Солнце и снег

— День Оринга, предводителя восстания против хааров. Неужели не знала? — удивилась Айлин. — Гуляния будут до утра.

— Но война ведь.

— И что?

— Можно ли праздновать, когда столько эльфов погибло?

— Во время восстания тоже много погибло, а завтра вся страна может исчезнуть. Вдруг этот праздник последний? Так что ладно тебе, пойдем! — подруга потянула Эри за локоть.

— А еще говоришь, люди странные, — заметила та, не двигаясь с места.

— Не люди, а ты. Так идешь или нет?

— Нет.

— Ну, как знаешь. — Айлин всплеснула руками и, развернувшись, зашагала вверх по мостику. Хвостик красных волос раскачивался из стороны в сторону, как маятник. Эри молча проводила ее взглядом и снова оперлась о поручень. Ей вспомнилось, как однажды она согласилась на праздник у разбойников, Красных лис. Тогда она тоже была не то пленницей, не то ученицей Ульрики. И тоже знала, что перед ней за люди и чем они промышляли на жизнь.

Среди эльфов было хорошо, она не кривила душой, но сегодня она уже не та, что два года назад. Эри чувствовала, что сначала должно быть решение. Если она с эльфами, то живет по их законам, отмечает день Оринга и, главное, больше не оглядывается назад и по ту сторону границы. Если же она с людьми... Беда в том, что она не знала, как поступить в таком случае. Бежать в неизвестность было страшно. Тем более что там ее никто не ждал.

***

— Подвинься! — В бок ткнули кончиком сапога.

Грионт открыл глаза. Наглый мужик уже устраивался рядом, не обращая внимания на его разгневанный вид.

— Эй, проваливай отсюда! — возмутился другой, которого вновь прибывший тоже заставил потесниться.

— Тише там! — крикнул кто-то.

Грионт испугался, что его сдавят так, что будет трудно дышать. Он поднялся на ноги, чем обрадовал своих соседей, и, осторожно переступая через спящих, выбрался на воздух.

Холодный ветер гулял по улицам, хлопая ставнями полуразрушенных зданий. После нашествия на Толлгард беженцев со всей Лансии едва ли можно было встретить дом, в который они не вломились. Не надо было стражникам открывать ворота и впускать всякий сброд.

Когда началась война, Фридлина призвали первым, а затем пришли и за ним. Грионт сбежал от конвоя и с тех пор прятался по трущобам. О смерти отца узнал из списка погибших, прибитого к доске объявлений. От отчаяния он даже обрадовался казни королевы, главной виновницы всех бед. Но дальше стало еще хуже: бандиты захватили власть, и начался полный бардак. Поместье Оклинов разорили, и где Лидия с Лином, он так и не знал.

Грионт надеялся, что однажды найдет их, но пока его окружали лишь пьяные, мерзко пахнущие и едва не потерявшие рассудок люди. Нередко он думал, что все эти мужики могли бы, объединившись, навести в городе порядок, но вместо этого предпочли умирать в грязи, как стадо больных животных.

Сунув руки в карманы старенькой куртки, Грионт сгорбился, потому что казалось, так теплее, и пошел вверх по улице. Под ботинками хрустел снег, перемешанный со щепками и стеклом от разбитых фонарей. Возле костров кучками грелись люди, закутанные в ветошь, как кульки со старой одеждой.

Он шел довольно долго, в раздумьях, и сам не заметил, как очутился у знакомого трактирчика. Здесь полгода назад он познакомился с красивой девушкой по имени Кюрэль, здесь же подрался с напыщенным хмырем, оказавшимся Рыцарем Служения и почему-то упомянувшим имя Эри.

Из щелей между ставнями струился свет, заставляя снег игриво сверкать. Окна у заведения на удивление были целы, изнутри доносились голоса и шум. Грионт подумал, что дочь хозяина, та самая Кюрэль, не должна отказать в приюте, и даже отругал себя, что мысль заглянуть к ней не пришла раньше. Он наспех пригладил растрепавшиеся рыжие волосы, отросшие за последнее время ниже ушей, и направился к двери.

Внутри было тепло, пахло жареным поросенком. Грионт жадно вдохнул аромат и, на мгновение забыв, где он, расплылся в блаженной улыбке. Все столы в трактире были заняты. Посетители шумели, громыхали посудой и стучали кружками по столу. На него внимания не обратили.

— Джерри! Джерри! — закричал кто-то.

Из-за стола поднялся мужчина за сорок, крепкий, волевой. Забрался на скамейку и вытянул руки в стороны, чтобы все затихли.

— Друзья мои! Братья! Сестры! — обратился он. — Я смотрю на вас сегодня и вижу здоровых сильных людей, мужчин, готовых биться за то, что им дорого, до конца, и женщин, способных поддержать их. Я вижу, как передо мной рождается новое войско. Войско людей, которые могут помочь этой стране, могут изменить все!

— Да! — дружно поддержала его толпа.

— Неужели мы позволим войне, которую развязали не мы, разрушить наши жизни?! — продолжал Джерри. — Почему вместо того, чтобы сеять и жать, любить и веселиться, мы должны пропадать здесь или лить кровь за земли остроухих, которые нам не нужны?

— Правильно, не нужны! — кричали люди.

— Наши правители покончили с собой! Нет королевы, нет лордов, нет Охотников. Больше никто не будет помыкать нами в угоду неуемной алчности!

— Да!

— И мы должны вместе сегодня же взять свои жизни в свои руки! Мы должны остановить бойню и построить новый мир. Мир, в котором каждый король и властелин!

— Да! — люди дружно зааплодировали.

— Эй! Ты чего здесь делаешь? — кто-то схватил Грионта за рукав и потянул в сторону.

— Кюрэль, милая! — Он обхватил ее за талию и чуть приподнял.

Она хлопнула его по рукам.

— Пусти, дурачок!

— Я так соскучился! — Он поцеловал ее в губы.

— Конечно, тебя уже сколько месяцев не видно… Да пусти же!

Грионт поставил ее на пол, но рук с талии не убрал.

— Ты пришел не вовремя, — прошептала Кюрэль.

— А что происходит? Выбираем нового короля?

— Это не шутки, так что лучше уходи, пока тебя не заметили, или придется пойти с ними.

— А ты? — Он лукаво улыбнулся.

— Я отца не брошу.

— А меня, значит, бросишь? Вот как ты меня любишь!

— Дурак ты. — Она наморщила красивый носик и отвернулась.

— Ну, ладно, ладно. — Грионт зарылся лицом в ее волосах. — Я пришел сюда к тебе, и они меня совершенно не волнуют. Наверху есть свободная комната?

— Откуда?

Грионт задумался, как быть. А между тем толпа за спиной все более распалялась.

— Мы должны выпустить из тюрем всех, кого посадили Охотники! — прокричал какой-то безумец.

— Свободу заключенным! — вторили ему другие.

Джерри на скамейке уже не было.

— Они сейчас уйдут, — сообразила Кюрэль и увлекла Грионта в угол. — Главное, чтобы нас не заметили.

Но сам он не разделял ее беспокойства и, прижавшись к девушке, принялся покрывать поцелуями ее волосы, шею, пока, наконец, не добрался и до губ. И в этот самый момент кто-то с силой схватил его за ворот. Кюрэль испуганно вскрикнула.

— Хватит возле юбки отсиживаться, мужчина должен действовать. — С такими словами Джерри выволок его на улицу, как щенка за шкирку. Толпа подхватила его и потоком вылилась на улицы, вбирая в свои ряды все больше прохожих. Грионт перестал понимать, где он и куда они движутся, но сопротивляться натиску уже не мог. А его милая прекрасная Кюрэль так и осталась стоять на пороге трактирчика, чуть касаясь изящными пальчиками горячих губ.

***

— Эй, ты спишь, полукровка?

— Что? — Лаирэ приподнял голову. Его сосед по камере, эльф по имени Фуэртэ, сидел в позе насторожившейся собаки и к чему-то прислушивался.

— Люди идут, — определил он.

— Куда?

— Сюда.

— Зачем? — Лаирэ тоже сел.

— Не знаю, но их много. — Фуэртэ вытянулся во весь свой длинный рост и подошел к окну.

В заточении Лаирэ сидел месяцев пять или шесть, ожидая, как ему объяснили, обмена пленными. В начале зимы подселили эльфа. Только с тех пор ими мало кто интересовался. Тюремщики раз в день приносили скромные пайки, но никого из Охотников он больше не видел.

— Они точно идут сюда, — проговорил Фуэртэ, отходя от окна. Лаирэ молча наблюдал, как эльф подошел к двери и с силой ударил по доскам кулаком.

— Эй! — крикнул он.

Появившийся тюремщик прорычал что-то по-человечески. Фуэртэ указал рукой на окно. Человек его явно не понял и, выругавшись, ушел.

***

— Франц, чего он хотел? — поинтересовался Валерий.

— Не знаю, руками махал, — ответил тот. — И зачем мы их тут держим?

— Таков приказ.

— Но ведь королевы больше нет.

— А ты считаешь, надо уподобиться этой толпе и, как стадо, носиться с криками по улицам, каждый день выбирая нового вожака?

— Что стало со страной, в которой мы родились? — Франц покачал головой и уселся за стол.

— Вчера заходил Окунь, — сообщил Валерий. — У него жена с младенцем, но он все еще здесь. И ради Лидера, да будет ему на той стороне покой, я тоже останусь.

— Лидер был хороший мужик, — согласился Франц, подхватывая со стола бутылку. — Мог нас казнить или взашей выгнать, когда Тигр сбежал, а нет, оставил, дал шанс.

— Ты слышишь? — Валерий поднял вверх указательный палец.

— Я думал, у меня в ушах шумит.

— Боюсь, что нет…

***

Кюрэль проскользнула между столиками и подошла к сидящей в углу женщине. На вид той было лет тридцать пять, а то и больше. Темноволосая, миловидная и задумчивая.

— Вам что-нибудь принести? — вежливо спросила Кюрэль.

— Не надо. — Женщина покачала головой. — Лучше присядь.

Кюрэль убедилась, что никому сейчас не нужна, и устроилась напротив.

— Вас что-то гнетет? Боитесь, эти люди натворят много бед?

— Да куда уж больше. — Женщина печально улыбнулась.

— Меня зовут Кюрэль, а вас?

— Ульрика, — ответила та и отпила из кружки. — Беда, Кюрэль, в том, что среди этих безумцев мой муж. И даже не среди, а во главе, потому что иначе он не умеет.

— Ваш муж? Джерри? Тот, кто выступал на скамейке?

— Он меня по-своему, конечно, любит, но никогда не послушает.

— А что плохого в свободе заключенных? Охотники ведь не воров с грабителями сажают, а так называемых шпионов. — На последнем слове Кюрэль скривилась. — То есть по сути невинных людей, просто не согласных с властью.

— Но Джерри не видит, с кем имеет дело. Этот сброд не его банда. Это дезертиры и отступники, предавшие собственную страну и предков. Сегодня они поверили ему, всех отпустят, а завтра утром перебьют. Просто потому, что им взбредет это в голову.

— Вы меня, конечно, извините, — не удержалась Кюрэль, — но я не понимаю, как вам удается жить с мужем, если вы не верите ни ему, ни в него.

Ульрика сделала еще глоток и подняла глаза на девушку.

— В чем-то ты, конечно, права. — Она вздохнула. — Мне положено его поддерживать. Только я что-то устала. Столько лет живу не своей жизнью. А моложе никто из нас не становится.

Кюрэль покачала головой и поднялась.

— Знаете, если бы у меня был такой красивый муж, я бы следовала за ним повсюду. Хоть в пекло, хоть куда. Хороший мужик — настоящая редкость.

Ульрика усмехнулась и снова погрузилась в свои мысли.

***

Эри смотрела вверх, откуда доносились звуки эльфийской флейты. Красивая нежная мелодия пробуждала в душе радость и одновременно грусть, сладкую тоску. Хотелось позволить ей увести себя в иной мир, мир грез и вечной радуги. Если бы кто-нибудь спросил, какой музыкальный инструмент у нее самый любимый, Эри, не задумываясь, ответила бы, что эльфийская флейта. Маленькая дудочка неровной формы, зеленая и напоминающая ветку, обвитую крупными листьями. Орланда говорила, что такие флейты умеют изготавливать всего несколько мастеров, и лишь немногие эльфы могут по-настоящему красиво на них играть.

Эри закрыла глаза. Представилось, что она идет по склону к реке. Стопы утопают в зеленой траве, в воде отражается ярко-голубое небо. А навстречу идет женщина. Красивая и словно не из этого мира. Она простирает к ней руки и прижимает к себе. И в ту же секунду хочется разрыдаться от счастья. Потому что она знает, что ее любят.

— Эри! — Айлин сбежала по помосту вниз. — Эри, ты чего?

— А? — Она торопливо утерла слезы. — Ничего, просто мелодия красивая.

— Пойдем наверх, праздник уже начался.

— Не могу, — отступила Эри.

— Что тебя смущает? — Айлин тряхнула красными волосами. — Ты ведь наполовину эльф, и разве кто-нибудь хоть раз тебе что-то сказал? Да и Оринг помог не только нам, он и людей освободил.

— Я все понимаю, спасибо. — Эри вяло улыбнулась. — Но не пойду.

— А я думала, мы твоя семья. Разве не ты сама говорила, что всю жизнь искала тепло? Оно здесь. Тебе же нравится среди нас, ведь так?

— Нравится, но… все равно я здесь чужая.

— Не говори глупостей. Пойдем. — Айлин схватила подругу за рукав куртки. — Так можно всю жизнь простоять в стороне, вздыхая о нелегкой доле!

Эри поддалась. На мгновение в ней всколыхнулось старое, полузабытое чувство надежды. Когда-то она вот так же надеялась, что станет частью семьи Фридлина, а потом — что сможет соединить Корда и Элисон, зажить с ними счастливо. В Толлгарде она верила, что наконец-то обрела друзей и любимого, а потом засобиралась бежать с Рикки на край света. Все прошлые надежды объединяло одно: они неизбежно рушились, таяли, как снежинки на ладонях.

Девушки поднялись на верхнюю площадку. В центре горел костер, и эльфы водили хоровод. Ренорд восседал на троне с высокой спинкой. По правую и левую сторону расположились еще несколько эльфов, судя по всему, высокопоставленных. Была среди них и Тиара. Увидев Эри, она приветливо улыбнулась.

Лилась чудесная музыка, столы пестрели всякими вкусностями. Разом забывалось, что где-то шла война, где-то умирали их товарищи. Жители Филдбурга пили и веселились, пели и танцевали так, словно завтра не наступит никогда. Айлин пошутила, что душа эльфа не может жить без праздника, и с охотой пустилась в пляс.

Эри держалась в стороне и наблюдала. Внутри пробуждалось чувство, что часть ее самой всю жизнь стремилась попасть именно сюда, к огромным деревьям и добродушным, открытым эльфам. Казалось, стоило лишь разрешить себе, и она обретет дом, который так долго искала, и уже никто никогда не прогонит ее отсюда. И все же другая часть ее сопротивлялась, мысленно возвращаясь к людям. Иная, мудрая Эри приняла бы единственно верное решение. Она же не могла. И так и стояла посередине моста.

Глава седьмая. Сугробы

По коридору разнесся гул, послышался треск.

— Они пытаются вышибить дверь. — Фуэртэ заметался по камере.

— Твоя беготня нам не поможет. — Лаирэ стоял под окном и прислушивался. — Это пока только входная, а в коридорах еще много стражи.

— Сколько тебе лет, полукровка? — спросил вдруг эльф.

— Девятнадцать.

— Вот поэтому ты такой спокойный. Не знаешь, на что способны люди. Смерть подарком покажется. Они глупые, жестокие и не знающие меры животные.

— Спорим, они точно так же думают про нас, — отшутился Лаирэ, но между тем задумался.

Неплохо бы спрятаться где-нибудь в углу так, чтобы дверь им открыли, а самих не заметили. Правда, с его буйным соседом фокус мог и не удастся.

— Если ты их так любишь, чего ж тогда с ними не живешь? Или они тебя не любят? А, полукровка? — В глазах Фуэртэ появились безумные огоньки.

— Я вырос среди эльфов, — неохотно ответил Лаирэ. — И по духу я эльф, даже языка людей не знаю. Но зато знаю полукровку, такую же, как я, которая к ним очень привязана.

— Да? И где она теперь?

— В Восточной Лансии.

— И ты хочешь сказать, что люди ею дорожили? Не бросали в нее камни, не боялись, не пытались убить?

— Боялись, бросали камни и пытались убить. — Лаирэ сел и тяжело вздохнул. — Но почему-то она все равно хотела быть с ними.

— А сейчас она в плену или просто не собирается возвращаться? — Фуэртэ пронзил его острым взглядом. — Мы добрее, мы чище, и если она и была привязана к людям, то это только до знакомства с нами. Готов поспорить на свои уши, что по своей воле она не вернется. Никогда.

Лаирэ не ответил. В коридоре послышались голоса.

— Они выломали дверь. — Фуэртэ почесал лохматый затылок. — Что же делать?

***

Под громкие крики и улюлюканье дверь, укрепленная двумя мощными засовами, наконец, поддалась. Щепки полетели на пол, и яростная толпа хлынула внутрь. Стража живой стеной выстроилась в узком коридоре. Джерри, шедший во главе, вскинул руку, и люди позади него остановились.

— Мы не хотим никого убивать, — объявил он. — Сбросьте с себя оковы преступной власти и отпустите заключенных.

— Да! — поддержала его толпа.

— Вы нарушаете закон, — ответил капитан Рэг и поднял меч.

— Мы против таких законов. И если вы не уберетесь с нашего пути, то все погибнете, — предупредил их Джерри.

— Ах, если бы кто-нибудь из Охотников был здесь, — прошептал Франц Валерию.

— Увы, — печально кивнул приятель.

— Мы верой и правдой служили короне, — заговорил капитан Рэг. — И если кучка неблагодарных оборванцев желает поглумиться, то не ждите, что мы сдадимся без боя, — он высоко поднял меч, и остальные солдаты последовали его примеру.

Джерри не хотел устраивать бойню. Он меньше всего ожидал, что в стране, где воцарилась анархия, еще остались люди, преданные умершей системе, королеве, которая не знала об их существовании, и закону, который никогда их не защищал. Не знал он, что под Индорфом образовался штаб армии, ведомой старыми боевыми командирами, старшими лейтами, Рыцарями Служения и обычными Охотниками. И с каждым днем в эту армию вливалось все больше людей, уставших от беспорядков, разбоев и нищеты. Они хотели вернуться в Толлгард и восстановить в столице закон и порядок, но в эту ночь были еще далеко.

Джерри переоценил свои силы. Толпа быстро вышла из-под контроля, и разгоряченные горожане сметали все и вся на своем пути. Даже вооруженная стража не смогла остановить всех.

И хотя Лаирэ удалось уговорить Фуэртэ затихнуть, их обнаружили и вместе с другими узниками выволокли на мороз. Тюремные робы пронзал ветер, хлопья снега покрывали головы и плечи. Они жались друг к другу, как перепуганные овцы, и не решались даже бежать.

Ликующая толпа между тем добралась до тюремного погреба, и про остроухих на время забыли. Джерри выбрался на воздух, прихватив по пути Грионта, только-только сумевшего пробраться к выходу.

— Надо увести их отсюда, слышишь? — крикнул он.

Рыжеволосый кивнул и, окончательно убедившись, что просто так не отделается, побежал за Джерри.

***

Фуэртэ дрожал, мертвый хваткой вцепившись в руку Лаирэ.

— Чего они хотят, полукровка?

— Не знаю. — Серое облачко его дыхания растаяло. — Но так мы околеем.

Два человека бежали к ним и что-то кричали. Один был высокий и в возрасте, второй моложе, худой, веснушчатый и рыжеволосый.

Люди остановились и замахали руками, показывая на ворота.

— Они хотят, чтобы мы ушли, — догадался Лаирэ.

— Правда? — усомнился Фуэртэ. — А потом они будут метать нам в спину кинжалы?

— Да уходите же! — Джерри толкнул одного из эльфов и крикнул Грионту: — Проводи их до стены. И даже не думай удрать, я тебя все равно найду!

Тот, что был моложе, бежал впереди и махал им. Люди пугались, завидев их, но никто не пытался остановить. Вскоре стало ясно, что они все-таки бегут к свободе, и этот рыжий, который Лаирэ сначала не понравился, вдруг вызвал в душе прилив благодарности.

А между тем толпа освободителей, разграбив тюрьму и прихватив все, что можно было унести, высыпала на улицу. Джерри остался стоять, где стоял, готовый их встретить.

— А где эльфы? — послышались возмущенные возгласы.

— Мы пришли сюда освободить заключенных и освободили.

Кто-то протяжно засвистел, поднялся гул.

— Где они? — раздавались вопросы. — Где остроухие сволочи?

Взятие тюрьмы штурмом не просто разогрело толпу. Джерри видел, как в пустых глазах загорелся жестокий огонь. Они жаждали крови. И во всем этом был виноват он.

— Он с ними заодно! Он продался эльфам! — кричал кто-то. Еще несколько мгновений они шумно переговаривались, а затем ринулись на своего недавнего предводителя. Джерри не двигался. Глаза его сделались печальными, но в них не было ни искорки страха. Ему было жаль, что он больше не увидит Ульрику, не встретит восход, а еще было жаль всех этих людей, утративших в хаосе разум и души.

Вот один из мужиков, вооруженный сломанным копьем, кинулся вперед. И вдруг поскользнулся и упал лицом в снег. Толпа заклокотала, как стая чаек на морском берегу, и замерла. Джерри обернулся. На лошади восседала женщина с темными волосами, стянутыми на затылке в густой хвост. В левой руке она держала длинный кинжал.

— Ульрика, — прошептал он.

— Первого, кто двинется, убью, — холодно проговорила она и угрожающе занесла руку.

Джерри неторопливо пошел к ней. Его жена в одиночку заставила остановиться сотню людей. Она сделала то, чего не смог он.

— Волшебница, — ласково прошептал он, усаживаясь позади нее.

— Ты должен мне новый кинжал, — ответила она, пришпоривая лошадь.

Джерри обернулся. Люди окружили мужика со сломанным копьем, некоторые пытались его поднять. Снег под его ногами стал ярко-красным.

Легко ли сдвинуть с горы камень? Легко ли его потом остановить?

***

Чем дольше они шли, тем глупее Грионт себя чувствовал. Кучка эльфов за спиной, дрожащих и жалких, как дворовые собаки, послушно плелась за ним. И почему он до сих пор не бросил их и не вернулся к Кюрэль? Люди на него смотрели, словно он не в себе. И потому, наверное, боялись подойти, и никто их процессию не останавливал.

Остроухие без умолку бормотали на своем языке.

— Куда мы идем, полукровка? — Фуэртэ вертел головой по сторонам.

— Не знаю, к свободе. — Лаирэ пожал продрогшими плечами.

— Нас убьют, — сказал эльф позади них.

— Да, лучше нам не идти за ним, — поддержал его другой.

Грионт почувствовал спиной, что что-то не так, и развернулся. Несколько теней метнулось в подворотню.

— Отлично! Бегите, потому что мне вы уже надоели! — прокричал он вслед и, махнув оставшимся, двинулся дальше.

— Как ты думаешь, полукровка, что он сказал? — спросил Фуэртэ.

— Что они замерзнут, если не найдут где спрятаться.

— Правда? Так и сказал?

— Я не знаю. — Лаирэ тяжело вздохнул.

Грионт неплохо знал Толлгард. До ворот уже было недалеко, и он уговорил себя все-таки довести оставшихся. Ведь неизвестно, вдруг этот Джерри и правда его найдет, и что тогда? С подобными людьми спорить опасно. Особенно в такое время, когда действует один закон — силы.

Поднялся ветер, в лицо полетели мириады снежинок, из воздушных хлопьев вдруг превратившись в мелкие колючие шарики. Грионт мысленно проклинал все на свете. Наконец перед ними выросла огромная толлгардская стена. Почувствовав облегчение, он остановился и прикрыл ладонями заледеневшие уши.

Надо бы при случае раздобыть шапку. Может, Кюрэль попросить? При мысли о девушке стало чуть веселее. Он сплюнул на снег и обернулся. Из всей кучки остроухих за его спиной осталось только двое. Один высокий, напоминавший фонарный столб, другой пониже и пошире. Где-то он уже видел это лицо. Точно видел. Но где?

Что-то шевельнулось в полумраке. Грионт вздрогнул и посмотрел вправо. От стены отделилась темная фигура и уверенно направилась к нему. Сначала он решил, что это Джерри, но вскоре понял, что это не человек. И что самое страшное, даже не эльф.

В свете единственного целого фонаря он едва мог разглядеть существо. Оно было темное, как сама ночь, а его светлые зубы напоминали клыки хищника.

— Не бойся, — прорычало существо и приблизилось. — Тебя послал Джерри?