Сломанные вещи. Книга 2

Он обдумывает.

— Но я не «кто-то другой». Я только констатирую факты — например, что у тебя низкий уровень глюкозы или что необходимы медикаменты, чтобы чувствовать себя лучше.

— И кто же ты тогда? — улыбаюсь. — Мой внутренний голос? Конечно, ты «кто-то другой».

— Разве термометром ты тоже недовольна, когда он показывает высокую температуру?

Опять он за своё!

— Хорошо, давай так. Ты выглядишь как человек. Моё сознание воспринимает тебя как человека. Смирись.

— Но это ошибка.

— Может, хватит указывать мне на ошибки с утра пораньше? Жила себе, никого не трогала, тут появляешься ты — и понеслось. Тут ошибка, там ошибка…

Мы смотрим друг другу в глаза, но на его лице — конечно же! — не заметно ни раскаяния, ни сожаления. И он прав, это ясно. Я сама его пригласила. Я и в самом деле ошибаюсь во многом. Я не имею права злиться, ведь он всего лишь говорит вслух то, что и так очевидно.

Должно быть, эти мысли отражаются у меня на лице, потому что Син, вместо того, чтобы предсказуемо настаивать на собственной правоте — мужчины всегда так делают, им только в радость доказать, что ты глупая дурёха, — вдруг говорит:

— Извини?.. — наклоняет голову вопросительно. — Ты расстроилась?

Это обезоруживает.

— Да просто… — я сосредоточенно размешиваю кофе. — В основном все и так знают, когда ошибаются. Но то ли не хватает сил делать правильно, то ли что… А если ещё кто-то со стороны указывает на это… В результате совсем руки опускаются.

— То есть лучше не указывать. А как тогда? Молча ждать, пока ты потеряешь сознание? И в этом случае лучше тоже ничего не делать, судя по всему.

— Но я же поела!

— М-м… — он кривит губы. — Не так уж много. Насколько я понимаю, обычно ты находишься дома и тратишь мало энергии, но в отдельные моменты… тратишь гораздо больше. Поэтому в среднем получается дефицит.

Я раздумываю. Вот до чего он меня довёл, уже готова соглашаться со всеми его требованиями! И даже намёк на «Психушку» не раздражает. Неужели я и вправду готова меняться?

— Хорошо, я съем ещё печенье. Но при одном условии. Ты поешь вместе со мной. Иногда ты тоже, — подпускаю в голос сарказма, — тратишь непропорционально много энергии.

Не только он здесь умеет намекать!

Син охотно достаёт из шкафчика блюдо с печеньем, ставит на стойку и занимает стул рядом со мной.

Вскрыв упаковку и разломив печенье, чтобы достать предсказание, приглашающе указываю на блюдо.

— Всё поровну. Что у тебя?

Закинув в рот печенье, он разворачивает бумажку.

— «Иногда новое — это старое». И что это значит?

— Не знаю. Каждый сам решает. Это как с гороскопами: расплывчатые формулировки, которые ты подгоняешь под себя.

Судя по мелькнувшему на лице скепсису, Син не оценил идею. Но я всё равно разворачиваю собственное предсказание, чтобы зачитать. Хотя, пробежав глазами, запинаюсь. Всё же озвучиваю:

— «Скоро вы встретите потрясающего человека».

— Такое уже было.

— Да, — неловко улыбаюсь. Запомнил же! — Видимо, я уже перебрала все варианты, теперь будут повторяться.

Несколько следующих — ни о чём. «Иди маленькими шагами» и прочее подобное. Интересно, к чему снова этот «потрясающий человек»? Не то чтобы я верила в предсказания, но вдруг… Или судьба просто решила вернуть мне дорогую сердцу бумажку? Я хранила её долго, не раз перечитывала… Даже помню, как получила: в тот тёплый весенний день у меня было хорошее настроение, и ещё это предсказание — такое обнадёживающее… Даже появилась уверенность, что оно осуществится. Ведь если верить — это поможет? На самом деле нет, конечно, последующие месяцы это показали. Но теперь предсказание вернулось. Или это всего лишь совпадение, потому что на кондитерской фабрике закончились новые бумажки.

Но всё же, по факту я встретила такого человека. Вот он, сидит рядом и послушно зачитывает глупости из печенья.

— Видишь, хорошо же, когда мы что-то делаем вместе? Наравне. И всем польза. А когда ты говоришь, что я делаю или думаю неправильно, ты словно выше меня. Такой мудрый, всё понимаешь и снисходительно поучаешь… Никому такое не нравится. Каждый сам хочет быть умным. И чтобы собеседник воспринимал его как равного. Разве тебе бы понравилось, если бы я постоянно говорила, что ты ошибаешься и вообще весь неправильный?

Ой! Хоть я и не могу расшифровать все эмоции, отразившиеся на лице Сина, но очевидно, что подумал он о своём статусе. Опять я ляпнула не то! Но на этот раз не тороплюсь извиняться — иногда, если эмоции слишком интимные, лучше их «не заметить» и позволить человеку побыть наедине с собой.

Так что я продолжаю рассуждать как ни в чём не бывало:

— Вот ты говоришь, что я ошибаюсь в отношении тебя. То есть в армии, значит, к тебе относились правильно. А тебе самому какое отношение больше нравится — как тогда или как сейчас? Как мы вчера сидели у Джанки или вернуться к приказам и техобслуживанию?

Помявшись, он отвечает:

— Сейчас лучше.

— То есть наравне! — я торжествующе указываю на него ладонями. — Всем нравится, когда их воспринимают как равных. А иногда и немного выше. Например, ты готовишь гораздо лучше меня. И, конечно, лучше умеешь все эти армейские штуки — ножи там, физподготовка. Я бы так не смогла.

— Я могу…

Но я перебиваю:

— Нет! Не надо меня учить. Это не просьба, а комплимент. Я хвалю тебя, ставя выше себя. Тебе приятно?

У Сина такой растерянный вид, словно он вдруг оказался на сложном экзамене совсем без подготовки.

— Не знаю.

— А должно быть приятно.

— Я постараюсь.

Рассмеявшись, салютую ему чашкой.

— Теперь я должен сказать комплимент тебе?

— Не-ет… — тяну уверенно, снова пряча взгляд в кофе. — Необязательно. То есть это было бы вежливо, просто… В чём я могу быть лучше тебя? — гыкаю нервозно.

Он предсказуемо задумывается. Сейчас осознает, что ни в чём. От этой мысли не по себе. Настолько, что хочется сбежать в спальню, таким образом избавив нас обоих от неловкости.

— Ты хорошо танцуешь. Точно лучше меня, — Син улыбается.

Ничего себе, он нашёл единственно верный ответ, разряжающий атмосферу? Вот это да!

— О-о-о, — я коварно улыбаюсь в ответ. — Этому я могу тебя научить.

Син смотрит мне в лицо внимательно, словно на полном серьёзе обдумывает возможность танцевать, как стриптизёрша.

— Не уверен, что буду смотреться так же хорошо, как ты. У тебя параметр гибкости выше. И фигура, — оглядывает, — более подходящая для подобных движений.

— Чем же это?

Это из-за кофе мне так жарко, или на кухне температура скакнула градусов на десять?

— Ну… — Он указывает на меня ладонью. Неужели Син потерял свой размеренный тон и начал запинаться не хуже меня? — Вот это движение… грудной клеткой… Определённо, для этого лучше иметь… грудь.

Интересно, что он собирался сказать? Неужто «молочные железы»? Было бы смешно.

— Какое? Это? — я очерчиваю полукруг по часовой стрелке. — Или это? — изображаю волну вперёд, хотя на стуле не сделать полноценно. Но раз уж он похвалил мои танцы, я имею право покрасоваться.

— Оба. В моём исполнении это выглядело бы совсем не так.

Он скептически смотрит на свою камуфляжную футболку — и как не посмотреть туда вслед за ним, залипнув взглядом на обтянутых тканью грудных мышцах?

— Да ладно… — мурлычу игриво. — Мужчины тоже так танцуют.

Но Син тему не поддерживает, да и вовсе возвращается к своему стандартному рассудительному тону:

— М-м. Кстати, у тебя есть планы на вечер субботы? Будет одно мероприятие. Мне кажется, тебе может понравиться.

Сердце радостно замирает. Он хочет сходить куда-то вдвоём? Если так, то мне понравится всё, что угодно! Но только без танцев. Или — чёрт с ним! — пусть будут танцы, если он хочет.

— И что бы это могло быть? — кокетливо улыбаюсь и даже позволяю себе закусить губу. Да-да, я сегодня смелая!

— Пусть будет сюрприз. Пойдёшь? Хорошо бы надеть то длинное платье. Или другое подобное.

— Если ты готов быть моим спасителем от ужасных каблуков…

Однако — как ведро холодной воды! — Син качает головой:

— Я не пойду.

Сердце падает на уровень пола, но я стараюсь удержать улыбку на прежнем уровне беззаботности. Очень стараюсь! Хотя чего уж там, и так ясно, что проиграла.

— Ладно, пусть будет сюрприз. Постараюсь не сломать там ноги.

16.

Ка