Сказ о том как царь Петр и Меньшиков в будущее слетали

Часы хором пробили 10 вечера. Пока все, выпив, прислушивались к ощущениям внутри, рюмочному звону, переливам курантов, Меньшиков ухитрился налить арапову рюмку повторно. Он толкнул его локтем, прошептал. Ну, а ты чего? Догоняй! Не обижай хозяина. Ванька изумленно уставился на полную до краев рюмку, которую только что выпил, но перечить не стал. Махом выпил и захрустел огурчиком. Учитывая его слабость к восприятию спиртного, две рюмки водки подряд, сделали свое дело. Василий икнул. Глаза его разбежались в разные стороны, потом сфокусировались на переносице, и только потом , приняв остекленевшее выражение, зафиксировались посередине. Меньшиков, не дожидаясь, пока глаза встанут на место, быстро налил третью. И опять зашептал – ну, ты чего? Тормозишь? Царя не уважаешь? Давай пей быстрее. На этот раз арап уже не удивлялся. Он размашисто замахнул третью рюмку, занюхал корочкой Бородинского, и плюхнулся на стул . Глаза его помутнели, корни прапрадедушки Пушкина начали охватывать корень мозга. Василия как обычно, при опьянении потянуло на поэзию. Он продекламировал :

Ик! Русалка на ветвях висит…..

Ик! Там, на неведомых дорожках,

Давным-давно, растет картошка……

Там тридцать витязей прекрасных, чредой стоят за постным маслом…

Ик! А ихний дядька Черномор, с прилавка стырил беломор….

Алексашка захохотал. Во, дает! Ну, точно от Пушкиных родословною ведет. Сашка то Пушкин, как выпьет, тоже ТАКОе завернет, не встать, ни сесть. И этот туда же.

Ванька полуприкрыв глаза продолжил :

На горе стоит пивная! Да затейница такая!

Из трубы , дымок валит! Алкоголиков манит!

Звери – алкоголики! Заняли все столики…..

Тут приходит царь зверей!

Ну-ка! Рюмочку налей!

Слон, зажмурив , левый глаз! Убирайся! Ты от нас!

Тут пошла байда такая ! Отлупили попугая!

Лишь кабан не растерялся. Хвать бутылку , и смотался!

Крокодил ему вдогонку отдай падла самогонку…..

Тут, уж со смеху покатились все. Даже внучка хохотала своим звонким , как колокольчики голоском. Она не понимала и половины текста, но представив, прищурившего глаз слона, попугая, похожего на попугая Кешу, из ее любимого мультика, избушку с трубой, из которой валил дымок, похожую на любимый ею терем-теремок, ей стало очень весело. Силы покинули арапа, но коварный Меньшиков, прикинув, сколько времени уйдет на поиски кубышки, решил все, же не рисковать и при удобном случае влить в Ваську еще дозу.

Блаженное тепло разливалось по организму и у Петра , он слегка осоловел. Проблемы ушли куда-то далеко. Меньшиков смачно хрустел огурчиком. Захмелевший Афанасьич , крякнул, сказал – ну! Бог любит троицу. Выпили . Закусили.

Дед хулиганисто продекламировал слова старой дворовой песенки :

На троих придумано не даром

На троих придумано не зря

Ведь недаром в каждой чайной

Есть картина три богатыря…….

Петр хохотнул. Звиняй деду , что внук дедушку старине учит. Но проказник ты был в юности. На что Гаврила Афанасьич ответствовал – а чего? Не фулюганили только ботаники прыщавые. А я нормальный был пацан. Помню, как то с мамзелью одной пошли мы на танцульки в Александровском саду, почитай годов шышнадцать мне тогда было. Афанасьич спохватился – Парашка, ты это, давай закругляйся, спать тебе пора. Ишь , локаторы как у Чебурашки настроила. А, ну быстро умываться, на горшок, и спать. Парасковья и правда уже клевала носом, чуть не попадая в чашку с остатками кефира. Но девчушка была боевая, поэтому ответствовала – да ладно деду, иду ужо…. А про мамзельку твою я уже слышала, не интересно, спать пойду. Воистину говорят – про доброе дело говори смело. Расслышав ее последние слова, Гаврила Афанасьич почему-то густо покраснел, быстро налил внеочередную стопку, и махом выпил. Девчушка, сверкнув штанишками, прыгнула к Петру на колени, чмокнула его в усы, потом, оттопырив мизинчики расправила платьице поклонилась остальным, прокричала – Бай эврибади!!! И зацокала каблучками в спальню…….На знакомые иностранные слова, на миг приоткрылись глаза у почти неживого Васьки Патрислумумбова. Он пробормотал – Натюрлих Маргарита Павловна, и вновь отключился……

Петр с Меньшиковым изумленно переглядывались. Петр произнес….делаааааа. Ты погляди Алексашка! У нас почитай на всю Рассею с десяток толмачей не наберешь, а тут и эта сопля-душа божья уже по англицки шпарит, и негра , ишь вроде по неметцки выражается. Дык, это он еще пьяный в дрова. А протрезвеет!? На скольких языках заговорит. Захмелевший Меньшиков хохотнул и проговорил – дык, это-ж великая страна. Нашего ведмедя только разбудить надо, он или наваляет любому супостату по-первое число, или выдумает то чаво на белом свете вообще не может быть..

В такт словам Меньшикова кивал Гаврила Афанасьевич. Он настолько возбудился, что чуть , не скакал вокруг стола на стуле. Глаза горят. В правой руке вилка с насаженным маринованным огурчиком – корнишон, по иноземному. К слову сказать, начал свою лекцию Афанасьич, такое название и красовалось на банке с огурцами. Правда, почему-то на банке было написано «корнюшон». Ну, да на это , в период перестройки никто не обращает внимание. Количество толмачей у нас , не намного превышает их количества в Петровские времена. И, хотя «холодная» война перешла в оттепель, за границу, даже в страны соцлагеря выезжают только дипломаты, и особо надежные доярки и кочегарки, награжденные поездкой за особо крупные надои, и самые энергичные кочегарья. Исключение, пожалуй, составляют студенты строительных отрядов «Дружба». А также Безвозмездного «Коммунистического» труда. Если первые , действительно, какое-то время работали в таинственном зарубежье, а за них в нашем отечественном мухо....морске, работали их «обменные» иностранные студенты, то вторые, которые коммунистического труда…..Дед подсунул Алексашке рюмку.

Плесни, пересохло. Петр и Меньшиков изумленно выслушивали опус Гаврилы Афанасьевича, но тем не менее князь плеснул. Плеснул всем. Хряпнули. Крякнули! Сторож продолжил – то, вторые, которые «коммунистического труда» и не собирались работать. Презентации, митинги, брифинги…..все безвозмездно. Вот, в каждом таком стройотряде, и коммунистическом, и , обычном – те , которые – «дружба» обязательно был или командир из секретарей парткома , или комиссар из , как у тебя, государь, заплечных дел мастеров. Так, на всякий случай. С доярками и кочегарками ездил только заплечный , из сошек поменьше. Чего с них взять? С утомленных повседневным дерганьем мозолистых коровьих сисек, или, полирующих черенки саперных лопат бедолаг? Безобидныя. Надежныя. Ну, увидят прилавок с бюстгальтерами наших любимых в нашей глубинке размеров. Ну, кинутся, сметая прохожих, к прилавку. Ну, задавят одного продавца. Ну, да они ж и купят на все деньги , каждый на всю деревню этих бюстгальтеров , причем, по-ихнему не-ходовых размеров. Зато и план пятилетний по продажам этих изделий за раз выполнят. И больничный продавщице из своего карману оплатят. И пусть они, немощи немецкие не знают , что такое пятилетка. Но, вот что такое разовый доход, в размере пятилетнего, прочухали сразу. Всем хорошо. И продавцу руку загипсуют, и премию ему дадут ,бонус по ихнему, и завод опять шить эту спецодежу российским тютелькам начнет. Да и кайзеровская ткань парашютная времен первой мировой войны, наконец, найдет свое применение, нужно только место для шильдика " Дольче Габана" на бретельке утвердить на совете директоров. И все, и, безработица у них уменьшится, и наши кочегарки с доярками, не как обычно, в чем мама родила – в одних носках, а в нормальной европейской спец-одежде защеголяють…Ну, кому плохо? Всем хорошо! А кочегаров просто надо караулить, чтобы они по привычке не покупали по тридцать дринков за раз, а покупали хотя бы по пять, и пива. Деда понесло.

Тут встрял любознательный Петр. Погоди дед! И так мудрено говоришь, а вот тютельки – это чего такое? Афанасьич хохотнул. Ну, государь! Ну, уважил. В корень зришь. Все тютельки в корне. Небось, Ляксеич сразу смекнул. Тютельки это чего!? А слушай притчу. Встречаются как-то две мамзели на в трактире, кофию попить. Одна другой жалуется – ну вот , неделю назад платье себе сшила новое. У придворного костюмера заказывала. Сшил французишка. Денег извела столько, что пришлось имение фамильное в немецкой слободе заложить. Ну, платье вышло – блеск! Рюшки, итальянские кружева и подогнал тютелька в тютельку. Ассамблея через две недели. Начинают наряжаться….а платье не налазит! Вторая мамзель хохочет. Ох , матушка! Дык, наверное, тютельки подросли за две недели. Ты, наверное, платье шила в Великий Пост? Первая мамзель – ну , да. Вторая мамзель – а ассамблея когда была? Первая – ну, как раз , через две седьмицы после Пасхи. Вторая мамзель ну и чего ты после поста? Небось, сразу, дюжину расстегаев с белорыбицей, поросенка с гречневой кашей, да еще на глазах у свиньи стрескала? Опосля гуся с яблоками, студня с хреном захомячила? Вот тютельки махом и подросли. Не переживай, товарка, скоро Петров пост начнется, ну, который Святых Апостолов…..тютельки опять спадут. Ты, слышь-ка, еще одно платье закажи, а на примерку, через неделю после поста иди. Тогда у тебя под любые тютельки – и до-постовые, и после-постовые варьянт будет. Сама так делаю. Дорого канешно. Зато конфузу никакого. Главное удержаться , и после поста , лишнего поросенка не съесть. Тютельки этого не любят. Никакая примерка не поможет. Последние слова Гаврила Афанасьевич договаривал уже как бы на «автопилоте». Его голова склонялась к столу. Нос Афанасьича уже дважды тыкался в оставленную Парасковьей «кефирную» чашку, от чего и оказался в кефирном пуху. Петр с Алексашкой покатились со-смеху. Ну , Афанасьев сын! Ну, проказник. Однако царь быстро отсмеявшись , оглядел поле битвы, и, удостоверившись, что все кроме его и Алексашки спят крепким богатырским сном, произнес – воистину говорят, начали с того, что сообразили одну на троих, а закончили тем, что не соображал ни один из трёх. Пора и за дело браться Алексашка! Бери лопату арапову, пойдем кубышку вскрывать. Меньшиков поднялся, взял лопату и пошел к двери. Петр подумал и достал из витрины медный фонарь. Потряс, убедился , что он заправлен, пошел вслед за Меньшиковым. На улице с Невы тянуло сыростью. Небо было в тучах. Ни звезд, ни Луны. Темень стояла непроглядная. Петр достал из кармана подаренные еще Железняком спички и зажег фонарь. Пошли во двор кунсткамеры в садик. Там они долго искали ту самую кривую березу (сосну?) под которой был зарыт схорон. Меньшиков начал было копать, да вдруг под деревом что-то заворочалось, звякнули бутылки, и кто-то с криком – « Атас бомжарики! Со жмура канаем, а то коцнут менты про меж глаз, лопухи и отстегнутся!» Сиганул в кусты. Вокруг еще в 2-3 местах зашуршало, и неясные тени, мелькнув, исчезали в глубине сада. Петр опешил – чего-это Алексашка? Никак нищие тута ночуют. Меньшиков отвествовал – а ништо Минхерц, оне теперь далеко чесать будут. А вона дождь собирается, так к утру все следы зальет, будто и не было ничего. Поплевав на руки, Меньшиков начал копать. Слежавшаяся за столько лет земля поддавалась плохо. Через некоторое время Петру пришлось сменить Алексашку. Наконец, лопата глухо стукнула о деревяшку. Дубовый сундучок нашелся на том самом месте , куда его Петр с Меньшиковым и закопали еще в те давние времена. Петр смахнул набежавшую слезу. Как там Рассея!? Без него? Только вот это послание в виде сундучка с червонцами и связывает его с той Петровской Россией. Да….судьба. Петр отсчитал 30-ть червонцев, половину отдал Меньшикову, пять сунул в карман, остальное закатал в пояс. Слышь-ка Алексашка! Пожалуй, пяток червонцев Афанасьичу пожалую. Пусть порадуется. Да и внучка подрастает у него? Воистину справедлив ты государь. Большой души человек. Петр отдал лопату Меньшикову – закапывай обратно остатки, авось еще, когда сгодится, тьфу-тьфу. Эвона ливень сейчас хлынет. Алексашка быстро закопал сундучок, притопал сверху ногами, забросал пожухлой листвой. Петр широкими шагами шел на выход из сквера.