Сделка

– Поэтому я не стал говорить, – сказал Келлфер, подходя. – Ты проводила бы здесь много времени. – Вот он меня понимал. – Но тебя могут увидеть сверху.

Я попыталась разглядеть любимое лицо, но темное подземелье пряталось за режущим глаза лучом.

– Ты похожа на богиню, – вдруг хрипло сказал Дарис, и я вздрогнула, услышав знакомые нотки. – Свет как будто источают твои волосы. И белое платье. Как посланница Небес.

Он замолчал, будто устыдившись. Мне было здорово не по себе: теперь я чувствовала себя так, будто специально привлекаю его внимание.

– И все же пойдем, – раздался голос Келлфера.

– Отец прав, – будто очнулся Дарис. – Не хватало еще, чтобы тебя заметили.

И он бесцеремонно, давя и ломая траву, шагнул вслед за мной. Его сильная рука на моей талии – и я уже снова была в темноте. Почему-то мне стало невероятно обидно. А Дарис, пользуясь возможностью, притянул меня к себе чуть плотнее, посмотрел в лицо и по-хозяйски коротко поцеловал в губы. Я застыла. Знакомое возбуждение прокатывалось по телу, но хуже всего было то, что на нас смотрел Келлфер. Я чувствовала его взгляд на своем красном от возмущения лице, даже не поворачиваясь. Сделав усилие, я вывернулась, и отступила на пару шагов, завешивая лицо волосами.

– Мне нельзя прикасаться к тебе.

– Ты все еще жива, потому что ты и не пыталась. А мне – можно, – с ухмылкой ответил Дарис. – Придется тебе не тянуться ко мне, как бы тебе не хотелось… Но если ты этого не делаешь, а лишь чувствуешь, – он выделил голосом последнее слово, – меня, то все в порядке. Не все так плохо, правда?

– Ты был уверен? Или захотел меня убить? – маскируя смущение злостью, процедила я. – Если бы это работало иначе…

– Я разбираюсь в клятвах, – поднял подбородок Дарис. – А ты недостаточно мне доверяешь. Но ты научишься.

– Я сказал ему, что подобное безопасно, – неожиданно вставил Келлфер. – Иначе он бы не стал.

Дарис метнул на отца злобный взгляд.

Мне стало легче дышать: раз так считал Келлфер, значит, это и правда не могло причинить мне вреда. Келлфер бы не стал. Он, обнимавший меня ночью, шептавший мне слова любви, согревавший меня, не позволил бы Дарису убить меня. Сердце сжалось от благодарности: Келлфер мог промолчать, но объяснил мне это, чтобы я не боялась. Такая естественная, почти повседневная забота.

– Пойдем. Нам ведь нужно спешить? – предложила я, ожидая от Келлфера поддержки.

– И спешить сильно, – безучастно отозвался тот, реакцию кого на поцелуй я все еще боялась увидеть. – Дальше есть место, куда забираются переночевать местные нищие, и нам нужно их не встретить.

– Они могли найти нас! – воскликнул Дарис. – Я думал, ты…

– Этот ход я пробил и связал с нашими только вчера, – неожиданно спокойно объяснил Келлфер. – Он был закрыт материальной иллюзией. Никто нас бы не нашел.

– То есть здесь все-таки можно вовсю читать заговоры, – протянул Дарис, и мне почему-то показалось, что он хочет поссориться с отцом или уличить его в чем-то. – А как же то, что нас могут заметить?

– У меня было достаточно времени, чтобы сделать поправку на это, – снова терпеливо пояснил Келлфер. – Это требует большего количества сил и мастерства, но да, теперь я могу шептать и здесь.

– Удивительно, – не сдержалась я. – Можно что-то менять в тайном языке?

Дарис посмотрел на меня с сомнением, и я поняла, как близко подошла к тому, чтобы насторожить его.

– Ты ничего не знаешь о тайном языке, – сказал он, вглядываясь в мое лицо. – Какая разница? Это всего лишь заговоры.

Может быть, он что-то подозревал?

– Всего лишь? – переспросила я. Было очевидно, почему Дарис задет, и, наплевав на последствия, я с удовольствием поковырялась в этой ране: – Только благодаря им мы живы и вообще куда-то идем.

– Неужели? – спросил Дарис, подступая. Удар попал точно в цель. – Считаешь, это тайный язык спас тебя?

«Это сделал твой отец», – не сказала я. Необходимо было остановиться.

– Конечно, нет, – тихо, надеясь, что Келлфер не услышит, прошептала я. – Это был ты. Никакие заговоры не спасли бы меня, если бы ты не решил мне помочь и не организовал все это.

Дарис искал что-то в моих глазах. Не найдя, он удовлетворенно кивнул:

– Не забывай.

– Никогда не забуду. – Я попыталась вложить пыл в это утверждение. По-моему, вышло жалко, но Дарис не заметил.

– Я пойду чуть вперед, – негромко оповестил Келлфер. – Держитесь правых поворотов, их будет два. Встретимся на третьей развилке.

– Хорошо, – ответил за нас обоих Дарис.

.

Коридор разделился на два, и, слушаясь указания Келлфера, мы свернули направо, в более узкий и уходящий вниз тоннель. Резко то, что выглядело бывшим проходом в священный зал, сменилось практически земляным лазом: тут было холодно, и стены снова стали обсыпными, без единого признака человеческого вмешательства. Ход был похож на прокопанный огромной землеройкой. Он сильно отличался от тех, по которым мы перемещались раньше. Я пригляделась: слоя пыли, которая покрывала все в соседних коридорах, не было. Надеясь, что Дарис не обратил на это внимания, я заключила, что именно этот проход Келлфер проложил вчера специально для нас. А значит, он вел к пропасти. Почему-то мне показалось важным скрыть это.

– Странный ход, – хмыкнул Дарис. – Как будто из новых. Но сюда же никто не заходит?

– Почему никто? – я постаралась, чтобы мой голос звучал непринужденно. – Келлфер же сказал, сюда местные нищие забираются. Может, это они?

– Зачем? – сощурился Дарис. – Тут и так полно места.

– Послушай, – остановила я его. Вдали будто текла вода. – Там берет начало подземная река? Может, поэтому?

– Может быть, – согласился Дарис, и я выдохнула. – Ладно, идем. Дальше он еще уже, придется друг за другом.

– У меня нет факела, – заметила я.

Единственный наш источник света был в руках Дариса. Он кивнул:

– Я пойду первым. Ты будешь держаться за меня.

– Я не могу, – глухо напомнила я.

Дарис обернулся. В отблесках пламени его лицо казалось злым.

– Почему ты меня не остановила?

– Когда? – не поняла я.

– Когда я отдавал приказ.

– А как? – я не знала, что сказать.

– Как угодно. Ты же говорливая.

– Я не успела, – не посмела не ответить я. Внутри клубком змей сворачивался страх.

– А отец? Почему не остановил он?

– Я не знаю, – призналась я. Мне и самой не хотелось задумываться над этим вопросом.

– Давно хотел тебя спросить… – протянул Дарис, в голосе его слышались опасные нотки. – Ты не читаешь его мысли?

– Нет. Я не знаю, почему, но я не могу, с самого начала, – не покривила душой я. – Дело в том, что он шепчущий? Я никогда не общалась с ними.

– Ты и сама шепчущая, – он будто обвинял меня, но это звучало и восхищенно.

– Я не могу быть шепчущей, если не знаю ни слова тайного языка, – позволила себя возразить я.

– А хочешь?

Мне было страшно отвечать. «Хочу!» рвалось из меня, но это же был неверный ответ, и я соврала:

– Я не знаю пока. Я хорошо жила и без этого.

Его лицо стало расслабленным, как у сытого кота. Он улыбнулся и распахнул объятия, приглашая меня. Я очень надеялась, что он не заметил, как меня передернуло.

– Подойди ко мне очень близко, так близко, как сможешь, не касаясь.

Я не поняла, был ли это приказ, или я посчитала это приказом. Но ноги сами повели меня вперед, а я не стала сопротивляться. Я остановилась от Дариса на расстоянии ширины пальца, не больше. Когда его грудь едва заметно вздымалась при дыхании, складки его льняной накидки задевали мое платье.

Дарис хищно втянул воздух рядом с моими волосами, а потом сделал резкий выпад вперед и схватил меня за спину. Я застыла и задохнулась в его руках. Он водил ладонями по моей спине, жадно сминая одежду и даже кожу под ней. Дарис не был нежен, скорее, снова утверждал свою власть, и я совсем не удивилась, когда он скользнул рукой ниже, чтобы проверить, возбудилась ли я. Я чуть не рассмеялась. Даже истязай он меня, я возбудилась бы – он сам не оставил мне меня самой, никакого выбора. Я снова представила, что это не Илиана, а Идж жаждет продолжения, что это она призывно чуть раздвигает ноги, ложась спиной на его предплечье. Дарис вытащил руку – мне удалось заставить Идж не стонать – и поднес ее к моему лицу. Пальцы блестели. Он масляно потер их друг об друга.

– Ну что ж, думаю, мы справимся и так, – ухмыльнулся Дарис, разворачиваясь. Раздался шелест. – Держись за мой пояс.

Я машинально схватилась за протянутую широкую и плотную полосу кожи. Дарис поймал мою руку и обернул пояс вокруг запястья. Мне показалось, что он завяжет его, и Идж сладко отозвалась на эту перспективу, но закреплять узел Дарис не стал. Похоже, он наслаждался моей реакцией. Сейчас, когда Келлфера рядом не было…

– Нам нужно идти, – дрогнувшим голосом сказала я. – Твой отец нас ждет.

Прозвучало так, будто я убеждала себя, а не его. Дарис провел кончиками пальцев по внутренней стороне запястья и выше, до рукава, и затянул ремень туже.

– А ведь хочешь продолжить? – пробирающий до костей голос Дариса разрезал темноту. – Не сейчас, но обязательно.

Стоило его руке исчезнуть, петля ослабла и наконец распустилась.

Внутри было до боли пусто. Я закусила губу, чтобы Идж не умоляла моего мучителя, и сосредоточилась на мысли о скором и неизбежном падении в темноту. Скоро это закончится, скоро. Похотливое животное Идж умрет. Ради того, чтобы она уснула навсегда, я почти готова была сама сигануть в любое ущелье.

– Аккуратно, тут низко.

Говорил Дарис довольно. Думаю, ему нравилось ощущать мое возбуждение, пьянила власть, которую он надо мной имел. Я вспомнила, как он каялся мне в том, что чуть не изнасиловал меня, и меня снова чуть не разобрал отчаянный, невеселый смех. Тогда я подумала, что Дарис – хороший и честный человек, который никогда бы не сотворил подобного, я винила себя в том, что испортила его, что он оказался испачканным из-за меня. Сейчас же я видела его пугающую суть, и она была совсем иной. Тот Дарис и этот, только что без смущения убедившийся, что я не могу противиться самому мерзкому из его приказов, были разными людьми. Того никогда и не существовало, напомнила я себе.

Идж хотела шепнуть Дарису, как сильно хочет его, но я поклялась себе, что и звука не издам, и сжала зубы до боли.

Дарис почти задевал головой потолок. Здесь он казался настоящим гигантом: его спина закрывала почти весь проем, и я видела перед собой только свет факела на стенах и отблеск под ногами. Шел мужчина быстро, шагая во всю длину ног – он-то прекрасно видел путь перед собой. Я то и дело спотыкалась и еле поспевала за ним: там, где он делал шаг, мне приходилось делать два, да еще по неровной земле. Он тащил меня вперед, как собаку на цепи, не заботясь о моем комфорте.

Это было правдой, которую мне нельзя было упускать из мыслей: ему было плевать. Даже тогда, когда он думал, что я важна для него, он лишь пользовался мной как предметом, испытывая порождаемые мною чувства и купаясь в них, но меня там не было. Быть привязанной клятвой к этому человеку было хуже, чем быть в рабстве. Не появись в моей жизни Келлфер, единственной моей судьбой стало бы овладение умением быть приятным хозяину предметом. Я бы год за годом шлифовала себя, стараясь угодить ему и удовлетворить, приглушить его нездоровый интерес, гнавший его забирать у меня все, что я считала своим.

Сквозь сбивающееся дыхание и ноющие щиколотки я представляла свою жизнь с Дарисом через пять, десять, пятнадцать лет. Если бы я однажды посмотрела на него не так, он мог бы запретить мне смотреть, и я бы погрузилась в вечную темноту. Или он мог бы запретить мне говорить, если бы ему не понравились мои речи. Не сейчас, да, сейчас он глядел на меня влюбленными и голодными глазами и ставил меня на своего рода пьедестал, но как долго бы это продлилось?

Гонка в темноте даже пошла мне на пользу: я запыхалась, но постепенно волна жара схлынула, Идж растворилась, и остался только тоннель, гладкая полоска бычьей кожи у меня в руке и пляшущие на стенах отблески – и глубокая, черная ясность мыслей.

Шум воды приближался.

– А все-таки странно, – вдруг с сомнением заметил Дарис. – Если бы эти дикари знали, что тут водопад, разве не были бы эти ходы используемыми? Они высокого роста. Тоннель выглядел бы иначе.

– Они не страдают от жажды, – озвучила я уже продуманный ответ, пытаясь сгладить прошлую свою глупость. Еще в первый вечер Келлфер рассказывал нам о Пар-ооле, и упомянул этот момент, так что мое объяснение звучало логично. – С тех пор, как у них появились артефакты, фильтрующие от соли морскую воду, нет необходимости искать подземные источники. Я тут подумала, что ты был прав с самого начала. Сюда никто не ходит, а твой отец мог проложить этот ход, чтобы связать наши коридоры с теми, по которым выводит нас наверх.

Дарис неопределенно хмыкнул, продолжая путь.

.

С глины мы ступили на твердую почву, а с нее – на скальную породу. Приглушенные звуки пещер сменились гулкостью большого пустого грота, и воздуха тоже стало больше. Мои ноги заскользили: камни были влажными. Внезапно вокруг стало очень много пространства, и близко стена осталась только слева, а справа образовалось свободное пространство, не освещаемое светом факела. Шум воды теперь окружал нас, в отблесках пламени то и дело проскальзывали брызги. Мой спутник замедлил шаг.

– Аккуратно, – сказал Дарис, не оборачиваясь, и эхо подхватило его слова. – Справа – обрыв. Веди рукой по стене, и старайся держаться к ней как можно ближе.

Я послушалась и, наконец, отпустила его ремень, что Дарис тут же отметил:

– Что ты делаешь? Продолжай держаться! Здесь очень скользко. Так я подхвачу, если ты упадешь.

Я подождала, пока он вложил в мою ладонь пряжку. Мне казалось, он почувствует, как бешено колотится на кончиках моих пальцев пульс. Мне было так страшно, что я почти не ощутила сладостной волны от его касания. Я только думала о том, чтобы не дышать громко, но, похоже, у меня не получилось: Дарис вдруг повернулся ко мне.

Факел на секунду ослепил меня, мне пришлось прикрыть глаза рукой, а для этого – оторваться ей от стены. Тут же меня качнуло, и я потеряла равновесие, быстро переступая ногами. Прежде, чем я успела понять, что происходит, Дарис схватил меня за руку и потянул на себя, отбрасывая вниз факел, вспыхнувший и погасший где-то под нашими ногами с почти неслышным всплеском – дно было так далеко! Я шумно выдохнула, но не от неожиданного рывка Дариса: что-то мягкое, как сотканная из самого воздуха ткань, поддержало меня за спину. Келлфер был здесь, он видел нас! Он не дал бы мне упасть!

На глазах показались слезы облегчения.

– Ты как? – глухо спросил Дарис мне в волосы. – Сильно испугалась?

Я искренне кивнула, а после подняла на него слезящиеся глаза. Вряд ли он мог увидеть выражение моего лица – выражение лица человека, который только что избежал падения в темноту – но голос мой звенел:

– Спасибо! Свет, я так испугалась! Спасибо, что ты рядом!

Я почти кричала. Конечно, я обращалась не к Дарису. Мне нравилось думать, что Келлфер понял, кому была адресована моя благодарность. Но мне ответило только эхо: похоже, пещера была громадной. Зачарованный Келлфером воздух продолжал мягко придерживать меня за лопатки – такая неожиданная магическая ласка в темноте. Я думала о заговоре как о присутствии Келлфера совсем рядом, и эта поддержка рождала во мне больше радости, чем близость Дариса.

– Я не позволю тебе упасть, – прошептал Дарис мне в волосы. – Никогда. Не бойся.

– Я знаю, – шепнула я ему в ответ, вспоминая, что, по словам Келлфера, высоты должен был бояться именно он. Но Дарис ничем не показывал своего страха, и я чуть подогрела его: – Я очень боюсь высоты. Мысль о том, что я могу сорваться… Пожалуйста, не отпускай меня. Ты слышал, как упал факел? Там, наверно, не меньше сотни шагов до дна!

– Тут не далеко, – сказал Дарис, и по отсутствию обычной для него манеры я поняла, что он и сам почти парализован страхом, но боролся с собой он очень достойно. – Я видел окончание обрыва, шагов двадцать, не больше. Мы будем идти очень аккуратно, и постепенно переберемся на ту сторону.

– Теперь и света нет, – проскулила я. Страшно мне больше не было: Келлфер не дал бы мне пострадать, о чем напоминало его теплое прикосновение к моей спине. Но я хотела, чтобы испугался Дарис. – Как мы пройдем без света?

– Еще немного, и глаза привыкнут, – успокаивающе шепнул Дарис. – Мы можем идти и на ощупь. Нас скоро встретит отец. – Впервые он произнес слово «отец» не только без ненависти, но и с надеждой. – Давай потихоньку. Я пойду первым, ты – за мной. Держись за ремень, хорошо?

– Конечно, – пискнула я.

Дарис медленно развернулся и, скользя спиной по стене, стал боком пробираться дальше. Он был прав: глаза привыкли, и теперь я различала очертания камней и даже смутный свет где-то внизу. Стараясь не скользить, я перехватила ремень в левую руку и, как и Дарис, пошла боком. Вот только его холодили мокрые камни, а между мной и отвесной скалой мягким одеялом свился живой воздух. Тихонько эта теплая пелена разрослась и обвила мой пояс – очень ощутимо и очень приятно, и достаточно крепко. Я задержала дыхание, понимая, что должно произойти дальше, и приготовилась вовремя отпустить согретую моим теплом пряжку.

«Келлфер не даст тебе упасть, – повторяла я себе. – Не бойся. Не бойся. Вот он, обнимает тебя за пояс. Он не даст тебе упасть. Еще несколько шагов, и ты будешь свободна».

Но мы продолжали свой путь. Пелена согревала и сдавливала меня по-прежнему, и я засомневалась, не должна ли я была сама оступиться. Она гладила меня по спине, и страх постепенно отступал. Он был рядом. Он был рядом!

– Ты как? – спросил меня Дарис. – Держишься? Я уже вижу впереди площадку. Немного.

– Все в порядке, хоть и предпочла бы оказаться не здесь, – отозвалась я.

И тут пелена ожила. Мягко, будто успокаивая, она прокатилась по моей спине, предупреждая – и я была очень благодарна Келлферу за то, что дал мне привыкнуть к этому обвивавшему меня кокону. Я чуть отступила от стены, и когда Дарис отвернулся и сделал шаг вперед, я легко, словно пушинка, с отчаянным криком и под возглас Дариса рухнула во влажную темноту.

Воздух не просто замедлил мое падение: я зависла у самого края. Келлфер подождал, пока я точно зацеплюсь обеими руками за камни, но и тогда продолжал держать меня, так, что на мои пальцы не приходилось и двадцатой части веса. Это не было ни больно, ни страшно. Я была в полной безопасности. Мне стало стыдно за то, как я сомневалась.

– Дарис! – завопила я. – Дарис, пожалуйста, помоги мне!

– Проклятие, – выругался Дарис наверху. Раздался какой-то шелест. – Попробуй схватиться за пояс. Чувствуешь? Ах ты ж! Да что!..

Похожая на извивающуюся змею полоска кожи скользнула мимо моего лица, в темноту. Я улыбнулась: Келлфер не дал бы Дарису отделаться так легко.

– Пожалуйста, – на грани писка выдавила я. – Больше не могу! Камни скользкие!

Он наклонился над пропастью, и его лицо оказалось аккуратно на расстоянии моей и его вытянутых рук. Теперь я поняла, почему Келлфер задержал меня именно у этого каменного выступа: как бы Дарис ни старался, он смог бы вытащить меня, только если бы и я рывком потянулась к нему навстречу.

– Проклятие, не достать! – зло выплюнул он. – Сейчас, сейчас… Хватайся, что же ты… Давай – один рывок.

И, похоже, лег у самого края, протягивая руку вниз. На пределе сил, вложив все отчаяние в голос, я прокричала наверх:

– Я не могу прикоснуться к тебе!

И он поднял руку. Я поверить не могла: он размышлял, стоит ли меня спасать. И даже сказал:

– Я не могу вернуть тебе клятву.