Преступная связь

Вооружившись этой правильной мыслью, спускаюсь вслед за ним, посматривая вниз. Тёплый вечерний ветер раздувает почти высохшие волосы, которые без конца попадают в рот, и я сожалею, что не прихватила заколку или резинку для волос. Не хватало ещё намотаться ими на перекладину и дать Пирсу новый повод для насмешек.

Продолжая перебирать руками и ногами, размышляю о сегодняшнем дне. Такое чувство, словно жизнь надо мной глумится за какие-то промахи. Всё пошло наперекосяк с утра пораньше, начиная с принудительного зачисления в Колумбию и заканчивая хождением по зарослям не в том месте и не в то время. Знаю, что сказал бы Дэниел на это: «всё из-за твоей фотографии».

Дэниел…

Я должна позвонить ему и всё рассказать. Возможно, спрятаться у него будет лучшим вариантом. Он – мужчина! И не даст меня в обиду. Адриану с маленькой Лианой я ни за что не стану подвергать опасности. Доминика нет в стране, а больше мне некуда податься. Они – самые близкие люди, которым я могу доверять.

Стоит ногам коснуться асфальта, моя ладонь снова оказывается в ладони Кайдена, который тут же тянет в сторону, противоположную от метро и центральной улицы. Семеню за ним, не успевая в такт с его широкими шагами, и принципиально молчу, не задавая вопросов. Я сама не хочу с ним говорить, а не смиренно выполняю его указ. И плевать, если он считает иначе.

Чёрный Jeep, припаркованный в соседнем переулке, приветливо пикает и мигает фарами при нашем приближении к нему.

– Садись внутрь, – командует Пирс, выпуская мою руку, и я, не переча, топаю к другой двери.

Забираюсь в салон по-прежнему тихомолком и напускаю на себя максимально равнодушный вид, в то время как он за считанные мгновения заводит машину и даёт по газам.

– Всё, можешь говорить, – выдаёт Кайден, когда нас тормозит красный свет светофора.

Мне хочется задать миллион вопросов, не меньше, но я, какого-то чёрта, не могу ничего поделать с той уязвлённой девочкой, что насупилась глубоко внутри, скрестив руки.

– Больно? – Едва уловимое касание моей щеки вынуждает вздрогнуть. От сумятицы в мыслях я и позабыла о том, что меня ударили.

Ценю его беспокойство, но что-то он припозднился. Щёку слегка саднит, но терпимо. Ушибленный лоб болит куда сильнее.

– Жаль, что тебе пришлось это пережить, но я не мог вмешаться раньше.

Выходит, он видел, как меня лупанул Брукс? Вряд ли ему удалось рассмотреть покраснение в полумраке салона.

– Ладно, извини. Ты ни в чём не виновата.

Кажется, сожалеет искренне, а не делает одолжение. Из-за этого хочется тут же сдаться, но я держусь. Пусть продолжает извиняться. Готова это слушать часами.

– Буду говорить я, раз ты решила поиграть в молчанку. – Боковым зрением слежу за движениями водителя, пытаясь определить его настроение или психическое состояние, но тщетно. Выверенность чувствуется во всём: от спокойного управления машиной, несмотря на вероятность преследования, до расслабленной позы. – Тебя объявят в розыск минут через пятнадцать.

– Меня? – не выдерживаю, поворачиваясь к нему.

– Нас, – исправляется он, улыбнувшись. – Непонятно, кто за всем этим стоит, но речь об очень влиятельных людях. И под словом «очень» я подразумеваю тех, кто имеет власть на уровне президента или ещё выше. Они метят высоко, вот почему убрали Мартидиса.

– Тогда очевидно, что его убрал конкурент, разве нет? – предполагаю жалостливо.

– Не факт. Возможно, тот, кто хочет подставить конкурента. Или кто-то третий.

– Кайден, те люди, которые представились ФБР… У них есть доказательства моей причастности, понимаешь? Они подсунули фото Мартидиса и пистолеты. А про Блумберга…

– Я всё слышал, Николь. Во время их обыска я был на балконе.

Ах, да. Точно…

– И что теперь? Как быть? Нас посадят? – Меня снова начинает потряхивать, хотя казалось, что я свыклась со всем случившимся.

– Не посадят.

На этом самоуверенном ответе Кайден паркуется возле торгового комплекса за небольшим фургоном и начинает кому-то звонить по громкой связи. Через два громких гудка вызов принимают, и я слышу роднейший голос в мире. Голос отца. Телохранитель с ходу докладывает обстановку, рассказывая про обыск, найденные улики, мой арест, временную ликвидацию ФБРовцев, наш побег, и заканчивает тем, что отправит ему снимки значков. Папа отвечает, что уже приступил к установлению личностей ублюдков, которых я засняла в лесу, и до меня, наконец, доходит, что тогда Кайден неспроста ковырялся в моей фотокамере. Он отправлял куда-то копии отснятого материала.

Наверное, отец действует сообща с Максом? Иначе как ещё получится выйти на преступников с другого континента? Въезд в США ему запрещён по неким правилам из его военного прошлого, в которые я никогда не лезла. Может, сохранились подвязки в важных структурах? Не секретный агент же он, ей-богу…

Нервно перебираю волосы, вслушиваясь в их сухую беседу, пока папа не спрашивает:

– Никки меня слышит?

– Слышу, пап, – отвечаю не своим привычным голосом. Ощущение грядущих перемен давит со всех сторон так, что спирает дыхание.

– Медвежонок, – обращается он ко мне, назвав детским прозвищем, из которого я давным-давно выросла. Залившись румянцем стыда от того, что Кайден оказался посвящён в наши семейные таинства, кошусь влево. Так и есть: засранец отвернулся к окну, но ироничную улыбку я заметить успела. – Вам с Кайденом придётся уехать из города.

– Подожди, зачем из города? – Взбунтовавшись, приближаю лицо к смартфону в руке Пирса, словно на большей громкости папа вдруг скажет, что всё понял неверно, и придумает другой план. – Пусть ищут настоящих убийц, а я могу отсидеться где-нибудь в это время!

– Боюсь, ты не осознаёшь уровень возможностей этих людей, Никки. В ближайшие часы или дни они заявятся к каждому из нас, начнут шерстить весь город, ориентировки с вашими лицами разошлют по всем штатам. И когда я говорю покинуть город, значит, это и нужно сделать. Прошу, во всём слушайся Кайдена. Я ему доверяю.

– Папа, ты слышишь, что говоришь? У меня съёмки и подготовка к свадьбе. У меня здесь вся жизнь! Если я сбегу, это укажет на мою виновность, разве не так?

– Тебя уже приговорили, дочь! – рассерженный тон отца заставляет застыть. Захотелось разрыдаться от отчаяния, несмотря на то, что по своей натуре я человек совсем не истеричный. – Детка, поверь, я сделаю всё, чтобы найти их. Обещаю. Нам помогут.

Если в лесу казалось, что со мной случился конец света, то теперь понимаю, что тогда было начало. Конец наступил сейчас. Или это тоже ещё не он?

Я недооценила масштабы всей заварушки. Что, если я никогда не увижу родных? Что, если всё пойдёт вопреки ожиданиям отца? Эта мысль махом вытесняет мои переживания из-за вынужденного отъезда. Тем более мы ненадолго. Так ведь?

– Пап, передай маме и остальным, что я очень люблю их, – капитулирую я.

– Они знают, Никки. Не вешай нос, договорились?

– Договорились.

– Кайден, – закончив со мной, отец возвращается к разговору со своим подопечным. – Отвечаешь за неё головой. И ещё, спрячьтесь там, где вас никто не найдёт. Это ясно? Остальные инструкции ты знаешь.

– Понял, Брайан. Всё будет сделано.

Завершив вызов, Пирс приказывает оставаться в джипе и выходит наружу. Неужели думает, что я настолько идиотка? Отрешённо наблюдаю, как он приседает над ливнёвкой, делая вид, что шнурует ботинки, но от меня не укрывается, как смартфон выскальзывает из его ладони, проваливаясь через решётку. Потом Кайден встаёт с беспечным видом и отправляется к банкомату неподалёку. Вспомнив, что я так и не набрала Дэниелу, решаю исправить эту оплошность.

Некоторое время палец в нерешительности висит над его контактом. Раздумываю, как преподнести новость об отъезде, чтобы она была воспринята адекватно. «Приветик, я ненадолго уеду в укромное местечко с горячим телохранителем. Не скучай». Так? Или ещё лучше: «Приветик. Меня обвиняют в убийстве, и я сбегаю из города. Когда вернусь, не знаю, но ты жди, если что».

Была не была. Нажимаю на зелёный значок вызова, но поднести телефон к уху не успеваю. Распахивается моя дверь, и гаджет вырывают из руки.

– Эй! – бунтую я, увидев, как Кайден бесцеремонно отклоняет вызов и спешно марширует всё к той же ливнёвке.

Мой телефон отправляется в плавание по канализации вслед за его, а я и возмутиться не могу. Чувствую себя нашкодившим ребёнком, которого лишили всех радостей жизни.

– Ты мне не дал поговорить с женихом! – нападаю сразу после его возвращения в машину. – Нельзя было телефон выбросить через пару минут? Дэнни имеет право знать, что происходит.

– Твой Дэнни расколется в ту секунду, когда у него найдут кнопку, на которую можно нажать. Он не должен знать, что ты покидаешь город, а нам нужно выиграть время.

– Нет у него никакой кнопки!

– У всех она есть, – отвечает парень с невозмутимым видом, разворачивая машину в противоположную сторону.

Хочет запутать следы?

– Господи, поверить не могу! – рычу в пустоту. – И куда мы?

– Туда, где нас никто не найдёт, Николь. Даже твой отец.

Глава 6 Молчание – золото

Николь

За окном глубокая ночь. Мы гоним по трассе в сторону Нэшвилла без остановки несколько часов, не обмолвившись ни словом. Безумно хочу спать, но боюсь проспать момент, когда нас поймает полиция. К тому же, переживаю за Кайдена. Вдруг он уснёт? Будет эпично, если мы разобьёмся насмерть, прослыв беглецами-лузерами.

– Откинь сиденье и поспи, – Пирс первым вступает в диалог, вероятно, устав слушать мои страдальческие вздохи.

– А ты?

– Что – я?

– Спать не хочешь? Может, сделаем остановку?

– Ещё рано. Проедем Нэшвилл, и остановимся где-нибудь перекусить. Там и вздремну, – возражает он.

– Я могу сменить тебя за рулём, если скажешь название нашего секретного укрытия.

– Ты хитрая, – Кайден выжимает слабую ухмылку, демонстрируя две крохотные ямочки на подбородке, придающие ему мальчишеский образ. – Не скажу.

Пользуясь случаем, подхватываю его игривый настрой:

– Хочешь меня удивить?

– Не хочу раньше времени слушать твои возмущения.

– То есть это место мне не понравится?

– Скажем так, это не фешенебельный курорт и не пятизвёздочный формат, к которому ты привыкла.

– Считаешь меня неженкой? Я могу приспособиться к чему угодно, если захочу, – бросаю ему вызов, желая доказать, что я – не слабачка и не тепличная фифа.

– Посмотрим.

Он берёт меня на слабо, или показалось?

– Вот и посмотришь, – настырничаю я.

Кайден замолкает, оставляя последнее слово за мной. Ну и чудесно.

С этой мыслью откидываю сиденье и, сняв кроссовки, устраиваюсь на боку, поджав ноги. Перед тем, как уснуть, рассматриваю профиль Пирса, подмечая, насколько он хорош собой. Сейчас на нём нет бейсболки, поэтому вопрос о причёске отпал: волосы у него русые, а на макушке – аккуратный «ёжик», который смотрится отпадно. Вид сразу грозный, бандитский. Руки с проступающим узором из вен безмятежно покоятся на руле, и я ловлю себя на том, что с Пирсом не страшно. Эти руки меня спасли неоднократно.

– Сколько тебе лет? – Чтобы я прекратила говорить, ему, видимо, придётся завязать мой язык морским узлом.

– Двадцать восемь.

– А мне…

– Двадцать три. Я всё про тебя знаю, Николь.

– Мог бы ради приличия и поддержать разговор, – вздыхаю, закрывая глаза. – И ты не можешь знать про меня всё. Если, конечно, не научился читать мысли.

Кайден не комментирует мой ответ, продолжая вести машину с видом: «Вижу цель – не вижу препятствий». Интересно, он молчаливый по жизни или чисто со мной нет желания разглагольствовать?

– У нас нет средств связи. Как мы будем узнавать новости по делу Мартидиса? Папа не сможет тебе позвонить, – возвращаюсь к злободневному вопросу, который, по идее, нужно было задать в первую очередь.

– Я свяжусь с ним сам через несколько недель.

Его ответ действует на меня похлеще пощёчины Брукса. Сажусь на сиденье, ошарашенно всматриваясь в лицо парня в поисках скрытой издёвки или насмешки.

– Несколько недель?

– Да. Мы должны залечь на дно. Не меньше трёх недель – стандартное правило для таких ситуаций.

Плюхаюсь обратно, испепеляя взглядом потолок. Несколько недель… Через две недели у меня примерка свадебного платья. А как эти дни будет жить Дэниел? Наверное, с ума сойдёт, переживая обо мне.

– Об этой инструкции говорил папа? Что ещё занимательного есть в ваших телохранительских кодексах?

– Кодексах? – Короткий смешок Пирса побуждает повернуться к нему. – Всё, что тебе стоит знать, я скажу. Спи.

– А твоя машина? По ней нас не вычислят?

– Эта девушка молчит когда-нибудь? – спрашивает Кайден у пространства, давая полезную подсказку, чем его можно выводить в будущем. Вдруг пригодится?

– А ты когда-нибудь начнёшь нормально общаться? – парирую я, ведь пространство ответить ему не в состоянии. – Между прочим, я молчала почти три часа.

– Николь, молчание создаёт благоприятную почву для правильных мыслей, а мне сейчас нужно много думать.

– В моём случае это так не работает. Молчание для меня – почва для НЕправильных мыслей, так что будь добр, смирись. Спокойной ночи, – ставлю точку в нашей милейшей беседе и снова сворачиваюсь калачиком.

Как назло, сон не идёт ни в какую, но я прикидываюсь спящей. Минуты тянутся резиновой чередой, сливаясь в бесконечность. Под головой не хватает любимой ортопедической подушки, а под телом – матраса, да и одеяло не повредило бы. Вынуждена признать, Кайден снова прав: я привыкла к комфорту. Но что такого может быть в том месте, куда он нас везёт? Не пещера же! В крайнем случае, буду спать в машине. Главное, чтобы там были душ, еда и вода и не было москитов, малярийных комаров и змей. Остальное перетерплю.

Через какое-то время Кайден начинает переключать радиостанции и останавливается на той, что наполняет салон убаюкивающими композициями. Он сам-то не уснёт сейчас?

– Джип зарегистрирован на другое имя. – Его неожиданный и запоздалый ответ на миг сбивает дыхание. – У меня есть фальшивая ID-карта, поэтому опасаться здесь нечего.

Напрягаю щёки, чтобы ненароком не заулыбаться на его словах. При всей своей дистанцированности Пирс решил не мучить меня в догадках! Продолжаю притворяться крепко спящей и думать, думать, думать. Его рецепт с молчанием плоховато работает, ибо думаю я не о том. Появление этого человека перевернуло мою жизнь вверх тормашками и внесло в неё смуту, а я не могу определить, что больше смущает в данный момент: то, что он чувствует, что я не сплю, или то, что у него есть запасная личность. Надеюсь, Кайден Пирс – настоящая.

***

Кайден

Ближе к девяти утра мы проезжаем Нэшвилл, в связи с чем решаю тормознуть на круглосуточной заправке Wawa, славящейся отменным кофе. На территории есть большой магазин, а нам не помешает закупиться основными средствами, без которых моя вредная пассажирка взвоет уже через день.

Ночью я всё-таки делал остановку на площадке отстоя для дальнобойщиков, и мне удалось немного поспать и распланировать дальнейшие шаги. Череп налился чугуном от разных версий и догадок, выстроившихся в путаную головоломку. Я бы распутал, но в ней отсутствует важный элемент, без которого всё без толку.

Николь не подозревает, что внесла грандиозные коррективы в мою жизнь так же, как и я – в её. В этом плане мы сыграли вничью. Но это ничего не меняет: угрызения совести висят надо мной ливневой тучей, ведь кто первым начал, тот и виноват. А моя вина перед ней огромна.

Бросаю взгляд на лицо спящей «Принцессы на горошине», еле уснувшей в неудобной позе, и не могу не усмехнуться: с одного уголка чуть приоткрытого рта стекает капля слюны. Мой палец почти коснулся этого места, но я вовремя себя одёргиваю. Ещё не хватало подтирать ей слюни. Я сейчас не в самом добром расположении духа, чтобы лишать себя возможности чуть-чуть над ней постебаться. И, если подчистить следы, «Медвежонок» потом не поверит. Прозвище, конечно, Николь совсем не подходит. Возможно, в детстве она и была милым детёнышем панды, но сейчас выросла в гризли. За почти полтора года наблюдения успел убедиться в том, что у девушки напрочь отсутствует внутренний барьер перед окружающими. Везде и всюду лезет напролом и не осознаёт, что ветреным поведением притягивает в жизнь не тех людей, а потом разочаровывается.

Хотя, если начистоту, не мне судить. В отличие от меня, у неё не было того, кто учил воздвигать те самые барьеры.

Не бужу свою подзащитную по двум причинам. Во-первых, она мало спала, а невыспавшаяся Николь приравнивается к нескольким Николь в машине. Во-вторых, ей нечем законсперироваться.

Надев солнечные очки и бейсболку, выхожу из джипа. Несмотря на раннее утро, воздух уже загущён зноем. Лето выдалось очень жарким, а чем ближе к югу, тем это ощутимее.

В торговом центре мало посетителей, что и хорошо, и плохо одновременно. С одной стороны, чем меньше людей меня будет видеть, тем лучше. А с другой, чем меньше народа, тем выше вероятность стать заметным. Как ни крути, выбора особого нет. В город соваться не стану из-за многочисленных камер, так что магазин рядом с заправкой – оптимальный вариант для закупок.

Наполняю тележку несколькими флаконами шампуня, мылом, мочалками, на всякий случай кидаю бритву, про зубные щётки с пастой тоже не забываю. Без понятия, чем пользуется Николь, но беру и тампоны, и прокладки разных калибров. За полчаса успеваю обойти полмагазина, затарившись почти под завязку, в основном, сухим пайком, и подхожу к кассе. Полусонный охранник пялится в экран телевизора, поглощая лапшу быстрого приготовления, и на меня не обращает никакого внимания.

Пока выгружаю товар на ленту, начинается выпуск местных новостей. Чёрт его знает, как мне удаётся сохранять невозмутимость и продолжать монотонно выкладывать разные предметы. Должно быть, годы учёбы закалили. Но наши с Николь имена, произнесённые диктором, всё равно царапают слух. Хоть это и было ожидаемо, я надеялся, что в розыск по остальным штатам нас объявят ближе к вечеру.

За любые сведения о нашем с Николь местонахождении объявлено крупное вознаграждение, что вызывает интерес у тучной кассирши с ярко выраженными усами. Отвернувшись к экрану, она прищуривается, внимательно изучая наши фотографии, и я ускоряюсь, желая поскорее отсюда свалить.

«Давай шустрее!» – мысленно подгоняю нерасторопную тётку, с любопытством поглядывающую на моё лицо во время сканирования штрих-кодов. Это любопытство заметно усиливается на женских предметах гигиены. Вопрос в её взгляде ясен: она просекла, что я путешествую не один.

Уверенность в том, что нам повезло, тает с каждым чёртовым писком сканера. Женщина специально замедляется, не прекращая следить за моей реакцией. Верно. Что делают беглецы и мутные типы вне закона? Спешат и мечутся. Следовательно, терпеливость, спокойствие и умение владеть собой – основные заповеди не только моей работы, но и жизни, в целом. Импульсивные люди разжигают войны, а хладнокровные – их останавливают.

Но, к великому сожалению, этими принципами многие пренебрегают. Как только через двери магазина входит взлохмаченная Николь, понимаю, что с продуктами придётся распрощаться. Заметив меня, она облегчённо вздыхает и, подойдя ближе, произносит недовольно:

– Почему не разбудил? Я испугалась!

Взгляд кассирши плавает между нами двумя, а рот слегка приоткрывается, когда к ней приходит узнавание. Её левая рука медленно тянется под стол, где, как известно, устанавливают тревожные кнопки, поэтому действовать приходится быстро.

– Я сейчас вернусь. Деньги в машине забыл, – вежливо улыбнувшись женщине, хватаю Николь под локоть и вывожу наружу.

– Эй, почему так грубо? – Она пытается выдернуть руку, а я еле держусь, чтобы не наорать на неё. Какого чёрта не запер в машине? – Это твоё «с добрым утром»?

– С добрым утром, – цежу сквозь зубы. – Нас засекли.

– Что? – удивляется она, видимо, не до конца проснувшись.

Оборачиваюсь через плечо и вижу устремившегося за нами охранника с приложенным к уху телефоном. Догадываюсь, куда он звонит. Чёрт!

– Быстро в машину! – приходится рявкнуть, чтобы до Николь дошла вся степень нашего залёта.

Она безропотно выполняет приказ и даже пристёгивается ремнём, когда её пятая точка приземляется на сиденье. Срываюсь с места, выезжая на автостраду, и на развилке вместо поворота на Мемфис выбираю направление на Новый Орлеан, чтобы полиция начала шерстить юг вплоть до Мексики. Переправа через границу – очевидный выбор таких отступников, как мы. Пусть и остальные мыслят в ту сторону.

Газ – в пол, и я быстро ускоряюсь практически до предела. За нами ещё никто не выехал, но Нэшвилл – крупный город. У полиции займёт минуты, чтобы разослать ориентировки по всей округе ещё и на мой джип. Если охранник не зафиксировал номер, за него это сделала камера.

Сейчас нужно поменять тачку, и я ещё не успел решить, как поступить лучше. Вихрь дальнейших вариантов развития событий выстроился в витиеватый лабиринт, в котором я не имею права заплутать. Думай. Думай, чёрт возьми. Угон будет крайней мерой, но сильно осложнит наше и без того нелёгкое положение.

Минут через пять моё внимание привлекает дорожный указатель. Недолго думая съезжаю на объездную дорогу в сторону небольшого городка Каллеока. До конечной остановки теперь доберёмся, в лучшем случае, к ночи. Если найдём, на чём…

После моего рассказа о выпуске новостей с нами в главной роли Николь подозрительно притихла, зажав ладони между напряжённых бёдер. О чём конкретно она переживает? О прошлом? Будущем? Оказалось, прочитать её мысли гораздо проще, когда она мелет языком. Лицо отвёрнуто к боковому окну, из-за чего сложно понять, что с ней: надулась или задумалась, последовав моему совету?

– Почему молчишь? Язык болит? – сам не понимаю, зачем задираю девчонку. Наверное, привык держать её эмоции под контролем. Подконтрольная Николь – предсказуемая Николь. А от этой молчуньи справа неизвестно, чего ждать.

– Я снова накосячила, что тут скажешь, – отвечает, не меняя позы.

– Чем ты думала, отправляясь на мои поиски? Ты помнишь, что мы в розыске?

Молчание.

Дьявол, такие перемены в ней пробуждают паршивое чувство. Меня не покидает ощущение, что я тычу котёнка носом в лоток за то, что он нагадил не там, где положено. А он не виноват, ведь ему попросту не показали это положенное место.

– Николь? – зову её, чтобы поговорить. Конкретно сейчас нам действительно стоит всё обсудить и установить правила поведения, упрощающие совместное пребывание.

– Я подумала, что ты меня бросил, – наконец, отзывается она, повернувшись с грустным выражением лица.

Её ответ не удивляет, а, какого-то чёрта, цепляет, хотя должно быть по барабану.

– А сейчас передумала? – бросаю равнодушно.

В недрах зелёных глаз, обрамлённых длинными ресницами, отражается неподдельная печаль. Будь рядом со мной другой человек, счёл бы это за манипуляцию, но с ней всё иначе. За те месяцы, что я был рядом невидимым сопровождающим, детально изучал Николь, но так и не выучил до конца. Мне всё время казалось, что я что-то упускаю. Что-то важное. Наблюдал, но всё никак не мог найти для неё подходящего определения, пока в один из дней она не надела кофту в чёрно-жёлтую полоску. Смешную, если не детскую. Этот пчелиный раскрас в тот раз не на шутку рассмешил.

Пчела. Вот уж точно. Вечно жужжащая. Ну ладно, перегнул… Пчёлка, а не пчела.

Она опыляла всех вокруг задором, безрассудством и непосредственностью. Я всё поражался, оставляет ли она хоть что-то себе или всё раздаёт? Разрядится ли когда-нибудь этот аккумулятор со стройными ногами?

И вот дождался. Сел. Правда, причиной оказался я. И почему меня это беспокоит?