Полная версия
Чертовски неправильный номер
С. Р. Джейн
Чертовски неправильный номер
© Елизарова А., перевод на русский язык, 2024
© Издание на русском языке, оформление «Издательство „Эксмо“», 2026
Посвящается С.
Единственный человек, в чьей любви я нуждалась… это ты.
«Почему шайбу назвали шайбой? Потому что „мелкий засранец“ уже было занято».
Мартин Бродёр[1]«Далласские рыцари»
Линкольн Дэниелс, капитан, # 13, центральный нападающий
Ари Ланкастер, капитан, # 24, защитник
Ник Далтон, капитан, # 33, правый нападающий
Кэс Питерс, # 42, защитник
Кай Джонс, # 18, левый нападающий
Эд Фредерикс, # 22, защитник
Тайсон Бендер, # 1, вратарь
Сэм Харкнесс, # 2, вратарь
Ник Анджело, # 12, защитник
Алексей Иванов, # 10, центральный нападающий
Мэтти Клифтон, # 5, защитник
Кэм Ларссон, # 25, левый нападающий
Кэл Марсден, # 26, защитник
Декс Марсден, # 8, центральный нападающий
Александр Портье, # 11, правый нападающий
Далтон Джейкобс, # 42, вратарь
Колт Джонс, # 18, крайний нападающий
Дэниел Стаббс, # 60, крайний нападающий
Алекс Трнер, # 53, центральный нападающий
Портерс Мэст, # 6, защитник
Логан Эдвардс, # 9, защитник
Кларк Доббинс, # 16, крайний нападающий
Кайл Нидерланд, # 20, защитник
ТренерыТим Портер, главный тренер
Колльер Уоттс, ассистент тренера
Вэнс Конноли, ассистент тренера
Чарли Хэммонд, ассистент тренера
Плей-лист
Тейлор Свифт – «Mastermind» Джонни Кэш – «Hurt»
Ryan Waters Band – «Chasing Cars»
Machine Gun Kelly & Трэвис Баркер – «Bloody Valentine (Acoustic)»
Лана Дэль Рей – «Young and Beautiful»
Эд Ширан – «Eyes Closed»
Паркер Макколлум – «Pretty Heart»
Тэнил Таунс – «The Most Beautiful Things»
Бо Бёрнэм – «All Eyes On Me»
Джон Мейер – «Never On The Day You Leave»
Селена Гомес – «Vulnerable»
Адель – «Turning Tables»
OneRepublic – «Someday»
Тейлор Свифт – «Anti-Hero»
Зайки, у нас для вас ох какие новости! Звездный нападающий «Рыцарей», наш личный парень мечты @lincoln_daniels, занят.
#жизньпошлаподоткос
Во время последней игры Дэниелс признавался в вечной любви своей девушке, после каждого гола посылая ей сердечки! #таю И, дамы… он забросил четыре шайбы. #вау Загоним нож вам в сердце поглубже: после игры Дэниелса заметили в джерси с ее фамилией! Мы не нашли социальных сетей этой девушки, но, по всей видимости, ее зовут Монро Бардо. Похоже, только время покажет, укротили ли наконец нашего плейбоя. И уж мы-то знаем, о каком исходе будем мечтать.
21:17, 12 апреля 2023.
18 000 репостов, 101 325 лайков
Пролог. Монро
– Монро. Моя малышка, – выдавливает мама заплетающимся языком, не поднимаясь с дивана.
Она пялится в потолок и, пускай произносит мое имя, обращается не ко мне. По крайней мере, не к той версии меня, что находится здесь и оттирает с пола пятна от ее рвоты. Она говорит с моей версией из прошлого – зависит от того, в какие дали уносит ее мозг, когда она так надирается.
Раздается стук в дверь, и я испуганно бросаю на нее взгляд. Мои внутренности сковывает страх, потому что я знаю, кто за ней. Один из «клиентов», как их называет сама мама.
Дверь открывается, хотя мы его не приглашали. Не уверена, что мама вообще что-либо услышала. Заходит потный, бледный мужчина, я видела его раз или два. У него румяные щеки и нависающий над ремнем живот. Он похож на порочного Санта Клауса. Хотя я больше в него не верю. Он никогда не приходил ко мне на Рождество.
Мужчина таращится на меня сияющими глазами, но, так как мама странно хрипит, позже переключает внимание на нее.
– Роксанна, – напевает он и направляется к ней.
Мне хочется выдавить хоть слово. Хоть одно. Сказать ему, что мама не в форме и неспособна его принять, но понимаю – это бесполезно. Кроме того, мама бы на меня разозлилась, выяснив позже, что она упустила возможность заработать денег.
Я ухожу из гостиной и запираюсь в нашей единственной спальне. Мы с мамой живем в этой комнате вместе, однако чаще всего у нее не хватает сил даже слезть с дивана.
До меня доносятся звуки, которые я научилась ненавидеть, поэтому в такие моменты я обычно включаю музыку, пытаясь их заглушить. Вскоре погружаюсь в прерывистый сон, и в нем меня преследует образ здоровой матери: ее больше заботит мое благополучие, чем желание убежать от жизни, полной неправильных решений.
Я резко подрываюсь. Из-за паники перед глазами мутно, а очертания комнаты размываются. Я уверяю мозг в том, что все в порядке.
Вот только ощущение такое, что это не так. Дома тихо. Слишком тихо.
Подкрадываюсь к двери и прижимаюсь к ней ухом, пытаясь хоть что-нибудь услышать.
Но до меня не доносится ни звука.
Медленно отворяю дверь и выглядываю в гостиную. Никаких признаков как мужчины, так и моей матери. Посчитав, что они ушли, я выбираюсь из комнаты и тут же цепенею – мама лежит на полу у входной двери, и у ее лица растекается зеленая лужа.
Медленно выдыхая, я думаю над тем, чтобы сначала убраться. Снова. Ненавижу этих мужчин. Они постоянно приходят, забирают ее… частицу, а взамен не оставляют ничего. Стоит им только наиграться с ней, как потом я вечно нахожу ее в таком состоянии.
Через пару минут подхожу к маме с тряпкой и ведром и замечаю, что она дрожит, а из глаз льются слезы. В лице ни кровинки, и я не припомню, чтобы когда-либо еще видела ее такой посеревшей и бледной.
– Мама, – шепчу я, а сама тянусь к ней и, прикасаясь, чувствую, как остыла ее кожа.
Внезапно она распахивает глаза, отчего я подпрыгиваю на месте. Белки налились кровью сильнее, чем прежде. Своей костлявой рукой она цепляется за мою рубашку и притягивает меня к себе ближе. Теперь на ее набухших губах виднеются капли крови. Похоже, мерзавец решил проявить грубость.
– Не дай им сцапать твое сердце, – заплетающимся языком произносит она.
– Мам..? – я хочу переспросить, но голос надрывается.
– Не… дай мужчине… заполучить твое сердце, – выплевывает она. – Не дай ему… – слова звучат глухо, ее грудь вздымается с последним вдохом, и она замирает.
– Мама! – скулю я, сотрясая ее снова и снова.
Но она уже ничего не говорит. Ее не стало, как будто в комнате внезапно потух свет. И все погрузилось во тьму.
Теперь я одна. Я осталась наедине с ее последними словами, застывшими в ушах вечным звоном.
Глава 1. Монро
Я сидела на краю кровати и таращилась в окно на темное и беззвездное небо. Казалось, что свобода на расстоянии вытянутой руки и я могу ощутить ее вкус.
Восемнадцать.
Я будто ждала этого момента всю свою жизнь. Конкретно этого дня рождения. Лишь мысль о том, что я выберусь отсюда, начну жизнь с чистого листа и уже по своим правилам, держала меня на плаву все эти дни.
Разумеется, я понимала, что снаружи меня ждут испытания. После школы мне удавалось подрабатывать в продуктовом магазине. Даже получилось скопить денег, пускай и совсем немного. Но теперь я готова пойти на что угодно, только бы в итоге представлять из себя хоть что-то.
Представлять нечто большее, чем пустую оболочку, а именно такой я себя чувствовала с того самого дня, когда мама меня оставила.
Органам опеки меня передали, когда мне было десять лет, на следующий же день после того рокового дня, когда я ее потеряла. Всем хотелось новенького младенца, каковым я уже не являлась. Мне пришлось сменить около десятки приемных семей, прежде чем оказаться в нынешней, где удалось задержаться дольше, чем в прочих.
К несчастью.
Мои приемные родители, мистер и миссис Детвайлеры, и их сын Рипли поначалу казались славными, но с течением времени все изменилось.
Миссис Детвайлер, Мари, стала принимать меня за проживающую у них прислугу. Мне вовсе не в тягость помогать по дому, но все семейство вдруг взяло за привычку после всех приемов пищи вставать из-за стола единым коллективом и оставлять уборку мне – впрочем, как и остальные дела по дому. Мне казалось, это уже слишком.
Надеюсь, что однажды, в ближайшем будущем, мне больше не придется ни за кем отмывать унитаз.
Если физический труд я еще какой-то месяцок потерпеть могла, то выходки мистера Детвайлера рисковали вылиться в проблему. Он вел себя все более жутко: похотливо таращился и все время провожал взглядом, вызывая тошноту. В любой его фразе слышался подтекст… с намеками. Он все чаще заговаривал о моем дне рождения, словно хотел о нем напомнить, но вовсе не как о дате, знаменующей для меня свободу. Не уверена, что хоть один из них сообразил, что мне, вообще-то, позволяется в этот день от них уйти. Мой день рождения и школьный выпускной выпадают на одну неделю. Просто идеально. Я лишь надеялась, что до тех пор он сможет контролировать себя и держать свои ручонки от меня подальше. Возможно, для некоторых людей школьный выпускной ничего и не значил, для меня же он представлял абсолютно все.
Рипли, наверное, был сносным. Скорее походил на картофелину, чем на личность, и меня это полностью устраивало, учитывая массу вероятных альтернативных вариантов. Когда мы находились в одном помещении, он даже не задерживал на мне взгляд, будто меня для него не существовало. Может, так оно и было. Пока его кровать заправлена, еда подана, а в туалете есть рулон бумаги для подтирания зада, ему на все начхать. Он просто чересчур глубоко погрузился в мир видеоигр, чтобы его волновал мир реальный.
Я глянула на часы. Почти пять, пора готовить ужин, пока мистер Детвайлер не вернулся с работы домой. Вздохнув, я рассеянно расправила застиранное стеганое одеяло, которое мистер Детвайлер притащил черт знает откуда, и вышла в коридор, намереваясь добрести до кухни. Одноэтажный дом с тремя спальнями располагался в неплохой части города. В отличие от других мест, где мне приходилось жить, это казалось уютным, однако, как выяснилось позже, обстановка имела не такое уж большое значение. Славный ли дом или нуждается он в уходе, совсем не важно, ведь погоду создают сердца, которые бьются в груди людей, находящихся под одной крышей.
Уверена, я была бы вполне счастлива в обветшалом амбаре с матерью, где началась моя жизнь… если бы мама повела себя иначе.
Я зашла на кухню и встала как вкопанная: меня сковала паника, потому что я увидела мистера Детвайлера, привалившегося к столешнице из ламината. Как я не заметила, что он вернулся домой? Не помню, чтобы слышала, как открывалась дверь гаража.
Он бережно сжимал бутылку любимого пива, между прочим, самую стильную вещь, находящуюся на кухне, и стоила она гораздо дороже, чем любая еда, которую они покупали. Тодд Детвайлер не переоделся, на нем все еще мешком висел костюм, так сказать, форма работника бухгалтерской конторы. Таких залысин, как у него, я ни у кого не видела, однако он все время зачесывал волосы с боков и затылка вперед, укладывая их таким образом, что кончики лежали на лбу, прямо над водянистыми голубыми глазами.
Он приподнял бровь, подмечая, что я так и не сдвинулась с места. Обычно он возвращался не раньше половины седьмого, и мне удавалось приготовить ужин, накрыть на стол и затаиться, пока семья не закончит есть.
– Что ж, здравствуй, Монро, – протянул он. Мое имя, сорвавшееся с его губ, звучало грязно.
Я постаралась скрыть все эмоции, взяла себя в руки и неторопливо направилась к холодильнику, словно присутствие мужчины меня не обескуражило.
– Здравствуйте, – ответила вежливо и испытала омерзение, почти физически ощутив, как он изучает мою кожу. Будто я объект вожделения, а не личность.
Для меня не было секретом, что я симпатичная. Точная копия матери в юности. Но, как и в ее случае, моя внешность стала скорее проклятием, потому что привлекала только придурков, задавшихся целью использовать и затравить меня.
Я собралась взять миску с курицей, заблаговременно оставленную размораживаться в холодильнике, но стоило протянуть руку… и я осознала, что мистер Детвайлер стоит прямо позади меня. Настолько близко, что сдвинуться и не прижаться к нему, казалось, невозможно.
– Вы чего-то хотели? – я постаралась говорить так, чтобы голос не звучал истерично. В ответ он положил руку мне на бедро, и я зажмурилась, мысленно проклиная вселенную.
Тодд сократил расстояние между нами и прошептал, дыханием обдавая мою кожу:
– Ты же думала об этом, правда? – от него разило пивом, и одного этого запаха хватило, чтобы я зареклась пробовать его, каким бы дорогим или вкусным оно ни было.
– Я… я не уверена, о чем вы, сэр, – я схватила миску и предприняла попытку отойти, надеясь, что Тодд попятится. Вот только он выпрямил спину, чтобы наши тела теперь соприкасались теснее. Я снова попыталась сдвинуться, но он сжал мое бедро. Жестко. – Мне нужно положить курицу в духовку, – выдавила я вежливо, как если бы не умирала от ощущения его прикосновения.
– Дразнишься, – пробормотал он и усмехнулся. – Мне нравится, что ты любишь поиграть. Ведь когда мы прекратим, будет только приятнее, – в мою поясницу уперлась твердеющая выпуклость, и я прикусила губу так сильно, что вкусовые рецепторы обдало ручейком соленой крови.
Руки тряслись, в миске плескалась вода.
– Ты заметила, как мне нравится заниматься коллекционированием? – спросил он внезапно, наконец разжав свою руку и отступив на пару шагов.
Я стремительно зашагала к раковине, поставила в нее миску с курицей и потянулась за панировкой, чтобы обвалять в ней грудку для ужина.
– Да, заметила, – пришлось ответить мне, потому что, недовольный долгой паузой, он снова сделал шаг в мою сторону.
Разве мог кто-то не заметить? Тодд коллекционировал… пивные бутылки. Обе стены гаража были заставлены разными банками и бутылками, аккуратно расставленными на полках. Их набралось там много, что за ними уже едва виднелись стены. Даже поразительно, почему социальная служба не допустила, что у него могут быть проблемы с выпивкой, учитывая такое количество пустой тары. Но Тодда это не волновало. Он каждый вечер добавлял минимум по пять экспонатов в свой «музей».
– Так вышло, что больше всего я люблю коллекционировать девственниц.
Услышав его бесстыдное признание, я уронила упаковку яиц, которую держала в руках, отчего по всему полу разлетелась скорлупа и расплескались желтки и белки.
Спустя мгновение на кухню медленно вошла миссис Детвайлер и стала с подозрением переводить взгляд со своего мужа на меня.
– Что это тут происходит? – она посмотрела на растекавшиеся по всему полу яйца.
Когда-то Мари была привлекательной женщиной, но, как и муж, она предпринимала сомнительные и часто неудачные попытки удержать молодость. Прямо сейчас она показалась в слишком обтягивающем платье в цветочек. Оно напоминало диван родом из восьмидесятых и подчеркивало каждую складку ее тела. Чрезмерно накрашенное лицо рассекали капли пота, вероятно, выступившие, когда она с трудом выбралась из кресла, чтобы примчаться сюда. Мари старалась завивать свои окрашенные в черный цвет волосы и делать прически. Вот только сами волосы были очень тонкими и ломкими.
Обычно я не обращала внимания на внешность, ведь понимала, как та обманчива, но Тодд и Мари Детвайлер выглядели так гротескно, что не замечать этого просто не получалось.
– Всего лишь досадная неприятность, дорогая, – сказал Тодд, затем подошел к жене и притянул к себе, чтобы пылко присосаться к ее губам. К горлу тут же подступила тошнота. Мари явно не подозревала, какие слова только что изрыгал этот рот.
Они покинули кухню, даже не оглянувшись, а я, трясущаяся и растревоженная, начала собирать оставшиеся целыми яйца и пытаться приготовить ужин.
И если после этого случая я еще не была уверена, стоит ли ждать восемнадцатилетия, чтобы покинуть их милый дом, то следующая ночь только закрепила в моем сознании мысль: нужно уходить.
Я лежала в постели, ворочалась, как и каждую ночь. Когда ваш разум так же отравлен, как мой, спокойный сон кажется неуловимой, хотя и желанной целью, которой мне, по всей видимости, никогда не достичь. Мне никак не удавалось расслабиться, потому что воспоминания пробирались в мысли и заражали их, как чума.
Было три часа ночи, и я уже собиралась сдаться, если вскоре снова не смогу провалиться в сон.
Вдруг из коридора донесся звук шагов: кто-то направлялся к моей двери, стараясь издавать как можно меньше шума. Я нахмурилась, ведь все давным-давно разошлись по спальням. К этому моменту я изучила привычки домочадцев, как свои собственные.
Кто-то забрался в дом? Кто-то чужой?
Шаги затихли у моей двери, и по спине побежали мурашки.
– Кто там? – прошептала я, едва не переходя на писк, и почувствовала себя дурой из-за того, что говорю с дверью, но тут ручка слегка повернулась и застопорилась благодаря замку, с которым мне так повезло.
Сползая с кровати и хватая лампу с ночного столика, намереваясь использовать ее как оружие, я ощущала себя жертвой из какого-то ужастика.
Человек по ту сторону повозился с замком, и тот щелкнул, сообщая о том, что помеха устранена.
Наступила долгая пауза, и я, задержав дыхание, таращилась на дверь и ждала неизбежного.
Тут она отворилась, и в проем потянулась волосатая рука, которую я сразу узнала.
Мистер Детвайлер.
Я не думала, просто закричала, ведь знала, что только так сумею прогнать его.
Мне нужно было разбудить его жену. Их спальня дальше по коридору, а значит, просто требовалось кричать погромче.
Как я и полагала, через секунду после начала моего представления, дверь захлопнулась, и шаги удалились. Мгновение спустя отворилась дверь спальни Детвайлер, а спустя еще пару секунд уже и моя дверь с хрустом влетела в стену, и в проеме вырисовался силуэт Мари. Ее грудь тяжело вздымалась, натягивая ткань слишком узкой комбинации, явно размера на два меньше, чем нужно, и от этого зрелища мне захотелось выжечь себе глаза. Она безумным взглядом изучала комнату, наконец остановив его на мне, а я просто застыла по центру и прижимала к себе настольную лампу.
Черты ее лица исказила ярость, кожа на шее пошла красными пятнами, а вскоре алыми стали и щеки.
– Какого хрена с тобой творится?!
– Кто-то пытался забраться ко мне в комнату. Кто-то разблокировал дверь.
Я не сообщила, что это был ее муж, потому что иначе у меня бы возникло еще больше проблем.
Мгновение спустя объявился Тодд со стаканом воды в руке и изобразил зевоту.
– Что у вас тут? – небрежно спросил он. Наши взгляды встретились, и в этот момент он понял – я знаю, что проникнуть ко мне пытался он. Тодд смотрел на меня насмешливо, словно подбивая признаться, хотя мы оба осознавали, что его жена не поверит ни единому моему слову о супруге.
– Девчонка говорит, кто-то ломился в ее комнату. – Мари усмехнулась, затем замолкла на секунду и глянула на мужа. – Зачем ты встал?
Она поджимала губы, а румянец залил практически все ее лицо, и мне это сказало о многом. Выходит, Мари все-таки подозревала об истинной натуре своего мужа.
Хотя не сказать, чтобы она хоть что-нибудь предпринимала.
– Ходил за водой, когда услышал крик Монро. Но я не слышал, чтобы кто-то забирался в дом, – Тодд мастерски притворился обеспокоенным. – Ты уверена, что тебе не приснился кошмар?
Я сверлила его взглядом долгую, напряженную секунду и только после этого глубоко вздохнула.
– Может, и кошмар, – наконец прошептала я.
Мари отреагировала громким фырканьем.
– Возьми себя в руки, соплячка. Остальным нужно выспаться! – рявкнула она, развернулась и направилась обратно в спальню, сыпля проклятиями.
Тодд задержался, и его жалкие губы искривились в самодовольной ухмылке.
– Хороших снов, Монро, – промурлыкал он, в его глазах читалось нерушимое обещание вернуться.
И закончить начатое.
Как только дверь закрылась, я упала на колени, а мое тело сотрясли рыдания.
Никогда я не чувствовала себя такой одинокой.
Он все испортил. До получения аттестата о среднем образовании оставался месяц, а он только что вырвал его у меня из рук.
Если Тодд доберется до меня, он меня сломает. И я имею в виду даже не тело, а душу.
В сознании промелькнул образ опустошенной и сломленной матери.
Моя история не может повторить ее. Не может.
Мне придется уйти. Завтра. Другого выбора нет.
Детвайлеры жили в маленьком городке прямо за Хьюстоном. Я решила, что моим пунктом назначения станет Даллас, находившийся примерно в четырех часах езды. Прежде я там не бывала, но билет стоил не так уж дорого, а город вроде несильно уступал в размерах мегаполисам. Надеюсь, он отлично подойдет для того, чтобы затеряться. Скорее всего, Детвайлеры не станут прилагать много усилий и пытаться меня отыскать, учитывая, что до окончания выплат пособий штатом остался всего месяц. Бьюсь об заклад, они даже никому не расскажут, что я уехала. Ведь им хочется получить последний чек.
Я не позволяла себе пускаться в размышления о том, насколько сильно Тодд хотел заполучить мою невинность. Надеюсь, он предпочел бы не заморачиваться, а потому забудет обо мне, как только я исчезну.
Я пошла в школу, и сердце весь день было не на месте. Я старалась не заводить друзей, ведь, если не знаешь, когда придется переехать в очередной раз, лучше ни с кем не сближаться. Однако вдруг осознала, что хотела бы провести больше времени с теми, с кем все же нашла общий язык. Проходя по знакомым коридорам, я задавалась вопросом, сложно ли прощаться с одноклассниками на выпускном? А может, я просто тосковала, ведь чувствовала, что лишаюсь мечты.
Мама так и не окончила старшую школу. И все же, еще в моем детстве, в моменты просветления она иногда делилась со мной своими мечтами. Мечтой преодолеть эту ступень.
«Мне просто нужно преодолеть эту ступень и поступить в колледж», – настраивалась я, обещая себе, что получу аттестат и воплощу желание в реальность.
После школы я отправилась на работу в продуктовый магазин «Г.Э.Б.»[2] и суетилась больше обычного, поскольку после этой смены намеревалась исчезнуть. Все складывалось как нельзя удачнее, потому что сегодня выдавали зарплату, и я могла забрать еще один чек. На счету был каждый пени.
После смены я купила предоплаченный телефон, не собираясь тащить с собой мобильный Детвайлеров. Я достаточно их узнала и понимала: они, вероятно, обратятся в полицию с просьбой вернуть меня, предварительно обвинив в краже их собственности. Еще я отчасти боялась, что с его помощью они смогут меня выследить. Я понимала, что живу не в шпионском триллере… но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.
Вернувшись домой, я убрала в небольшую сумку кое-какую одежду, новый телефон и накопленные наличные. А потом села на кровать и сжала руки от волнения.
У меня не было достойного плана. Как бы сильно я ни мечтала сбежать, над конкретными шагами я не задумывалась. Более того, в моих фантазиях я всегда имела в руках аттестат о среднем образовании, чтобы найти работу получше, и не рассчитывала, что каждую секунду буду оглядываться через плечо, опасаясь преследования Детвайлерами. Но в штате существует система поддержки детей, выходящих из приемных семей, и я возлагала на нее немалые надежды.
У меня все получится.
Я прибралась после ужина. В этот раз Мари заказала пиццу, так что, в отличие от других дней, сегодня много усилий прикладывать не пришлось. После этого я устроилась в углу гостиной и стала выжидать, пока придет время пожелать спокойной ночи. В этой части нового плана имелся нюанс. Бежать предстояло достаточно поздно, потому что в это время все должны уже лечь спать, однако не слишком поздно, иначе Тодд может решить нанести мне еще один ночной визит.
Мой отъезд отлично описывает известная шутка с ожиданием и реальностью. Воображение рисовало, как я перекидываю сумку через плечо, выбираюсь в окно, а за мной тут же бросаются Детвайлеры. По воздуху разносится вой сирены, я ныряю в кусты и осторожно высовываюсь, стараясь не нарваться на полицию.
