Мемуары Мага. История первая. Гибель Соттома и Гемерра

Олан Красиков

Мемуары Мага. История первая. Гибель Соттома и Гемерра

Глава 1

Сегодня с утра море было тихим и умиротворённым. Голубые волны неторопливо набегали на пляж и также неторопливо откатывались назад, шурша мелкой галькой. Удаляясь от берега, море сначала набирало цвет, постепенно меняя оттенки от лазурного до темно синего, а приближаясь к линии горизонта, снова светлело и в конце просто сливалось с голубизной выси, незаметно переходя в голубой купол неба. Тихий плеск волн, тихий шорох гальки, лёгкий тёплый ветерок и запах моря, всё, что нужно для успокоения и расслабления. Маг подставил лицо лучам утреннего, ещё не жаркого солнца и прикрыл глаза. Хорошо. Это место всегда притягивало Мага. Прекрасный вид на море с высоты первого уровня защиты Цитадели, массивность каменных стен, слегка выщербленных временем, и строгий незыблемый вид самой Цитадели Великого Магриба за спиной внушали спокойствие и уверенность в полной безопасности. Пусть не совсем полной, пусть слегка ложной, но всё же безопасности. Место, где можно просто посидеть на крепостной стене между зубцами, свесив ноги вниз, и посмотреть на море. Один из последних уцелевших клочков некогда великой и процветающей империи, раскинувшейся на благодатных землях южного побережья внутреннего моря. Теперь основная территория бывшей империи превратилась в безжизненную и безлюдную каменистую пустыню с редкими оазисами жизни, постепенно исчезающими под напором песка и сухих ветров.

Поэтому с детства Маг не любил посещать южную часть Цитадели, откуда открывался вид на мёртвые территории империи, всё ещё опасные и непригодные для жизни, а приходил, если выпадала такая возможность, именно сюда, на северный оборонительный рубеж и смотрел на живое весёлое море. В детстве такая возможность не выпадала вовсе, поэтому тогда Маг ухитрялся выкрадывать эту возможность и находить лазейки в жёсткой системе контроля, установленной в Цитадели. Найденные лазейки быстро перекрывались суровыми наставниками, и приходилось искать новые, более изощрённые способы, чтобы скрыться от надзора и выбраться хотя бы на мгновенье на первый уровень северной стены. В детстве Маг надеялся, что став старше он обретёт право самому решать, куда идти и как распределять своё время. Надежды так и остались надеждами. Чем старше он становился, тем всё больше обязанностей сваливалось на его голову, всё запутаннее и опасней становилась его жизнь в Цитадели. Свободного времени уже не оставалось и чтобы иметь возможность выбраться на приглянувшееся ему место, приходилось вырывать эту возможность. Вначале он грубо корёжил, насколько хватало его сил, русла грядущих событий, пытаясь перенаправить действительность в нужном ему направлении, что довольно быстро и безжалостно исправлялось и блокировалось наставниками. По мере взросления Магу для достижения своей цели приходилось действовать всё более искусно, используя все полученные от наставников знания, расплетать наступающие события на десятки мелких линий и переплетать их между собой в разных сочетаниях, пряча в клубке возможных событий единственную необходимую ему возможность. А дальше, зная порядок свершения будущих событий, можно было просто поступать в соответствии с этим порядком, что и приводило к долгожданной возможности посидеть между каменными зубцами крепостной стены, болтая ногами, победно улыбаясь и любуясь видом моря. Или, скрипя зубами, заниматься чёрной работой в подвалах Цитадели, если наставники успевали переплести нити событий по-своему. Некоторое время противоборство с системой ограничений шло с переменным успехом, пока однажды Маг не создал полноценный узор, вплетя в него и линии судьбы своих наставников и контролирующее весь узор стихийное бедствие в виде урагана, возникающее при попытке внести изменение в рисунок узора. Изменять узор никто не решился, как самонадеянно казалось тогда Магу, и он смог целый час сидеть возле моря, отдыхая от сложнейшей работы по плетению узора судьбы и строя радужные планы на будущее. Развить удачу не получилось, потому что на следующий день он уже получил первое настоящее задание от Совета Великого Магриба и впервые отправился из Цитадели в большой мир. Большой мир оказался, действительно, огромным и многообразным, вмещая в себя и красочные и тусклые области, но ни в одном из мест большого мира Маг не ощущал такого слияния спокойствия и безопасности, какое приходило к нему с детства в этом месте. Только здесь можно было расслабиться и посидеть в одиночестве, наблюдая изменчивую поверхность моря.

В последнее время долго находиться в одиночестве почему-то не удавалось, всегда быстро находился кто-нибудь, кто ненароком нарушал уединение Мага. Вот и сейчас он почувствовал осторожное внимание к себе со стороны моря. Маг, не меняя позы, рассеянно окинул взглядом район отмели и краем глаза заметил возле одного из валунов, выдающихся из воды и обросших по бокам длинными водорослями, небольшой островок зелёных нитей, вольно колыхающийся на волнах. Маг скользнул взглядом по соседнему валуну и стал рассматривать далёкий горизонт, ожидая продолжения. Островок водорослей, словно почувствовав скользящий взгляд Мага, приблизился вплотную к валуну, и из воды показалась тонкая белая рука, цепко ухватившаяся за край валуна. Набежавшая крупная волна почти захлестнула валун, и, схлынув, оставила на камне странное существо, нереиду, окутанную копной длинных зеленоватых волос. Нереида села поудобнее на камень, прикрылась гривой волос и громко шлёпнула по воде широким рыбьим хвостом, которым заканчивалась нижняя часть её тела, привлекая к себе внимание Мага. Маг помахал рукой, приветствуя нереиду, и та в ответ заулыбалась и приглашающе помахала зажатой в руке большой двустворчатой раковиной. Маг посмотрел себе под ноги, как бы оценивая возможность спрыгнуть вниз с высоты пяти своих ростов, и развёл руками. Нереида засмеялась, явно не веря Магу, и занялась разделкой раковины. Раньше, за всё время своей жизни в Цитадели Маг никогда не замечал нереид у берега. Другие ученики втихомолку рассказывали невероятные истории об их тайных встречах с нереидами и даже хвастались любовными связями с ними. Хотя ученикам строжайше были запрещены любые внешние контакты с кем бы то ни было и, уж тем более, запрещалось общение с нереидами. Маг с интересом слушал рассказы, восхищался смельчаками, но, обладая даром видеть отблески мыслей в куполе души, окружающем любого человека, ясно видел отсутствие хоть какого-то намёка на правдивость у рассказчиков. Наставники же о полуразумных полурыбах особо не распространялись. На вопросы о нереидах рассеянно отвечали, что да, существуют, но ни враждовать, ни дружить с ними не рекомендуется, и вообще, именно ему, Магу, никаких дел вести с этими существами никогда не придётся, не тот у него дар и не то предназначение, поэтому и забивать голову ненужными знаниями не следует. Но в нынешний приезд в Цитадель после выполнения очередного задания Совета Великого Магриба любой приход Мага к морю сопровождался появлением нереиды, причём с каждым разом нереида становилась всё смелее и смелее. Если раньше она осторожно разглядывала Мага из воды, то теперь уже не боялась забираться на камень и даже пыталась общаться мимикой и вполне понятными жестами.

Нереида между тем длинными ногтями подрезала створки раковины и с видимым усилием раскрыла раковину. Короткими отточенными движениями освободила раковину от моллюска, отложила раковину, заинтересованно покопалась в разделанном обитателе раковины, торжествующе засмеялась и показала Магу засиявшую на солнце горошину жемчуга. Маг одобрительно захлопал в ладоши. Нереида польщённо улыбнулась и принялась со вкусом поедать бывшего обитателя раковины. Маг сидел на краю стены, болтал ногами, улыбался нереиде и рассматривал нехитрый узор купола её души, чувствовал исходящие от неё чувства лёгкого любопытства, благожелательности, спокойствия, довольства и завидовал её простому и непритязательному существованию. Беззаботное, спокойное житье в теплом и ласковом море. Страшиться ей некого, кроме глупых сухопутных двуногих, море огромно, плавай свободно, где хочешь, делай что угодно твоим желаниям. Захотела поесть – достала раковину, вот тебе и обед, и неожиданное украшение. Ни тревог, ни забот. Нереида закончила лакомиться добытым моллюском, всполоснула в набежавшей волне руки, нарвала водорослей, забила ими пустую раковину и, захлопнув створки, замахала руками и захлопала по воде хвостом.

Маг на всякий случай тоже помахал рукой. Обычно, нереида, попрощавшись с Магом таким шумным образом, уплывала в море, но сегодня она осталась сидеть. Гибким движением откинула волосы за спину и, размахнувшись тоненькой белой ручкой, легонько кинула в сторону Мага раковину. Раковина взвилась в воздух по крутой дуге и, быстро пролетев немалое расстояние, на излёте попала прямо в руки Мага, тому и оставалось только подхватить падающую к нему раковину. Маг, растерянно улыбаясь, промерил взглядом расстояние между ним и нереидой и понял, что он бы при всём желании, даже бросая сверху вниз, не смог бы добросить лёгкую раковину до весело хохочущей нереиды.

Всё-таки нереида вовсе не была слабым и беззащитным существом, как казалась, и это могло оказаться и интересным и полезным знанием. А всякие новые знания Маг очень любил, особенно если за это не нужно было что-то отдавать, как это полагалось по правилам Цитадели Магриба. Маг подцепил створки раковины и с усилием раскрыл её. На подкладке из мохнатых водорослей лежала белая матовая жемчужина. Маг вытащил жемчужину, отложил в сторону раковину, полюбовался блеском жемчуга и поднял его над головой, показывая нереиде. Нереида радостно зашлёпала по воде хвостом, но видимо этого показалось ей мало и она решила окончательно поразить Мага, потому что дальнейшие её действия перевернули прежние представления Мага о морском народе.

Нереида лёгким синхронным движением рук провела от середины бёдер вниз к сужению хвоста и блестящая чешуйчатая кожа по бокам хвоста под воздействием её рук легко начала расходиться в стороны. Нереида засунула руки под кожу, сосредоточенно нахмурилась и вдруг хвост вместе с чешуйчатой кожей начал сползать с нереиды, отделяясь от неё. Маг, наблюдая за этими невероятными действиями, задействовал все свои способности, надеясь увидеть выплеск магической энергии, чтобы попытаться запомнить и понять принцип творимого на его глазах волшебства. Купол души нереиды окрасился яркой эмоцией удовольствия. Сквозь простенький узор на мгновение проступила сложная и запутанная цветная структура, которая тут же исчезла и оставила на виду прежний узор с простым и легко читаемым наборов чувств и желаний. Но ни всплеска энергии, ни следов производимого волшебства Маг так и не заметил. Нереида сняла с себя рыбий хвост, положила его рядом на камень грудой сверкающей чешуи и, откинувшись чуть назад и опершись на руки, с удовольствием стала болтать голыми ногами, подражая Магу.

Вот этому Мага точно в Цитадели не учили. А припомнив выдуманные рассказы своих соучеников, Маг понял, что и их этому тоже не учили. Судя по услышанным от них нелепым россказням, они даже и не подозревали, что полурыба-получеловек может в течение минуты превратиться из нереиды во вполне нормальную человеческую девушку и никаких сверхсложных и экзотических действий для любовной связи с ней в принципе и не требуется. Разве что обоюдное согласие и влечение. Но когда перед тобой болтает длинными стройными ногами почти обнажённая нереида, прикрытая только какими-то странными облегающими короткими штанишками из рыбьей кожи, то с влечением вопрос отпадает сам собой. Остаётся лишь прояснить вопрос об обоюдном согласии. Нереида тем временем встала на камне и, глядя на Мага, закинула руки за голову и, подхватив гриву волос, вскинула их наверх. Копна длинных волос взлетела вверх и рухнула зелёным водопадом на нереиду, заструилась по её плечам и гибкому телу. Мага бросило в жар, он непроизвольно наклонился вперёд, чуть не сорвался со стены и отстранённо осознал, что его только что эмоционально атаковали и пытаются соблазнить, хотя и прямолинейно, зато действенно, но он собственно даже и не возражает, а, наоборот, даже готов прямо сейчас спрыгнуть вниз и побежать соблазняться. Маг спокойно прикинул возможность попасть в ловушку, решил, что нет ничего такого, с чем бы он не мог справиться. А за новые знания всё равно платить необходимо, согласно правилам Магриба. Но тут нереида отвернулась от Мага и внезапно присела, а спустя мгновение Маг услышал лёгкие шаги. Судя по характерному прихрамыванию, по стене у моря решил прогуляться старый наставник Мага волшебник Хрос. Нереида схватила свой рыбий хвост и начала в него влезать. Маг расслабился и с сожалением стал наблюдать за быстрым превращением привлекательной девушки в бесполое существо получеловека-полурыбу. Когда Хрос подошёл к Магу и заглянул через его плечо на море, нереида уже вернулась в свой первоначальный облик и закуталась в пряди волос. Почувствовав чужое внимание, нереида колко, минуя Мага, глянула на Хроса, что-то сказала с сердитым выражением лица и исчезла в крупной волне, захлестнувшей камень. Когда волна схлынула, на камне нереиды уже не было.

– Так вот зачем ты сюда ходишь, – хохотнул Хрос, – на здешних рыбок охотишься, значит. А Совет-то голову ломает, что ты всё сюда неудержимо рвёшься, прямо никто остановить не может. А у тебя здесь романтические свидания, прямо как в сказании о светлом царевиче Рохе и прекрасной нереиде Жемчужне.

Маг повернул голову и вопросительно взглянул на Хроса.

– А так ты этого сказания не знаешь. Всё верно. Его теперь уже никто и не помнит, все те, кто знал, остались там, в проклятых песках. – Хрос помрачнел и его морщинистое лицо, обрамлённое длинными седыми волосами, стало ещё морщинистей.

– Ладно, там только начало было хорошим, потом всё равно всё плохо кончилось и все умерли, как это и бывает в настоящей жизни. Так, а это что?

Хрос ткнул скрюченным пальцем в раковину.

– Это подарок мне. – Маг раскрыл раковину и показал её Хросу.

– Водоросли я вижу, а где же сам подарок?

Маг раскрыл ладонь и показал на раскрытой ладони жемчужину.

– Ты взял жемчуг у нереиды и показал ей, что ты его взял? – Захрипел Хрос.

Маг кивнул и с интересом стал ждать продолжения. Все ученики в Цитадели знали, что когда Хрос начинает возмущаться у него садится голос, а дальше следует разнос, наказание и полезное поучение. Разноса Маг давно уже ни от кого не боялся, разве что от своего учителя Марвина, но тот был сейчас далеко, наказание на него мог теперь накладывать только Верховный Совет Великого Магриба, а поучения Хроса всегда были познавательны и полезны, тем более что за них он ничего не требовал взамен.

– Дурак! – Загремел Хрос. – Чему, спрашивается, тебя, бестолочь, учили великие мудрецы Магриба? Ты что, не помнишь, неуч забывчивая, что нельзя ничего брать у коварных нереид просто так, только за услуги, да и услуги им оказывать запрещено? Теперь ты от неё уже не сможешь вовек отвязаться. Она тебя теперь будет всюду преследовать. Это прямое нарушение запрета из свода запретов! Тебя следует немедленно отправить в проклятые пески на полгода, чтобы ты чистил там скверну и прочищал себе память! Заодно избавишься от приставаний нереиды, уж там-то она до тебя точно не доберётся!

Маг не сдержался и не смог подавить смешок.

Хрос осёкся и растерянно поглядел на старающегося быть серьёзным Мага, теперь уже не ученика. Полноценного боевого волшебника.

– Учитель Хрос, я понимаю, что ты всегда желал мне только доброе и хотел, чтобы я помогал тебе чистить скверну в проклятых песках. Не моя вина, что меня не допустили до этой полезной и необходимой нам всем работы. Но разве во время обучения ты хоть что-нибудь рассказывал нам о нереидах?

– Я и не обязан был вам это рассказывать. Это не моя специализация. – Сварливо буркнул Хрос.

– Но, учитель Хрос, это же вы рассказывали нам об опасных существах и чудовищах, обитающих в воде и на суше, и вы же учили нас, как следует поступать при встрече с ними.

– О чудовищах да, рассказывал, но народ моря к ним не относится, народ моря, не чудовища, это обычные люди, такие же как мы. Просто они всегда жили и остались жить в море. А мы вынуждены были покинуть нашу с ними общую купель, когда она стала остывать, рискнули выйти из моря на сушу и приспособились здесь существовать. А больше мы ничем друг от друга, в общем-то, и не отличаемся.

– Учитель Хрос, – продолжал давить Маг противным рассудительным голосом, – если они такие же как мы, то у них должны быть ноги, ну и всё прочее, отличающее мужчин от женщин, а я заметил, что у них вместо ног рыбьи хвосты и ничего более нет.

– Всё-таки, ты бестолочь, и зря Совет возлагает на тебя какие-то пустые надежды, впрочем, и в Совете полно и не таких бестолочей, прости светлый Ахура за правдивые слова. Чего ты привязался к хвостам? Если ты едешь в колеснице, то это не значит, что у тебя вместо ног выросли колеса. А если ты натянул штаны, то не стал от этого бесполым болваном. Вполне допускаю, что у кого-то из морского народа и вправду срослись ноги и стали они подобны дельфинам, вернувшись в свою исконную природу, только это большая диковина. В основном, морской народ ног не утратил, а для удобства плаванья придумал накладные хвосты. С нами, они понятно, своими секретами не делятся, но в этих их хвостах можно и обычному человеку плавать. Ещё бы знать, как без затей дышать под водой. Но даже и без этого в таких хвостах можно было за день доплыть от Цитадели до золотых столичных озёр Великого Светозарного Магра.

Хрос мечтательно задумался, а Маг подумал, что сегодня узнал про Хроса значительно больше, чем за всё время учёбы.

– Учитель Хрос, а я вот нигде не нашёл объяснения, почему озера Светозарного города Магра именовались золотыми, что в них было особенного, волшебство?

– Золотые озера. – Хрос помолчал. – Странно, я никогда не думал, что эти места мне когда-нибудь захочется забыть. А вот теперь очень хочется. Золотые озера – каскад озёр, ложе для них было вырезано в минерале, включающем в себя золотистые блёстки. Не золото конечно, но при свете солнца всё это искрилось так, что вода, казалось, была пропитана золотом, и над ней висело в воздухе золотистое сияние. С берегов в озера падали сверкающие водопады, а навстречу им со дна били фонтаны, и многоголосый звон рассыпающихся струй сливался в незабываемую мелодию. И у каждого озера она была своя. Считалось, и не без основания, что вода Золотых озёр обладает сильным целительным свойством. Золотые озера – произведения древнейших волшебников – Первых, а может их незадачливых потомков Вторых – как бы символизировали и отражали внутреннюю суть своих создателей. Впрочем, Вторые были как раз одиночками и творили только для себя и для своего удовольствия, их никто, кроме себя самих, не интересовал, а Золотые озера – это для всех, для сопереживания с кем-то. Как вас учили, Первые – изначальные великие древние волшебники, создатели звёздных виман или умерли или ушли за приделы сущего. Вторые же очень рьяно уничтожали друг друга, а заодно и всё, что попадало в область уничтожения. А они, надо тебе знать, не мелочились и работали не по отдельным целям, а сразу по целым районам, совсем не интересуясь, кто в этих районах обитает. Чтобы остановить эту бойню нам, их последователям, пришлось объединиться и попытаться примирить разбушевавшихся Вторых. Попытка примирения обернулась чередой локальных войн и закончилась полным уничтожением оставшихся Вторых и всего, что они создали. А вот на Золотые озера рука ни у кого не поднялась. Вокруг них выстроили столицу империи Магриба – Великий Светозарный город Магр. А во время Последней войны с империей Хараппи город был уничтожен и никто из жителей не выжил.

Хрос поморщился, взял в руки раковину, повертел её и положил обратно.

– Ты знаешь, а в этот раз мне с моим учеником Кюном повезло зачистить от скверны большой район, и мы вышли на берег Золотого озера. Лучше бы я этого не видел. Во время Последней войны виманы Хараппи атаковала Великий Магр, и, применив проклятое и запретное волшебство брахмастры, зажгли три солнца над городом. Город погиб сразу, но люди ещё жили и все, кто мог двигаться, бросались в воды Золотых озёр. Кто-то из волшебников, наверное, ещё держал оборону и растягивал защитные купола над озёрами, и тогда Хараппи зажгли четвёртое солнце прямо над озёрами. Озёр больше нет, только чёрные ямы, заваленные чёрными костями и песком. И везде налёт скверны. Теперь нескоро мы с Кюном выйдем в проклятые пески, слишком выложились за этот поход и заменить нас можешь только ты, ни у кого другого за последние столетия не обнаружилось нужного дара.

– Учитель Хрос, если таково будет решение Совета Великого Магриба, то я отправлюсь в проклятые пески, но может, есть другое решение? Если народ моря такие же, как мы, то и волшебники среди них тогда тоже есть. И вполне вероятно, есть одарённые со способностью выжигать скверну. Может быть, Совету стоит подумать о снятии запрета на общение с народом моря?

– Смотри-ка, как тебя зацепила эта рыбка, – усмехнулся Хрос, – или ты разглядел в своей смазливой рыбке что-то особенное? Она, надо полагать, не удержалась и продемонстрировала тебе и своё тело, и свой дар? Так у них почти все обладают каким-нибудь даром, иначе бы они не выжили в охладившейся купели, только дар, в основном, слабый и не имеет отношение к истинному боевому волшебству. А запрет, ну да, он вроде как есть, а вроде как и нет его. Это не мы не желаем общаться с ними, это они прекратили после Последней войны общаться с нами, и с Магрибом, и с Хараппи, считая, что мы, их неразумные дети, вконец сошли с ума, и стали опасны и для самих себя и для народа моря. В этом они, пожалуй, правы, и в этом я с ними даже вынужден согласиться. Сейчас народ моря если и общается с кем-нибудь из волшебников, то преследует исключительно свои цели, бесполезные и непонятные для нас.

– И запомни на будущее. – Хрос задумчиво посмотрел на Мага, и Маг заметил лёгкую грустинку во взгляде старого Хроса. – После того, как они используют наши способности в своих интересах, благодарности от них не жди, мы просто перестаём для них существовать.

Хрос перевёл взгляд на море, помолчал и махнул рукой.

– Всё, хватит тебе развлекаться у моря, тебя ждёт сам глава, прости пресветлый Ахура за пустые слова, Верховного Совета, а я пока погляжу на море, может и ко мне какая рыбка приплывёт.

Маг слез со стены, церемонно поклонился, поблагодарил учителя Хроса за науку и содержательную беседу и, когда пошёл по галереи, услышал вдогонку совет:

– Смотри там внимательней под ноги, чтобы не запнуться.

Маг кивнул на ходу, показывая, что услышал совет и улыбнулся. Старый Хрос не имел права предупреждать Мага о неприятностях, которые ожидали того впереди, но он напрямую и не предупредил, а намёк не является нарушением правил.

Маг прошёл половину пути до башни Совета, миновал множество мест удобных для организации засады, но ничего подозрительного не обнаружил, и только спустившись во внутренний хозяйственный дворик, почувствовал лёгкий холодок, пробежавший по спине. Кто-то неистово жаждал увидеть его кровь, хлещущую из ножевой раны. Маг окинул взглядом дворик и перешёл на раздвоенное зрение. Ворота в Надвратной башне слева от Мага закрыты. Возле ворот стоит караул. Лёгкая броня, сабли в ножнах, длинные копья, внешне совершенно спокойны, наблюдают за разгрузкой телеги, стоящей посреди двора. Над караулом витает общее марево любопытства и алчности. Двое крепких парней сталкивают с телеги бочки и откатывают их в открытые ворота кладовой прямо напротив Мага. У парней ярко просматривается общее желание закончить работу и уйти в прохладную тень, где у них в холодке спрятан кувшин разбавленного вина. Справа от Мага узкие двери, обитые железными полосами. А за ними галерея, ведущая к башне Совета. По обе стороны двери замерли стражники в лёгком доспехе, сабли в ножнах, короткие копья. Купола душ подёрнуты серым туманом, но всё равно заметно, что стражники предельно сосредоточены и чего-то опасаются. В надвратной башне чувствуются трое лучников. Внимательно наблюдают не за внешними стенами, а за внутренним двором. На стене прогуливаются трое молодых парней в серой одежде учеников, но с алыми поясами – признаком волшебника-выпускника последнего года обучения. Маг повернул налево и не спеша направился к караулу надвратной башни, на ходу доставая из кошеля у пояса серебряную монету. Возле десятника Маг остановился и, вертя между пальцами монету, спросил про содержимое бочек.

– Бочки с вином, господин волшебник, вчера прибыл греческий калас, а вот какое вино, сказать не могу, не пробовал ещё, – браво ответствовал бородатый десятник, – если пожелаете, так мы враз прикажем нацедить кувшин на пробу.

Десятник выразительно глянул на мелькающую между пальцев Мага монету, – а если понравится, так и два кувшина нацедим.