Шнырлики – охотники за мечтой. Повесть-фэнтези

– У наших ног! – еле слышно проговорил коварный шнырлик, а самоцветы рассыпались рыбными костями и сухим кошачьим кормом. Эх, жаль-то как…

– Вот где спрятаны настоящие драгоценности! – Дора ткнула указкой в свой заветный остров.

И ведь именно после этого разговора Траку стали лезть в голову мысли о небольшой провокации или даже мечтазаимствовании, а может, даже о небольшом сухопутном пиратстве. Эти понятия были давно подзабыты Нормвиллем и его скучными обитателями, и «освежить» их короткую память мог только он, Избранный – настоящий «АКУЛИЙ ПРИЗРАК»!

Глава 4

СКУЧНЫЙ СОЧЕЛЬНИК

В тот вечер за окном, как и полагается, падал мягкий неслышный снег. В гостиной Глэдов было тепло, светло и уютно. Посередине красовалась огромная ёлка, до макушки увешанная сверкающими шарами и имбирным печеньем в фольге. Скрипыш с Гудёной нежились в креслицах (оставшихся от кукольного домика Николь) на разожжённом камине Глэдов, в то время как Крутёна в ярком плазменном фартучке то и дело просачивалась сквозь потолок, чтобы принести прозрачным новые вкусности.

Старшие Глэды сидели в гостиной вокруг большого стола с индюшкой и шампанским в предвкушении сюрпризов и волшебства. Под ёлкой, предоставленный самому себе, ползал Тим, пытаясь дотянуться до низко висящих сладостей и игрушек. Но вместо сладостей на его чёрный чубчик сыпалась колючая хвоя.

– А знаете, за что я так люблю Рождество? – загадочно начала миссис Глэд.

– З-з-за с-с-снег? – откликнулся мистер Глэд. – Вы только поглядите, какой с-с-с-егодня снег за окном!

– За подарки, конечно же, за подарки! – захлопала по столу Николь.

– За сбываемость мечт, вот за что, когда она, эта сбываемость повышается, и всё само собой разрешается! – хмыкнула миссис Глэд, а юные шнырлики хлопнули друг друга пяткой по пятке. – А давайте загадывать желания? – предложила Розалия, с чем все сразу же согласились, особенно сидящие на люстре шнырлики. – Начнём с самых незначительных желаний, то есть, с твоих! – сказала она, прожигая взглядом спруга. – Хотя, все твои желания: кофе, ящик, газета… «С другой стороны, о чем ещё можно мечтать, если рядом такая женщина?» – пронеслось в её голове. А мистер Глэд, воля которого сдалась ещё в конфетно-букетную фазу их отношений, пробурчал нечто невразумительное.

«Хоть с каких-нибудь, да начни!» – подумали Скрипыш и Гудёной, спешно готовясь к ловле.

Ну, папсь, скажи, о чём ты мечтаешь? – пытала отца Николь.

Ну, давай, гово’ри: «я мечтаю…», – подсказывал Марку Скрипыш.

«Я хочу…», – подбадривал Тянуч.

«Я желаю…», – настаивала Крутёна.

Но в лысеющей голове мистера Глэда не роилось ни одной мысли…

– Это диагноз, дети, – миссис Глэд всплеснула руками. – Ваш отец абсолютно не умеет мечтать!

– Не умеет! – согласилась Гудёна.

– Ну, масичек, это не совсем так, вернее, с-с-с-овсем не ттак! – заупрямился мистер Глэд.

– Колись, папыч! – загоготала Николь, и её веснушки чуть не осыпались в тарелку.

– Да всё вв-вроде бы уже есть, – пролепетал мистер Глэд.

– Может, пусик хочет купить что-нибудь Розалюсику или отправиться с муси-пусиками в какой-нибудь турюсик-отправлюсик? – продолжала атаковать миссис Глэд. – Да? Или нет?!

– Хоть се’рые со’беру! Да! Скажи «да»! Тебе что, так т’рудно? – заорал Скрипыш, перепрыгивая на плечо к Марку и приставляя к его лысине рюкзачный раструб.

– Пр-р-рости, лаппусик, чттто-то сегодня в голову ну н-ничего не лезет, а по поводу п-пут-тешествия, то ккак-нибудь в дрругой раз, – круглое лицо Марка сделалось обречённым, а длинное лицо миссис Глэд налилось гневом.

– Папик хочет открыть необитаемые земли?! – прыснула Николь, выуживая из салата самую большую креветку. Она фальшиво затянула:

Я так хочу иметь в той голубой далиКусочек моря и полоску дорогой земли.А лучше островок, ну хоть Мадагас-кар,А ещё лучше страну, пусть нет её на кар-Те, те, те, те, те, те,Где, где, где, где, где, гдеРастут лохматые кокосыИ одна ор-хи-де-я….

– А подари-ка ты нам какой-нибудь островок типа Мадагаскара! – предложила Николь, выкладывая креветочные хвостики в виде забавной рожицы.

– Жаль, спетое не считается, – вздохнула Гудёна.

Мистер Глэд пробубнил что-то типа:

– Да, мореплавание, хм, о-очччень даже ммморские карты, насыпные ост-т-трова, да уж, гм, только я н-нне умею пл-пл-плавать! – и потом вдруг как заверещит. – Ппрости, Розззалюсик, но я не ххочу ничего поккку-пать и не хочу ни-ку-да ехать, и нннастоятельнейше прошу оссставить меня в пппокое!

– Это полный облом! – сразу обмякли шнырлики.

После этих слов лицо Марка приобрело оттенок столь невыразимого страдания, что всем членам семьи Непрозрачных стало ясно – про радужную мечту о путешествиях можно забыть. А Розалия продолжила свой допрос, переключившись с мужа на дочь:

– Недавно ты хотела пойти к Смитам на свою первую вечеринку, – сказала она.

– У меня апатия от Смитов и от их пати, – скривила губки Николь.

– Странно, я же прекрасно помню, – удивилась миссис Глэд.

– Маа…

– Может, ш-шшоппинг?

– Неа…

– Твоя мечта о вечернем платье, как у Аннет? – вскинула бровь Розалия, а Гудёна нацелила свой сачок.

– Как у Аннет?! Ну, нет! А как у всех – не хочу!

– Странно! Похоже, и у тебя исчерпались все мечты! – подытожила миссис Глэд. – Теперь моя очередь мечтать. Я ХОЧУ, я МЕЧТАЮ… – Сидящие на люстре шнырлики снова приготовились к ловле. – Я щас такого намечтаю…, – начала Розалия, и еле различимый серый шарик отделился от её головы. «Обычка…. А чего ещё от неё ждать», – подумала Крутиция, на всякий случай запрыгивая на плечо к своей хозяйке. – Я как будто бы, хм, странно, ну, ни одной мысли, я буквально ничего не хочу и ни о чём не мечтаю! – удивилась Розалия.

– Мамсь, ты часом не заболела? – заволновалась Николь, а мистер Глэд уронил на скатерть приличный кусок индюшки.

– Я совершенно здорова! – в голосе миссис Глэд засквозили стальные нотки. Марк стал ковыряться в салате, Розалия щедро солить скатерть, или мужнины брюки, или и то, и другое, но зацепилась за привязанную Тимом к стулу иллюминацию. Потом все кричали и суетились, распутывая друг друга и поднимая ёлку, а мечтарики смотрели на них сверху вниз, покачивая прозрачными головами.

Именно в то чудесное время, когда каждый дом по Кленовой улице стал похожим на огромную сияющую шкатулку, а в каждом окне зажигалось по ёлочке, именно в эти волшебные дни наступили тревожные для мечтариков времена. Просто их хозяева, впрочем, как и многие нормвилльцы, совсем перестали мечтать. Семейный котелок мечты, то есть Магическая Супница прозрачных, был совершенно пуст, и рано или поздно это должно было случиться, и это случилось – самый младший из шнырликов заболел. Вечером слабый и посиневший Скрипыш лежал в своей картонной кроватке, а папаша Нуч в пижаме и тапочках читал ему перед сном: «Настанет день, когда все собранные мечты превратят нас в волшебных летающих существ!» — в этом-то, сынок, и состоит смысл всей нашей жизни!

– А ты говорил, что смысл нашей жизни, собирать и хранить мечты, – сонно пробормотал Скрипыш.

– Собирать и сберегать, – это да, я говорил, что это наше призвание. – Тянуч был слегка обескуражен прямотой и искренностью своего младшенького. – А летать, это, ну, как же тебе сказать? Это….

– Это – наша мечта? – взволнованно спросил Скрипыш, а отец чуть не подавился от неожиданности.

– Что ты??? О чем это ты??? Нам же нельзя ме…, ме…, – заблеял отец. С трудом нащупав закладку в конце книги, Тянуч начал читать, но буквы запрыгали перед его глазами. – А теперь давай, это само, повторим правила, основные правила. Каждый прозрикдолжен их знать, потому…, потому как это правила.

– Из «Большой Книги Мечта"риков»? – подсказал Скрипыш.

А Тянуч выдохнул и продолжил:

– «Далеко не удаляться от своих чердаков, ни при каких обстоятельствах не проявляться в Мире Людей, не наводить ужасы и не магировать, и самое главное – ни за что самим не ме…, не ме…, не ме-чтать!» Ты слышал: «ни за что не ме-чтать!», – по слогам произнёс он.

– Не наводить, не маги’ровать, не п’роявляться, – ясень день, – закивал малыш. – Но, папулечка Нуч, почему нам нельзя мечтать? – недоумевал Скрипыш, моргая сонными глазёнками.

Отец закрыл его рот рукой и испуганно огляделся по сторонам. Коллекторов нигде не было видно. И вообще, кроме них двоих, на чердаке никого не было.

– Тсс!!! Скрипушка! Я же только что тебе говорил: нам, мечтарикам, нельзя мее…, мее…, ну, ты меня понял.

– Но почему??? – никак не унимался больной.

– Не знаю и знать не хочу, и тебе не позволю! Ишь, какой вопросительный: «почему»? – несколько смягчился отец. – Не мечтариковское это дело – мечтать!

– Ну, папочка Нучик, – заскулил малыш. – Я, честное плазменное, молчок!

Синие волосы Тянуча разметались, став похожими на морские водоросли. Отвернувшись от сына, он утёр со лба пот:

– Тут и секрета особого нет, – выдавил, наконец, Тянуч. – Ни секрета, ни ужаса, вот! – Вернее, нет ужаса в этом ужасе, вот ведь в чём ужас!

– Ну, пожаа-ааа-лста! – заканючил Скрипыш.

– Рановато, конечно, да ладно, – отец обречённо махнул рукой и уселся поудобней. – Когда-то прозрачные и непрозрачные жили в одном общем и добром мире! Вместе играли, учились, работали и отдыхали! Но однажды всё изменилось, и появились эти невидимые перегородки между мирами. Невидимые, ох-ох-ох, но непробиваемые.

– Но люди-то всегда «рядом! Смот’ри, па, они почти такие, как мы! Почему же я не могу под’ружиться хотя бы с ним? – Скрипыш сел на кровати и ткнул удлинившимся пальчиком на играющего с машинкой Тима. В этом не было ничего странного, потому что тела мечтариков и их конечности способны тянуться лучше любой жвачки.

– Или с ней? – человечек указал на Николь. – Или п’росто погово’рить?

Папаша Нуч провёл ладонью перед лицом девушки, но она, как ни в чём не бывало, продолжала заниматься своими делами.

– Нам нельзя говорить, нам нельзя подружиться. Сколько можно вбивать в твою прозрачную голову? – папаша Нуч шутливо постучал по жёлто-кислотной маковке своего сына. – Ведь они нас не видят!

– Не-е-е в-в-ви-дит, потому что нас не… ннне-су-ще-ству-ет?! – с трудом выговорил Скрипыш, так, словно на него обрушилось неподдельное горе.

Скрипыш открыл свои большие глаза, которые в полутьме казались ещё сиреневей, чем всегда.

А ты сам вот «разве никогда-никогда не п’роявлялся и не мечтал? – неожиданно спросил он.

– Я?! Да ты что?! – позеленел от страха Тянуч. – Сколько раз тебе говорил, что если кто-то из нас «проявится» в их непрозрачный мир, то, уж поверь своему отцу, что всё кончится очень плохо!

– У тебя всё «с’разу плохо кончается», – проворчал Скрипыш.

– Не мечтал, не проявлялся, не привлекался, и в планах не было, и в планах планов! И никто из нашего рода, из чужих, из своих, из знакомых, из знакомых знакомых, из соседей п-п-по дому, п-п-по п-парте не ме-е-е-е…, не меч…. Ну, ты меня понял. – Тянуч говорил и закручивался вокруг себя, закручивался и говорил. Наконец, он остановился, еле слышно добавив. – И ничего- живу. Спи, Скрипелкин!

– А я – МЕЧТАЮ! – признался малыш.– МЕЧТАЮ МЕЧТАТЬ, как люди! – Мечты…. А ещё я мечтаю ЛЕТАТЬ!

– Летать…, мм-ме… что?! Опять ты за своё? – возмутился папаша Нуч. – Это ж конкретная Запретка, и не непрозрачная, а наша, шнырликовская, а ты и так синий!

– А у тебя синие волосы…, – дрожащими губами прошептал Скрипыш.

– Волосы, это дозволено! – возразил отец. Он снова огляделся по сторонам. Подскочил к окну, закрыл его на задвижку, опустил жалюзи. – Если мы станем ме-е-е-ечтать, – продолжил Тянуч. – То разверзнется непреодолимо-мерзкая, безотчётно-кошмарная, дикая этой, как её, особенной дикостью, вот, Копилка Вселенского Ужаса, – Тянуч захрапел на последнем слове.

Скрипышу показалось, что у отца выросли огромные, как у оборотня, клыки, а глаза налились кровью. Его ногти превратились в загнутые страшные когти, а сквозь прозрачную кожу проросла серая клочкастая шерсть. Но вдруг отец вздрогнул и проснулся:

– …И из этой Копилки хлынут монстры, вурдалаки, призраки, и другие буки и бяки всяки, и другие твари из разных мерностей…, – заплетающимся языком продолжил Тянуч. Прокрутившись вокруг своей оси, он завязал узлом руки на спине и улёгся на стуле.

Мечтарику померещилось, что большие отцовские руки превратились в туго скрученные канаты, которые безразмерно тянутся, тянутся.

– …Миры перемешаются, и наступит ужасный хаос…, – пробормотал Тянуч, с открытым ртом захрапев прямо на стуле.

Прозрачные отдыхали, когда на подоконник вскочил молодой шнырлик в фуражке с синей кокардой. – Как? Уже? Перемешались, хлынули? – вскочил Нуч, потирая ушибленное место.

– Я уполномочен банком ООО «Энерджи Мечт», – коллектор заглянул в документ.– Папаша Крут и мамаша Нучёна и их дети Гудиш и Скрипёна не врали сдобремя, не сдали вовремя меч… ту…

– Ту…, ту или эту? – протянул Нуч, делая тайные знаки Гудёне и Скрипышу, которые вытаскивали из сундука довольно большую коробку.

– Эту-эту. Кто сказал «эту»? – Тут Нуч с Крутёной снова замигали отвлекающей иллюминацией.

– Даю вам пять, нет, три минуты, чтобы собрать и сдать мечты! – взвился коллектор, легко обнаружив подмену. – Счётчик пошёл. В тюрьме Акульего Острова ещё есть вакантные места. – Офицер надменно взглянул на мечтариков. – Короче, тащите сюда немедленно. Или мне делать обыск?

– Не надо обыск. У нас обычка, много обычки! – заверила Крутёна.

– А банку ООО «Энерджи Мечт» нужна необычка! – рявкнул коллектор.

– Крутя, неси сюда мечталки старшего Глэда – «смычок», «ноты» и «за…» и «за…»! – глухо сказал Тянуч.

– И «заячье ушко»! – подсказал из кроватки Скрипыш. – Но оно невз’рачненькое, вам не пон’равится…

– Мышью покоцанное…, – добавила Гудёна.

– К тому же оно одно!

– Ну, зачем вам оно? – хором спросили все.

– Его-то мне и надо, – плотоядно осклабился слуга закона. – Тащите всё сюда! – потребовал он.

И они отдали всё, что имели.

Но и на следующий день Скрипышку, который всё синел и синел, не стало лучше.

– Прозрачные мои, надо что-то делать! – сказала Крутиция.

– Скрипышок ещё очень слаб, – развела руками Гудёна, – а в нашем котелке ни единого шарика!

– Ловля не ладится, да и Глэды совсем отбились от рук! – воскликнул Нуч. Таких ленивых к мечтаниям созданий мы ещё не встречали!

– Что же нам делать, Нуч?! – спросила Крутиция.

– Нам нужны мечты и желания – продукты сознанья? А это можно легко устроить! – сказала Гудёна.

– Наша девочка проявится в мир непрозрачных?! – завибрировал Нуч, добавив шёпотом. – Но это же так опасно, и вообще считается преступлением!

– Именно мы, шнырлики, должны заставить этих Глэдов мечтать! – Крутиция покраснела, – То есть, сделать всё, чтобы они снова стали МЕЧТАТЬ!

– Гудёнок, обещай папе, что не сделаешь ничего плохого! – расчувствовался Нуч. Мечтарочка чмокнула в щёку отца, пообещав прилично себя вести. При этом она скрестила свои ножки, как скрещивают пальцы, врущие в глаза непрозрачные.

– Вот немного под’расту и такое забабахаю! – пробормотал Скрипыш, засыпая.

– О! Только не это! – простонал Нуч, хватаясь за свою синюю голову.

Глава 5

СЧАСТЛИВЫЙ БИЛЕТИК

В этот серый будничный вечер никому из Глэдов, как и большинству жителей Нормвилля, совершенно ничего не хотелось. Мистер Глэд после работы отдыхал в гостиной, а миссис Глэд готовила, поэтому до домочадцев доносились запахи с кухни: то убежавшего молока, то пригоревших гренок. Николь, усадив Тима на коврик перед горкой кремов и тюбиков, делала ему мейкап.

Вдруг сам собой включился телевизор: «Шубки – полные лоска меняем на бабушкины обноски! – громко продекламировал он. – Мировые тренды-бренды: шкуру Кинг-Конга – красу Диснейленда, норку, бобра на драные свитера!»

Это хулиганила Гудёна – удлинившейся ногой включила пульт, ну, и слегка подмагировала. От неожиданности Марк уронил газету, а Розалия чуть не облилась кипящим молоком.

– Мммне показалось, мммусик, там что-то про шубки…, – объяснил мистер Глэд примчавшейся с кухни жене.

Но телевизор жил своей отдельной жизнью и с готовностью ответил: «Вам не показалось, мистер Глэд! Только сегодня и только для вас: Меха соболя и шиншиллы дешевле шинилла долетят и до вашей вершины! Даже если живёте в подвале, ведь на бирках написано „сале“!»

– Надо же, шубки, а я как раз хотела новую шубку, – заметно оживилась Розалия, а вместе с ней и Скрипыш с Гудёной.

– Ну, ты, мамч, и даёшь! – восхитилась Николь, окрашивающая тимкину чёлку в кислотно-зелёный цвет.

– Тепей я как сныйлик! – пролепетал Тим, довольный своим отражением в шкафу.

Николь хотела подфилировать чёлку брата ножницами, но миссис Глэд стала кричать и топать ногами, а потом сгребла Тима в охапку, пообещав вышвырнуть на помойку все эти «цветастые мазилки».

Конечно, воздействовать в его возрасте было строго запрещено, однако шнырлик надеялся, что его не накажут, а когда всё получится, то, возможно, ещё и похвалят. И он стал посылать пассы в сторону Розалии, которая, и правда, быстро успокоилась.

В это время снова заговорил телевизор…, как-то странно заговорил: «Прелестные шубки из ценных пород прилетят к вам домой, миссис и мистер Глэд, вот…».

– М-ммусик хочет п-п-пятую шубку? – сюсюкая, спросил Марк, а шнырлики подтянулись поближе.

Такие желания стоили очень немного, но, как говорят некоторые шнырлики: «лучше серый шарик в руках, чем радужный – в облаках…». И поэтому Крутёна открыла Магическую Супницу, Тянуч вытащил сетку, Скрипыш навёл рюкзачный раструб, а Гудёна нацелила барабан суперсачка.

– И вовсе не пятую, а четвёртую, а из норки всего лишь третью, – с обидой ответила мать семейства. – Сбил весь полёт фантазии. Выключи ящик, а то уже вообще ничего не хочется.

– Я с-с-снова ннне узнаю тебя, дор-р-рогая, – развёл руками Марк.

– Я и сама себя в последнее время что-то не узнаю, – растерянно призналась Розалия.

«Завтра в Нормвилле состоится беспрецендентная лотерея – продолжал призывать телевизор. – Победитель получит тур на Акулий остров – остров мечты! Спешите купить лотерейный билет скорее!»

– Может, купить билетик? – без особого энтузиазма предложила Николь. – Так, на всякий случай!

– В-в-вероятность в-ввыигрыша примерно р-рравна…, – начал мистер Глэд.

– Нулю, – отрезвила всех миссис Глэд.

– Ну, скажи «я хочу, я мечтаю…», – магировала Гудёна.

– Да, о мечтах…. Вот если бы счастливый билетик…, – начала Розалия, и полупрозрачный шарик мечты качнулся в сторону её шнырлочки Крутиции. – Если бы он оказался прямо на этом столе, тогда бы я, пожалуй…

– А это идея! – обрадовалась Гудёна.

– Ты что-то сказала, дочка? – переспросил Тянуч.

– Тебе показалось, папочка Нуч, – опустила глазки Гудёна. Она нарисовала в воздухе фигурки машины, домика и, наконец, острова, мечта о котором относилась к категории радужной необычки!

«Я так хочу… иметь» – промурлыкала миссис Глэд.

– Я так ХОЧУ… иметь…, – подпел мистер Глэд. – Имме-етть или не иммме – е-етьть. М-м-мечтать или не мечтать, вот в чём в-в-вопрос…, – философски заметил Марк.

Но всё это были ничего не стоящие пустышки.

В это время в который раз за этот день сам по себе включился телевизор. «Настало время сумасшедших скидок и акций»! – объявил диктор.

– Похоже на провокацию, – заметила Николь.

«Беспроцентный беспрецендентный и безво… и невозвратный кредит на машину вашей мечты. Только сегодня и только сейчас – сейчас взял, когда смог – отдал… – выигрываешь только ТЫ! —

– Нагло пообещали в телеке.

– Ух, ты! – приободрился мистер Глэд. – Вот бы взять новенькое авто. Жаль, конечно, что его «ух, ты» и «вот бы» как мечта не засчитывались…

– Например, удобную феррари, – прикрыла глаза Николь, продолжая отцовскую мысль, – если это, конечно, не разводилово.

– Размечтались! – можно было бы…, но… нельзя, как-то не хочется, – отрезала Розалия, удивляясь самой себе. – Выбрось эти глупости из головы. – Починишь старую, и будем отдыхать и веселиться безо всяких там лотерей!

– Ну, нет с ними никакой мочи! – всплеснула руками Крутёна.

Было воскресенье. В огромном нарядно украшенном торговом зале толпился народ. Непрозрачные пришли каждый со своим шнырликом: одни – за покупками, другие – из любопытства, третьи – в надежде на приз.

Географичка появилась у барабана моментальной лотереи одной из первых, с зажатой в руке толстой пачкой билетов. Она была одета в юбку-шотландку и новый синий жилет, из-под которого выглядывала тёмно-зелёная блуза с гигантским растопыренным жабо. Обута Дора была в тяжёлые (с виду, мужские) ботинки с оранжевыми, в тон шляпке, шнурками. Трак стоял на плече женщины, опершись о тулью шляпки, пёстрая лента которой всё время лезла к нему в глаза. Иными словами, в то утро мисс Зельц вырядилась как на праздник.

Когда Гудёна подобралась к длинному столу с разложенными на нём конвертами, розыгрыш туров был уже в самом разгаре.

– Сдай левее, да нет, правее! Тпрууууу! Не тот, не этот. Брось, Фу! Вот хапуга! – не своим голосом орал Трак Доре.

– Мои, мои конвертики! А ну, вас…, – отмахнулась географичка. – Я чувствую, сегодня мне должно обязательно повезти!

– И не тебе, а мне, а пока что вези! – подгонял пенсионерку прозрачный.

«Просканировав» все конверты, и Гудёна и Трак заметили скромный голубой конвертик, внутри которого и находился вожделенный «ТУР на АКУЛИЙ ОСТРОВ».

«А сейчас будет разыгран тур на Акулий остров, остров вашей мечты, и ещё много ценных призов!» – объявила ведущая в пышном боа.

– Мы у цели, Дороти! – шепнул Трак на ухо своей хозяйке. – Вон он, наш турик, можно даже руку не удлиннять! – рассмеялся Призрак, предвкушая скорую победу.

– Билетик мой! Счастливенький, сюда! – Пенсионерка буквально выскочила из жилета и ринулась вперёд с такой силой и скоростью, что Трак чуть кубарем не скатился с её плеча.

– Эй, полегче, я на это не подписывался! – взвился шнырлик. – Я сам всё устрою!

Но Дора уже нырнула в людскую гущу, плотным кольцом окружившую стол. Она расталкивала всех локтями, карабкалась по головам, чуть не свалив микрофон ведущей.

«Господа, прошу вас забирать ваши билеты согласно проставленным на них номерам!» – обратилась ведущая к публике.

– Сейчас я тебя ка-ааак вытяну и получу заслуженную пенсию – клад на тропическом острове! – возбуждённо воскликнула Дора, падая на стол и пытаясь дотянуться до лежащего на середине голубого конверта.

– Получишь-то ты, но всё достанется мне, – скривил мерзкую моську Трак. Но тут из окна подул ветерок, и конверт пополз по столу в сторону окна. – Тпру! Эй, бумажный, стоять! Куда полетел?

– Ты мне так нужен! – воскликнула географичка.

Она ещё не видела Гудёны, а только отползающий, скачущий и перелетающий с места на место билет. Это её удивило, но не испугало, ведь после знакомства с Траком-призраком её было сложно чем-то испугать. Но шнырлочка молниеносно бросилась к конверту наперерез с другой стороны.

– Прости, кто бы ты ни был, только…, только мне этот билет нужнее! – призналась шнырлочка. Эх, жаль, что с ней не было Скрипыша.

Дора видела мельтешенье, и слышала всё, что говорил Трак. Наконец, она догадалась:

– Нам мешает девчонка? Ну, давай же, призрак, гаси её и лови его! Ты ж обещал! – Вопила Дора, в зелёное жабо напоминающая растопыренную жабу в сбитой набекрень шляпке. Мисс Зельц топала ногами, и люди с недоуменьем оглядывались на неё.

– Нехорошо обижать стареньких, – пристыдил шнырлочку Трак. – Не отдам! Это я выпасал его для старухи!

– Для кого?! – опешила Дора.

– А мне для семьи и спасения брата, он очень болен. Ты же видишь, люди перестали мечтать!

– А кто щас здоров? Плевал я на людей, на тебя и на твоих родственничков! Мне она нужна! Бабка шарит в географии, и у меня на неё большие планы.