Полная версия
Эффект домино. Падение
Обернувшись, сталкиваюсь с гневным взглядом одноклассницы. Не благодарным, не растерянным, а гневным. И её гнев направлен явно на меня. Моя бровь невольно взлетает вверх от удивления. Это всё, что я заслужил? Беру её под локоть и молча вывожу на улицу под проклятия, летящие нам в спину.
***
Кассандра
Чуть ранее…
Я уже не знаю, куда скрыться от преследующего меня О’Доннелла. Может, он поспорил со своим другом в духе «кто первый угадает цвет её лифчика?» Что за интерес к моей личности, не понимаю?
Я и так за последнюю неделю вся измучилась, заставляя себя концентрироваться на получении знаний, а не на том, что в метре от меня сидит парень, без стеснения испепеляющий мой профиль. Изо всех сил делаю вид, что меня не колышет его внимание, но не получается. Есть в нём что-то такое… Противоречивое? Неоднозначное? Я даже не могу найти в своём далеко небедном лексиконе подходящего слова, чтобы описать Брайана.
С виду типичный мажор, к которому одноклассницы липнут, как мошкара к мухоловке. Его не по годам мускулистое тело наводит на мысль, что он профессионально занимается каким-то спортом. Модная стрижка с выбритыми полосками, мужественные черты лица, сильные руки… Господи, да у него даже пальцы – и те красивые! Сегодня не могла оторваться от доски, пока они играючи выписывали решение уравнения с тремя неизвестными. Брайан не только крайне хорош собой, но ещё и очень умный. Краем уха слышала от Моники, что он едет в какой-то город представлять нашу школу на масштабном конкурсе проектов в области прикладных наук и информатики.
Он – гений. В то время как мои познания компьютера ограничиваются набором букв в текстовом редакторе, Кроу уже вовсю создаёт разные сайты и что-то программирует. Неудивительно, что эта кладезь ума в обёртке сексуального красавчика, привлекает почти всё женское сообщество класса. Если не школы.
Я уже миллион раз пожалела о своём выборе. О’Доннелл мне мешает учиться, отвлекая бесконечными расспросами и нырянием своего носа в мои записи. Сидела бы сейчас с его другом и набиралась ума… Хотя вряд ли. Он с первого дня дал понять, что не особо рад моему появлению в классе. И это ещё один довод в пользу его противоречивого характера. Если я ему не нравлюсь, какого чёрта он постоянно на меня так странно смотрит? Я периодически ловлю на себе изучающие взгляды этого притягательного брюнета, а ещё мне кажется, что его злит наше общение с его другом. Да ради Бога! Пусть забирает себе Дэна хоть навсегда. Я не собиралась рушить их дружбу своим появлением, если Брайан беспокоится об этом.
Атмосфера в «Монтгомери» тоже добавляет «красок» в мою чёрно-белую жизнь. Ходила бы себе в обычную школу, но нет, мне подавай помажористее. Сама так решила, поэтому винить здесь некого.
Брезгливые взгляды Моники и её подружек ясно дали понять, кем они меня считают. Почти все они – дети богатых родителей, приученные к роскоши, дорогим вещам и общению с равными себе, а мой социальный статус они определили на первой же перемене, когда я услышала чьё-то восклицание: «У неё туфли из секонд-хэнда?». Если они думают, что унизили меня, то ошибаются. Я не для этого рвалась в такую школу, чтобы заострять внимание на людях, которые дружат со шмотками, а не с людьми, в них одетых.
Но несмотря на всю свою храбрость, я постеснялась сказать О’Доннеллу о том, что еду после школы на работу. И только по одной причине: я не хотела, чтобы об этом знал его друг.
Вот только пока я отделывалась от назойливого Дэна, катастрофически опоздала на работу, за что и получаю сейчас порцию дерьма от своего босса, изо всех сил стараясь держать лицо:
– Вместо тебя уже вышла Клэр. Можешь идти туда, откуда шла! – Рокфор завершает свою тираду и хватает меня за лямку рюкзака, собираясь вышвырнуть, как бездомную кошку. Конечно, это его ненастоящее имя. Мы так прозвали его с девочками за поразительное сходство с толстой крысой из мультфильма про бурундуков-спасателей.
Как бы то ни было, увольнение сейчас смерти подобно. Мне позарез нужны деньги.
– Обещаю, этого больше не повторится! – предпринимаю попытку вежливо уговорить этого брюзгу. – Вы же знаете, что мне нужно отработать ту разбитую посуду.
– Ты можешь отработать, да, – на его лице появляется масленая улыбка, заставляющая меня поёжиться. – Я тебе уже говорил, каким образом это можно сделать, – и зажимает в кулаке кончик моей косы, начиная многозначительно перетирать волосы своими пухлыми пальцами.
Бросив короткий взгляд на его руку, смотрю в его ехидные глаза, и понимаю, что не буду работать здесь больше ни минуты. Костьми лягу, но найду деньги и верну, а напоследок всё же скажу:
– Если вас не смутит вид блевотины на вашей роже в тот момент, когда начнёте спускать штаны, то могу отработать хоть сейчас.
Босс, выпучив глаза, гневно дёргает вниз мою косу, едва не награждая вывихом шейных позвонков. В затылке появляется адская простреливающая боль, но я не подаю вида, чтобы не радовать этого мерзавца, а в следующую секунду происходит то, чего я никак не ожидаю: на него набрасывается Брайан.
Первые мгновения я оторопело наблюдаю за происходящим, но, когда мой одноклассник начинает сыпать угрозами, я не на шутку пугаюсь. Что он может против человека со связями? Тот его раздавит, как букашку, если захочет. И меня в придачу. Именно поэтому пытаюсь расцепить их, но куда там! Кроу шикает на меня, давая понять, чтобы не лезла, куда не просят, и продолжает напирать на взрослого мужчину, совсем не боясь последствий.
Да нас обоих сейчас загребут в участок! Брайана отмажут, а что будет со мной? Пока я перевариваю всевозможные варианты, он кидает в хрипящего Рокфора деньги. А вот это уже крайняя степень наглости! Из моих ноздрей, наверняка, валит дым, потому что парень удивлённо всматривается в моё лицо, а потом без лишних слов выводит меня на улицу, подталкивая вперёд.
– Ты спятил, Кроу? – выдёргиваю свой локоть из стального захвата, когда мы доходим до его машины.
– Не понял. Это «спасибо» по-мексикански? – Брайан недовольно скрещивает руки на груди.
– Мексиканского языка не существует. (Прим. авт. В Мексике говорят на испанском языке)
– Тогда как понимать твою реакцию? Или я прервал вашу своеобразную ролевую игру?
– Я не просила отдавать за меня деньги! В ближайшее время я всё равно не смогу их тебе вернуть. Чего непонятного? – я вся киплю от негодования, а он так вообще в ярости, судя по раздувающимся крыльям носа.
– Считай это подарком судьбы, – небрежно хмыкает Брайан. – Можешь не возвращать.
– Мне не нужны от тебя подачки. Я обязательно отдам всё до единого цента!
– Какие мы гордые, твою мать! – парень проводит рукой по волосам, раздражённо вздыхая, и я начинаю чувствовать себя глупо.
Мне становится до такой степени стыдно за то, что он ввязался из-за меня в драку. Как мне теперь учиться с ним в одном классе? Наверняка растреплет всем, насколько ущербная у меня жизнь.
– Спасибо, – произношу, опуская взгляд.
Кроу молча смотрит в мои глаза, слегка прищуриваясь. Кстати, что он тут забыл?
– Как ты здесь оказался? – интересуюсь я уже вслух.
Брайан приосанивается, явно пытаясь скрыть растерянность, а потом выпаливает, как мне кажется, на ходу:
– Искал репетитора по испанскому языку, – и растягивает свои красивые губы в самоуверенной ухмылке.
Хмурюсь, не зная, как реагировать на этот уход от ответа. Он подкалывает меня из-за фамилии или из-за того, что на самом деле знает о моём увлечении?
– Это моя любимая кофейня. Мимо проезжал. – Врёт и не краснеет. – Слушай, Кассандра, – парень присаживается на капот своей Тойоты, опершись на него обеими руками, – мне нужно выучить испанский, а раз ты – его непосредственный носитель, можешь оказать мне взаимную услугу.
Всё-таки он в курсе, что в Мексике говорят на испанском. Уже хорошо.
– В чём подвох? – настороженно вглядываюсь в его глаза, силясь рассмотреть в них издёвку, но вижу только неподдельную серьёзность.
– Никаких подвохов! Плачу пол сотни за занятие.
Я не ослышалась? Пятьдесят долларов? Да за эти деньги он может посещать курсы в частных языковых школах! Святые небеса, что же делать? Соглашаться или нет? Ведь другой возможности может и не быть.
– По рукам? – не дав мне как следует обдумать предложение, Брайан протягивает свою ладонь.
Крепкую, покрытую множеством загадочных линий и, отчего-то, вызывающую доверие к её владельцу. Всё во мне кричит о том, чтобы не поддавалась, но соблазн узнать Брайана поближе, а заодно и вернуть ему долг перевешивает. Слегка помедлив для вида, вкладываю свою ладошку в его, невольно наслаждаясь теплом, исходящим от его кожи. И, чёрт возьми, никогда не верила в мистику и подобную сверхъестественную чушь, но, пока смотрю в зелёные глаза Брайана, меня окутывает чувство, будто я давным-давно знаю этого человека. Словно когда-то не в этом мире наши линии судеб были связаны немыслимым образом, а теперь они снова соединились с касанием наших ладоней, чтобы испытать на прочность.
ГЛАВА 3 КРАСИВЫЙ ЯЗЫК
Брайан
– Привет, самая лучшая женщина на свете! – ору на весь дом, скидывая кроссовки, и быстрым шагом иду на аромат моего любимого печенья.
Когда у этого прекрасного человека в домашнем платье и фартуке выходной, я готов жить на кухне круглосуточно. Что поделать: я из тех парней, путь к сердцу которых довольно прост. Чмокнув маму в щёку, хватаю горячее печенье с противня и начинаю жонглировать им, чтобы побыстрее остудить и закинуть в рот.
– Брайан, – мама как-то подозрительно улыбается, зависнув при виде меня с прихватками в руках, – ты влюбился?
– Что за бред? – начинаю поглощать сахарное лакомство, чтобы не выдать себя.
Мама звонко смеётся, отчего выглядит совсем юной, и начинает перечислять, загибая пальцы:
– Ты просишь говорить, что тебя нет, когда звонит Моника, каждое утро перед школой наглаживаешь свои рубашки, как будто идёшь на свидание, постоянно что-то напеваешь себе под нос и…
– И? – хмурюсь, перестав жевать.
Чёрт, плохи мои дела, если мой недуг стал заметен невооружённым глазом.
– Обычно, когда ты приходил домой, бурчал что-то среднее между: «Хай, предки» и «Отвалите от меня». А сейчас от тебя чуть ли не лучи расходятся в разные стороны. Ну так кто она?
Моя мама – красивая женщина, очень ухоженная и умная (от неё я унаследовал всё самое лучшее, кстати), но иногда она чересчур наблюдательна. Вздыхаю и, отряхнув ладони от крошек, опираюсь ими на столешницу позади себя. Надо переходить к главному.
– Ма, тут такое дело… – Жесть, я так не смущался, даже когда первый раз приглашал девочку на медлячок. – Через час придёт моя одноклассница. Она будет заниматься со мной репетиторством.
Мама складывает руки на груди, удивлённо приподнимая одну бровь, но продолжает терпеливо молчать, за что я ей благодарен.
– Она будет учить меня испанскому, – зажмурившись, прикрываю лицо ладонью, чтобы не смотреть на свой позор в отражении маминых глаз.
Мысль о репетиторстве была внезапной, совершенно не обдуманной, и мне до сих пор неясно, как я буду выкручиваться из своего вранья. Но дело сделано, и без сообщников теперь никак.
– Брайан, ты в совершенстве знаешь испанский.
– Об этом я и хотел с тобой поговорить, – всё же смотрю на неё и, неожиданно для самого себя, вижу понимающую улыбку на её лице. – Не проболтайся.
***
– Uno, dos, tres, cuatro… (Прим. авт.: один, два, три, четыре…)
Я по-раздолбайски сижу на своей кровати, согнув одну ногу, и делаю вид, что слушаю свою «учительницу», а сам с интересом её разглядываю. После школы Кассандра переоделась в обычные рваные джинсы и свободную футболку. Я не вижу ни одного обнажённого участка её тела, кроме рук и шеи, но чё-ёрт… Пока она проговаривает числительные испанского языка, как можно незаметнее подтягиваю подушку поближе к своему паху, чтобы скрыть конкретный такой вулкан, выпирающий через тонкую ткань домашних штанов. Никогда не думал, что испанская речь может настолько возбуждать.
– Брайан?
– М-м?
– Ты меня слушаешь? – Агилар сидит на стуле возле стола напротив и смеряет меня осуждающим взглядом.
Прочищаю горло и с улыбкой отвечаю:
– Uno, dos, tres, cuatro, cinco, seis, siete, ocho, nueve, diez, – выпаливаю, как на духу. – Ну как? – Ожидаю услышать похвалу, но она только хмурит свои красивые бровки.
– Я считала до восьми, а не до десяти.
Ну ты и придурок, Брайан. Это же надо так облажаться.
– Я тебя поразил?
– Скорее, озадачил, – она закрывает свой видавший виды учебник. – Me estás engañando? (Прим. авт.: Ты мне врёшь?) – задаёт вопрос, глядя на меня в упор, а мне приходится сидеть с улыбкой олигофрена, прикидываясь, что ни хрена не понял.
– У тебя красивый язык, – выдаю то, что на уме, имея в виду все её языки вместе взятые. Включая тот, что у неё во рту.
Кассандра непроизвольно облизывает губы, но не смущается, а продолжает смотреть на меня, слегка прищурившись. Чую, что-то задумала, и моё чутьё меня не подводит:
– No tengo bragas puestas, (Прим. авт.: На мне нет трусиков) – серьёзное выражение лица абсолютно не сочетается с её каверзными изречениями.
Где там мой заслуженный Оскар? Несите! Прижав подушку ещё сильнее, невозмутимо смотрю на эту сумасшедшую, от которой у меня скоро будет ядерный взрыв в штанах. И я добровольно обрёк себя на эти пытки?
– Кэсси, я успел заценить твои языковые навыки, но, может, всё-таки приступим к моему обучению?
А вот теперь я её смутил. Девушка слегка улыбается и, заправив волосы за ухо, снова открывает учебник.
Я далёк от всяких женских штучек и ухищрений, которыми пользуются девчонки, и мои познания во всём этом ограничиваются Глорией, которая непременно давала оценку каждой моей подружке: «Смотри, этой не запускай пальцы в волосы, иначе они застрянут в капсулах для наращивания», «Я бы проверила ту твою Молли, Колли, или как её там, на лишай. Её волоснёй усыпано всё заднее сиденье». Я, конечно, не ханжа, но после многочисленных комментариев сестры у меня появился этакий пунктик: волосы моей девушки обязательно должны были быть натуральными.
Именно поэтому меня так заклинило на причёске Кассандры. Свою привычную косу она сегодня распустила, демонстрируя пышную копну невероятной длины. Каждый раз, когда она проводит по ним рукой или убирает за спину, они рассыпаются по плечам переливающимся каскадом, на котором я частенько залипаю, отвлекаясь от занятия.
Но самое смешное, что с появлением этой девчонки все мои «пунктики» мигом оказались перечёркнутыми. Ни разу не трогал её волосы, но уже сейчас могу сказать однозначно: мне всё равно, свои они у неё или нет.
***
Кассандра
Я искренне поражена тому, как стойко держался Брайан при учинённой мной проверке. Не знаю, для чего я пыталась расколоть этого вруна, ведь я могла лишить себя отличного заработка, но мне хотелось понять, что он затеял и для чего попросил о репетиторстве, владея испанским на уровне С2. (Прим. авт. С2 – это свободное владение языком). Его сертификат я увидела в ящике стола, в котором он сам же сказал мне поискать ручку, пока отлучался из комнаты.
Брайан меня настораживает. Даже скажу больше: я его боюсь. От него исходит такая бешеная энергия, что иногда у меня возникает чувство, будто он питается моей. И это так странно. Всякий раз, когда наши взгляды пересекаются, я не в силах отвести свой. Наши глаза будто соединяются невидимой нитью, по которой, как по проводу, происходит энергетический обмен между нашими душами.
Именно эту связь я почувствовала снова в тот момент, когда пыталась подловить его на обмане. Он так смотрел, словно умолял прекратить эти мучения и просто смириться. И я уступила. Мне стало даже интересно, куда нас обоих заведёт эта затея с фальшивым обучением. С этим парнем интересно и весело, а ещё с ним… безопасно.
Немудрено, что девочки из класса фанатеют по нему: душа компании, спортсмен, программист, красавчик и просто хороший парень в одном флаконе. Поначалу я относилась к нему скептически. Мне в принципе сложно доверять людям, а тут первый парень класса оказывает недвусмысленные знаки внимания. Но за прошедшие несколько дней я заметила несколько необычных вещей, заставивших развернуть своё мнение о нём на сто восемьдесят градусов.
Во-первых, в столовой теперь вместо О’Доннелла ко мне всё время подсаживается Кроу под предлогом объяснить очередную тему по математике или физике, а во-вторых, кто-то стал подкидывать в мой рюкзак шоколадные батончики. Сначала подозревала О’Доннелла, но теперь мне ясно, кто мой «кормилец».
Не буду лукавить, его попытки понравиться мне очень льстят. Если не считать папиных отморозков, которые пытались залезть мне под юбку, парни не проявляли ко мне интереса, а я к ним. В моём окружении не было достойных юношей, с которыми мне хотелось бы встречаться. Почти в каждом я видела будущего преступника или маргинала, а я хотела другой жизни.
И я поняла, какой именно, когда вошла в дом Брайана. Меня сразу окутал шлейф домашней выпечки, от которого по телу разлилось позабытое чувство уюта и заботы. В стены нашего жилища уже давно въелись запахи сигаретного дыма и дешёвого алкоголя, вызывающие омерзение и желание пореже появляться дома. Я вижу, что и у мамы стали опускаться руки. Обычно мы с ней разбегаемся по своим комнатам, лишь бы не пересекаться с подозрительными личностями. О каком уюте речь?
А здесь… Кажется, я поняла, что означает выражение «семейный очаг».
После занятия Брайан настоял на том, чтобы отвезти меня домой. Я упиралась, опасаясь осуждения в его взгляде при виде условий моего проживания, но потом сдалась. В конечном счёте, если он составит мнение обо мне по моему окружению, то, скорее, в нём разочаруюсь я. Лично я в корне не согласна с выражением: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Как известно, у Иуды были безупречные друзья…
Пока моему «ученику» приспичило в душ, решила подождать его в небольшой гостиной на первом этаже. За запертой дверью кухни слышны звуки брякающей посуды и болтовня телеведущей какого-то ток-шоу. После того, как Эллисон Кроу тепло поприветствовала меня, она тактично скрылась в своей святыне, взяв с меня обещание позже отведать её шедевральные печенья. Невольно улыбаюсь, представляя, как мама Брайана суетится возле плиты, мысленно комментируя очередных гостей передачи, ноющих о своих проблемах.
Пользуясь случаем, рассматриваю окружающую обстановку. Вопреки моим домыслам, семейство Кроу – не богатеи. Они живут в небольшом двухэтажном коттедже, но зато в очень приличном и спокойном районе Лос-Анджелеса. Но то, с каким вкусом подобрана мебель, очень подкупает. Бежевая цветовая гамма словно обнимает невидимыми мягкими лапами, вселяя спокойствие и безмятежность.
Бог мой! У них есть камин… Много ли жителей жаркого Лос-Анджелеса ставят в домах камины? Ноги сами ведут к нему, потому что на стене сверху замечаю множество фотографий. На одной из них запечатлена вся семья, включая, по-видимому, старшего брата и младшую сестру Брайана. Все как на подбор улыбчивые, счастливые и дружные. Это довольно старое фото, судя по отсутствию передних зубов у моего одноклассника. Глядя на широкие улыбки каждого из них, я тоже начинаю улыбаться и по-доброму завидовать… На одном кадре вижу коренастого парня в военной форме. Одна его нога гордо стоит на каком-то булыжнике, выделяющемся на фоне пустынной местности.
– Родители поставили его ради нас.
Дёргаюсь от неожиданности, когда рядом со мной раздаётся тонкий девичий голосок. Повернув голову, вижу девочку с фотографии. Узнаю её по непокорным завиткам волос, которые она то и дело сдувает со своего лица.
– Что, прости? – на всякий случай уточняю, что она имеет в виду.
– Я про камин, – она хмыкает, показывая на него ладонью. – Родители купили его, чтобы на Рождество развешивать носки для подарков от Санты. – Обернувшись в сторону кухни, девчонка придвигается ко мне и заговорщицки шепчет: – Я перестала в него верить ещё в шесть, когда застукала Макса за обмакиванием своих ботинков в муку. Думали я не просеку, кто на самом деле оставляет эти белые следы.
Смеюсь от её непосредственности, а ещё от внезапного прилива счастья, начинающего затапливать и отогревать моё замерзающее сердце, потому что за какие-то несколько минут я увидела то, чего ни разу не испытывала за свои неполные восемнадцать: бесконечную любовь членов этой семьи друг к другу.
– Кассандра, – протягиваю сестре Брайана ладонь.
– Глория, – охотно пожимая мою руку, она неотрывно вглядывается в мои глаза. – Ты – подружка брата?
Даже теряюсь от такой прямоты и напора.
– Я его…
– Да, – раздаётся со стороны лестницы мужской бас.
Мы обе поворачиваемся на голос Брайана, и у меня едва не подкашиваются ноги при виде него. Парень стоит в одних шортах, будто специально выставив напоказ загорелый торс, покрытый капельками воды. Так сильно торопился? Брайан довольно ухмыляется, когда ловит меня за разглядыванием своего тела, и начинает рьяно высушивать полотенцем волосы, продолжая буравить насмешливым взглядом.
Он не мог проделать это всё в ванной? Сглатываю и смущённо отворачиваюсь к фотографиям. Святые угодники, может, зря я согласилась на эту сделку?
ГЛАВА 4 ДОЛГ ЧЕСТИ
Брайан
– Так, у нас все в сборе? – В школьный автобус забегает взмыленный Джобс, впервые отважившийся взять под своё крыло целый класс великовозрастных школьников, уже обогнавших его по росту.
Двухдневная поездка в Санта-Ану обещает быть весёленькой, учитывая, сколько спиртного припрятано у нас по сумкам.
– Не все. Агилар ещё нет! – выкрикиваю со своего места, одновременно раздумывая, как я смогу задержать водителя. Ну не шины же резать. Я и так позвонил в приёмную школы якобы от лица организатора поездки и двадцать минут мурыжил Джобса по поводу экскурсий и условий размещения.
Телефон Кэсси не отвечает, но она должна была прийти, потому что тоже хотела в это мини-путешествие. Вернее, я хотел провести с ней как можно больше времени, поэтому убедил её приобщиться к нашему коллективу. На душе неспокойно. Что-то случилось.
Наш учитель бросает раздражённый взгляд на часы и выносит своё решение:
– Тридцать одного не ждут, – и даёт отмашку водителю.
– Стойте! – стягиваю свою спортивную сумку с багажного отсека и под обалделые взгляды одноклассников решительно двигаюсь к выходу.
– Кроу, – Джобс предостерегающе упирает ладонь в мою грудь. – С того момента, как ты переступил порог этого автобуса, я несу за тебя ответственность. Ты остаёшься здесь. С Агилар разберёмся позже.
– Мистер Джобс, мы приедем к вам, обещаю. Своих родителей я предупрежу.
Мужчина несколько секунд продолжает всматриваться в мои глаза, пытаясь найти там признаки помешательства. После того, как находит, понимающе улыбается и отходит с дороги. С этого момента я, можно сказать, во всеуслышанье заявил о своём отношении к этой девчонке. Да и плевать. Мне нечего стыдиться. Не к месту вспоминается изречение старины Фрейда: «Любовь – это самый проверенный способ преодолеть чувство стыда». Неужели это она и есть?
У меня уходит около двадцати минут на то, чтобы добраться до дома Кассандры. За прошедшие несколько недель она ни разу не звала меня к себе в гости, хотя я не раз внаглую напрашивался под разными предлогами. То спешила, то не успевала, то нужно было помочь матери, то мать должна была помочь ей. В общем, стандартные отмазки динамщицы. Ухаживание за этой девушкой равносильно взятию Бастилии: сложно, но можно.
Семья Агилар живёт в криминальном районе Лос-Анджелеса. И это ещё один момент, который меня очень напрягает. Каждый раз, когда я лежу вечером в своей уютной постели, не могу думать ни о чём другом, кроме как о безопасности Кэсси, которой не место в этой клоаке под названием «Южный ЭлЭй».
Сегодня жаркий солнечный день, но даже в таких условиях Вест-стрит выглядит серой из-за отсутствия ухоженных газонов и зелени. Если деревья отказываются здесь расти, что уж говорить про живущих тут людей? От переполненных мусорных баков прямо на дорогу стекают помои, вонь которых на жаре ощущается особенно остро. Кружащая надо мной стая голодных ворон и бездомные исхудавшие кошки, развалившиеся на пожухлой траве, лишь добавляют колорита местности.
Именно благодаря этому контрасту меня удивляет наличие новенького чёрного мерина возле дома Кассандры. У тачки нет номеров, окна наглухо затонированы, поэтому непонятно, есть ли кто-нибудь внутри.
Поднявшись по скрипучим деревянным ступеням, делаю три быстрых стука в дверь. Выжидаю пару минут и стучу снова ещё громче. До меня доносится тяжёлая поступь, и когда дверь распахивается, я вижу мужчину лет тридцати пяти довольно крепкого телосложения. Для отца слишком молод и одет не по-домашнему. Точно рентгеновские сканеры, мы с ним синхронно оглядываем друг друга с головы до ног. Я так и вижу, как в наших мозгах распечатываются отчёты с результатами. В моём итог не особо утешительный: передо мной уголовник.