Карл Юнг. В поисках себя

В начале 1916 года, посвящая себя сполна этому опыту активного воображения, Юнг испытывает «…крайнюю необходимость дать творческое обличье моему внутреннему миру. Я почувствовал себя будто бы обязанным изнутри сформулировать и выразить то, что сказал бы Филемон» [6]. Юнг отмечает, что этому напряженному моменту письма предшествовали тревожные эпизоды, потрясшие всех его родных, как если бы их дом был заполонен призраками: две его дочери видят белую тень в комнате; сыну видится беспокойный вещий сон, увидев который он просит карандаши, чтобы нарисовать его; дверной звонок звенит в полную силу, хотя никого нет у двери, и т. д. Пораженный всем случившимся, Юнг вопрошает: «“Что же это, во имя всего святого, такое?” Отвечает хор голосов: “Мы возвращаемся из Иерусалима, где не нашли того, что искали”. Эти слова соответствуют первым строкам “Семи проповедей мертвым”. Потом слова сами полились на бумагу, и три вечера спустя эта вещь была написана. Едва я принялся писать, вся когорта призраков испарилась» [7]. Этот текст, написанный за три ночи, пронизан пророческим духом. Под псевдонимом Василид (мыслитель-гностик II века н. э.) Юнг выражает квинтэссенцию своего нового духовного понимания мира. Я вернусь к содержанию во второй части книги, где расскажу об отношении Юнга к священному и религии.

«Красная книга»

Этот эпизод особенно значим для душевного состояния Юнга прямо перед Первой мировой войной, в период интенсивного противоборства со своим бессознательным. Между октябрем 1913 и июлем 1914 года ему снятся 12 волнующих снов, в которых он видит моря крови и тысячи жертв. Пытаясь связать сны с личной жизнью, он не понимает их смысла и думает, что потерял рассудок, пока не начинается открытое противостояние в конце июля 1914-го – это позволяет ему понять, что сны предупреждали об общественных событиях. Спустя много лет он вновь почувствует необходимость описать свои сны, состояние души, внутренние видения и их понимание через тексты, записанные в «Черных тетрадях» (названных так из-за темно-коричневого переплета). Юнг, обладающий также особенным даром к рисованию и живописи, учившийся этому во время жизни в Париже, любил делать эскизы своего воображения. Свою первую мандалу он нарисовал 16 января 1916 года, примерно в то же время, как написал «Семь проповедей мертвым», и создал множество других в период с июня по сентябрь 1917-го, руководя при этом британским центром интернированных в Шато д’Э в рамках своих военных обязательств (Швейцария не была вовлечена в жестокую войну, раздирающую Европу на части, но все же требовала определенной военной службы от мужчин). Между декабрем 1913-го и апрелем 1914-го Юнг проживает невероятной силы сопротивление своего бессознательного и описывает множество видений в своих «Черных тетрадях». После, в течение целого года, с лета 1914-го по лето 1915-го, он писал комментарии и толкования своих видений и создал первый рукописный черновик (который потом также напечатал) этого исходного материала, который он собирается каллиграфировать и иллюстрировать рисунками и мандалами.

Он приступает к этой художественной работе с 1915-го, но понимает, что пергамент не выдерживает чернил. Так что он заказывает у типографии большую книгу в красном кожаном переплете (отсюда и название «Красная книга»), в которую вклеивает первые каллиграфически оформленные страницы.

Зимой 1917-го Юнг начинает новый текст, который он назвал «Испытания», и записывает в нем видения прошлых лет, а также добавляет комментарии, на которые эти видения его вдохновили. Он включает туда «Семь проповедей мертвым», в этот раз вложенные в уста Филемона. «Красная книга» состоит из трех частей: «Путь будущего» (Liber primus – первая книга), «Образы странника» (Liber secundus – вторая книга) и «Испытания», которые составляют своего рода Liber tertius (третью книгу), пусть даже Юнг и не называет их так. В общем это 34 главы, иллюстрированные 129 рисунками и картинами, из которых 74 располагаются на всей странице или на трети страницы. Когда открываешь «Красную книгу», поражают сила и красота иллюстраций. В течение 14 лет Юнг каллиграфирует тетради «Красной книги», но в 1929 году он увлекается алхимией, которой посвящает себя в ущерб «Красной книге». Несмотря на то что он вернется к ней в конце жизни, труд останется незаконченным, жестоко прерванным на слове «возможность» (MDöglichkeit).

На задней обложке книги Юнг выгравировал название на латыни: Liber novus (Новая книга). Оно отражает его намерение попытаться создать новый способ письма, объединить рассказ и внутреннее видение, комментарий – словно внутренний диалог – и иллюстрации. Речь идет не только о книге нового жанра (иллюстрированный диалог сознательного и бессознательного), но еще и о книге, несущей новый взгляд на человека и мир через темы, которые затрагиваются в ней: Бог, женское и мужское, единство противоположностей, душа, символы, безумие и война, миф и разум и прочее. Юнг, любивший играть с парадоксами, разрабатывает в итоге глубоко новаторское произведение, но в форме расписанного вручную гримуара[7], словно бы извлеченного прямо из Средних веков!

Он долгое время не решался опубликовать ее, боясь, что это навредит его научной работе. В конце концов он ничего не решил, и только в 2000 году его наследники поручают работу над изданием Сону Шамдасани, одному из лучших специалистов по работам Юнга, историку психиатрии и профессору Университетского колледжа в Лондоне. Английское издание было опубликовано в 2009-м, и вскоре за ним последовали переводы по всему миру. Опубликованное в 2011-м в издательствах Éditions de L’Iconoclaste и La Compagnie du Livre rouge французское издание было подготовлено Бертраном Эвено, а перевела книгу, в числе прочих, Кристин Майяр. Эта удивительная, впечатляющая работа завоевывает признание в мировой прессе как беспрецедентное редакторское событие. Вот что пишут New York Times: «Эта книга – главное произведение одного из величайших мыслителей современности – долгое время была лишь тайным слухом под покровом легенды. Речь идет об удивительной книге, словно вышедшей из Средневековья». А критик итальянской ежедневной газеты La Repubblica справедливо подчеркивает, что «“Красная книга” – больше чем памятник знанию, это личные записи, демонстрация того, что великие мыслители могут объять бездну безумия, находящуюся в них, и не быть ей поглощенными».

Я уже упоминал, что Юнг остался глубоко пораженным шедевром Ницше, «Так говорил Заратустра», и осознанием опасности поддаться безумию (как сделал Ницше), если погрузиться слишком глубоко во внутренний мир, не привязывая себя к миру внешнему. За чтением «Красной книги» невозможно не поразиться ее композиции и стилю, похожими на «Так говорил Заратустра». Юнг внимательно изучил книгу Ницше заново в ноябре 1914 года, и она, без сомнений, вдохновила его как в жизни, так и на написание Liber novus, несмотря на то, что он пророчествовал скорее о возвращении божественного в душу, чем о смерти Бога. Вот что подчеркивает Сону Шамдасани во введении к «Красной книге»:

«Центральный сюжет этого труда можно резюмировать следующим образом: как Юнг заново открывает для себя свою душу и излечивается от болезни нашей эпохи – духовной отстраненности. У него получается сделать свою душу местом возрождения лика Божьего, развивая в этом новое видение мира, принимающего форму психологической и теологической космологии. Liber novus предлагает первый прототип юнгианской концепции процесса индивидуации, который он видит как универсальную формулу развития индивидуальной психологии» [8].

Боллингенская башня

В 1916 году, в одно время с открытием бессознательного и этой художественной деятельностью, Юнг вновь начинает свои научные изыскания. Он публикует множество заметных статей в медицинских журналах, готовит важную работу о психологических типах, к которым я вернусь позже. Его личность номер один снова показывается на поверхности, чтобы уравновесить опасные поиски личности номер два. У Юнга есть большая частная клиентура, он ведет счастливую буржуазную и семейную жизнь в одном из больших поместий Кюснахта, где еще четыре человека помогают ему с бытовыми задачами. Несмотря на это, он пишет в автобиографии, что чувствует себя неудовлетворенным:

«Благодаря моей научной работе мне наконец удалось поставить свое воображение и идеи бессознательного на твердую почву. Слова и письма в моих глазах не имели достаточного доказательного веса: нужно было что-то еще. Я должен был, в каком-то роде, вытесать в камне мои самые сокровенные мысли и собственное знание, исповедоваться, выгравировать эту исповедь веры» [9].

В 1922 году он покупает землю в Боллингене, диком месте, заросшем тростником и окруженном горами (ранее это было владением аббатства Санкт-Галлен), на берегу самого большого озера Цюриха, в 30 километрах от Кюснахта. Юнг родился в Кесвиле, рядом с Боденским озером, и вот во второй раз в своей жизни он решает построить дом у воды, что наделено для него особенным смыслом, так как вода символизирует в психологии бессознательную энергию и происхождение, два главных измерения его научного изыскания. Вода означает первозданную материю, внутриутробную жизнь, мать – Юнг потерял ее в январе 1923-го, тогда же, когда начал своими руками строить каменную башню на своем участке. Эта башня, благодаря своей округлости и своему защитному смыслу, приобретает также смысл материнства: «С самого начала башня была местом взросления – грудью матери или материнской формой, в которой я снова мог быть настоящим, каким я был, буду и есть. Башня дала мне ощущение, словно я возродился в камне. Я видел в ней то, о чем раньше никто не догадывался: олицетворение индивидуации» [10]. С годами Юнг ощутил необходимость расширять свои владения вокруг этой простой башни, которая стала в итоге чем-то вроде небольшого средневекового замка, который он построил с помощью нескольких мастеров.

Именно здесь он наиболее полно чувствует самого себя. Именно сюда он приезжает, чтобы восстановить силы, насколько это возможно, здесь он проводит бóльшую часть времени в последние годы жизни. Он ходит под парусом и катается на лодке по озеру. Он любит сидеть подолгу на камне рядом с кромкой воды, занимаясь рыбалкой или просто наслаждаясь видом. Он рубит лес, пишет, медитирует. На стенах зданий он ваяет и пишет многочисленные мотивы из своей личной мифологии, например фреску, изображающую Филемона. В Боллингене Юнг не только старается переизобрести себя, но и делит моменты близости с Тони Вольф, своей второй спутницей, которую он считал одушевленной анимой и с которой у него была сильнейшая интеллектуальная связь. Он намеренно предпочитает вести деревенскую жизнь:

«Я отказался от электричества и сам разжигаю камин и печь. По вечерам зажигаю старые лампы. Водопровода здесь тоже нет: нужно самому идти к насосу. Я рублю дрова и готовлю. Эти простые занятия делают человека проще, а быть простым человеком очень сложно» [11].

5

Новая география души

В течение трех первых десятилетий XX века Юнг заметно переопределил человеческую психику. В процессе опытов, изучения и открытий он разработал новую географию души на четырех континентах: сознательное Эго и его направления (психологические типы), личное бессознательное, коллективное бессознательное и Эго. Он умышленно использует слово «душа», потому что желает обозначить с его помощью «целостность человеческой психики» через эти четыре измерения. Но для него это также способ дистанцироваться от материалистического видения, которое рассматривает психику исключительно в качестве предмета изучения: «Современное убеждение в верховенстве физического ведет в итоге к психологии без души, то есть к психологии, где психика может быть только биохимическим эффектом, и ничем, кроме него» [1]. Однако Юнг отрицает и традиционную метафизическую концепцию духовной субстанции божественного происхождения, утверждающую, что душа, как и тело, происходит из материи. По его мнению, речь идет о двух недоказуемых догматических позициях. Он убежден, что душа неуловима, потому что зависит от двух реальностей – материи и духа, – которые тоже в итоге ускользают от нашего понимания. Мой покойный друг Мишель Казенав, который был редактором множества неизданных работ швейцарского психолога в издательстве Albin Michel, пытался так объяснить тонкую позицию Юнга на этот счет:

«По мнению Юнга, душа участвует и в материальном, и в духовном мирах. Это ни в коем случае не означает, что это простое смешение: обеспечив единство и сохранив различия, она создает собственную реальность, показывает свой мир, представляясь промежуточным измерением, в котором специфическим органом является тонкое тело» [2].

Сознание и Эго

«Что такое сознание? Быть сознательным – это воспринимать и узнавать внешний мир, а также самого себя в отношении к этому миру» [3], – пишет Юнг. В центре сознания находится то, что мы называем «Я». Эго – в какой-то мере сложный агрегат ощущений, восприятия, аффектов, мыслей, воспоминаний. Юнг подчеркивает важность аффектов в восприятии себя: именно через эмоции и чувства мы осознаем себя наиболее остро, и он выдвигает гипотезу, что через аффект маленький ребенок впервые осознает самого себя (то есть что он существует отдельно от матери).

Юнг подчеркивает также три важные вещи насчет «Я» и сознания. Для начала, сознание характеризуется определенной ограниченностью: оно может охватывать лишь небольшое количество понятий. В таком случае, возможно, оно находится в полушариях головного мозга (для бессознательного, по мнению Юнга, это не так). И, наконец, «индивидуальное сознание, или сознание Эго, – позднее освоение эволюции. Его изначальная форма – простое сознание группы» [4]. На протяжении своей долгой истории человеку понадобились десятки тысячелетий, чтобы отделить индивидуальность от группы, и до сих пор существуют народы, отмечает Юнг, где индивидуальное сознание не проявилось окончательно, и также есть в современном мире личности, у которых очень слабое самосознание: «Есть множество существ, которые еще не совсем сознательны; даже среди цивилизованных европейцев встречаются некоторые аномально бессознательные субъекты, для которых огромная часть жизни проходит в бессознательной манере» [5]. Именно это наблюдение вдохновило Юнга на знаменитый процесс индивидуации, к которому я вернусь. С помощью этого процесса индивидуум становится все больше и больше самим собой, интегрируя в свое сознание бóльшую часть того, что находилось в его бессознательном и действовало автономно.

Психологические типы

Еще работая с Фрейдом, Юнг уже задавался вопросами насчет причин, по которым два умных человека видят реальность по-разному. Он задал себе вопрос о различиях Фрейда и Адлера, которые, по его мнению, были основаны на экстравертности Фрейда и интровертности Адлера. Именно тогда он впервые приблизился к исследованию этих двух психологических тенденций. В 1913 году на Мюнхенском конгрессе по психоанализу он впервые защищает тезис, согласно которому либидо является местом действия двух впечатляющих течений, одно из которых подталкивает субъекта к внутреннему миру (интроверсия), а другое – к внешнему (экстраверсия). В каждой личности одна или другая тенденция преобладает, и это влияет на отношения с самим собой или на видение мира. Углубляясь в наблюдения и рефлексию на эту тему, Юнг приходит к идее, что сознание подчиняется не только этим двум установкам, но и использует четыре разные функции для постижения окружающего мира: ощущение, интуицию, мысль и чувство. В работе «Психологические типы», опубликованной в 1921-м, он поясняет эти четыре функции и их отношения.

Первая функция – это ощущение: через органы чувств мы воспринимаем мир. Вторая – мысль: как только объект воспринят нами, мы задаемся вопросом, что это такое. Мысль приносит знание об объекте. Идущая следом функция чувства оценивает важность объекта: что он значит для меня? Нравится он мне или нет? Испытываю я желание или отвращение по отношению к нему? И, наконец, интуиция позволяет нам связать этот объект с другими и расположить его во времени (впечатления, связанные с прошлым, или предвкушения, связанные с будущим). Юнг утверждает, что ощущение и интуиция рациональны: они оценивают, различают, судят, исключают. «Вооружившись этими четырьмя функциями ориентации, которые рассказывают нам, существует ли вещь, что это за вещь, откуда она и куда движется и, наконец, что она значит для нас, мы ориентируемся в нашем психическом пространстве» [6], – объясняет он.

Следом Юнг уточняет, что каждая из этих функций обладает особенной энергией, меняющейся в зависимости от человека, и что у разных людей может доминировать одна из функций. У некоторых людей очень развиты ощущения, и они ориентируются во внешнем мире в первую очередь с помощью них. Другие интуитивны и чувствуют вещи более смутно, но связывают их с другими объектами с течением времени. Третьи, в свою очередь, ведомы чувствами – их влечением или отвращением к другим объектам и людям. Четвертые, наконец, просеивают все через мысли: они анализируют, отделяют одно от другого, стараются понять. Наша доминанта связана с нашей природой, внутренним темпераментом, но она также может быть результатом внимания и воли: каждый может развить и усилить ту или иную функцию на свой выбор. Когда человек решает сфокусироваться на концерте и только слушать, он осмысленно направляет свое сознание к функции ощущения.

Юнг также уточняет, что между функциями есть определенные несовпадения: ощущение противостоит интуиции, в то время как чувство борется с мыслью. На самом деле нелегко владеть одновременно смутной, интуитивной возможностью ухватить смысл предмета и его чутким, конкретным осязанием, и так же сложно внимать чувству, дающему объекту ценность, и в то же время мысли, желающей объективно проанализировать ситуацию. Юнг приводит пример, в котором кто-то должен препарировать лягушку, чтобы понять функционирование физиологии: он должен отстраниться от своих чувств по отношению к лягушке, чтобы правильно провести опыт. Но, пусть и нелегко использовать одновременно две противоположные функции, это не значит, что человек с одной из доминирующих функций не может использовать противоположную ей, которую Юнг описывает как «низшую». Скорее это означает, что противоположная функция окажется менее осознанной и более хаотичной, ей будет труднее управлять. Например, человек с доминирующей функцией мышления не будет полностью лишен аффектов, но будет проживать чувства более бессознательно, часто будет переполнен эмоциями или не будет иметь достаточно проницательности в эмоциональном выборе, хотя во всех других аспектах ему будет вполне ее хватать. Мы можем управлять доминирующей функцией с помощью внимания и воли, но «низшая» функция действует без нашей помощи: ей или не получится овладеть, или получится, но с большими усилиями.

Эти размышления привели Юнга к тому, чтобы расположить четыре функции в круге, в двух противоположных парах: Эго в середине, доминирующая функция наверху, противоположная – внизу, а две другие на горизонтальной оси, друг напротив друга.

Например, если у человека доминирующая интуиция, ее нужно отобразить наверху вертикальной оси, а ощущение – внизу этой оси. После необходимо поместить мышление и чувство друг напротив друга на горизонтальной оси. Две функции, помещенные на горизонтальную ось – не доминирующие, но и не низшие, – обычно служат главной функции «Я».

Ассоциируя эти четыре функции с двумя ранее упомянутыми тенденциями (экстраверсия/интроверсия), мы подходим к достаточно сложной типологии личности. Тип «мыслительно-экстравертный», прототипом которого был Чарльз Дарвин, относится к открытым умам, интересующимся всем вокруг, собирающим факты и приводящим их в порядок. Напротив, тип «мыслительно-интровертный», хорошим примером которого является Иммануил Кант, скорее молчалив и направляет свою рефлексию к самопознанию или к формулировке идей. Тип «чувствующе-экстравертный», как, например, Мэрилин Монро, очень социален, везде чувствует себя к месту, щедрый, но может казаться ветреным или непостоянным, в то время как тип «чувствующе-интровертный» – Винсент Ван Гог – более глубок, обращен скорее к наблюдению собственных эмоций и душевных состояний, но хуже адаптируется и склонен замыкаться в себе. Тип «ощущающе-экстравертный» – идеальный гедонист, Казанова, умеющий наслаждаться жизнью во всех ее проявлениях, тогда как тип «ощущающе-интровертный» более ориентирован на осязание, чем на объект: это случай множества музыкантов, таких как Шуберт или Шопен. Тип «интуитивно-экстравертный» – визионер, постоянно ищущий что-то новое, как самые великие создатели этого мира, в то время как тип «интуитивно-интровертный» также визионер, но более мистический, мечтательный, фантазер, как многие из художников и поэтов – например, Поль Верлен или Уильям Блейк.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Ленуар Ф. Чудо Спинозы. Философия, которая озаряет нашу жизнь. М.: КоЛибри, 2024. – Здесь и далее, если не указано иное, прим. ред.

2

Лакан Жак (1901–1981) – французский психоаналитик, интерпретировавший идеи Фрейда с помощью структуралистского подхода и считавший, что бессознательное выражается в языке.

3

Абрахам Карл (1877–1925) – немецкий психоаналитик, изучавший сексуальность, депрессивные состояния и зависимости.

4

Бубер Мартин (1878–1965) – немецко-израильский философ, один из основателей диалогической философии.

5

В странах неверных (лат.). Наименование титулярных архиепископов и епископов, которым назначены кафедры на территориях, перешедших под контроль другой религии, или епископов без кафедры.

6

Мандалы – символические картины, которые используются в тантрических практиках хинду и буддистов как вспомогательный инструмент медитации. – Прим. автора.

7

Гримуар – книга, описывающая заклинания и магические ритуалы.