Лис и Теа.Роквью

Мы проходим еще два квартала, но я совсем не ощущаю усталости. Кажется, я бы могла бродить так всю ночь.

– Так…кто тот парень в кафе? – спрашивает Алистер, когда мы проходим мимо магазина мыла. На улице, где располагается цветочная лавка есть точно такой же.

– Харпи? Он мой лучший друг. Точнее, единственный друг.

– Вы давно дружите?

– Сколько себя помню. Вообще – то семья Харпи практически вырастила меня.

– Почему? У тебя нет родителей?

– Матери у меня нет, а отец…, – я ощущаю в горле противный густой комок желчи, – Скажем так, у него в приоритете были другие вещи в пользу, которых он сделал выбор.

Не знаю, зачем я все это рассказываю практически незнакомому парню, но я не чувствую, что делаю что – то неправильное.

Алистер не развивает тему, избавляя меня от необходимости объяснять, сказанное. Вместо этого, парень смотрит на часы, опоясывающие его запястье.

– Уже поздно. Я провожу тебя.

Мы доходим до жилищного комплекса. На мне по – прежнему куртка Алистера.

– Ты был прав, – произношу я, – Кофе действительно чудесный.

Алистер засовывает в рот сигарету с корицей.

– Я случайно обнаружил это местечко, когда поступил на первый курс. Однажды ночью не мог заснуть и отправился изучать окрестности.

– Не очень хорошая привычка, – говорю я, когда парень прикуривает сигарету.

– Знаю, – соглашается он, выпуская белое облако дыма, – Но это один из способов, который помогает мне расслабится и поймать вдохновение.

– Он же убивает тебя, – возмущаюсь я.

Алистер грустно улыбается.

– Он из тех, кто делает это менее болезненно.

Я понимаю, что Алистер имеет ввиду, поэтому спешу сменить тему.

– Обещай, что в следующий раз покажешь мне еще одну достопримечательность.

Алистер усмехается.

– Даю слово скаута, что буду твоим личным гидом, – он протягивает мне руку, – Теперь мы должны скрепить нашу договоренность рукопожатием.

Не раздумывая я хватаюсь за него. Алистер улыбается и внезапно я чувствую знакомый трепет. Как пять лет назад, когда позволила едва знакомому парню привезти себя в заброшенный домик.

– Спокойной ночи, Алистер, – говорю я, выпуская теплую руку парня

– Спокойной ночи, Теа.

Когда я возвращаюсь с прогулки Харпи встречает меня в гостиной. Он лежит на диване, закинув одну ногу на спинку и смотрит один из своих идиотских сериалов.

– Надеюсь, на этот раз ты с ним переспала, – произносит он и ставит сериал на паузу.

– Мы просто погуляли, – отвечаю я, не скрывая раздражения и скидываю кроссовки, – Я не собираюсь с ним спать.

Харпи садится.

– Удивительно, но пока ты была с ним мой радар ни разу не сработал. По – моему, это хороший знак.

Я плюхаюсь на диван рядом с другом, чувствуя приятную истому, разлившуюся по всему телу.

– Харпи, в этом нет никакого смысла, – устало произношу я, подразумевая под этим встречу с Алистером.

– Почему?

Я тяжело вздыхаю.

– Харпи, мой отец серийный убийца, ожидающий приговора, а о матери абсолютно ничего не известно. Я была беременна от беспризорника. Жила по соседству с кладбищем. Вместо песочницы ходила играть на заброшенную могилу…

– Это не значит, что у тебя нет права быть счастливой, – Харпи резко обрывает меня, не позволяя закончить.

– Вся моя жизнь оказалась ложью. Я и сама ложь.

– Прекрати, Тэй – тэй. Ты самый добрый и чуткий человек из всех, кого я знаю. Может в тебе и течет та же кровь, что и в этом ублюдке, но ты совершенно на него не похожа.

Не знаю правда ли то, что говорит Харпи, но мне приятно это слышать.

Друг ласково обнимает меня за плечи и привлекает к себе.

– Хочешь бокальчик «пино – колады»?

– Не откажусь. А что ты смотришь?

Харпи встает с дивана, чтобы отправиться на кухню, но останавливается.

– «Дама с вуалью»2. Он на итальянском.

– Ты же не знаешь итальянского.

– Слышала, что – нибудь о субтитрах?

Я хватаю с дивана подушку и запускаю в друга. Он, смеясь уворачивается и уходит на кухню делать мне лучшую в мире «пино – коладу».

Спокойной ночи, Теа.

Эта ночь действительна была для меня спокойной. Никаких кошмаров и только едва уловимый привкус сожаления от того, что я все – таки не могу быть, как все.

Глава 11

Алистер

Я вхожу в учебный корпус и Кори перекрывает мне дорогу.

– Милый, давай поговорим, – щебечет она, приближаясь ко мне почти вплотную, – Я скучаю по тебе.

Странно, но в последние несколько часов я совсем не думал о Кори. В мои мысли ловко пробралась другая девушка, работающая в цветочной лавке.

Не знаю, как черт возьми, это случилось, но после прогулки с Теей, я обнаружил, что мне уже не так больно. Словно она забрала часть моей боли себе, а я, если уж быть откровенным не очень-то и сопротивлялся.

Кстати, Картер был в восторге. Когда я вернулся с прогулки он лишь многозначительно улыбнулся и ушел в свою комнату, хотя я знал, что ему есть, что сказать.

– Что тебе нужно? Мне пора на лекцию.

Я обхожу бывшую, но она хватает меня за руку.

– Постой, Лис. Я знаю, что обидела тебя и мне правда очень жаль.

Я смотрю на Кори, которая действительно, кажется искренней.

– Мы еще слишком молоды, чтобы создавать семью. Я хочу строить карьеру. Наслаждаться жизнью. Ты будешь рисовать, а что буду делать я?

Я складываю руки на груди.

– Значит брак со мной помешал бы твоей карьере?

– В конечном счете именно так и происходит, – отвечает Кори, – Но я хочу попробовать снова. Мне не нравится быть одной.

Так вот в чем дело. Кори не хочет вернуть меня, потому что любит, а потому что ей не хочется быть одной.

Я чувствую, как гнев поднимается во мне.

– Ты серьезно, твою мать?! – рявкаю я, – Тебе не нравится быть одиночкой?!

Ярость начинает заполнять меня изнутри. В голове моментально вспыхивают картинки субботнего вечера. Вот я стою перед Кори на одном колене с кольцом в руке и прошу выйти за меня замуж, а уже через мгновение надменный взгляд ее синих глаз впивается в меня, когда она с насмешкой в голосе спрашивает: «Лис, ты в своем уме?»

Я хватаю за шиворот проходящего мимо парня и заставляю встать рядом.

– Как тебе этот экземпляр?! – я трясу парня, – Достаточно хорош?! Тебе ведь все – равно с кем встречаться! Главное, не быть одной!

Кори складывает руки на груди. В ней читается напряжение, но она старательно это скрывает. В отличие от меня, Кори отлично умеет лгать. Удавалось же ей на протяжении трех лет водить меня за нос заставляя поверить в «долго и счастливо»

– Не устраивай сцен, Лис.

Я отпускаю парня и тот немедленно скрывается из виду.

– Оставь меня в покое, Кори, – требую я, вцепившись пальцами в лямку рюкзака, – Ты сделала более чем достаточно.

Моя бывшая открывает рот, чтобы что – то сказать, но мне плевать. Я разворачиваюсь, и вижу стоящую у стены Тею. В руках у нее моя куртка. Она смотрит на меня со смесью изумления и сочувствия и это злит меня еще больше. Меньше всего мне сейчас хочется видеть чью – то жалость, поэтому я накидываю капюшон и опустив голову ухожу прочь, оставляя Кори вариться в собственном дерьме.

А Теа?

Теа продолжает стоять у стены и существовать в моих мыслях.

Я выхожу на улицу, и утренняя прохлада немного приводит меня в чувства, остужая мой пыл. Я засовываю в рот сигарету и смотрю на часы. Мне больше не хочется сидеть на лекциях, поэтому я сбегаю вниз по ступенькам и иду на студенческую парковку. Прямо к своей старенькой «Хонде аккорд». Двигатель мягко заурчал, но я не двинулся с места. Просто сидел и смотрел вперед, пытаясь перебороть ту чудовищную боль в груди, которая возникла после встречи с Кори. Будет нелепо утверждать, что мне все – равно. Мне придется часто видится с Кори в коридорах университета, на вечеринках братства или в кафетерии на территории кампуса, и я не смогу каждый раз позволять эмоциями брать надо мной вверх. В конце концов, это она меня бросила.

Кстати говоря, вчера вечером на одно короткое мгновение я позволил себе забыть об этом. Когда был рядом с Теей. Когда отдавал ей свою куртку и покупал для нее кофе из своего любимого фургончика.

Я злился не только на Кори, но и на себя. Бабушка с дедушкой ожидают, что я стану несравненным художником и я не могу позволить одной любовной драме встать у меня на пути.

Но Теа…

Я чувствовал, что она появилась не просто так. Как раз в тот момент, когда я нуждался в помощи, Теа оказалась рядом.

Боже, о чем я вообще думаю? Мне нужно сосредоточиться на работе. На выставке, которая состоится через несколько месяцев и к которой мне все еще нужно усердно готовиться.

Я нажимаю на педаль газа и выезжаю с парковки.

***

В Центре современного искусства им. Дж.Симонса тихо и пусто. Я вхожу в мастерскую и включаю свет. Безупречный белый холст по – прежнему стоит посреди комнаты, ожидающий своего звездного часа. Я не приближался к нему с прошлой пятницы. Уверен, Лоусон – мой друг и наставник, будет мной недоволен.

С Лоусоном Бентоном мы познакомились, когда я учился на первом курсе. Тогда я выбрал основы художественного мастерства в качестве дополнительного курса, а Лоусон был тем, кто его преподавал. Понадобилось всего мгновение, чтобы мы нашли общий язык. Сначала с его помощью мне удалось продать несколько своих картин, а в прошлом году Лоусон организовал персональную выставку моих работ. Он стал своего рода моим проводником в мире искусства и за это я не перестаю благодарить его каждый день.

Лоусон впустил меня в свой дом, познакомил со своей семьей и научил видеть мир в ярких красках.

Я вставляю в уши наушники и подхожу к холсту. В моей голове проносятся тысячи образов, но я не могу зацепиться ни за один из них. Кажется, из моей жизни вместе с Кори ушло все вдохновение. Но на самом деле Лоусон говорит, что вдохновение – это полная чушь. Успеха можно добиться только усердно работая, а на вдохновение свои провалы списывают исключительно лентяи и неудачники. Сейчас я ощущаю себя неудачником. И придурком.

Полнейшим придурком.

Дверь распахивается, в мастерскую заходит Лоусон Бентон и мысленно я готовлюсь к лекции о несуществующем вдохновении.

– Как дела, мой друг? – Лоусон берет стоящее в углу ведро, переворачивает вверх ногами и садится сверху, – У тебя проблемы или ты решил, что для твоей выставки отлично подойдет чистый холст?

Нет смысла лгать. Лоусон знает меня почти так же хорошо, как бабушка с дедушкой. Возможно, именно поэтому я до сих пор продолжаю игнорировать их звонки.

– Мы с Кори разошлись.

Лоусон молчит, и я начинаю сомневаться в том, что он услышал, что я сказал.

– Надеюсь, ты не собираешься делать ничего безрассудного? – наконец, произносит он.

– Смотря, что ты имеешь ввиду, – бурчу я, продолжая рассматривать холст. Даже не знаю какого черта я пытаюсь там найти.

Я чувствую, как взгляд Лоусона прожигает мой затылок.

– В субботу вечером, после того, как Кори меня отшила, я напился до чертиков и заснул у дверей цветочной лавки. Это можно считать безрассудным поступком?

– Вполне. Что еще?

Откуда, блин, ему вообще знать, что есть что-то еще?

Но, как ни крути, оно есть.

– Девушка, которая там работает затащила меня внутрь и уложила на диван в комнате для персонала. Утром она дала мне «Аспирин» и вызвала такси. О, и оказалось, что она учится в нашем колледже.

– И? – не отступает Лоусон.

Я надуваю щеки и громко выдыхаю.

– И она не выходит у меня из головы.

Обернувшись, я вижу улыбающиеся лицо Лоусона.

– Что смешного?

Он встает, подходит и встает рядом. Теперь и Лоусон смотрит на чистый холст.

– Эта картина будет прекрасной, мой друг. Я в этом не сомневаюсь. И тебе не стоит.

Лоусон уходит.

Я беру в руки кисть.

Глава 12

Теа

Вечером мы с Бостон встречаемся у торгового центра, чтобы прогуляться по магазинам и выпить девчачьи коктейли.

– Мы ищем что – то конкретное? – спрашиваю я, когда девушка заворачивает в один из бутиков с вечерними платьями.

–В пятницу вечером мой отец устраивает благотворительный прием, и я должна выглядеть…

– Как?

– Как дочь миллиардера, – Бостон произносит это таким тоном словно это чудовищный недостаток, – Не подумай ничего дурного. Я обожаю своих родителей. Они замечательные, но иногда папа перегибает палку.

От слов Бостон я напрягаюсь.

– В каком смысле?

– Папа любит похвастаться своими детьми. Иногда мне кажется, что он устраивает все эти приемы только ради того, чтобы в очередной раз продемонстрировать своим партнерам меня и Остина.

– А как к этому относится ваша мама?

– Она просит нас быть терпимее. У папы было не очень радужное детство. У его родителей были проблемы с алкоголем, и они не занимались своим сыном. Мама говорит, что так наш отец пытается заглушить боль от прежних обид. И не важно, что иногда нам это не нравится.

– Мне кажется в этом есть смысл.

Бостон берет не меньше дюжины разномастных нарядов и скрывается в примерочной. Я брожу по магазину в поисках новых джинсов или теплого кардигана. Говорят, что в Нью – Хоуп крайне холодные зимы и немного тепла мне не помешает.

Наконец, Бостон появляется из примерочной, и я распахиваю рот от удивления. На девушке надето неприлично короткое черное платье из сверкающей ткани с открытой спиной, которое облегает ее тело, зарождая в голове самые непристойные фантазии.

– Ты уверена, что твой отец имел ввиду именно это, когда просил тебя выглядеть, как дочь миллиардера? – с сомнением спрашиваю я.

– Разумеется, нет, – самоуверенный взгляд Бостон заставляет меня улыбнуться, – Но кто может мне это запретить?

Мне, кажется, что Бостон выбрала это платье для одного конкретного человека и ее отец не имеет к этому никакого отношения.

Остальные одиннадцать нарядов не получают ни капли внимания и мы с Бостон, которая безусловно довольна своим выбором, направляемся на кассу.

Мы заходим в еще один магазинчик, где я все – таки выбираю для себя темно – серые джинсы и изумрудного цвета кардиган. Теплый, мягкий и совершенный.

Последней остановкой становится небольшое кафе «Лицом к солнцу» на третьем этаже торгового центра, где мы заказываем по безалкогольному коктейлю «Ширли Тэмпл».

– Ненавижу ходить по магазинам, – сообщает Бостон. Она скидывает туфли и закидывает ноги на свободный стул, – Кажется, нет ничего более выматывающего.

– Серьезно? Я думала все дочери миллиардеров без ума от шопинга.

– Видимо я исключение из правил, – Бостон грустно улыбается, – На самом деле мне не очень нравится вся эта мишура. Вообще, я хочу сама открыть свое дело. Правда я еще не решила, что это будет. Может магазин одежды или салон красоты.

– Ну думаю с этим у тебя проблем не возникнет, – произношу я и тут же прикусываю язык, когда вижу, как Бостон недовольно поджимает губы, – Прости, Бостон. Я…

– Нет, я не обижаюсь, – перебивает она, – Но я не хочу использовать деньги и возможности моих родителей. Хочу всего добиться сама. Как мой отец.

Я киваю.

– Уверена, у тебя получится.

– За это и выпьем, – Бостон поднимает свой бокал с коктейлем, и я легонько ударяю по нему своим. Удивительно, но раньше я и не понимала насколько мне не хватало этого. Вот так непринужденно сидеть в кафе с подругой, болтать обо всем на свете и пить коктейли и не беспокоится о том, что о тебе думают окружающие. Шесть лет я была затворницей Рединга и страшно представить сколько всего я успела пропустить.

Бостон размешивает трубочкой лед.

– Так почему ты выбрала именно Нью – Хоуп?

На мгновение я впадаю в ступор.

– В основном из – за Харпи, – лгу я, – Ему предложили хороший рекламный контракт, а я просто последовала следом за ним.

Вранье.

Именно Харпи был тем, кому пришлось последовать за мной.

– Я бы тоже последовала за Остином куда угодно, – девушка понимающе улыбается, – Мой брат – самый лучший.

Нью – Хоуп окрашивает золотой закат. Я вижу, как за спиной Бостон садится солнце и испытываю восторг. В Рединге я никогда не видела закатов подобных этому и это так прекрасно.

Мы сидим еще немного, а когда выходим из кафе мне на глаза попадается доска, увешанная рекламными плакатами и объявлениями. Среди всей этой рекламы я замечаю то, что привлекает мое внимание больше остальных. Начинающая музыкальная группа ищет солистку и проводит кастинг в центре современного искусства имени Дж.Симонса. Им нужна девушка с огромными амбициями, которая умеет петь и прекрасно чувствует себя на сцене. Всего одна девушка. Всего один шанс.

В Рединге я была звездой, мне пророчили блестящее будущее, но все это перестало иметь значение, когда «талантливая» сменилось словом «прокаженная».

Бостон тоже смотрит на плакат.

– Мы еще мало знакомы, но у тебя так горят глаза, что что – то мне подсказывает, что тебе нужно там быть.

– Нужно, – шепчу я, подтверждая ее слова.

– Так чего ты ждешь?

«Пой Теа. Пой несмотря ни на что. Даже, когда будешь думать, что это невозможно. Даже, когда весь мир будет против тебя».

В голове звучат слова отца. Не того убийцы, который измывался над телами невинных женщин, а моего папы, с которым я шестнадцать лет прожила под одной крышей.

Харпи настаивает, чтобы я жила нормальной жизнью.

И, кажется, я только что осознала, что хочу этого ничуть не меньше.

Наверное, я слишком долго молчу, потому что Бостон подходит к доске, срывает объявление и засовывает мне в карман.

Когда через час я возвращаюсь домой то дурацкое объявление все еще маячит перед моими глазами. Харпи нет дома. На холодильнике я замечаю записку, в которой друг сообщает, что приедет поздно, и я могу ужинать без него.

Еще через час я все еще продолжаю вышагивать по квартире, нервно выкручивая себе пальцы. Я принимаю душ, а вместо ужина съедаю большую порцию шоколадного мороженного с кокосовым сиропом и сворачиваюсь на диване с твердым намерением посмотреть фильм и выкинуть из головы сумасшедшую идею, которая поселилась там после того, как я увидела то чертово объявление.

До того, как вскрылась правда об отце я жила обычной нормальной жизнью. Я ходила в школу, у меня были друзья и планы на будущее. Я любила петь и мечтала стать певицей. Писать песни. Выступать на сцене. Сиять в свете софитов.

В ту ночь, когда отца арестовали я впервые почувствовала себя потерянной и опустошенной. Я не знала, что делать дальше. Было трудно поверить в то, что человек, который на протяжении пятнадцати лет заботился о тебе, оберегал и был твоей стеной на самом деле отнимал жизни других людей. Но он был единственным кто любил меня. Любил больше всех тех женщин, жизнь которых он отнял.

Он был моим папой. Он приходил на каждое мое выступление. Сидел в первых рядах с высоко поднятой головой, а его взгляд был полон гордости.

«Никогда не теряй свой голос, малышка. Он – твой дар. Пронеси его через всю свою жизнь и никогда не отказывайся от него».

Когда отца арестовали я потеряла голос. Нет, не буквально. Я просто перестала петь. Мой дар стал моим проклятием. Мне стало ненавистно слышать свое пение, но сейчас впервые за время с момента ареста отца, я почувствовала, что хочу вернуть свой голос. Вернуть ту часть себя, что до сих пор находилась за решеткой в холодной камере отца.

Еще через час я сдаюсь.

Нахожу клочок бумаги, который Бостон засунула мне в карман и смотрю на заветную комбинацию цифр.

Набираю номер и жду.

Я верну себе свой голос.

Глава 13

Теа

Утром в пятницу перед тем как отправиться в колледж я захожу на кухню. Харпи стоит, прислонившись к холодильнику. В его руках тарелка с шоколадными хлопьями, а из одежды на парне всего лишь боксеры. Вид, к которому я давно привыкла и который абсолютно меня не смущает.

– Привет, Тэй – тэй.

– Доброе утро, – я наливаю чашку кофе и сажусь за стол, – Когда ты вернулся? Я не слышала, как ты пришел.

Вчера, после того, как я позвонила по номеру и договорилась о прослушивании, моя решимость внезапно дала сбой. Что если у меня не получится? Почему я вдруг решила, что смогу выбраться из той скорлупы, в которой безмятежно существовала на протяжении пяти лет?

– После полуночи. Ты не заболела?