История первая. Цена света

–

Это помощь на первое время, – сдержанно пояснил Евгений Леонидович, глядя на Александра. – Но учти, через два месяца заканчивается аренда вашей квартиры. Вам стоит поискать жильё

попроще.

Слова прозвучали вежливо, но оставили у Саши горькое чувство неопределенности. Покинув кабинет, он был озадачен и немного растерян. Выйдя из офиса, он вдруг столкнулся со знакомым – якутом Вадимом, который появился с привычной жизнерадостной улыбкой.

–

– Саня, привет! – воскликнул Вадим, крепко пожав ему руку. – Вот это встреча! А я тут по делам заехал, и ты здесь!

–

Да,

Вадим,

заходил

к

Евгению

Леонидовичу

по

вопросам

отца. Сейчас домой собираюсь, – начал Александр, но не успел догово

рить.

–

Слушай!

Тут

недалеко

чайная

есть,

такие

булки

там!

Пальчики оближешь. Пойдём, чаю попьём! – весело предложил Вадим, под

мигнув.

Саша не стал отказываться, и вскоре они сидели за деревянным столом в уютной чайной. Горячий чай и ароматные свежие булки

немного подняли настроение Александра. Вадим, как всегда, был душой компании, и вскоре между ними завязалась доверительная беседа. Александр неожиданно для себя почувствовал, что может поделиться с ним самым сокровенным. Он рассказал о проблемах с матерью, её болезнью, финансовых трудностях и даже о встрече с шаманом. Он говорил о своём стремлении найти наставника, который помог бы ему проникнуть в мир духов.

Сначала Вадим слушал внимательно, сочувственно кивая и вставляя реплики. Но стоило Александру заговорить о шаманах, как в глазах Вадима вспыхнуло что-то новое – смесь любопытства и готовности помочь.

–

В

плане

жилья,

извини,

Саня,

помочь

не

смогу,

–

честно

сказал Вадим,

ставя

стакан

с

чаем

на

стол.

–

Но

вот

на

счёт

шамана…

Есть у меня один знакомый, часто в тайгу ездит к стойбищам. Говорит, есть

там

село

одно,

и

живёт

там

шаман.

Старый,

ещё

до

перестройки камлал и людей лечил. Может, он тебе поможет.

Саша вскинул взгляд, в котором отразилась надежда, давно уже потускневшая.

–

Ты

можешь

узнать,

где

это?

Как мне с ним связаться? —торопливо спросил он.

–

Конечно,

узнаю.

Дай

мне

пару

дней,

и

я

вернусь

с

ответом,

–

уве

ренно

ответил

Вадим,

хлопнув

его

по

плечу.

–

Не

переживай,

Саня. Найдём выход.

Эти слова были как глоток свежего воздуха для Александра. Надежда, пусть ещё хрупкая, снова начала разгораться в его душе.

Саша договорился с Вадимом встретиться в ближайшие выходные и отправиться с его другом к шаману. А сам направился к матери в больницу. Поговорив с доктором, он узнал, что матери стало лучше и что завтра ее выпишут.

Прошло два дня, и Надежда Васильевна уже находилась дома, готовясь возобновить работу по частным урокам. Александр передал матери деньги и рассказал о проблемах с квартирой, на что она заверила его, что они справятся.

В указанный день Александр собрал свои вещи и отправился вместе с Вадимом и его другом к месту обитания шамана-знахаря в стойбищах.

Вездеход Вадима медленно пробирался по тайге уже несколько часов. Ровное покачивание, шум двигателя и глухие удары веток о кузов убаюкали Александра, и он задремал. Проснулся он от резкого толчка в бок. Вадим, улыбаясь, кивнул в сторону окна.

–

Приехали,

Саня.

Поднимайся.

Все пассажиры начали выбираться из вездехода, кто-то отправился в сторону деревенских домов, кто-то – к своим делам в стойбище. Вадим же уверенно повел Александра к дальней юрте.

Юрта оказалась скромной, но ухоженной. На пороге их встретил сухощавый старик в национальном костюме, сшитом с явной заботой о каждой детали. Его глаза были строгими, взгляд – цепким, словно он видел человека насквозь. Шаман молча выслушал рассказ Александра и его просьбу сделать его учеником. Лишь когда Александр закончил, старик долго смотрел на него, словно взвешивая что-то невидимое, и наконец кивнул.

–

Идем,

–

коротко

бросил

он

и

направился

к

лесу.

Александр и шаман прошли через заросли, пока не оказались на небольшой поляне. Посреди неё горел костер, а деревья вокруг и пара столбов были украшены цветными лоскутами тканей, трепещущими на ветру. Шаман, не говоря ни слова, разложил у костра несколько предметов, указал Александру на бревно, чтобы тот сел, а сам взял в руки бубен.

Когда шаман начал камлать, ритмичные удары бубна и монотонные звуки песнопения словно поглотили все вокруг. Дым от костра тянулся к Александру, окутывая его лицо. Он закрыл глаза, чувствуя, как холодные мурашки пробегают по спине, от копчика к затылку, заставляя волосы встать дыбом. Голос шамана становился все громче, нарастал, достигая пика… и внезапно оборвался.

Александр открыл глаза и встретился с озадаченным взглядом старика. Шаман выглядел усталым, его лицо было напряжено.

–

Уходи,

–

прошептал

он

тяжело

дыша

и

не

глядя

на

Александра.

–

Не

быть

тебе

шаманом…

Духи

не

хотят

пускать

тебя…

Ты

только

зря потратишь силы и время… Если хочешь полетать в астрале, то учись медитировать. Может, там повезёт.

–

Постой! – Александр вскочил, возмущённый отказом. – Почему? Почему я не могу стать шаманом? Мне нужно попасть в астрал, я должен победить Айаана!

Старик мгновенно переменился. Его лицо потемнело, голос стал жестким.

–

Нельзя тебе. Духи таких, как ты, не любят. В тебе слишком много

света

и

дури.

Я

не

хочу

отвечать

за

тебя

перед

ними.

Уходи

и ищи другие пути, – резко бросил он и повернулся, уходя в сторону

юрты.

–

Ты не понимаешь! – закричал Александр, бросаясь вслед за ним. – Я не могу просто уйти!

Но шаман не обернулся. Его помощники, двое крепких якутов, словно ждали этого момента. Они молча встали перед Александром, преградив ему дорогу, и мягко, но уверенно вытеснили его с поляны, направляя к селению.

Саша шёл молча, стиснув зубы от бессильной злости. Разочарование кипело в его груди, а отказ шамана звенел в голове эхом. Но даже это не могло заставить его сдаться.

Александр ехал обратно, Вадим молчал, уставившись на дорогу, управлял вездеходом. Саше было обидно за все, за 300 долларов оставленные за посещение шамана, за непонятный отказ духов, за то, что поверил Вадиму и потерял последнюю надежду. Он приехал домой в полностью разбитом состоянии. Мама встречала его на кухне запахами вкусного обеда и любящими глазами.

–

Как поход? – спросила Надежда Васильевна. Саша сказал матери, что поехал с друзьями с папиной работы на стойбище посмотреть оленей.

–

Я

тут

вкусненького

наготовила,

вижу

пока

я

болела

ты

питался, как попало.

–

Спасибо мам – устало улыбнулся Александр и обнял мать, – устал я очень и есть хочу.

Мама гладила его по затылку, как в детстве и Александр, закрыв глаза, тихо заплакал, чувствуя всю тяжесть накопившегося

напряжения. Они оба понимали, что жизнь их уже не измениться и отца с братом они не увидят живыми, понимали, что ожидаёт их в будущем и как им будет тяжело. Но тепло и любовь матери придавало сил Александру, и он знал, что ни что его не остановит, и он будет продолжать искать свой путь.

Глава 6

Два месяца пролетели как один миг, и Гурские переехали в маленькую, скромную квартиру неподалеку. Простор прежнего жилья сменился на тесные комнаты с обшарпанными обоями, но Александр и его мама привыкли довольствоваться малым. Надежда Васильевна, несмотря на слабое здоровье, нашла силы давать частные уроки, чтобы помочь сводить концы с концами. Александр же продолжал учёбу, стараясь быть опорой для матери, и одновременно увлекся изучением эзотерики и медитации.

Он вспомнил слова шамана, брошенные как вызов, и решил доказать самому себе, что сможет овладеть искусством выхода в астрал. Часы напролет он просиживал над книгами, научными статьями и журналами. Среди вороха сомнительных теорий и откровенного мусора он терпеливо искал крупицы знаний – реальные техники медитации и ключи к загадочному миру духа.

Но, как бы ни был увлечён Александр, его мысли не могли полностью отвлечься от состояния матери. Доктора ещё при выписке предупредили, что осложнение после пневмонии серьёзно ослабило её сердце. Каждое утро и вечер он тревожно вслушивался в её дыхание, ловя малейшие признаки ухудшения. Однако Надежда Васильевна, как всегда, старалась не показывать слабости, продолжая заботиться о сыне.

Александр не знал, что она уже связалась с бабушкой, чтобы предупредить её о возможной беде. Не знал, что мать готовилась к худшему. А худшее наступило внезапно.

Однажды, вернувшись из школы, Александр открыл дверь и сразу почувствовал что-то неладное. В квартире было тихо, слишком тихо, только запах домашнего обеда витал в воздухе. Он прошёл в кухню и остановился. На полу, у сервированного стола на двоих, лежала его мама. Её лицо было спокойным, словно она просто уснула.

– Мам.

Тишина.

Он подошёл. Тронул её за плечо – осторожно, как будто боялся разбудить. Плечо было тёплым. Это было хуже всего – что тёплым. Что совсем недавно.

– Мама.

Она не качнулась. Не отозвалась. Просто сидела – и уже не была здесь.

Александр не помнил как оказался на полу рядом со стулом. Просто в какой-то момент ноги перестали держать. Он сидел и смотрел на её руки, сложенные на столе – руки которые он знал наизусть, каждую жилку, каждый сустав – и не мог понять что с ними не так. Потом понял. Они были спокойны. Совсем спокойны. Без напряжения, без усталости, которая жила в них последние месяцы.

Она наконец отдыхала.

Эта мысль сломала что-то внутри него окончательно.

Он не кричал. Не плакал – не сразу. Просто сидел на холодном кухонном полу, прижавшись спиной к ножке стола, и слышал как тикают часы на стене. Равномерно, спокойно, совершенно безразлично ко всему что только что произошло.

Сколько он так просидел – не знал. Соседка снизу постучала в дверь, потом ещё раз. Потом вошла сама – дверь он не запер – и охнула. Дальше всё было как сквозь вату: голоса, телефон, люди в форме, чьи-то руки на плечах.

Александр позволил себя поднять. Позволил вывести в коридор. Сел на табуретку у вешалки и смотрел на её пальто – серое, зимнее, с пуговицей на нитке которую она всё собиралась пришить как следует.

Не пришила.

Скорую вызвали соседи. Врач, осмотрев её, тихо сказал Александру:

–

Она ушла без боли. Сердце просто остановилось. Это было быстро и спокойно.

Слова врача прозвучали как утешение, но Александр не мог найти в них покоя. Ему казалось, что всё произошло слишком неожиданно, слишком рано. Но даже в последние минуты Надежда Васильевна осталась собой – аккуратной, заботливой, до конца думающей о сыне. Обед был накрыт, как всегда, с его любимыми блюдами. Это была её последняя забота.

Александр ехал в поезде обратно в Москву, рядом с ним сидела бабушка Валентина Петровна, которая приезжала на похороны мамы, и чтобы оформить документы опеки над Александром. Он смотрел в пролетающую мимо тайгу и погружался в свои мысли. Маму, несмотря на то что она была не крещенная отпевали в местной церквушке и батюшка, очень добрый и спокойный мужчина провел все хорошо, не взяв с них ни копейки больше положенного. И сама церковь, и батюшка светились теплом, из-за скромной обстановки и благодушия, источавшегося из них. После похорон отец Михаил долго разговаривал с Сашей успокаивая, он рассказывал о боге, о любви его к людям. И Александр решил рассказать батюшке, про свою историю, про отца и брата, про дедушку и шамана и про астрал и желание попасть туда и спасти души отца и брата. Отец Михаил внимательно слушал его и прежде, чем как что-то ответить пригласил Александра присесть на скамейку.

–

Александр, – спокойно начал отец Михаил, скрестив руки на груди.

–

Вещи,

которые

ты

мне

рассказал,

касаются

глубоких

вопросов бытия и пути к Господу. Я не буду читать тебе проповедь – ты человек молодой, сомневающийся, начитанный. Но я постараюсь объяснить так, чтобы ты понял.

Он сделал паузу, как будто подбирал правильные слова, а затем продолжил:

–

Я

не

всегда

был

священником.

Ещё

каких-то

десять

лет

назад

я был

офицером

спецназа,

служил

в

Афганистане.

Видел

многое:

как умирали солдаты, как уходили душманы, как гибли старики, женщины

и

дети.

Смерть

не

делает

различий

–

она

забирает

всех

оди

наково. Тогда я впервые задумался о вере, о Боге. Даже общался с одним имамом – он говорил на русском, и довольно хорошо.

Александр слушал молча, погружаясь в рассказ отца Михаила.

–

Имам

рассказывал

мне

о

священной

книге,

пророке

Мухаммеде

и его умме. Он был человеком образованным и объяснял всё простыми словами. В исламе считается, что каждый мусульманин при жизни имеет шанс попасть в рай через своего пророка. Во время страшного

суда

он

возьмёт

всех

из

своей

уммы

и

проведёт

их

в

рай. У христиан концепция похожая. Господь принимает в рай тех, кто

верит

в

Него

всем

сердцем

и

готов

идти

за

Его

Сыном,

Иисусом

Христом.

Он сделал паузу, чтобы дать Александру переварить услышанное, затем добавил:

–

Сила

Бога

велика,

и

верующему

человеку

Он

дарует

помощь

на пути к свету. А вот те, кто пытаются искать другие пути – астрал,

мистицизм,

шаманов

–

идут

в

обход

Господа.

Астрал

может

казаться

дверью

к

тайнам

вселенной,

но

это

лишь

обман.

Эти

пути

не

ведут

к свету,

они

ведут

в

бездну.

Тьма,

замаскированная

под

знания,

увлекает

человека

в

пропасть.

Если

ты

хочешь

спасти

души

брата

и

отца –

молись

усердно.

Верь

всем

сердцем,

и

Господь

сам

позаботится

о

них.

Саша долго молчал, переваривая слова священника, а потом тихо спросил:

–

А как я узнаю, что они свободны? Что о них позаботился Бог? Отец

Михаил

посмотрел

ему

прямо

в

глаза,

его

взгляд

был

стро

гим,

но

не

злым.

Он

слегка

наклонился

вперёд.

–

А

никак.

Просто

верь.

Верь

искренне,

и

это

сбудется,

–

ответил он с серьёзностью, от которой у Александра по спине пробежали

мурашки.

Ответ был таким простым, но тяжёлым. Александру казалось, что вера – это шаг в пустоту, и не было никакой гарантии, что он найдёт там то, что ищет.

Александр сидел у окна вагона, наблюдая, как за стеклом медленно отступает тайга, оставляя за собой густую пелену тоски. С каждой минутой, с каждым километром, отдалявшим его от этих

мест, тяжесть на душе становилась невыносимой. Он тихо заплакал, кусая рукав кофты, чтобы заглушить всхлипы, стараясь не разбудить бабушку, мирно спящую на соседней полке.

Он не боялся одиночества – отец воспитал его сильным. Но сейчас ему хотелось кричать от горького осознания, что маму, папу, брата и дедушку он больше никогда не увидит. Они ушли навсегда, и никакие усилия не смогут вернуть их обратно. Слёзы катились по щёкам, а внутри разгоралось чувство, которое сменило горечь – злость.

Злость на шамана Айаана, который, по прихоти своей, решил играть роль всемогущего бога, запирая души брата и отца где-то в астрале. Злость на Вадима, который так легко обманул его доверие, уже потом Александр узнал, что шаманы не берут в ученики людей не из своего рода, а его просто развели на деньги. Но больше всего он злился на себя – за свою слабость, за наивность, за беспомощность. Злость переполняла его, растекаясь по телу, и в ней, как в огне, начали формироваться новые мысли.

Он порылся в рюкзаке и достал потрёпанный дневник. Рука сама потянулась за ручкой, и страницы начали заполняться словами. Александр записывал всё, что крутилось в голове: свою злость, боль, отчаяние и – где-то глубоко – вспыхнувшую искру новой надежды. Чернила расплывались от слёз, падавших на бумагу, словно дневник впитывал в себя его душу, разделяя с ним тяжесть переживаний.

На этих страницах Александр оставил свои страхи и клятву самому себе: он найдёт путь, какой бы сложной и извилистой ни была дорога. Ему было страшно, но злость давала силы, а дневник становился его единственным собеседником, который всегда выслушает и сохранит тайны.

Глава 7

Александр поселился в доме у бабушки Валентины Петровны в Подмосковье. Баба Валя, несмотря на свои шестьдесят три года была женщиной сильной и с крепким здоровьем, что позволяло ей успешно практиковать в поликлинике. Бывший военный врач и капитан в отставке она скрашивала свою старость работой участкового врача. После потери мужа, она жила в одиночестве, полностью погружаясь в работу.

Однако по возвращении внука Александра она приняла решение посвятить ему всю свою заботу и время. Шестнадцатилетний юноша, лишившийся рано всех близких, испытывал необходимость в поддержке как материальной, так и моральной. Решив закончить 11 классов, Саша вернулся в прежнюю школу, возобновил занятия по журналистике и серьезно задумался о поступлении на журналистский факультет МГУ.

Изучение медитации увенчалось успехом, и Александр все более мастерски овладевал своим астральным телом. Он учился владеть техникой осознанных сновидений и легко погружаться в контролируемые сны, исследуя их пространства и иногда проникая в астральные плоскости. Свой первых вход в осознанное сновидение Саша запомнил на долго.

Александр, изучая техники осознанных сновидений, старался придерживаться дисциплины. Как описывалось в одном из источников, он использовал браслет с серебряным и чёрным якутским орнаментом в качестве якоря для осознания. Каждый раз, прикасаясь к нему или глядя на него, он напоминал себе: "Я не сплю." Это действие стало его ритуалом.

В тот день он, лёжа в постели, тренировался в ритмичном дыхании, представляя, как качается на качелях. Его тело расслаблялось, мысли угасали, и вдруг он оказался в самом центре представляемого образа. Он чувствовал, как качели под ним раскачиваются вверх и вниз. В какой-то момент он вспомнил о браслете, посмотрел на него и осознал: "Это сон!"

Ощущение осознания было потрясающим. Александр вдохнул, и его тело взмыло в воздух, как будто гравитация перестала существовать. На выдохе он мягко приземлился посреди парка. Его взгляд блуждал по знакомым, но странно изменённым аллеям. Он решил экспериментировать: сначала мысленно увеличил количество зелени вокруг себя, и она буквально на глазах сгущалась, становясь буйной и пышной. Затем он дал команду уменьшить её, и деревья покорно редели. Это открытие вдохновило его. Впервые он ощутил власть над своим сном.

С энтузиазмом Александр принялся за эксперименты. Он изменял формы скамеек, превращал лиственные деревья в хвойные, обновлял дорожки и тропинки. Каждый эксперимент приносил радость и уверенность. Но природная осторожность напомнила ему, что нужно знать меру. Через некоторое время он принял решение пробудиться.

Этот первый осознанный опыт подарил ему новое ощущение свободы и контроля. Но с каждым новым экспериментом он начал замечать ограничения. В некоторых моментах он оставался лишь наблюдателем, неспособным изменить происходящее. Иногда его окружали сущности – тёмные, жуткие фигуры, излучающие атмосферу голодной тьмы. Александр избегал их, интуитивно понимая, что любая попытка контакта может быть опасной.

Однажды, экспериментируя с осознанными сновидениями, он обнаружил, что способен проникать в чужие сны. Первым, кого он решил "навестить", была его бабушка. Он осторожно вошёл в её сон и увидел трогательную картину: бабушка сидела на веранде, а за столом с ней были дедушка, его отец и брат. Они пили чай, беседовали, смеялись, а бабушка подливала в чашки чай и ставила на стол сдобные булочки. Её лицо светилось счастьем.

Александр понял, что не имеет права нарушать этот момент. Он почувствовал, что его присутствие может разрушить хрупкое счастье бабушки. С тихим уважением он удалился из её сна, оставив её наслаждаться иллюзорным, но таким тёплым и родным миром.

Этот опыт укрепил в нём чувство ответственности за свои действия в мире снов. Несмотря на соблазн исследовать дальше, он осознавал, что некоторые границы не стоит пересекать, чтобы не нарушить покой других.

На следующий день бабушка и Саша сидели на кухне летнего домика, и пили чай. Александр уплетал вкусные оладьи и окруженный учебниками и тетрадями делал школьные уроки

–

С Божьей помощью, Саша, – произнёсла Валентина Петровна с умилением, глядя на внука. – Ты окончишь школу, поступишь в университет,

а

потом,

глядишь,

отправишься

за

границу

работать

и увидишь мир.

Александр, отложив книгу, посмотрел на неё с едва заметной улыбкой, но в голосе прозвучала строгая, почти шутливая интонация:

–

Позвольте

задать

вам

вопрос,

бабушка.

Вы

же

советский

интеллигент, военный врач и практикующий медик. С вашим атеистическим мировоззрением вы всё равно упоминаете Бога… Почему пожилые люди так часто обращаются к вере, даже если не были религиозными в молодости?

Валентина Петровна подняла на него взгляд, в котором читалась и серьёзность, и лёгкое веселье. Надев очки, она приняла тон лектора, который когда-то был ей привычен, и начала пояснять:

–

Александр, – произнёсла она сдержанно, – послушай меня не как бабушку, а как врача. Всё в этом мире, включая наши мысли, зависит от химии. Когда мы молоды, нами управляют гормоны.

Тестостерон

заставляет

нас

добиваться,

доказывать,

искать

партнёра

для размножения. Дофамин подталкивает нас к цели, даёт мотивацию. Серотонин приносит счастье, адреналин захватывает нас в моменты страха, а кортизол реагирует на стресс. Окситоцин помо

гает

женщинам

рожать,

налаживать

связи,

создавать

привязанности.

Она сделала паузу, чтобы поймать взгляд внука.

–

Но

всё

это

работает,

пока

организм

молод

и

способен

вырабатывать

гормоны

в

нужных

количествах.

С

возрастом

их

уровень

падаёт,

тело

успокаивается,

а

вместе

с

ним

и

разум.

То,

что

раньше

мешало здраво

мыслить,

становится

менее

значимым.

Мы

начинаем

видеть жизнь под другим углом.

Александр слегка наклонил голову, будто ожидая продолжения, и Валентина Петровна охотно его предоставила:

–

Если

человек

в

молодости

накопил

знания,

опыт

и

учился

понимать

мир,

в

старости

это

приводит

к

мудрости.

Такой

человек

задаётся

вопросами

смысла

жизни,

бытия,

и

постепенно

приходит

к

осознанию,

что

всё

в

мире

связано

и

гармонично.

В

такие

моменты

мы начинаем верить в то, что за этим стоит нечто высшее – Бог.

Она сняла очки и посмотрела на внука пристально.

–

Но если человек в молодости жил впустую, не развивался, его старость

приносит

маразм

и

глупость.

Такие

люди

видят,

что

умные

старики

говорят