Княжна для викинга. Книга 1

- Это Ингвар, - Рёрик представил своего человека, поскольку тот все еще немотствовал по какой-то причине. То ли смутился, то ли уже был пьян. - Ты знал его отца. Они похожи.

- Ну конечно! Ингвар! И твоего отца ведь звали так же! - обрадовался Кетиль, вспомнив подробность давно минувших дней. - Славный был воин. Жаль только, что пал в бою с крестопоклонниками…

Пир грохотал, словно гром за холмом. Напитки лились рекой, гремели речи и тосты, отовсюду слышались возгласы, споры, а порой даже брань. На пустеющих блюдах снова появлялись яства. Кетиль радовался тому, что сегодня за его столом собралось столько людей. В обычное время они, возможно, поспешили бы заколоть друг друга любым острым предметом. А тут пировали и обнимались, точно братья.

- Сегодня мы вспоминаем самые безумные приключения и самые невероятные истории, какие только происходили с нами в чужих краях! - Кетиль поднял руку вверх, призывая всех к вниманию. - Однако это пиршество особенное. И одними воспоминаниями мы не обойдемся. Мы скрепим нашу дружбу боями. Испытаем мою новую секиру! А также я желаю, дабы сегодня каждый дал какой-нибудь обет! Слово, которое обязательно будет сдержано! И разорвут гармы Хельхейма того, кто не исполнит обещания! - провозгласил Кетиль под бурный рокот одобрения. Всем понравился распорядок пирования. Иначе что это за пир, на котором нет никаких буйных развлечений! - И начнем мы с меня. Раз уж я предложил…Итак…До сих пор Рог Одина ходил по кругу и каждый пил столько, сколько хотел. Но теперь же за всякий обет мы будем выпивать по полному рогу. Каждый! Для этого я прикажу подать вино…- Кетиль взмахнул в сторону расторопного слуги. Щедрость короля многие оценили одобрительными возгласами. Некоторые гости обрадовались, что удастся быстро набраться. Но были среди них и те, кто не желал слишком скоро напиваться. Ведь хмель решает десницу твердости, а рассудок ясности. - Вино, которое сейчас подадут, - продолжал Кетиль, - было привезено из благодатных краев, где солнце ласковее нашего. А я всегда любил виноградный напиток. И вот что я заметил, еще будучи младым воином, как многие из вас сейчас. Каждый раз, торопясь по осени в теплые края, я натыкался на пустые бочки, вместо набитых погребов! Не странно ли это?! И все же виноделы, у глоток которых был мой всем известный Нож Тора, уверяли меня, что запасы их истощились в связи отмечанием праздника сбора урожая. В душе моей распускался цветок тоски, и я, сокрушенный, уплывал на своем драккаре обратно домой. И все-таки я всегда чувствовал, что это трусливое вранье! Не верьте греческим виноделам, друзья мои! - наставлял конунг. В ответ на речь короля раздался хохот. Подождав, когда шум чуть утихнет, Кетиль продолжал. - Вижу своих возмужавших сыновей. Вижу взрослых сынов тех, кто когда-то был при мне. И понимаю, что сам я уже стар. И об этом говорит не только моя седая борода! Мне все больше хочется мира вместо войны. И все чаще жаждется молока и рыбы вместо пива и мяса. И все же одно осталось неизменно. Я и по сей день люблю вино крестопоклонников! Но вот беда! Эти гордецы, особливо греки, не желают отдавать его за море. И не добыть этот нектар! Что же делать? Как отведать напитка самих богов? - Кетиль задал вопрос гостям.

- Отправиться в тот далекий край! - выкрикнул кто-то.

- Именно! - Кетиль как раз этот ответ и ожидал услышать. - И буде боги не призовут меня к себе, то не позднее чем через три года отправлюсь я в поход. Нападу на лживых виноделов. Вырву из их лукавых уст языки вместе с признаниями, куда попрятали вина! А после, как возвращусь обратно, устрою пир. И буду снова ждать всех вас. Вот мой обет, - торжественно изрек Кетиль, поднимая вверх кубок.

Гости последовали приглашению и осушили сосуды до дна, попутно роняя возгласы одобрения. Всем очень понравилось обещание Кетиля. Поднялся радостный шум. Кто-то даже рукоплескал, словно годовалый малыш, от избытка чувств. Лишь королева сдержано улыбнулась за своим столом.

- Однако…- Кетиль замахал ладонями, призывая всех снова к вниманию. - Однако и вы все даете мне клятву взамен. Вы обещаете явиться сюда на мой пир! Что бы ни случилось. Даже если сами боги будут удерживать вас за ноги, вы все равно предстанете пред моими очами!

Эта речь Кетиля понравилась присутствующим еще больше, чем предыдущая. Отовсюду послышались торжественные клятвы и заверения явиться на праздник конунга, вопреки всему миру.

В это время за женским столом также развлекались, хоть и не столь бурно. Жены придавались празднословию. Каждая пыталась выразить свое мнение в общем разговоре. Но больше всего гостьям хотелось выслужиться перед королевой. И потому они часто перебивали друг друга, рассказывая подчас ненужные истории и неинтересные к тому же. Но в любом случае все их усилия были тщетными. Жену Кетиля мало волновала глупая трескотня. В этом момент она беседовала с дочерью, которая сидела возле нее.

- Матушка, не могу забыть, как этот пират вчера посмотрел на меня…- шепотом произнесла Ефанда, разглядывая Рёрика.

- Дорогая, тебе нужно привыкнуть к тому, что мужчины бесстыдно разглядывают нас. Они считают себя владетелями мира, а особенно такие, как этот, - королева издали оглядела Рёрика. Он как раз произносил речь в честь Кетиля. Некоторые его слова были обращены и к Ингунн как к хозяйке дома. Она улыбнулась в знак благодарности и снова вернулась к разговору за своим столом.

- Я бы не сказала, что его взгляд был непристойным, - не согласилась Ефанда. - Он смотрел, скорее, внимательно. Может, я понравилась ему? - все еще шепотом предположила принцесса.

- Дорогая, не существует такого мужчины, которому бы ты не понравилась, - улыбнулась королева. Ефанда хотела что-то сказать, но в этот момент одна из дам отвлекла Ингунн подхалимским вопросом.

- Пущай королева раскроет нам, в чем секрет ее неувядающей красы! - подобострастно тараторила гостья с квадратным лицом и мелкими кудряшками. - Мы слышали, что тайна состоит в кислом молоке, уложенном на кожу!

- Это не совсем так, - ответила Ингунн. Взяв в руки хлебную лепешку, она оторвала от нее ломоть и, полив его чуть горьковатым льняным маслом, неспешно отправила в рот. Пока он выполняла сию последовательность действий, остальные молча следили за ней, ожидая ее ответа, как откровения, которое сможет потягаться с самой природой. - Я выпиваю его рано утром.

Многие женщины за столом принялись восторгаться мудростью королевы, хотя многие поступали так же, как она. Ингунн подобное лизоблюдство хоть и льстило, но уважения у нее не вызывало.

- Матушка, - Ефанда приблизилась к уху матери, - даже такому, как он? Приглянуться…То есть могу…Я…

- Такому, как он, в первую очередь, - уверила королева вполголоса.

- Может и так. Если б только не было объявлено во всеуслышание, что замуж мне еще рано! - обиженно напомнила Ефанда.

- Дорогая, в этом нет ничего зазорного, - улыбнулась королева, обняв дочку. - Он взрослый муж, а не глупый мальчишка. И все сам понимает даже без моих пояснений.

- Тогда почему он назвал меня ребенком?! - Ефанда обвинительно оглядела мать.

- Потому что ты и есть ребенок, - королева приголубила дочь, ласково погладив по спине.

- Если я пока не могу рожать, это не значит, что я ребенок, - насупилась Ефанда.

- Для мужчины это как раз то и значит, - улыбнулась королева. Затем остановила за рукав проходящего мимо слугу и распорядилась, - принеси сушеную сливу и лесной орех…- Ингунн снова вернула взгляд на дочь, сидящую рядом с недовольным лицом. - Не нужно дуть губки. Я сделала это ради тебя. Или он так глянулся тебе, что ты уже готова бросить меня и отца? И уплыть с ним, с неведомым незнакомцем, на край света? - королева с лукавой улыбкой оглядела дочь.

- С чего вы все решили, что он мне приглянулся?! - фыркнула Ефанда, которая в течение всего пиршества тайком рассматривала Рёрика издалека. Мужественный гость приковал ее внимание основательно.

- Я решила. Как раз именно из-за его взгляда. Того, что сразил тебя, мое неискушенное дитя, - королева задумчиво улыбнулась. - В таком взгляде нет бесстыдности. Лишь уважение и внимание, которые столь приятны нам, женщинам. Ведь ты, конечно, не заметила, что и на меня он смотрел столь же пристально и почтительно. Словно такая старушка, как я, может представлять для него интерес.

- Матушка, как можно так говорить о себе? - возразила Ефанда, которой не понравилось, что мать назвалась «старушкой».

- Когда доживешь до моих лет, тоже начнешь говорить правду, - усмехнулась королева. - Ну так? Готова ты идти за ним? Через пару-тройку дней? Оставить меня и батюшку…Оказаться на попечении человека, которого совсем не знаешь…

- Куда я теперь отправлюсь после всех заявлений…- недовольно проворчала Ефанда, вновь пеняя на то, что ее представили не готовой к замужеству.

- Вот и правильно, торопиться не нужно, - королева поцеловала дочь в лоб. - У тебя еще будет сотня женихов.

- Кстати…А что, разве такое возможно? - будто промежду прочим спросила Ефанда.

- Что именно «возможно», дорогая? - недоумевала королева.

- Ну как…- смутилась Ефанда, не осмеливаясь воспроизвести слова матери. - То есть…Ну…Как это было сказано…

- Что сказано? - королева либо уже забыла, что говорила, либо делала вид, что не помнит.

- Ну как это…Вроде…«Идти за ним», - отведя очи, повторила Ефанда, в конце стушевавшись.

- Ну…Если ты не боишься затонуть в холодном море…И если готова много дней плыть на корабле со всеми этими головорезами…Если тебя не пугает новый город и новая семья…- размышляла королева, сдерживая улыбку. - Если ты столь сильно жаждешь всего этого, то я хоть сейчас скажу отцу, и он…

- Я не жажду ничего подобного! - поспешно заверила Ефанда, опасающаяся, как и все молодые люди, явить свои чувства. - Тем паче батюшка сам говорил, что мне нужен достойный супруг, а не какой-то разбойник.

- Ну, Рёрик из Ютландии не какой-то обычный разбойник, - покачала головой королева. - Вообще-то, он наследник Годлава, князя Рарожья…Впрочем, это имя тебе ничего не скажет. Как бы там ни было, наш гость благородной крови. И пусть сейчас он выглядит совсем не по-королевски, его суть от того не меняется. Скоро ты поймешь это.

Принцесса и правда не до конца постигала, что хотела сказать мать. Речи Ингунн влетали ей в одно ухо, а вылетали через другое. Внимание ее было занято не разговорами, а созерцанием гостей.

- Ефанда! - в беседу королевы с дочерью влезла все та же гостья с квадратным лицом и мелкими кудряшками. - Какое прекрасное платье! Ты выглядишь совсем как взрослая! - гостья всегда говорила невпопад. Многие ее замечания были бестактны, иные глупы, а в целом скучны и неинтересны. Однако она являлась женой помощника Кетиля, и потому остальные дамы были вынуждены ее слушать.

- Благодарю, - Ефанда поджала губы. Замечание гостьи ее задело.

- Не нужно огорчаться, дорогая, - королева заметила, что слова квадратнолицей гостьи расстроили дочь. Тихонько поцеловав Ефанду в угловатое плечико, Ингунн шепотом добавила, - все эти женщины очень красивы. Они притягивают взор. И их, конечно, никто не перепутает с ребенком. И все же они сидят здесь, не смея без приглашения даже приблизиться к столищу твоего отца. Хотя, кажется, там значительно веселее…И есть что послушать.

Ефанда нахмурилась в недоумении, а потом просияла. Ей по нраву пришлась мысль, что она может сделать то, что другим не позволено. И уже через мгновение принцесса шла проведать своего батюшку.

Тем временем за столом короля веселье набирало обороты. Пара гостей, не найдя общей правды, сцепились, покатившись по столу. Сметая миски и кубки, они в итоге брякнулись на пол. Происшествие считалось обыденным и никого не подивило. Опасность состояла лишь в том, что драка могла стать стихийной, как часто бывало в таких случаях. Однако тут поднялся старший наследник Кетиля и королевы Ингунн.

- Я Хальвдан. И я желаю дать свой обет, - заговорил принц громко, его сильный голос перебил окружающий шум. Гости устремили на него взоры, впопыхах наполняя свои кубки. - Обещаю, что не исполнится и трех лет, как я переплыву море и ступлю на земли императора. Разрушу все его города, что попадутся мне на пути. Убью всех их защитников. А всех женщин и детей обращу в рабство и приведу сюда! - Хальвдан поднял вверх огромный рог, а затем залпом осушил его. За эту клятву, впрочем, как и за остальные, должны были пить все мужчины без исключения. И если бы кто-то пропустил тост, тем самым он нанес бы оскорбление не только самому Хальвдану, но и всей его семье.

Хальвдан был гордостью Кетиля и всей общины. Еще будучи отроком лет двенадцати, он прославился тем, что зарезал отцовским ножом провинившегося раба. Старейшины сочли этот поступок достойным похвалы и предсказали, что юного принца ждет большое будущее. Какие времена – такие и нравы.

- Да здравствует Хальвдан! - завопила дружина старшего сына Кетиля.

Сам король уже собирался что-то сказать, как вдруг возле него возникла Ефанда. Худенькая и бледная, она выделялась среди массивных раскрасневшихся гостей. Впрочем, возможно, так видел лишь один король. Появление дочери его, безусловно, порадовало. И все же сейчас он не желал надолго отвлекаться от пиршества. Ведь больше всего прочего он любил произносить речи и хвалить своих сыновей.

- Что такое, дитятко? Зачем пришла? - Кетиль смотрел на гостей, выкрикивающих какие-то зароки и тосты. Ефанде даже показалось, что он вовсе не слушает ее. Впрочем, она ничего и не говорила.

- Даю обет помочь храброму Хальвдану! - подпрыгнул со своего места один из ярлов.

- И я! - поддержал кто-то, так что вино из кубка выплеснулось на стол.

- Твоя клятва будет исполнена, Хальвдан, раз столькие желают пособить тебе! - провозгласил Кетиль. А потом вспомнил, что дочка все еще возле него. - Иди к матери, детка…

В любых обстоятельствах отправлять ребенка к матери – это древняя традиция. Но Ефанде совсем не хотелось уходить. Здесь и правда оказалось куда веселее, чем за тем столом, где обсуждали кислое молоко. К тому же отсюда открывался превосходный обзор. Были видны все пирующие, в том числе и главный гость. Он как раз что-то рассказывал. Ефанда так замечталась, разглядывая его, что даже не слышала, о чем он говорил. Она опомнилась лишь тогда, когда слуги внесли огромный котел. В нем шипела тушеная зайчатина с кореньями – блюдо, которое в доме Кетиля готовили особенно вкусно. Похлебку тут же стали разливать. Те, чьи миски уже оказались наполнены, принялись поглощать кушанье. Те же, чья очередь еще не пришла, нетерпеливо сжали в руках большие почти плоские ложки.

Ефанда недолго постояла возле отца, а потом пошла к Олегу. В отличие от других братьев, он никогда не прогонял ее, даже если она мешала ему. По большому счету, она с самого начала хотела устроиться возле него, но потом решила, что сперва ей все же следует подойти к батюшке.

Присев на лавку возле брата, Ефанда положила голову ему на плечо и принялась разглядывать гостей.

- Я – Харфагр, - внезапно из-за стола встал средний сын Кетиля и королевы Ингунн. Он был уже в крепком подпитии. И если бы ему сейчас надлежало посетить тинг, то он бы попросту не дошел туда на своих ногах. - Я тоже желаю дать свой обет…Не позже следующего лета я пойду к свеям и убью их конунга! И будут те земли нашими…- рявкнул Харфагр. Гости уже собирались радостно взреветь, однако принц еще не закончил. - А потом я двинусь на восток! На Альдейгью. И те земли я тоже завоюю! Ты будешь гордиться мной, отец…

Земли Альдейгьи располагались на континенте, на левом берегу Волхова у впадения в него Ладожки. Удивительно удобное местонахождение городка - на стыке торговых путей - обеспечивало ему интерес одновременно со стороны славянских и скандинавских племен. Будучи давним камнем преткновения, город то переходил под власть первых, то под власть вторых. Вражда длилась десятилетиями. Кровопролитие не прекращалось в этом крае. Каждый желал осесть там, где открывается путь и на европейский запад и на арабский восток. Там, откуда удобнее всего контролировать начало пути, ведущего в греки.

- Я пойду с тобой, храбрый Харфагр! - подскочил один из ярлов, взвивая свой кубок.

- И я последую за Харфагром! - истошно завопил кто-то еще, замолотив кулаками по столу.

В каком бы состоянии ни были даны клятвы на пирах, держались они исправно, порою даже ценою собственной жизни. Оттого и вызывали такой восторг. Что до Хальфдана и Харфагра, то опытный глаз мог бы заметить: между сыновьями Кетиля шло соперничество. Они будто хотели перебить друг друга.

Обет, данный Харфагром, Кетилю понравился не меньше клятвы Хальвдана. И он похвалил обоих своих сыновей за их горячность и храбрость.

- Ну а ты, Хельги! Что немотствуешь? - Кетиль оглядел еще одного своего сына. - Твой чред обет давать!

- Раз уж Хальвдан и Харфагр отправятся на поиски врага...- Олег усмехнулся. О каком бы деле ни шла речь, до него очередь всегда доходила в последний момент. Вот что значит - не быть законным сыном. И теперь он должен что-то выдумывать, дабы развлечь отца и гостей. Спокойного и сдержанного человека, его не несло на бессмысленные пьяные подвиги во время каждого пира. - Я пообещаюсь защищать то, что ценнее чужих земель - мою сестру. И, конечно, нашу королеву.

- И то верно! - похвалил король, оглядев с улыбкой дочь. Ефанда как раз сидела возле Олега и что-то задумчиво ела из его чашки.

Пир продолжался. Из-за стола встал один из гостей. Он принадлежал к дружине Рёрика. Звали его Нечай. Он был молод и хорош собой. Однако всегда грустен и смиренен, будто остаток жизни решил провести в покаянии. Он изъяснялся на незнакомом для большинства присутствующих языке.

- Что говорит этот человек? - обратился Кетиль к Рёрику.

- Он говорит: «Я в море вышел лишь недавно. Всю жизнь ходил за плугом по полю…», - перевел Рёрик речь Нечая. - «Я знаю, есть в этих водах Руян остров, где славной Арконы высятся стены. Мой обет таков…Однажды окажусь я на Руяне…Помолюсь Свентовиту, чьи лики обращены на все четыре стороны света…Воздам ему хвалу и жертвы принесу…».

- У всех нас свои боги, - кивнул Кетиль в знак уважения к вере чужеземца. - Достойный обет. И исполнить его будет возможно, если с Рёриком останешься ты…- король поднял кубок в честь Нечая.

- Добрый конунг, - обратился к Кетилю один из ярлов. На вид он был стар. Седины покрывали его голову, а морщины лицо. - Прошу, не гневайся. Я уже не так молод и не так удал, как те молодцы, что сидят за этим столом. Тяжело мне поспеть за ними. Не могу я осушить столько же кубков и притом остаться на ногах. Разреши мне покинуть это пиршество, дабы брюзжание такого древнего старика, как я, не отвлекало этих добрых мужей от праздника.

- Я не отпускаю тебя, - Кетиль желал, чтоб веселье длилось не менее трех положенных дней. Если все начнут расходиться, пир нельзя будет считать удавшимся. Хотя провести три дня и три ночи в пировании являлось задачей не из легких даже для молодых и пышущих здоровьем гостей. - Я не отпускаю тебя…- повторил Кетиль. - Зато позволяю пить столько, сколько тебе самому того жаждется, - этим исключением Кетиль оказал большую честь своему преданному ярлу.

Время шло. С каждым последующим бочонком пир разгорался с новой силой. Звучали уже не только истории давно минувших дней, но также боевые песни, слагаемые гостями порой даже на ходу.

- Где Хальвдан и Харфагр? - после очередного запева, Кетиль вдруг нахмурился. Он потерял из вида сыновей, которые все время были возле него, а теперь словно испарились.

- Они там, господин, - один из рабов, прислуживающих за столом, указал Кетилю в конец стола.

Опираясь на верную палку, старый король тяжело приподнялся, ища глазами своих наследников. Те и правда были там, где указал раб. Кетиль вышел из-за стола и, прихрамывая, отправился к ним. Они были заняты тем, что состязались между собой в искусстве осушения кубков и словесной меткости. Это было самое привычное развлечение на пиру. И Кетилю в этом не понравилось только то, что в качестве соперников они выбрали друг друга.

- Погляди на себя: ты же сейчас свалишься с лавки, - ухмыльнулся Хальвдан, поглядывая высокомерно на брата, который качнулся, выдав свою неустойчивость.

- Ты говоришь это уже не в первый раз, - отозвался Харфагр глухо. Он был сильно пьян. - Но я все еще стою на ногах.

- Ты тоже много чего говоришь обычно. Но чаще всего отказываешься от своих слов, протрезвев! - ткнул Хальвдан.

- Я не упорствую в глупости, в отличие от тебя, - Харфагр выставил руку с кубком вперед, желая, чтобы раб налил ему еще пива. Но тот чуть зазевался. - Ты там уснул, песье отродье! - рявкнул Харфагр на раба. Последний тут же принялся дрожащими руками торопливо разливать напитки, от страха расплескивая половину.

- Зато ты упорствуешь кое в чем другом, - парировал Хальвдан с довольной ухмылкой. - Содержимое твоего кубка волнует тебя больше, чем собственная жена!

В тот момент, когда два брата пререкались в шутку али взаправду, к ним подошел отец. Чело старого короля было омрачено увиденным. Не думал он, что его дети, в детстве бывшие дружными, возмужав, станут почти врагами. Это казалось невероятным и бессмысленным.

- Харфагр, - обратился Кетиль к сыну. - Тебе не следует дерзить старшему брату даже потехи для.

- Да он ничем не лучше меня, отец, - заплетающимся языком сердито отозвался Харфагр.

- Однажды он сделается твоим конунгом, - напомнил Кетиль. Не умея примирить сыновей, он желал хотя бы установить порядок.

- Отец! - тут же влез находчивый Хальвдан. - Харфагр уповает на то, что после твоей кончины правителем станет он. Вероятно, он полагает убить меня…

- Я не собирался убивать тебя. Я лишь заберу свою часть земель! - рявкнул Харфагр.

Спор, который разгорелся между пьяными братьями, был не только неуместен, но и дерзок. При живом короле вести разговоры подобного рода, по меньшей мере, дерзко.

- Я не разделю земель между вами, - ответил Кетиль твердо. - Ведь это никому из вас не принесет добра. Карл Великий создал мощную империю. Он был коронован в Риме самим папой Львом III в качестве императора. После смерти Карла империю унаследовал его сын Людовик, которого все звали Благочестивым. Империя не только не развалилась, но и укрепилась в своих границах. Однако после смерти Людовика три его сына - Лотарь, Людовик и Карл – раздробили ее. И не было с тех пор еще ни дня без козней и предательств между ними. Я не желаю такой участи для вас. А посему, как я уже не раз говорил, после моей смерти, которую вы приближаете своими спорами, место конунга займет Хальвдан. Попроси прощения у брата, Харфагр. И более не соперничай с ним ни в чем, - сурово прозвучал голос короля.

Те гости, которые еще не задремали и не укатились под стол, смолки. Воцарилось безмолвие. Харфагр был крепким мужем, к тому же возраста не юного. Однако сейчас он смотрелся мальчишкой, отчитываемым у всех на виду.

- Прости, брат, - после некоторого промедления все же вымолвил Харфагр. Несмотря на все свои недостатки, он был самым послушным сыном Кетиля. И теперь не стал перечить отцу, дабы не омрачать тем самым праздник.

- Я прощу тебя нынче, а в следующий раз все повторится снова, - самодовольно заметил Хальвдан. - Ты словно животное, которое вновь и вновь нужно учить послушанию силой.

Не успели гости вздохнуть с облегчением, как Харфагр схватил огромный рог, оправленный в серебро, и ударил им брата по голове. Видимо, Харфагра разозлило, что Хальвдан, вместо того, чтоб принять извинения, стал выделываться, хотя сам подстрекал к ссоре. Забыв о том, что не хотел расстраивать отца, Харфагр уже молотил брата чем под руку попало. В свою очередь Хальвдан вскочил на ноги. Ему не понравилось обращение. И в ответ он с размаху ударил Харфагра бронзовым блюдом, на котором были остатки вяленой кобылятины. Блюдо отлетело, со звоном треснувшись о колонну. Кобылятина взмыла в воздух. А оба брата схватились, повалившись на стол, задевая миски, кубки и рога. Точно два диких волка, они были готовы загрызть друг друга.

В этих краях умели устраивать пиры, на которых никому не приходилось скучать. Тем не менее, даже самое доброе празднество чаще всего ознаменовывалось кровопролитием или хотя бы дракой. Ведь беспощадные урманы из-за любого пустяка привыкли выходить из себя. А их чрезмерная страсть к питью, известная повсеместно, только способствовала такому развитию событий.

- Если вам неймется сломать друг другу носы, то пусть это будет хотя бы не просто так! - рявкнул Кетиль после того, как дружина разняла дерущихся братьев. - Настало время турнира. И каждый, кто желает того, покажет себя. Посмотрим, так ли вы хороши в ратных искусствах! - Кетиль неодобрительно оглядел сыновей, сдерживаемых дружиной. - Или горазды только махать кулаками, точно повздорившие землеробы!

Хальвдан и Харфагр злобно переглянулись, смиряемые братьями по оружию. А тем временем слуги уже несли все необходимое для того, чтобы устроить состязания.