Хранительница чудовищ

– Мне взять ложку и начать кормить вас самой? – Женщина с решительным видом упирала руки в бока.

Приходилось все откладывать и есть, и я была искренне благодарна за такую заботу. Ян, пусть и ворчал, но сметал все с тарелок подчистую.

Потом мы засиживались до полуночи, а то и дольше, чтобы успеть все оформить и подписать.

Леди Вируа тоже вносила свою лепту, и финансовую в том числе. Кроме отпечатанных пригласительных, у нас появились салфетки с гербом зоопарка – драконом (вот уж внезапно!), ленты в цветах правящей династии (Жизель заверила, что королева оценит). Банты к лентам, разумеется, и еще целая куча разных, но совершенно необходимых, на взгляд леди, мелочей.

Получалось красиво, но неоправданно дорого. Казначей бы такое точно не согласовал. Зато леди осталась довольна.

Теперь предстояло подписать почти тысячу пригласительных. Жизель взяла пятьдесят штук, оставив остальное нам с Яном.

– На большее у меня времени нет, но вы справитесь. – Леди поцеловала сына, махнула мне рукой – и упорхнула.

– Ну хоть келпи не оставила, – проворчал Ян и вдруг предложил: – А давай на скорость! Кто больше подпишет до конца дня?

– А конец дня – это когда? – заинтересовалась я.

В последнее время наш день заканчивался то в первом, то во втором часу ночи.

– В восемь вечера заканчиваем, – волевым решением постановил управляющий.

– Не успеем все подписать. – Я с тоской взглянула на несколько высоких стопок.

– Сколько успеем, – Ян решительно придвинул к себе первую стопку и подхватил синий грифель.

Мы ютились за одним столом, периодически сетуя на то, что нужен еще один (лучше, конечно, кабинет, но хотя бы стол). Но пока времени на что-либо катастрофически не хватало, так что работали на чем есть.

Писал Ян быстрее, просто потому, что не сильно старался. Чем меньше становилась стопка, тем кривее были его строчки. Я же себе подобного позволить не могла, пальцы ныли при воспоминании о линейке, проходящейся по ним даже не за строчку – за букву, выбившуюся из общего ряда.

– А мы за что-то конкретное соревнуемся? Какое наказание? – спохватилась я, понимая, что проигрываю.

– Кто последний – с того ужин, – не отрываясь, произнес Ян.

Хотя уже стало понятно, что ужин будет с меня. И это неплохо. Первый ужин за три дня – это просто замечательно!

Стопка Яна действительно закончилась раньше, но до восьми оставалось еще полчаса, так что он придвинул ближе мою часть и принялся планомерно выписывать однотипные приглашения.

– Все! – объявил Ян под бой часов. – Мы сделали, что смогли!

– Но я не успела…

– Да и плевать, – управляющий встал, с наслаждением и хрустом потянувшись, и вытащил у меня из пальцев грифель. – Уходим отсюда.

– Наверное, я неспособна сейчас приготовить полноценный ужин…

– Так и быть, возьму готовку на себя, – мужественно вызвался Ян.

У меня дома он осмотрел запасы, достал колбасу, сыр, хлеб, нарезал не слишком аккуратно, помыл несколько яблок, заварил чай. Меня же озадачил поиском корзины побольше.

О том, что он задумал, я догадалась не сразу – слишком вымоталась за эти три дня. Ведь обычная текучка тоже никуда не исчезла, а подготовка легла поверх и без того загруженного графика.

– А еще какой-нибудь плед, например, с дивана, – продолжал командовать Ян. – Он проверенный, мне понравился.

Я смутилась, вспомнив про совместную ночевку, поэтому быстро принесла все затребованное. А затем наблюдала, как Ян застелил полотенцем корзину, сложил туда еду, аккуратно поставил чайник, на который наложил стазис, чтобы не остыл и не расплескался, и кружки. Плед вручил мне.

– Идем!

– Куда?

– Увидишь!

Честно говоря, совершенно не хотелось никуда идти, но энергия управляющего, как и его идеи, оказалась заразительной. Уже в полутьме надвигающейся ночи мы плутали по извилистым тропинкам, пока не вышли на поляну среди кустов. Ян заботливо придержал ветки, чтобы я смогла нормально пролезть.

– Одно из самых укромных мест, – прокомментировал он, расстилая плед.

– И часто ты здесь прячешься?

– Бывает иногда. Садись.

Сам Ян уже устроился на пледе и, подстветив себе единственным светляком, принялся разбирать корзину.

– Тебе с чем бутерброды?

– Со всем и сразу, – попросила я.

За работой и на воздухе голод разыгрался нешуточный. И вскоре у меня появился бутерброд с колбасой и сыром и дымящаяся кружка чая.

Стоило Яну освободить руки, как над нами слабо замерцал щит от физических атак.

– Ты чего-то опасаешься? – забеспокоилась я. – Здесь живут опасные существа?

Мы так плутали, что вполне могли оказаться в каком-то вольере.

– О! – Ян заразительно рассмеялся. – Здесь живут самые ужасные твари из всех существующих. Поверь, драконы и те намного благодушнее – они испепеляют жертву на месте. Эти же впиваются в тебя своим острым длинным хоботом и тянут кровь, заставляя страдать. Долго страдать…

– Ян! Прекрати! Ответь нормально.

– Вон, смотри, в щит долбятся. Стервятники, – со смешком добавил управляющий, приблизив к защите светляка.

И правда, щит окружили комары. Пройти через него они не могли, но их тонкий писк привычно раздражал.

– Ничего себе! Никогда бы не додумалась так использовать щит! – Я тоже засмеялась.

– Это самое лучшее его применение. На практике в полевых условиях только им и спасались. Ух, как вспомню эти марш-броски и ночевки под открытым небом…

Мы опять весело болтали ни о чем, а когда окончательно стемнело, Ян неожиданно погасил светляка. Темнота среди кустов и деревьев казалась густой и живой, шевелящей ветками и нашептывающей листьями.

– Ян?

– Подожди минуту, – отозвался он.

И сидел как-то слишком близко, но отодвинуться с пледа мне было некуда, разве что на влажную от выпавшей росы траву.

А после я поняла, ради чего все затевалось. Обычные с виду кусты начали расцветать. Один за другим раскрывались белые цветы, совершенно простенькие, с длинными лепестками, если бы не одно но. Они светились. Слабое свечение – белое, желтоватое, бледно-розовое, голубоватое привлекло ночных насекомых, оживляя обстановку.

– Ох, – выдохнула я, когда сумела справиться с восторгом.

– Маленький оазис света среди темной ночи, – проговорил Ян мне в макушку.

По рукам тут же пробежали мурашки, правда, не от холода, но я все равно невольно поежилась.

– Надо было и для тебя какой-нибудь свитер прихватить, – заметил Ян.

Он вообще все замечал, и эта внимательность подозрительно выбивалась из его разгильдяйского облика. Впрочем, в последние дни он честно работал наравне со мной, если не больше.

На плечи лег его пиджак, окутывая свежим ароматом мужского парфюма. И пусть сам Ян все-таки отодвинулся, но теперь казался еще ближе, будто не пиджак обнимал меня, а он сам.

Надо заканчивать эти посиделки, до добра они не доведут. Только встать и уйти от такой красоты не получалось. Цветы разгорались все ярче, постепенно заливая светом полянку.

– Смотри, сейчас будет фокус, – предупредил Ян и резко взмахнул рукой.

И цветы взлетели! Я сначала глазам не поверила, но быстро догадалась, в чем дело: бабочки! Они вспорхнули с цветов и теперь кружились над нами, тоже слегка сияя. Создавалось впечатление, что это цветы парят в воздухе.

– Они тоже магические? – негромко спросила я, боясь голосом разрушить волшебство.

– И да и нет, – со смешком ответил Ян. – Мне Фред как-то по-умному объяснял это явление. В цветах содержится люминесцентное вещество, и бабочки, питающиеся их нектаром, тоже начинают светиться. Но мне это объяснение не понравилось, поэтому я предпочитаю считать их магическими – так интереснее.

Я даже не сразу осознала, что улыбаюсь. Да, иногда проще списывать все на магию. И интереснее.

– Ива?

– Ммм?

– Скажи, а тебя ждут обратно домой?

– А что? – Я тут же напряглась, чем заслужила очередной смешок управляющего.

– Просто ты такая замечательная… сотрудница, что не хотелось бы тебя потерять.

Я сглотнула от неоднозначности его фразы. Вечно он так! Поэтому и леди Вируа подозревает то, чего нет.

Ждут ли меня? Хочется надеяться, что нет. Что все обо мне забыли, простили побег и то, что с ним связано.

Но я отдавала себе отчет в том, что семья меня не забудет. И не отпустит.

Будет здорово, если не найдет.

Молчание затягивалось, и надо было уже что-то ответить.

– Скажем так, в ближайшее время я точно не намерена возвращаться, – облекла я свои мысли в какую-то форму.

– Это радует, – улыбнулся управляющий и отвернулся.

Мы еще посидели так какое-то время, наблюдая за волшебным явлением. Я опасалась новых вопросов, но их не последовало. Но все равно расслабиться и любоваться цветами с бабочками, как вначале, больше не получалось.

– Возвращаемся? – с явным сожалением спросил Ян.

– Да.

Я быстро встала, помогла собрать корзину, сложила ставший влажным плед и попробовала вернуть пиджак.

– Завтра утром отдашь, – отмахнулся Ян.

Он, как и по пути сюда, донес вещи до моего домика, совершенно по-дружески попрощался и ушел, растворившись в ночи.

Мы с Тори отправились спать, правда, пришлось сначала убрать остатки ужина, чтобы химера ими не полакомилась: вряд ли для нее они очень полезны. А заодно развесить плед на стульях, чтобы просушился.

Засыпая, я лежала и думала: есть ли со стороны Яна ко мне какое-то особенное отношение? Не только рабочее, но и личное. Слишком уж сегодняшний вечер походил на свидание. Ужин в ресторане по сравнению с ним прошел куда официальнее.

Только могу ли я допустить, чтобы между нами что-то было? Даже не так: хотела бы я этого?

Не знаю. Возможно – да. Но скорее все-таки нет.

Новый день принес новые заботы. Жизель приехала узнать, как продвигается подготовка, а заодно привезла свою часть приглашений, выведенных настолько же безукоризненным, как и сама леди, почерком. Приглашения сына она раскритиковала, посетовав на то, с ним занимались лучшие учителя – а без толку.

Заодно леди Вируа решила, как украсить картины. Для травоядных животных полагалась насыщенная зелень, а хищникам – яркие цветы. Приглашенный ею оформитель несколько раз переделывал композиции, пока Жизель не осталась полностью удовлетворена.

– Дорогой, наложишь на все растения стазис, чтобы они сохраняли свежий вид, – распоряжалась она. – Также я договорилась, чтобы вам доставили кресла из дворца. Те, с позволения ушедших, табуреты, что сейчас стоят в лектории, никуда не годятся. Сажать на них важных особ категорически нельзя! Их вообще стоит заменить, это же настоящие пыточные инструменты!

– А студенты не жалуются, – пожал плечами Ян, не отрываясь от подписывания пригласительных.

Под суровым материнским взором писать он начал… еще хуже. Будто специально. Леди Вируа страдальчески посмотрела на его каракули и покачала головой.

– Студенты не должны покупать у вас картины, – резонно заметила она.

– Не у нас, а у художника, – продолжал упорствовать управляющий.

Все-таки торговля на территории зоопарка ему категорически не нравилась.

– Сути не меняет, – отмахнулась леди. – Ян, пиши хоть чуточку аккуратнее! Господина Нантина удар бы хватил, увидь он такое!

– Как хорошо, что я давно не его ученик, – хмыкнул Ян.

Леди, поняв, что от сына ничего не добьешься, заглянула в мои пригласительные, и я напряглась, ожидая своей порции критики.

– Очень неплохо, – похвалила Жизель. – А ведь у Ивы наверняка не было персональных учителей.

Учителя у меня были, но я не стала вносить уточнения.

– Только, Ива, сиди прямее, держи осанку, – нашла к чему придраться леди.

В отличие от Яна, я не собиралась спорить или делать назло, поэтому старательно выпрямила спину.

– Так лучше, – одобрила она.

– Мама, твой менторский тон угнетает, – пожаловался Ян, ссутулившись сильнее.

– Какой ты неблагодарный сын! Я же для тебя стараюсь!

– Я ценю, – управляющий вздохнул, – но все равно угнетает.

Атмосферу разрядили приехавшие Поль и Мьяс с Гьесом. При виде блистательной леди они стушевались еще сильнее, так что поспешили улизнуть из кабинета.

Троица решила воспользоваться нашим предложением походить по зоопарку и подготовить еще что-нибудь к выставке. А Поль и вовсе заинтересовался келпи и захотел его нарисовать. Ведь именно ради келпи все и затевалось. Справедливо, что он тоже будет представлен на полотне.

Как ни странно, Ян не улизнул от приглашений под благовидным предлогом, а попросил меня отвести художника к нужному вольеру. Отказываться я не стала, очень хотелось отвлечься и размяться, а заодно сбежать из-под надзора леди Вируа.

Поль привез мольберт, холст на подрамнике, краски и кисти, с которыми я вызвалась помочь. Тащить все в одиночку было точно неудобно.

– Ива, а могу я пригласить на выставку родителей? – осторожно спросил юноша, разбавив наше молчание.

– Эм… надо уточнить у Яна. – Я не решилась брать на себя ответственность.

Вспомнив, какой был его дом, задумалась: мало ли кем окажутся родители? И как на это отреагирует местная публика.

– Они у меня целители из Центрального целительского корпуса, – неожиданно выдал Поль. – Так что можете на их счет не волноваться.

– Да я не волновалась… – принялась отнекиваться я.

– Я знаю, что мое жилище произвело на вас не лучшее впечатление, – продолжил он. – На самом деле я пусть и не из богатой и знатной, но вполне обеспеченной семьи.

– А почему ты тогда живешь… так? – я все-таки не удержалась от вопроса.

Ведь сама была, если подумать, из весьма богатой и даже отчасти знатной семьи. Отрадно встретить в чем-то родственную душу.

– Я с детства любил рисовать, и сначала родители поощряли это, считая простым увлечением. Занимался живописью в вечерней школе и сразу знал, что именно это станет моим смыслом жизни. Но когда школа закончилась, родители настаивали на поступлении в Академию магии – у меня также есть дар светлой магии. Хотели, чтобы я пошел по их стопам, а рисование оставил.

– Ты не согласился, – поняла я.

– Не согласился и ушел из дома. Изначально взял с собой только самое необходимое, а еще свои художественные принадлежности – их слишком дорого покупать. А жилье… на какое хватило накопленных денег. Но сейчас у меня ситуация намного лучше, я нормально живу с заказов, – зачем-то уточнил Поль.

– Рада за тебя, правда, – я серьезно посмотрела на юношу. – И рада, что тебе не пришлось бросать любимое дело.

– Но позировать все равно не станете? – снова попытал счастья художник.

– Нет, – категорично отказалась я.

– Жаль, – впрочем, без особого сожаления произнес Поль.

Около келпи он ненадолго застыл, пристально вглядываясь в зверя.

– Хорош, – выдохнул художник. – Но воды ему не хватает, да?

– Очень заметно? – Я с сочувствием посмотрела на понурого Плута. – Ничего, мальчик, скоро у тебя будет отличный вольер с подводным домиком.

– А что за подводный дом? – заинтересовался Поль, раскладывая мольберт и устанавливая на него холст.

– Там такая сложная конструкция, что вряд ли сумею четко объяснить, – честно призналась я. – Наш целитель подготовил чертеж, правда, он совсем схематичный…

Фред два (или три? Совсем запуталась уже) дня назад заходил к нам с Яном с этим чертежом. Но тут мы проявили солидарность и попросили отложить вопрос с «домиком» на более поздний срок.

– Ясно, тогда нарисую келпи над водой, – решил художник, явно прикидывая в голове сюжет.

– Жду твою новую картину, – улыбнулась юноше. – И по поводу твоих родителей спрошу у управляющего. Думаю, он не будет возражать.

Как я и предсказывала, Ян не возражал. Даже не поинтересовался, кто его родители.

– Пусть приходят, почему нет? Это же их сын, – отозвался он, не дослушав.

Леди Вируа уехала, и наш управляющий снова выпрямился и писать начал старательнее.

– У тебя тоже замечательная мама, – осторожно заметила я, возвращаясь на свое место.

Вернее, это было место Яна, которое он великодушно отдал мне (по всей видимости, на время моей работы в зоопарке), а сам примостился на углу стола.

– Слишком замечательная, – согласился он. – Я уже начал жалеть, что привлек ее. Мы бы и сами справились, подумаешь, сделали бы приглашения попроще и цветов поменьше.

– Справились бы, но хуже. Все-таки она права, для столь высоких особ нужны соответствующие условия.

– То есть тебе нормально работалось под ее руководством? – развеселился управляющий.

– Вполне, – подтвердила я, но все-таки не удержалась от замечания: – А если бы ты не выдавал сомнительные намеки о нас с тобой, было бы еще лучше.

– Скажешь тоже! Это было мое единственное развлечение в эти дни! – рассмеялся Ян.

А мне так захотелось пнуть его под столом, что едва сдержалась. А потом поразилась сама себе – раньше я за собой подобных желаний не замечала.

С пригласительными мы разделались до вечера, и Ян понес их во дворец. Насколько я поняла, у него имелось полное право посещать дворцовый комплекс.

Управляющий звал меня с собой, но я решительно отказалась, сославшись на занятость. Я и во время самой выставки планировала по большей части заниматься обычными делами зоопарка, оставив высоких гостей высокому лорду. Не хотелось попадаться никому лишний раз на глаза. Узнать меня никто не может, потому что и не видел, но все же…

Когда слишком долго бежишь и прячешься, осторожность входит в привычку.

11. Выставка

Последний день начался с беготни и стенаний Жизель, что мы ничего не успеваем. Пока доставляли кресла из дворца, на парочке попортили обивку, у третьего поцарапали ножку. Еще один повод для расстройств.

Лично я поняла, что уже слишком устала волноваться и переживать, поэтому пустила все на самотек, вернее, переложила на обманчиво-хрупкие плечи леди Вируа. Она справится, вне всякого сомнения.

К обеду к нам заглянула Линда, чтобы проверить, как поправляются волкодавы.

– Матушка здесь, – с ходу предупредил ее Ян вместо приветствия.

– Она-то что здесь забыла? – отшатнулась целительница.

– Да вот, попросил ее помочь… на свою голову…

– Если бы только на свою. – Линда с сочувствием взглянула на меня. – Как мантикотенок, Ива?

– Царапины зажили, – отчиталась я, – два раза в день докармливаю ее смесью, как ты и говорила.

– Вес набирает?

– Мне кажется, чуть-чуть поправилась… – Я немного смутилась, поскольку точным глазомером не обладала.

– Пойдем посмотрим, – решила Линда. – Заодно покажешь, где будет проходить выставка и куда заходить не стоит.

– Кстати, ты получила приглашение? – спохватился Ян.

– Получила. Сразу узнала твой почерк, – усмехнулась целительница.

Я встала из-за стола – Фред попросил оформить очередные накладные – и с готовностью вышла вместе с Линдой из кабинета. Мне самой не хотелось встречаться с леди Вируа, пусть вслух признаться в этом было неловко.

– Матушка умеет развести суету, – улыбнулась Линда, заметив, как я осматриваюсь по сторонам.

– Она нам очень помогла!

– Ива, ты всегда всех защищаешь? – Целительница немного снисходительно глянула на меня.

Еще и ростом она была заметно выше. Интересно, в кого они с Яном такие? Леди Вируа была даже на каблуках примерно как я.

– Нет, но она действительно много сделала. Просто, наверное, слишком много…

Если не сделать половину – вышло бы куда проще, но не намного хуже.

– Это ты еще не знаешь, как она свадьбы организовывала… – со знанием дела протянула целительница.

А я не сразу уловила подтекст.

– У нас с Яном исключительно рабочие отношения! – Я вспыхнула, в который раз повторив эту фразу за последние пять дней.

– Да я ни на что не намекаю, – рассмеялась Линда. – Просто вспомнила, каково мне пришлось когда-то. Поверь, эти цветочки – она указала на оплетающие вольеры композиции из живых цветов, – еще цветочки…

– Ягодки у нас тоже есть, – не сдержав улыбку, призналась я.

– Не сомневаюсь…

Мантикотенка Линда осмотрела тщательно, отметив, что вес заметно прибавился.

– И все же скажи Фреду, чтобы взвесил. А лучше – храните весы где-нибудь неподалеку и ведите ежедневные записи. У мантикотят сейчас самый рост, они должны набирать по сто-двести граммов ежедневно. Меньше – плохо, больше – тоже перебор. Иначе потом им будет сложно учиться пользоваться крыльями.

– А мантикоры хорошо летают? – заинтересовалась я, когда мы покинули вольер.

Все никак не успеваю почитать про животных! Надеюсь, после выставки времени станет хоть чуточку побольше.

– Ну… полетом я бы это не назвала, скорее планируют с верхушек деревьев, собственно, это их основной способ охоты. И без наездника. Грифоны летают лучше. Есть специально выведенная порода летных, на них даже состязания проводятся. Но тоже только на короткие дистанции. Единственные магические животные не из птичьих, кто действительно хорошо летает, – пегасы. Но у них от коня только экстерьер, по сути, они воздушные существа, как келпи – водные. А вот и наш келпи…

Его вид, в отличие от мантикотенка, Линду не порадовал.

– Ему очень нужна вода, – сокрушенно заметила целительница. – Полноценное озеро, в котором он будет плавать. Ни таз, ни другая емкость ему не поможет.

– Мы надеемся, что после выставки сумеем набрать нужную сумму.

Я тоже сочувствовала Плуту. В последнее время он вяло лежал поодаль и даже ел как-то с неохотой.

– А ведь Ян мог просто попросить, – недовольно заметила целительница.

И я вспомнила слова Арчи.

– Думаю, он не любит лишний раз беспокоить близких…

– Да он вечно только и делал, что всех беспокоил! Хоть в последние годы за ум взялся.

Линда махнула рукой и резко направилась к волкодавам.

Признаться, их я толком не проверяла, опасаясь заходить в вольер. Самка запрятала детенышей и никого не подпускала – даже Фред не решался к ним приблизиться. Самец после операции тоже не питал доверия к людям и дичился сильнее, чем раньше.

При этом Линда решительно открыла дверь в вольер и прошла внутрь.

– Давай я с тобой!

Набравшись смелости, я кинулась за ней, сразу поставив над нами щит.

– У тебя очень хорошие щиты, – заметила целительница, осторожно проходя дальше. – Где ты научилась такие ставить? Это же точно не базовый курс.

– Я тренировала щиты дополнительно. Как чувствовала, что пригодятся, —попробовала я пошутить, как это обычно делал Ян, но почувствовала, что шутка не достигла цели.

– А атакующие заклинания?

– Они у меня получаются чуть хуже.

– Значит, все равно хорошо, – сделала верный вывод Линда.

Не знаю, куда бы зашел этот разговор, но, на мое счастье, на нас вылетел волкодав. Вот уж не думала, что способна ему радоваться!

До щита он не допрыгнул: в отличие от Фреда, Линда умела усмирять животных на расстоянии и без труда погрузила его в сон безо всяких прикосновений.

– Попался, – злорадно заметила она. – Растянешь щит и на него? А то самка тоже ходит неподалеку. А барьер, как я вижу, снят.

Разумеется, рисковать я не собиралась. Щит легко расширился, став вдвое больше, и накрыл мирно спящего волкодава.

Линда натянула перчатки и раскрыла его челюсти, внимательно их осмотрев. Я почувствовала легкое колебание магии, видимо, совсем без нее диагностика не проходила. После чего целительница удовлетворенно кивнула и подошла ко мне.

– Сворачивай щит. Волкодав здоров, челюсть полностью зажила. Надо бы еще маленьких осмотреть…

– Линда?! – раздался возглас Жизель. – Ушедшие боги! Что ты там делаешь?!

– Видимо, в другой раз, – с кислым лицом констатировала целительница.

Кажется, к волкодаву она подходила бодрее и смелее, чем к матери.

– Ты в порядке? Та тварь тебя не укусила? – волновалась леди Вируа, пока мы выходили и запирали вольер снаружи.

– Поверь, мама, если бы волкодав меня цапнул, ты бы заметила это издалека.

– Линда, что за неуместный юмор! – продолжала возмущаться Жизель. – В твоем положении вообще не стоит работать, а ты продолжаешь, да к тому же подвергаешь себя опасности! Я говорила об этом с Ксавьером, он обещал на тебя повлиять, но, вижу, не сумел…

– Все, я пошла, – объявила целительница, прерывая леди.

– Я еще не закончила!

– Ничего не знаю, мне надо больше отдыхать, – едко отозвалась Линда уже на ходу.

Разумеется, догнать ее леди Вируа даже не пыталась, понимала, что бесполезно.

– Вот что с ними делать?! – воскликнула она, глядя почему-то на меня.

– Думаю, вам просто стоит меньше переживать… – заметила я, аккуратно отступая назад.

– Разве с такими детьми это возможно?

Я улыбнулась, понимая, что объяснять леди, что ее дети давно не дети, бесполезно. А еще подумала, что волкодавы-то не так и страшны, от них щитом закрылся – и все. Жизель же продолжала выплескивать свое негодование. И, в отличие от Линды, я не могла так легко и быстро от нее сбежать. Не позволяли ни совесть, ни собственная скорость. Так мы и дошли вместе до кабинета, где сидел Ян. Дальше выслушивать гневные речи матушки предстояло ему.