Солнце и снег

— Да, — кивнул он. — Мы схватили ее в лесу. Бррибо ее рранил, а я выхаживал.

Лаирэ нахмурился. По обрывкам разговоров он понял, что в прошлом Джерри возглавлял банду, куда входил и гоблин. Но до конца не был уверен, чем именно они занимались.

— Когда Эрри попрравилась, — продолжил Лео, — Ульррика взяла ее в ученицы, а некоторрые шутили, что и удочеррила. Только Эрри все равно сбежала.

В черных глазах гоблина отразилась печаль.

«Значит, это те самые разбойники из ее рассказа», — заключил про себя Лаирэ.

— Сейчас Эри у эльфов, — сказал он вслух. — Дома.

— Надеюсь, у вас ей хоррошо, — ответил Лео.

Лаирэ задумался. Гоблин вызывал симпатию, как и Ульрика с Джерри, но Эрвин не раз говорил, что судить надо по поступкам. Теперь и их чудесное освобождение из тюрьмы показалось подозрительным. Знал ли Джерри, что в тюрьме сидят именно эльфы? Совпадение ли это? И куда именно они медленно, но упорно идут?

***

Алое поле простиралось до самого горизонта. Полные зерен колосья устремлялись налитыми верхушками к идеальной синеве неба. Эри так давно не была здесь, что даже почувствовала нечто сродни радости после долгой разлуки.

Остановившись, она громко позвала:

— Вы где?

— Здесь.

Она обернулась. Человек, окруженный сиянием, стоял так близко, что, казалось, еще чуть-чуть, и она увидит его лицо. И почему-то именно сейчас Эри впервые подумала, что он мог быть и не человеком.

— Рад, что ты вернула часть своих сил. — Его голос показался плотным и обволакивающим. — Что случилось?

— У меня вопрос. На этот раз, думаю, правильный. — Эри сощурилась. От сияния начинали болеть глаза. — Почему мне кажется, что я причастна к тому, что происходит? К войне, смертям, даже к дрожанию земли сегодня… Это Тиара меня запутала?

— Может, как только все наладилось, тебе стало скучно?

По голосу было слышно, что он улыбнулся.

— Я серьезно, — обиженно проговорила Эри. — Что-то происходит, точно ведь.

— Если ты так чувствуешь, попробуй разобраться, — посоветовал Человек, окруженный сиянием. — Это твоя сила, в конце концов.

Эри уперла руки в бока.

— Значит, сначала вы меня убеждаете в предназначении, а теперь говорите — думай сама?

— Нельзя всю жизнь искать только простые пути.

— Нельзя всю жизнь идти только сложными, — парировала она.

Человек, окруженный сиянием, не ответил и растворился в воздухе. Эри осталась одна.

***

Лаирэ не мог заснуть. На душе было тревожно, и в те мгновения, когда все же удавалось забыться, перед глазами всплывало размытое пятно красного цвета. Он и раньше его видел. Пятно как будто звало к себе, но он всегда отворачивался. Ему становилось все беспокойнее, пятно увеличивалось, словно хотело поглотить, вобрать в себя, убить или перенести в какой-то иной мир. Лаирэ старался не смотреть на него, и чем дольше это длилось, тем сильнее горело внутри. Казалось, что, отворачиваясь от пятна, он предает кого-то. Что там, в самой сердцевине, его ждут. Но он не хотел идти. Боялся. Сам не знал чего, но боялся.

Лаирэ приподнялся на локте и потер глаза.

«Надо прогуляться», — подумал он и встал, стараясь не потревожить вытянувшегося рядом Фуэртэ. Добравшись до своих вещей, он принялся одеваться.

— Ты чего, полукровка? — послышался шепот эльфа.

— Прости, не хотел разбудить, — виновато ответил Лаирэ.

— А сам-то что не спишь?

— Не могу. — Он пожал плечами.

И в этот самый момент мрак озарила вспышка света. Горящая стрела прожгла насквозь верх палатки и воткнулась в пучок сена у ног эльфа. Фуэртэ вздрогнул и попятился. Лаирэ, как был, в одной рубахе, выскочил на улицу. Их лагерь окружала королевская армия.

Глава девятая. Первый лепесток

Круглый зал с высокими, обитыми алым бархатом стульями выглядел пыльным и заброшенным. В центре высился каменный пьедестал под покрывалом. Вышивка изображала цветок с шестью лепестками.

Фигуры в одинаковых черных плащах потоком стекались в зал. Одни занимали стулья вдоль стен, другие становились рядом, под потрескивающими факелами. Никто не разговаривал. Последним вошел мужчина в таком же черном плаще и сразу направился к пьедесталу. Обогнув его, он остановился и окинул взором собравшихся.

Выждав, когда все внимание будет обращено на него, он вскинул руку и, медленно опустив ее к камню, одним движением сбросил покрывало. Под ним оказалось точно такое же изображение цветка, только высеченное. В то же мгновение в зал ворвался поток ветра, пламя факелов пригнулось и, едва выпрямившись, задрожало. Среди фигур началось движение, и послышался едва уловимый шепот.

Мужчина в центре снова вскинул руку и на этот раз заговорил.