Невозвратный рубеж

– У меня дополнительно возникли проблемы семейного характера. Спасибо, Питер! Не волнуйся. Все решаемо. Как наши пациенты? Появились данные в базе?

– Благополучно. Терапию признали успешной, немного подкорректировали лечение и отпустили до обычной точки контроля по графику. Новых симптомов не выявлено, – ободряюще улыбнулся Пит. – С остальными тоже все отлично. Мы взяли новые тесты. Трахея превосходно справляется с очисткой воздуха от токсичных примесей, ни по анализу крови, ни по самочувствию нет вообще никаких отклонений.

– Это дает нам время. А другие пятеро, в клинике Коэна? – голос немного дрогнул на его имени.

Еще эти сны нелепые… не хотела вспоминать, но мое тело и разум отказывались подчиняться. Я снова почувствовала его губы на своих. Немного суматошно поднялась в поисках бутылки с имбирным энергетиком в маленьком холодильнике, но, передумав, поставила обратно. Не стоило злоупотреблять стимуляторами, к тому же я разлюбила бодрящий напиток, ассоциирующийся у меня с тем ужасным днём, когда все полетело в про́пасть. Достала обычную воду и, не обращая внимания на ее неприятный вкус, залпом выпила.

– Остальные стабильно! Ухудшений нет, но и улучшений тоже. Доктор Коэн работает. – Питер посмотрел на часы. – Вскрытие скоро закончится. Сейчас они смогут сделать более глубокие анализы тканей и извлечь импланты.

Извлечь импланты. Мы же можем… Я приземлилась обратно за свой стул.

– Питер, – я понизила голос, хотя и так знала, что нас никто не услышит в моем кабинете. При расширении лаборатории, еще во время ремонта я позаботилась об изоляции. – Если мы не найдем никаких доказательств, достаточных убедить отца, что дело не в наших имплантатах…

– Катарина, мы и так скрыли пациентов и влезли в базу. Что теперь делать с трупами и родственниками умерших? – Питер сложил руки перед собой и умоляюще посмотрел на меня. – Я способен на многое ради тебя и знаю, почему ты идешь сейчас на риск. Сколько тобой было вложено сил… Но прошу тебя: остановись!

– Ты даже недослушал, что я предлагаю, – немного раздраженно перебила его я.

– Потому и говорю: остановись! Я боюсь услышать, что ты придумала! – не сдавался он. Хлопнул ладонью по столу и встал. – За тебя я боюсь, понимаешь? Понимаешь?!

Текущее дело даже уравновешенного Питера выбило из колеи.

– Понимаю, – уже спокойнее ответила я. – Ты прав! Помоги мне с парочкой контактов и забудь про все. – Я открыла смартбук и залезла в таблицы, чтобы само́й пробежаться глазами по результатам. – Давай сделаем так: я отстраняю тебя от всего, что связано с дыхательными имплантами, помимо штатной работы. При любых проблемах ты сообщаешь мне, но никуда не вмешиваешься. Так будет правильно!

Придется мне в «Иммуно» ехать лично. Я старалась не смотреть на Питера, чтобы не расплакаться от жалости к себе. Я осталась совсем одна со своей бедой. Но я справлюсь.

– Катарина! Это не то, что я имел в виду! – потерянно бормотал мой верный друг, утратив запал. – Я же не о себе думаю!

– Питер, я знаю! Пожалуйста, выйди. Ты свободен. Я никуда не денусь, как и ты. У нас полно́ работы помимо запутанных проблем с трахеями. И кроме как на тебя, мне не на кого рассчитывать. Никто не справится с распределением работы над проектами и контролем лучше, чем ты. – Я не знала, кого утешаю больше: его или себя. – Скажи, ты хоть иногда, общаешься с братом? Пришли мне его контакты. Можешь анонимно.

Питер побледнел. Он умен и сразу догадался, в какую сторону направлены мои мысли. Тогда, десять лет назад, мистера Корсли никто не хотел брать на работу из-за старшего брата и громкого дела, связанного с нелегальной киборгизацией. Линк Корсли проживал ныне в Бату-Пахате. В городе, куда не суются приличные граждане. Пахат отпочковался от Малайзии, но в отличие от Джохор-Бару не был присоединен к Сингапуру. Бату-Пахат входил в Объединенную Федерацию, но там никто не спешил наводить порядки, слишком много вложений требовалось, чтобы разворошить гнездо с преступными схемами. А может, оставить, как оно есть, было выгодно правительству? Я старалась не вникать, да и просто, как все законопослушные люди, никогда не бывала в Бату-Пахате.

– Катарина…

Я упрямо встретила взгляд Питера, показывая, что не намерена отступать.

– Хорошо… я пришлю… но, надеюсь, тебе никогда не придется воспользоваться его услугами. – Он печально посмотрел на меня и покинул кабинет.

Я тоже отчаянно надеялась, что обстоятельства не заставят меня обращаться ко второму мистеру Корсли. А зная, в каком шатком положении находится Питер, я вовсе не должна была вовлекать его в проблемы с трахеей. Еще одна тень или подозрение, упавшие на Питера, и он никогда не найдет работу.

Как только закрылась дверь, я, оставшись в одиночестве, разрешила себе небольшую слабость и всплакнула. Немного, но стало легче…

Потом, никуда не торопясь, кубиками льда привела опухшие глаза в надлежащий вид, разглядывая темные облака за окном. Погода не наладилась, небо все также плакало за стеклом, роняя новые капли воды.

В ожидании сигнала от папы я приступила к любимому ритуалу: достала набор для чайной церемонии и поставила греть воду. Оставшись без помощницы, я делала все сама. В последний раз я пила чай по всем правилам еще до моей злосчастной командировки в Макао. Нет. Не злосчастной! Кто-то решил испортить мне жизнь, но это не означало, что я оплошала. Наоборот, я все сделала верно, но явно перешла кому-то дорогу своими успехами.

Пропищал нагреватель воды. Погружаясь в чайную церемонию, я уменьшала суету в мыслях и приводила их в порядок. Расставляла по полочкам дела, не давая эмоциям одержать победу. Такое замедление часто приводило к моим самым лучшим идеям и ответам на, казалось бы, безвыходные ситуации.

Приготовив чай, я неспешно наслаждалась его вкусом и мимоходом пролистывала наработки по «умной» коже. Сложно. Но важно для моего дальнейшего будущего.

Ожидая контакты Линка Корсли, я специально игнорировала сообщения от Эфраима. Сначала пришли данные от Питера, а затем долгожданное от мистера Корбетта: «Документы готовы, миссис Эверхарт. Жду Вас».

Быстро сполоснув посуду и поднос, я ушла из кабинета, прихватив сумочку и смартбук. Сегодня я не планировала возвращаться в лабораторию.

Пока поднималась в лифте, просмотрела послания от Коэна. Он завершил вскрытие, и у него появилась новая информация. Закончу с расторжением брака и поеду в «Иммуно».

– Папа? – Я зашла к отцу.

Он посмотрел на меня и вздохнул:

– Ты плакала… – невесело отметил он. – Все закончилось, Катарина. Прости. Я ошибся, навязав тебе этот брак.

Отец редко признавал свои промахи. А я его не стала убеждать, что плакала совершенно по иному поводу. Я была полностью согласна с его выводами. Если бы я тогда отказалась выйти замуж, отец лишил бы меня всего: финансирования, относительно свободной жизни и моей лаборатории.

– Как тебе это удалось? Давид не сопротивлялся?

– Он пытался, но Альберт не оставил ему выбора. Сотрудничество с «Вентворт+» продолжится, они сохранят предыдущие договоренности, а мы будем держать язык за зубами о причинах развода.

– Не горю желанием никому рассказывать, почему мы разошлись. – Я подписала бумаги, легко соглашаясь на эти условия. – Отдохну пару дней. У Питера все на контроле.

Я твердо намеревалась устроить себе полноценные выходные. После клиники Коэна планировала заехать в маркет, купить себе что-нибудь вкусное и шампанское. А потом хорошенько выспаться.

Оставив все дела, я поехала вниз.

– Мисс Эверхарт! – окликнул меня знакомый баритон.

Эфраим…

Он ждал меня на парковке, чуть в стороне от лифта, облокотившись задом на древний «Роллс-Ройс». Я с интересом оглядела синее купе со стеклянной крышей. Эта машина так хорошо подходила Коэну.

– О-о-о, ты выучил мою фамилию? Явный успех! – надменно произнесла я. Но не смогла сдержать радость и рассмеялась.

Чуть позже до меня дошло, как Коэн обратился ко мне «мисс»? Он опять в курсе…

– Раньше ты принадлежала Вентвортам. – Широкая улыбка расцвела на лице Коэна. – Теперь я могу называть тебя Эверхарт.

– Так вот в чем дело! – понимающе усмехнулась я.

– Отпусти водителя. Я сам отвезу тебя в клинику. А потом домой, – стал серьезным Коэн.

Я уступила. Отправила сообщение Джойсу, не было никакого смысла гонять два автомобиля.

Эфраим любезно открыл для меня переднюю дверь. Я скользнула на пассажирское кресло. Насыщенный и уже знакомый аромат кожи и древесины с зеленью плотно окутал меня, обещая защиту. Мнимое чувство, но я поддалась ему. Пусть ненадолго, я неистово нуждалась в небольшой передышке.

Машину качнуло, Коэн уже сидел рядом, победно сверкая глазами. С чарующей грацией провел левой рукой по рулю вниз. Купе мягко тронулось с места, а потом выехало с парковки.

Голос Коэна снова проникал под кожу:

– Теперь ты моя, Катарина…

Глава 7. Вне правил

– Эфраим, как любопытно получается: ты уже знаешь, что развод получен, – ровным голосом бросила я, будто меня это не особо беспокоит, но меня царапала его осведомленность. – Я даже Питеру и маме не успела преподнести свежие новости.

– Догадался, – с хитрецой улыбнулся Коэн. – Я помню, с какой целью ты собиралась сегодня в «Индастрил-Био». – Он деловито осмотрел меня. – К тому же ты и близко не похожа на расстроенного человека, при том что плакала не так давно. Надеюсь, это были слезы освобождения? Твои движения, когда ты вышла из лифта, не были жестами отчаяния, а скорее, спокойствия и уверенности, – продолжал перечислять он. – Наблюдал, как ты поправила волосы, затем убрала смарткомм в сумочку. На этом основании я сделал предположение, а сейчас получил подтверждение, что оно верное.

Его умение читать людей напрягало, я не хотела быть для Коэна открытой книгой. И не собиралась быть параноиком, но уже демонстрировала признаки, присущие данному расстройству. Доктор Коэн лишь подбрасывал новое топливо в мой котел подозрений, не давая им утихнуть; он предоставлял ничтожно мало ответов на мои вопросы, постоянно возникающие при нашем соприкосновении.

Я выжидала удобного момента начать разговор о результатах вскрытия, молчала, пока Эфраим перестраивался из плотного транспортного потока. Погода понемногу налаживалась, но на дорогах было так же тесно, как и утром. Воздух станет чище не раньше завтрашнего дня, его должно прогреть солнце и испарить мелкий аэрозоль токсинов вместе с влагой. После таких сырых дней транспорт нуждался в более тщательной обработке по нейтрализации и смывке вредных веществ.

– Расскажешь, что нашел на вскрытии? – Я не видела смысла больше откладывать главный вопрос. Сам Коэн не торопился делиться выявленными данными в таком важном для меня исследовании. – Кстати, должна предупредить. Я отстранила Питера от работы над дыхательными имплантами, теперь все данные и изменения в работе передавайте только мне.

Я немного нервно убрала прядь волос за ухо, не испытывая полной уверенности в том, что поступила правильно, но должна была поставить Коэна в известность.

– Скорее всего, причины у тебя были весомые, – без тени осуждения проронил он, приняв к све́дению информацию. – Мне казалось, вы с мистером Корсли довольно близки. Захочешь – расскажешь, почему так поступила.

Я недоверчиво покосилась на него. Он воспринял мое решение спокойно: ни нотаций, ни советов. Отец и брат, даже если хвалили меня, то всегда присутствовало неизменное «но», а при несогласии в корне с моими действиями не стеснялись поучать.

«Катарина, ты хорошо подумала, прежде чем отстранять первого помощника? Недальновидный поступок!» – назойливо жужжали слова отца в голове.

«Катарина, прислушайся к папе. У него большой опыт!» – вторила ему мама.

«Ты поступила как безмозглая девчонка, Кэти», – высокомерно звучал голос брата.

Я замотала головой. Когда-нибудь их сила надо мной ослабнет, а потом они замолчат совсем.

– Что же касается вскрытия… я покажу, что нам удалось выяснить, когда мы приедем в клинику. Ознакомимся на месте. – Эфраим озабоченно посмотрел на меня и снова вернулся к дороге.

Ехать еще было долго, я прикрыла пересохшие уставшие глаза, давая им покой, и отстранилась от дальнейших разговоров, обдумывая сегодняшний день. Почти задремала, древний экспонат на удивление мягко плыл по дорогам, так что меня сморил сон. Из транса вывел звонок на смарткомм Коэна. Его машина съезжала с Капелльского виадука на дорогу, ведущую к площади Мерлиона. Почти приехали.

– Ты голодна? Мы быстро не освободимся, а скоро вечер, – во время дезинфекции побеспокоился Коэн, убирая смарткомм в карман пиджака. – Закажу ужин к себе в офис. Что ты предпочитаешь?

Почти вечер. Я не ела ничего с самого утра, весь день пила только чай, на нервах совсем позабыв о еде, а теперь аппетит медленно возвращался.

– Эфраим, ты все знаешь о моих предпочтениях в напитках. Неужели не осведомлен о том, что я ем? – фыркнула я. Могла просто ответить, но вспомнила его слова насчет головной боли и нарушений сна, и не сдержалась.

Но Коэн и не думал сердиться, а лишь хмыкнул:

– Значит, я закажу запеченные овощи с курицей в свой кабинет.

В нынешнее время с недостатком чистого продовольствия сложно было разгуляться. Курица и некоторые виды птиц выращивались в закрытых помещениях и под куполами, в огромных аквариумах с очищенной водой разводилась рыба и некоторые виды моллюсков, в сухих аквариумах – сверчки, в теплицах и на гидропонике – зелень, овощи и ягоды. Зерновые являлись огромнейшим дефицитом. Было нереально покрыть настолько огромные площади защитными куполами, для того чтобы выращивать их в достаточном количестве. С помощью генной инженерии мы увеличили плодоносность каждого колоска, но пшеницы и ржи на всех катастрофически не хватало. То же самое происходило с мясом крупного рогатого скота.

Мы пришли к практически безотходному производству в сфере продовольствия. Корм для рыбы, птицы и сверчков делали из яичной, рыбной и костной муки и водорослей. Птиц кормили теми же сверчками, остальную живность – продукцией с грядок, что была непригодна людям. В дело шло все, что раньше относилось к отходам. Но настоящие мясо и рыба, так или иначе, стоили очень дорого, немногие могли позволить себе их в рационе каждый день. Люди среднего и малого достатка употребляли в пищу сверчков и выращенную в биореакторе «курицу» из микрогрибка. Вполне сносно на вкус и, что важно, калорийно. Миллионы людей были спасены от голода.

Оставался вопрос об отдаленных последствиях подобного питания, но в кратковременных задачах главной целью являлось выжить прямо сейчас.

Одной из самых неприятных и серьезных текущих проблем оставалось снижение рождаемости. Мы тщательно защищались от токсинов, циркулирующих в экосистеме, и нашли способ, как не умереть от голода, но люди постепенно становились стерильными. Несмотря на все приложенные усилия по сохранению человечества, мы все равно вымирали.

В новом образе жизни нашлась и позитивная сторона: людей с избыточным весом стало значительно меньше, как и сопутствующих ему заболеваний заметно поубавилось. Мы почти избавились от сердечно-сосудистых катастроф, метаболического синдрома, включая диабет второго типа. Нет изобилия в еде – нет подобных проблем.

– Катарина? Предлагаю поужинать, а после уже отправиться к патологоанатомам. Или предпочтешь другой порядок? – Коэн, как обычно, был настойчив.

Не сказать, что я была сильно впечатлительной, многое успела повидать по роду своей деятельности, но на пустой желудок организм мог дать осечку и, например, грохнуться в обморок в морге, если придется его посетить. Мне необходимо запастись терпением и согласиться потратить время на ужин.

– Добрый вечер! – Первым, кого мы увидели, едва разъехались двери лифта на двадцать шестом этаже, был Гленн.

– Приветствую, Гленн! Накрой нам ужин, и можешь быть свободен на сегодня. Новые результаты на антитела я уже видел, – деловито обозначил Коэн.

– Лаборатория только что скинула уточненные данные, перенаправлю вам, доктор Коэн.

– Прошу, проходите в мой кабинет, Катарина. Я скоро буду. – Эфраим мягко подтолкнул меня в сторону своего офиса.

Я отправилась теперь уже знакомым мне маршрутом, оставляя их с Гленном в коридоре. Меня совершенно не волновали дела его клиники.

В кабинете Коэна было душновато и тепло, я сняла довольно плотный пиджак и аккуратно повесила на спинку кресла. Сегодня утром не глядя надела первый попавшийся костюм из шкафа. Под рукой оказался новый, из вчерашних покупок, темно-синего цвета в более светлую тонкую полоску, с юбкой до колена. В сорочке с длинным рукавом тоже было жарко, я расстегнула две верхние пуговицы, закатала манжеты. Садиться не стала, немного откинув голову, массировала пальцами уставшую кожу головы и пропустила момент, когда пришел Коэн.

– Катарина, – прозвучал у меня над ухом уже такой знакомый баритон, снова пробираясь вибрациями куда-то вглубь тела.

Я дернулась и развернулась в сторону звука. Лицо Коэна оказалось прямо перед моим. Желтые глаза смотрели с непонятным мне восхищением.

– Ты совсем другая. Без своего строгого пиджака. Без идеальной прически, волосок к волоску… не просто умная… красивая…

Я не знала, как реагировать на такое пристальное внимание к своей персоне. Обычно с жадностью ждала одобрения от семьи, особенно от отца, потом внимания от собственного мужа. И не получала его. Питер был единственным, кто, не жадничая, восхвалял мои таланты и достижения, делился нужной мне дружеской поддержкой.

Но с Эфраимом все было иначе, он без тени неловкости демонстрировал свою симпатию. Как мужчина к женщине. Я не верила, что его интерес был наигран. И с удовольствием впитывала его внимание, греясь, будто в лучах Сингапурского солнца. Они были такой же редкостью в моей жизни.

Между нами словно замер воздух, замораживая секунды; звуки офиса отдалились, превращаясь в белый шум, а потом и вовсе пропали. Все чувства вернулись разом, и время побежало дальше, когда его горячие губы на выдохе смяли мои, еще более горячая ладонь крепко держала меня за затылок, не позволяя отступить. Сделав одну довольно жалкую попытку отстраниться, я сдалась. Под мягким нажимом крепче прижалась, пуская его в свой рот. Меня тянуло целоваться с ним. Нравился его вкус и наглый язык, завлекающий в чувственную игру.

Я только что развелась с мужем…

Коэн – неподходящая мне пара…

Я хотела жить для себя…

Плевать!

Становилось все жарче, еще немного – и я сама вспыхну солнцем, но продолжала наслаждаться растущим во мне жгучим томлением. Крепко вцепилась в кудрявую шевелюру Коэна обеими руками и, больше не думая, насколько это неправильно целоваться с ним, возвращала ласку.

Неизвестно, чем бы закончился наш безумный поцелуй, если бы не запищало устройство связи с рабочего стола Коэна.

– Гленн, – просипел Коэн, внезапно потеряв голос. Он выглядел несколько сбрендившим, желтые глаза лихорадочно блестели. – Ужин.

– Мне нужно вымыть руки. – Навряд ли я смотрелась более вменяемой, чем он.

– Здесь недалеко уборная, я провожу. Накинь пиджак. – Эфраим уже держал его в руках.

Я одернула юбку – она оказалась задранной – и наспех поправила сорочку и быстро нырнула в пиджак, застегнув его на все пуговицы.

Уборная оказалась ближе, чем я думала, через одно помещение. Я с облегчением захлопнула дверь и ужаснулась, увидев себя в зеркале. Серые глаза сверкали так же бешено, как у Коэна, волосы забыли, что значит укладка, алые щеки и губы не оставляли простора фантазии, чем занималась их хозяйка. Хорошо, не пришлось далеко идти и никто, кроме Глена, не встретился по дороге. Ни одна эмоция не проскользнула на его лице. Идеальная выдержка для помощника.

Я остудила лицо прохладной водой, пока оно не убавило краски, как могла пригладила волосы, они упрямо не хотели снова призываться к порядку. Раскатала обратно рукава, застегнула манжеты и все пуговицы под самый воротничок. Заново заправила сорочку в юбку. Накинув пиджак, оценила результат как удовлетворительный и быстро вернулась в кабинет, где уже вкусно пахло едой.

Эфраим успел приструнить кудри и ожидал меня, разместившись на кресле. Скрещенные ноги в лодыжках, правая рука подпирает подбородок, левая лежит на подлокотнике, сосредоточенное лицо. Лишь его жадный взгляд говорил, что внутри собранного внешне мужчины бродят не только мысли о делах.

– Прошу, присаживайся.

Он предоставил свой желтый диван в мое распоряжение, чему я была несказанно рада. В кабинете стало ощутимо прохладнее, и я не стала снова снимать пиджак.

– Хочу поделиться хорошей новостью: мы полностью купировали симптомы у пяти выживших подопытных. Их самочувствие и положительная динамика в анализах говорят о том, что они могут ехать домой. Пока они здесь находились, их уведомили, что это часть испытаний, у пациентов не было возможности контактировать друг с другом и обсуждать происходящее, как и свое нахождение здесь.

– Не знаю, как благодарить тебя, Эфраим…

– Это моя работа, Катарина, – довольно усмехнулся Коэн. – Оплатишь счет, и этого будет достаточно. Гленн пришлет тебе финальный документ после выписки.

– Прекрасно. Я жду, – фыркнула я весело, прекрасно осознавая, что Эфраим был вовлечен и сделал куда больше, чем должен был.

И он тут же подтвердил мои домыслы:

– Остальные исследования за счет «Иммуно», и мой хакер тоже. Тот, кто играет против тебя, задевает также интересы и моей клиники, пытается посеять сомнения в эффективности разработанной нами терапии. За последние дни я испытал довольно много эмоций, и далеко не все они были приятны.

Мне было совершенно понятно его негодование. Но помимо негодования, эти бесконечно долгие дни я испытывала страх и отчаяние загнанного в ловушку зверя. Даже Питер и Эфраим не могли понять, каково это, не оказавшись на моем месте.

Мы приступили к еде, я дождалась, когда Коэн полностью сосредоточится на ужине, и между делом принялась зондировать атмосферу.

– Что ты знаешь о Линке Корсли? Сталкивался с ним когда-нибудь? – мне стоило большого труда сохранять самообладание.

Коэн тут же застыл, перестав жевать, и отложил вилку. Его вид не предвещал благодушных разговоров.

– Я тебе так скажу, Катарина. Все, кто имел дело с доктором Корсли, плохо кончили. Я не знаю, что за мысли появились в твоей светлой головке, но абсолютно уверен, это чертовски плохая идея. Питер – другое дело, но с его братом не связывайся! – повысил голос Эфраим, награждая меня суровым взглядом исподлобья.

В этот момент он мне очень напомнил отца.

Я раздраженно кинула вилку в тарелку:

– А что мне прикажешь делать?! Мы получили отсрочку, показав вместо умерших пациентов других. Но невозможно постоянно тасовать людей в базе. Запутаемся и мы, и подопытные. У врачей рано или поздно возникнут подозрения: шестьдесят человек, это не так много. Мы вполне можем заменить выбывших из исследования другими! Поставим на новые трахеи чипы с прежних, у них уже есть регистрация в системе Службы надзора за биотехнологиями.

Я видела, как от шока округляются глаза Коэна и приоткрывается его рот. Да, доктор Коэн, именно это решение мне пришло в голову, когда я просила контакты Линка у Питера.

– Нужно найти подходящих людей в бесконечных списках тех, кто хочет получить работу подопытным. Мне снова понадобится помощь твоего гения, чтобы заменить умерших в базе на новых. За приличное денежное вознаграждение, разумеется, жилье и обычные выплаты участникам исследований желающие легко найдутся, – я приводила довольно весомые доводы в надежде переубедить начавшего упираться Коэна.

– Катарина, нет! Твои мысли безрассудны. Ты понимаешь, к чему могут привести подобного рода действия? – злился Эфраим, не желая понимать меня.

Это вызывало сильное раздражение. Не слушая его, я продолжала:

– Еще предстоит решить вопрос с семьями умерших. В контракте есть пункты о том, что исследования могут потребовать госпитализации или поездки в другие клиники. Питер уже поставил членов их семей в известность о переводе в другие клиники. Сейчас они спокойны и смиренно ждут, но настанет момент, когда начнут задавать вопросы и настойчиво выяснять, где их мужчины.

– А вот именно поэтому, Катарина, нам нужно довести расследование до конца и выяснить, кто в этом замешан, вместо того чтобы заниматься подлогом подопытных на таком уровне. Теперь у нас есть доказательства, что все было сделано специально. У пятерых излечившихся проявления купировали на начальном уровне, мы успели, но нам придется контролировать все показатели. Мы проведем аналогичные исследования у всей третьей группы в поисках дополнительных фактов, – стоял на своем Коэн, жестко приземляя меня. – Диверсант не угомонится так просто, появятся новые пострадавшие, и риски, на которые ты готова пойти, могут оказаться бессмысленными. Сядешь за решетку – сыграешь на руку своему врагу.