Когда всё началось

— Откуда она у тебя?

— Не помню, — Андрей поправил футболку.

— Странно. Не помню, чтобы кому-то её отдавала. Вернёшь? Тебе она не нужна, а мне память.

— Даже не знаю. Что ты можешь предложить взамен?

Наглый кошачий взгляд вцепился в мое лицо. Это он — Андрей! Так смотреть мог только он.

— Как же я соскучилась! — сказала я в очередной раз и обняла его, но он резко напрягся. — Да что с тобой такое? Расслабься уже, это же я! — отодвинувшись, я отпустила его напряжённые плечи. — Что хочешь за фотографию?

— Торт хочу. Сначала торт, потом фотка.

Выхватив фотографию из моих рук, Андрей припрятал её в карман.

— Что? — удивилась я.

— Торт. Сладенький такой. С коржами и кремом. Черемуховый, как тогда, помнишь?

Глаза Андрея искрились весельем.

***

Несколько фотографий, потом ещё. Воспоминания обхватили мягким войлоком, согревая и щедро напитывая тёплой щемящей грустью.

Андрей притормозил на фотографии, сделанной из окна его квартиры. Мягкие очертания гор вдалеке, панельные девятиэтажки на закате, высокие, до пятого этажа, деревья вдоль шоссе, теряющегося у подножий холмов. Погружённые в раздумья люди спешили домой, как всегда после работы, и никто не обращал внимания на любопытного фотографа за стеклом. Где теперь эти люди? Что с ними стало?

— Ну, — нетерпеливо сказал Андрей.

— Что ну?

— Никого не узнаёшь?

Я присмотрелась.

— Это же я!

Девчонка на роликах растянулась под березой, и лицо ее потерялось в рыжей копне распущенных волос. Я до сих пор помнила этот полосатый свитер, собственноручно связанный бабушкой.

— Ага, — Андрей широко улыбался.

— Но я никогда не видела эту фотку! Зачем ты меня так…

— Я забыл о ней. А потом, гораздо позже, нашёл. Мы тогда часто ругались, помнишь?

— Как такое забыть? Ты же был совсем ненормальным!

— Неправда. Это ты была не в себе. И вот доказательство, — Андрей ткнул в меня на снимке. — Ты так забавно свалилась, и я тебя сфотал, чтобы…

— Чтобы посмеяться вволю, — перебила я.

— Ну-у, как-то так.

— Удали!

— Ни за что, и ты это понимаешь. Покажу ее твоим детям.

Андрей подмигнул.

— Я должна была попробовать, — вздохнула.

Щелкнув меня по носу, Андрей улыбнулся.

***

— Андрюшка, принеси мне пожалуйста одежду. Забыла на кровати.

Когда, стоя мокрой посреди огромной ванной, я поняла, что оставила в комнате абсолютно всю чистую одежду, несколько секунд не могла решить, что делать дальше. Грудь захлестнула волна стыда, а щёки стали горячими. Вот это да! Переехала к другу, называется, и сразу опозорилась. Если бы узнала мама, назвала бы меня бестолочью и оказалась права.

В дверь постучали. Накинув на тело полотенце, я открыла.

— Ну ты даёшь! — вдруг остолбенел Андрей. Несколько мгновений он молча шарил по мне глазами, и кто бы посмел отчитать его за это: почти голая и совершенно ненормальная подружка детства с круглыми глазами обтекала на сверкающем кафеле его ванной, нарушая размеренное течение жизни хозяина квартиры.

— Извини, — я пожала плечами, и от этого движения полотенце на мне ослабло, но, прежде чем оно упало на пол, я успела его подхватить. Правда у Андрея от этого представления глаза на лоб полезли. Казалось, он забыл, почему здесь находился, и я добавила, протянув к нему свободную руку:

— Давай уже.

— Что? — опешил он.

— Одежду, что еще.

— А, это? — Андрей наконец сумел моргнуть.

— А есть что-то другое?

— Есть, но… в шкафу, — он по-прежнему стоял неподвижно.

— Андрюха! Ну что ты в самом деле? Голую женщину не видел? — попробовала я разрядить обстановку.

— Видел, — Андрей протянул мне одежду, — женщину видел, конечно, но ты же Катка, — насмешливо добавил он.

Определенно он пришёл в себя, и перед тем, как быстро выбежал из ванной, я успела шлёпнуть его полотенцем по мягкому месту.

— Завтра выходим рано! — крикнул Андрей напоследок.

— Куда? — спросила я, но он уже ушёл.

Когда нам было по пятнадцать…

— Эй, девчонка!

Писклявый голос резанул слух. Несколько парней столпились в темноте у трансформаторной будки. Местные хулиганы.

Трижды в неделю, после танцевального клуба я возвращалась поздно и каждый раз боялась встретить эту весёлую компанию. О них ходили легенды по нашему району. Плохие легенды. Подростки частенько кошмарили припозднившихся прохожих.

Я прибавила шаг.

— Стоять! Эй ты! А ну иди сюда!

Это был уже другой голос, и он приближался. Сердце бешено отстукивало хип-хоп, который я только что репетировала. Не останавливаясь, я судорожно осмотрелась: никого, кроме меня и хулиганов. Не успела побежать, как в руку вцепились чьи-то жилистые пальцы.

— Привет, рыжик! Куда собралась?

Мальчишка ниже меня ростом криво улыбался.

— Тащи её сюда! Чего под фонарем встал? — проскрипел тот самый писклявый голос, который я услышала первым.

Испугалась ли я в тот момент? Конечно. Но разве можно этими словами описать ужас, который тогда охватил всё моё существо? Даже в минуты опасности меня никогда не покидала мысль, держаться смело, как настоящая героиня. Но так было раньше, прежде чем я оказалась в настоящей передряге и все героические мысли моментально развеялись в наэлектризованном воздухе у будки. Думать я могла только об одном — как убежать.

Когда меня завели в темноту, я увидела, что мальчишек было пятеро.

Они перекрикивали друг друга, и вскоре я потеряла нить разговора. В голове сгустился туман, а на глазах появились слёзы.

— Ну что ты такая кислая? Давай веселиться!

Тот, который ниже меня ростом, продолжал держать за руку.

— Как тебя зовут, рыжая? — спросил писклявый.

— Да ты не бойся! Мы же мирные, — прошептал третий прямо мне на ухо.

— И что с ней делать? — спросил еще один, закуривая, от чего воздух наполнился вонью.

— Давайте мне.

Под деревом стоял пятый. Высокий. Я его узнала. Этот парень переехал в наш двор год назад, и впервые мы встретились на дне рождения Светки, когда он разозлил меня настолько, что я на несколько узлов завязала шнурки его кроссовок, а внутрь напихала яичной скорлупы, которую стащила с кухни. Потом ещё несколько раз мы виделись на улице, но всегда молча проходили мимо друг друга, в крайнем случае я показывала ему язык, а он в ответ крутил у виска пальцем. Встретить его с этими я не ожидала.

Наступила тишина, а потом писклявый сказал:

— Волк, не дури.

— Мне, я сказал.

Мальчишка ниже меня подошел ближе к Волку.

— Почему мы должны тебя слушать? Ты с нами не так давно.

— Потому что она моя.

Снова тишина. Даже я онемела от удивления. Первая реакция — крикнуть, что это неправда, но стоило только приоткрыть рот, как Волк пронзил меня ледяным взглядом, замораживая способность говорить.

— Что-то я такого не слышал раньше, — сказал писклявый.

— Это недавно.

Мальчишки переглянулись, и тот, что держал меня за руку, тихонько подтолкнул в сторону Волка. Ноги мои запутались из-за волнения, но, прежде чем я упала, Волк подхватил меня за талию и крепко прижал к себе. Высокий, теплый и сильный.

— Чего дрожишь, хулиганка? — шепнул он на ухо. — Не хочешь пострадать — стой рядом и молчи.

Это и был Андрей.

Там, где живёт эхо

Как только голова коснулась подушки, я провалилась в царство снов, а утром, открыв глаза, почувствовала дразнящий аромат кофе. Разве можно оставаться в постели, когда вокруг летают такие запахи? Только не мне!

По-быстрому умылась и оделась. Выглянула в окно: последний выходной недели радовал солнцем и теплом. Выйдя из спальни, спустилась.

— С добрым утром!

— Как спалось, паучиха?

— Отлично.

Подошла к обеденному столу. Соль, перец, сахар. Я принялась расставлять всё так, как мне казалось правильным. Андрей улыбнулся.

— Раз уж ты здесь живешь, то делай, что хочешь. Не знаю, зачем говорю тебе это: ты и так не стесняешься, — подмигнул он. — И я ещё помню про торт.

— Какая честь и огромная ответственность! Постараюсь оправдать ваши надежды, — поклонилась я.

Степенно размахивая хвостом, Рыжик наблюдал за кухонной суетой. Остатки кошачьего корма в миске у окна сообщали о набитом животе, а ленивый оценивающий взгляд — об удовлетворении.

Я схватила бутерброд с сыром и сказала:

— Значит, вот каким ты стал.

— Это каким же? — Андрей приподнял бровь.

— Хозяйственным.

Откусив кусочек, села за стол, и передо мной тут же появилась чашка, благоухающая кофейным ароматом.

— Не привыкай, Колобок.

И, не успев отойти на безопасное расстояние, получил щипок за локоть. В своём старании я закашлялась, и Андрей постучал меня по спине.

— Всегда мечтал тебя поколотить.

***

Уже через полчаса мы мчались по улицам города навстречу воспоминаниям. Оказалось, Андрей задумал поехать в старый двор — то самое место, где мы провели детство, по крайней мере, я жила там с рождения, место, где зародилась наша дружба.

Наша старая панелька на восемь подъездов совсем поистрепалась. Вдоль проезжей части молча стояли все те же фонари с поблекшими цифрами на столбах, а древние скамейки местами покосились от времени и усталости. Правда, между домом и детским садом отгрохали новую площадку для ребятишек, а через узкую проезжую часть призывно хлопал дверями свеженький супермаркет со стеклянными витринами, полностью завешанными всевозможной рекламой. Не всё так плохо.

В этом отдалённом от центра микрорайоне проблем с парковкой не наблюдалось, и Андрей оставил машину у первого подъезда, где когда-то жила я. Его был последний. Если мои мама и бабушка с дедушкой переехали в другой город, то у Андрея и раньше не было никого, кроме бабушки. Она до самой смерти жила в деревне, а его родители много лет назад пропали в горах, не оставив после себя ни единого следа.

— Раньше здесь стояла беседка, помнишь?

Выйдя из машины, я кивнула на детскую площадку, где резвилась малышня.

— Ага, деревянная, — сказал Андрей и замер, — она еще вся перекошенная была. И сиденья там…сплошные занозы. Специально для ненормальных, которые считают себя великими шпионами.

Андрей подмигнул, а я вспомнила всё, что произошло в тот вечер.

— Больно надо следить за тобой. Размечтался! Я пряталась от вас, дураков.

Тогда вариант залезть под скамью казался мне очень удачным. До тех пор, пока мне самой не пришлось себя обнаружить.

— И стоило прятаться? «Помогите! Помогите!» — передразнил меня Андрей.

— Я же не знала, что застряну. А вот общение с вами — хулиганами, вовсе не прельщало.

— Да я и сам быстро с ними порвал. Не стоило и начинать.

— Но я-то этого не знала. Думала, ты такой же.

Больше всего меня пугало тогда, что снова придется стоять в обнимку с Волком, ради того, чтобы парни не усомнились в наших отношениях. Именно поэтому сиганула под лавочку. И зачем надо было придумывать эту странную историю, что мы вместе? Меня бы и так не тронули, если бы Андрей так сказал, ведь они тоже его побаивались. Его все боялись: одни больше, а другие меньше. Особенно когда кроме характера и диких глаз, он демонстрировал мастерство владения тхэквондо.

Об этом притворстве и обнимашках я почему-то не хотела говорить. Кажется, Андрей тоже. Из раза в раз мы вспоминали всё что угодно из прошлого, но моменты, способные поколебать крепкую веру в нашу дружбу, плавно обходили стороной, ведь дружба эта всегда была неприкосновенна.

Обойдя вокруг дома, мы оказали возле школьного стадиона.

— Огромный-то какой! — воскликнула я. Когда здесь училась, не обращала внимания. Все казалось таким обыденным.

— Сейчас таких не строят. Смотри, — Андрей дернул меня за рукав, — фонарь, под которым ты растянулась.

— Не стыдно напоминать такое девушке?

— Девушке бы не напомнил.

Андрей отскочил за березу, но я успела ущипнуть его за бок, правда чуть не растянулась на траве, как в тот день.

Как и раньше ни одни школьные ворота не закрывались. Мы с легкостью оказались внутри, как и все прохожие, которые, пересекая стадион и школьный двор, прилично сокращали путь до автобусной остановки или рынка, до сих пор работающего на полную катушку.

— А вон и будка!

Я схватила Андрея за руку, поворачивая направо, к трансформаторной будке. Молча и ни капли не сопротивляясь, Андрей покорно шел туда, куда я его тянула.

— Именно здесь прекратилось наше молчаливое противостояние, — сказал он, останавливаясь под деревом, где стоял в день спасения меня от хулиганов.

— И началось говорливое, — хихикнула. — А потом мы постепенно подружились, — сказала я и почувствовала, что щёки начали теплеть под пристальным кошачьим взглядом моего друга. Стоило ли сюда приходить? Сердце забилось чаще, должно быть, это из-за воспоминаний. — Нам ведь завтра работать, так? Мне ещё подготовиться надо.

— Завтра — да. Но сегодня я отвезу тебя ещё в одно место.

— Куда это?

— Сюрприз.

Андрей, наконец, вышел из тени треклятого дерева, и мое воображение стало потихоньку успокаиваться.

***

Городскую площадь перед зданием администрации украшали высокие ели с голубыми хвоинками и пёстрые цветочные клумбы. Как только Андрей остановил машину, я поняла: мы приехали в парк аттракционов.

— Ну ты даешь! — воскликнула я, глядя на высокое металлическое ограждение протяженностью в квартал.

Андрей только улыбнулся.

Единственный парк такого масштаба прямо в центре города, на берегу бесконечной, но холодной реки, всегда был горячо любим горожанами. Кто только не приходил сюда для развлечения, катания на аттракционах, да и просто ради того, чтобы поглазеть: родители с детьми, компании подростков, пенсионеры. Даже простая прогулка до набережной надолго обеспечивала впечатлениями вечно занятых суетливый посетителей.

— Если бы мы не приходили сюда ещё несколько раз после той дурацкой прогулки, пожалуй, я бы ненавидела это место.

— Да ладно, не так и плохо всё было.

Махнув рукой, Андрей пнул камешек.

— Тебе-то, наверное, и неплохо. А вот мне. Увидели меня и заставили гулять с вами до вечера.

— Да уж, ты мастер случайных встреч.

Пнул другой камень, а потом и третий.

— Ну что, как маленький.

Схватив Андрея под руку, потащила вглубь парка. В тени деревьев день казался не таким жарким, а пение птиц поднимало настроение.

— Мне нравится камни пинать.

— Допинаешься опять. Помнишь, что случилось в прошлый раз?

Я покачала головой, как учительница, которая решила прочитать детям мораль.

— Так я же извинился перед ними.

— Да. Но именно поэтому всё и произошло. Эти идиоты чуть не побили парочку, к которой по твоей милости камешек на стол приземлился.

— Если ты помнишь, придурки за это получили. И от кого? Правильно. От меня. Я же Волк!

Картинно задрав нос, краем глаза Андрей наблюдал за моей реакцией.

— Вижу только один плюс: ты порвал с ними. О, смотри! — справа от главной аллеи я увидела тир. Не то чтобы впервые увидела, но каждый раз тир вызывал у меня такую реакцию.

— Тогда ты тоже на тир засматривалась. Это пунктик какой-то?

— Не помню такого. Наверное, ты меня с кем-то перепутал.

Андрей ухмыльнулся.

Утягивая Андрея в нужном мне направлении, я дергала его за рукав и причитала:

— Ну, давай же. Давай. Шевели лапами.

Бородатый старик по ту сторону встрепенулся, обрадовавшись новым клиентам, и бросился к нам.

— Пожалуйста, ребятки. Все для вас, дорогие.

— Нам бы пострелять, — сказал Андрей, глядя на меня глазами голодного кота, и от этого взгляда мне захотелось спрятаться.

— Конечно. Не песни же распевать в тире. Кто будет? Вы или Ваша девушка.

Мы оба замерли. Ничего страшного не произошло: люди постоянно ошибаются, называя сестёр подругами, парочку — братом и сестрой, коллег — друзьями, и никому обычно нет дела до такой ошибки. Тогда почему же нам было?

— Я не его девушка! — сказала с круглыми глазами, — мы друзья.

— Да ладно, — протянул старик, — не обижайтесь. Как тут всех определишь.

Андрей слегка толкнул меня локтем в бок, как бы говоря: «Не занудствуй». А вслух сказал:

— Пусть она стреляет.

Старик кивнул и выдал ружье с патронами.

Я, конечно, промазала. Странная любовь к стрельбе для меня ограничивалась вздохам на расстоянии. Такое ведь бывает, если мы чего-то очень хотим, мечтаем об этом, а иногда даже жалуемся, что никак не выходит получить желаемое. Но стоит только добраться, как начинается что-то типа: «Да ладно, в другой раз» или «Это так здорово, но сегодня я не хочу». Да мало ли еще отговорок. Получается, сколько бы я ни говорила о мечте научиться стрелять, так и не научилась.

Я передала ружье Андрею, и он показал себя во всей красе: ни одного промаха.

Увидев мою надутую физиономию, он поставил меня перед ружьем и приобнял сзади, стараясь направить глаза и руки в правильном направлении. Андрей оказался таким тёплым, что мне захотелось скорейшего наступления зимы. Его дыхание коснулось затылка и проникало под кожу, разгоняя внутри головы странные мысли. Я резко выпрямилась и, кажется, стукнула его куда-то головой.

— Надоело. Пойдем к реке, — отступая, я сглотнула.

— Хорошо же получалось, — Андрей сжал губы и вздохнул, после чего на губах появилась горькая улыбка.

Я и сама не поняла, почему так разнервничалась и растерялась. Не произошло ничего необычного, но чувство, испытанное от близости с Андреем, меня напугало, и в груди образовалась непонятная тяжесть. Когда я внимательно разглядывала его лицо, в голове маячила странная мысль, для которой я не видела никаких предпосылок: «С нашей дружбой ничего не должно случиться, ведь это было единственным, во что я до сих пор безоговорочно верила». Из-за дурацких мыслей и поведения мне вдруг стало неловко.

***

— Катка, тащи булки!

Прозвучало неоднозначно.

— Уже!

Крафтовый пакет из кондитерской благоухал ароматами выпечки и корицы. Это я заставила Андрея накупить сладких булок, и теперь мне, наверняка, предстояло прослушать лекцию о вреде теста. Ворвалась в столовую и отправила содержимое пакета в большую плетёную корзину.

— И часто ты таким увлекаешься? — ну, началось. — Ты же понимаешь, что…

— Да, да, да, всё знаю, всё понимаю. Приятного аппетита, — откусив здоровенный кусок, добавила:

— Сам, наверное, по ночам о булках мечтаешь.

— Знала бы, о чём я по ночам мечтаю…

— Ну-ка, поделись?

— Жуй давай. Тебе такое нельзя слушать.

День стремительно ускользал, и вот уже за окном погасло небо. Ещё пару часов назад на горизонте показались дождевые облака, и минута за минутой помаленьку всё заволокло, а теперь уже было непонятно, отчего так потемнело: поздний вечер вступил в свои права или это тучи скрыли закат. Печально завывал ветер. Все шло к тому, что в ближайшее время погода испортится и в самом начале лета не единожды прогремит гром. А ведь всё так хорошо начиналось. Я вздохнула.

— Не кисни, Колобок, — иди посмотри, что я нашёл.

Настроения мстить из-за за дурацкого прозвища не было, и я медленно поплелась к дивану.

— Что там? — спросила я, глядя на старую коробку из-под обуви в руках Андрея.

— Садись.

Я села.

Когда Андрей открыл коробку, я ахнула. Кучка наших записок перемешалась со смешными рожицами на клочках из школьных тетрадок, пара моих заколок, которые я когда-то забыла у Андрея дома, да несколько напечатанных фотографий.

— Ух ты! Как ты всё это додумался сохранить?

— Специально для истории.

— Какой же ты всё-таки хозяйственный!

— Не то, что ты, всё проворонила бы.

Перебирая бумажки, мы хохотали до упаду. На дне лежала книга. Я вытащила её и повертела в руках. «Ты найдешь меня на краю света» Николя Барро.

— Это я забираю.

Бросила книгу себе в сумку.

— Делай, что хочешь. Я даже не помню, откуда она и как оказалась в коробке.

— Ой, фотка выпала. Это я?

— Опять ты? Да сколько можно.

Вертя фотографию в руках, не сразу заметила, что написано на обратной стороне, а это было совсем не смешно.

— Погоди…

Андрей выхватил снимок и внимательно присмотрелся. Аккуратным почерком было выведено несколько слов, и они мне совсем не понравились: «Тебе от меня никогда не скрыться».

— Это же не ты написал? Не твой почерк.

— Нет. И не видел. То есть я помню, что там было что-то написано, но не присматривался. Эту я тоже у тебя стащил, — Андрей потряс фотографией. — Да ладно, всё это так давно было. Наверное, кто-то глупо подшутил.

— Кто знает, — может, я и подумала бы, что это чья-то шутка, если бы не послания в универе. — Интересно, а если бы меня похитили, стал бы ты меня искать?

— Да я бы ещё и приплатил похитителям.

Но мне было не смешно. Андрей ведь не знал, почему я так быстро убежала из города, где училась. А теперь оказалось, что мой преследователь, возможно, начал еще в школьные годы, а я этого даже не заметила. Точно, ворона.

— Катка, ты что, я же не всерьез!

В груди что-то сжалось, а кожа покрылась мурашками. Я замерла.

Когда нам было по пятнадцать…

И дернуло меня зайти в парк именно в этот день, когда мама отправила отвезти бабушке ее любимый черёмуховый торт. Вместо того, чтобы проехать еще пару остановок, я зачем-то сошла здесь, и ноги сами занесли внутрь ограждения через открытые ворота. Разве могла я представить, что, проехав сорок минут на автобусе, я наткнусь на эту странную компанию, встречи с которой избегала уже целый месяц?

— О! Наша подружка!

Ну нет. Заметили. Тот самый писклявый голос.

Первое, что я машинально сделала — осмотрелась в надежде на спасение. Его не было. Вот что значит не послушать маму. Я сжала пакет и попятилась назад, но они уже приближались.

— Привет, рыжая, — мальчишка ниже меня ростом натянул на лицо кривую улыбку. — Мы скучали.

Руки вспотели, а сердце бешено отстукивало барабанный ритм.

— Да что ты так боишься? — крикнул третий.

— Отвалите уже от неё.

Тот самый высокий парень растолкал остальных и встал рядом со мной. Компания недовольно замерла. Мальчишки переглянулись.

— А вы, правда, вместе? — спросил писклявый, прищуриваясь, — странно всё это. Видимся каждый день, а она где-то прячется.

— Сказал же, — он приобнял меня за плечи и шепнул на ухо, — я Андрей. Стой смирно, Катя. Не бойся, ты не в моем вкусе.

Не очень-то и хотелось. Откуда, интересно, он узнал моё имя?

Пару часов пришлось бродить с ними по парку. Андрей крепко держал меня за руку, один за другим пиная камни, и в какой-то момент камень полетел прямиком на столик какой-то парочки, сидящей в уличном кафе.

— Не, ну вы смотрите, что делаете, ребята, — закричал парень, похожий на студента.

— Извините, не хотел.

Андрей пожал плечами.

— Внимательней, пацан.

— А чего он нарывается? Слышь ты! — крикнул писклявый, выходя вперед, упёр руки в боки и добавил, — давай-ка его научим, Волк.

— Угомонись, понял? Я виноват.

Намечалось что-то неприятное. Сжавшись, я попыталась вырвать у Андрея руку, чтобы убежать, но он меня не отпускал.

— Ща мы ему наваляем! — мальчишка маленького роста присоединился к писклявому.

— Сейчас полицию вызову! — крикнула девушка, которая сидела со студентом.

— Помочь с телефоном? — вышел вперёд ещё один из компании, который до этого молчал.

— Развернулись и по-тихому ушли, пока я вам головы не открутил.