сторону Коимбатура. Почтенный и молчаливый водитель осторожно и без видимых усилий аккуратно преодолевал мглу джунглей, пока мы не очутились на хорошо освещённой дороге. Тамильские водители бережно гасили дальний свет фар, меняя его на ближний, почтительно относясь к встречным путникам.

Тигры, обезьянки, слоны и коровы уже, наверное, спали. Да и сама по себе дорога в аэропорт по сказочному штату храмов и джунглей Тамилнад у них, скорее всего, никакого интереса не вызывала. Павлинам пребывание в таких людных местах и днём кажется сомнительной затеей, так что ожидать встречи с обладателями самой красивой и экстравагантной внешности среди пернатых можно было рассчитывать едва ли. Совершенно не спалось только местным собачонкам, беспечно переходившим дорогу, не то, что не по пешеходному переходу, а даже не смотря по сторонам, что признаться, вынуждало аккуратного тамильского водителя вежливо сигналить четвероногим проходимцам и сбрасывать скорость.

— Ваш вылет в 4:15 утра, — промолвил усатый в военной форме, проверяя электронный билет при входе в аэропорт.

— Все верно, — ответил я.

— Сэр. Сейчас едва ли полночь. Вам надо подождать ещё час. Я могу пустить в аэропорт только за три часа до вылета.

— Хорошо, — согласился я безропотно, то ли от внушительного вида повисшего на плече стража автомата, напоминавшего «Калашников», то ли от того, что надеяться, будто тебя пустят внутрь вопреки правилам аэропорта, было совершенно бесперспективной затеей.

Погода в ночном Тамилнаде стояла волшебная. Летнее палящее солнце уже как несколько часов ушло на покой, и атмосфера душевного тепла с легкой щепоткой абсолютной свободы, какая только и бывает у путешественников и искателей приключений, брала верх над дающим о себе знать желанием сна.

Лайнер быстро проглатывал взлетную полосу и, оттолкнувшись от земли, уверенно стал набирать высоту и взял курс на гоанский аэропорт Даболим вблизи Аравийского моря.

Соседом по креслу оказался индиец среднего возраста с большими выразительными глазами, щетиной, зачем-то с тростью и в очках с широкой оправой.

— Намасте, — кивнув, начал я разговор.

— Хеллоу, — односложно ответил сосед на английском, слабо похожим своим картавым произношением на язык Шекспира. И тут же продолжил, посмотрев на меня с откровенным пренебрежением — наверное, вы из Иши?

— Да. А как вы догадались?

— А все эти бледнолицые иностранцы, которые летят из Коимбатура, оттуда. Уж я-то точно знаю.

— Вы очень проницательны.

— Не знаю как этот ваш Садхгуру, но почти все эти святоши нечисты на руку!

— Почему вы так решили?

— Да все они обычные мошенники! Все! Авантюристы или того хуже, просто сумасшедшие! Я-то точно знаю, так как уже семнадцать лет работаю в Гоа психиатром. Здесь вообще кругом один сплошной обман! Кругом! Вся страна погрязла в коррупции и обмане! Вот взять, например, спичечную фабрику «Свет в конце туннеля». Семнадцать лет я считаю спички у них в коробка́х. Так что думаете! Их там то 24, то 26, а порой и вовсе 28! Они там все сумасшедшие что ли?!

Сосед резко прервал свою пламенную речь и с обидой на всё сущее уставился в иллюминатор.

Шасси плавно коснулись гоанской земли и лайнер стал быстро сбрасывать скорость, уткнувшись в конце концов на черепашьем ходу в сонный аэропорт.

Гóа — это бесконечные пляжи, длиной в несколько километров, нескончаемые праздники, добродушные местные, страсть к футболу, красивейшие джунгли с водопадами и дикими животными, оголтелые туристы со всего мира и удивительно благоприятный климат.

— Мест нет, — отчеканил молодой гоанец из отеля «Моя тетка готовит, как чокнутая» с португальским именем Франсиско.

— Но я же бронировал недалече как вчера…

— Да, но ваша бронь с полудня завтрашнего дня. Возможно, вы перепутали дату, —без хитринки в голосе озвучил гоанец.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Йога (санскрит) — «единение, единство» (здесь и далее примечания автора).

2

В Индии, в отличие от большинства стран мира, принято левостороннее движение.

3

С санскрита: Шамбхави — «покой, счастье, благословение»; Маха — «великий»; Мудра — «печать» или «дарующая радость»; Крийя — «внутреннее действие».

4

«Иша» (санскрит) — источник творения.

5

Адийоги (санскрит) — первый йогин. Бюст Адийоги в Центре Йоги «Иша» высотой 112 футов, что эквивалентно 34 метрам. Конструкция весом 500 тонн была занесена в «Книгу рекордов Гиннеса» как самый крупная статуя-бюст на планете Земля.

6

Намаскарам (санскрит) — приветствие, встречающееся в основном в Южной Индии. Означает: «Кланяюсь Божественному в тебе».

7

Шунья (санскрит) — пустота. Медитативное состояние с полным отсутствием мыслей. Название программы в йогическом центре «Иша».

8

С санскрита: Деви — «богиня, небесная, божественная»; Линга — «форма»; Бхайрави — «свирепый, яростный».