Pink Floyd. Закат дольше Дня

Роджер Уотерс – гитары, вокал, звуковые эффекты.

Николас Мэйсон – ударные, перкуссия, звуковые эффекты.

Хафлиди Халлгримссон – виолончель.

При участии Abbey Road Session Pops Orchestra и John Alldis Choir.

Звукорежиссура: Питер Баун, Алан Парсонс, Норман Смит.

Мастеринг:?

Студия: «Abbey Road».

Визуальное оформление: Hipgnosis.

Доминирующая часть материала для этого своеобразного, во многом прорывного альбома создавалась на базе идей Дэвида Гилмора и Ричарда Райта. Основным вкладом Роджера Уотерса и Ника Мэйсона на сей раз стали структурирование и работа со звуковыми эффектами. Долгая, а подчас и нервная запись проходила в лондонской студии "Abbey Road" с конца зимы до начала сентября 1970 года, параллельно с насыщенной концертной деятельностью.

Лейтмотив титульной сюиты, в итоге занявшей первую сторону пластинки, родился из секвенции, сочинённой Дэвидом в конце 69-го. По мере своего развития композиция прирастала всё новыми идеями, постепенно превращаясь в полиритмичное соавторское рондо, полное патетики, тайны и тонкого мелодизма.

Апеллируя к классике, группа не стала первооткрывателем: идею подсказало новое для британской рок-сцены веяние.

Решающую роль в нелёгком сотрудничестве с десятью музыкантами медной духовой группы под руководством Филиппа Джонса, хором из двадцати человек и виолончелистом Хафлиди Халлгримссоном сыграл приятель группы Рональд Гисин, фолк-рокер и авангардный джазмен. (Рон также был одним из тех доморощенных спецов по записи и монтажу тэйп-эффектов, которые укрепили опыт флойдов в данной увлекательной области.) В качестве дирижёра Гисину содействовал руководитель хора Джон Оллдис. Ещё одной весомой личностью извне стал набирающий обороты юный звукоинженер Алан Парсонс, который к тому моменту вышел на равные позиции с Питером Бауном и Норманом Смитом. Возможно, не без его влияния альбом записывался уже на восемь дорожек и через два с половиной года был ремикширован в квадро.

Справедливости ради надо заметить, что сюиту "Atom Heart Mother" группа многократно играла и без поддержки извне, только средствами чистого рока, однако полотно не теряло своего глубинного эффекта. Правда, без Гисина и Оллдиса Pink Floyd так и не стали бы первыми (и по сей день единственными) рокерами, которые выступили – и довольно успешно – на фестивале классической музыки в Монтрё (Швейцария) 18 сентября 70 года (ещё до выхода альбома) и 18 и 19 сентября 71-го. Было ли это участие действительно необходимым – другой вопрос.

Ещё одной, временной особенностью альбома стала его длительность, впервые в истории группы преодолевшая пятидесятиминутный рубеж (52:06).

Долгий поиск достойного названия для сюиты команда форсировала в день очередного выступления на BBC. В итоге Гисин посоветовал пройтись по газетным заголовкам. "Atom heart mother named" – так называлась одна из статей из "Evening Standart" от 16 июля 1970 года, в которой речь шла о больной многодетной женщине с вживлённым в её сердце атомным кардиостимулятором. Роджер предложил использовать интересное словосочетание, убрав слово "named". В дальнейшем эта лаконичная мантра распространилась и на весь новый LP, усилив ощущение единой истории.

"Atom Heart Mother" – одна из первых работ Pink Floyd тематического и концептуального плана. В череде замысловатых и простых произведений пластинки вполне реально прощупать связующую канву и даже разглядеть лирического героя. Первая сторона выглядит как обобщённое размышление над бесконечными коллизиями в жизни пресловутой Пятой расы, вторая – как экспозиция тех частностей, из которых и вырастают глобальные события. Удивительно, что этот материал до сих пор не взят на разработку драматургами от театра, кино или рок-оперы. Вероятно, по той причине, что концепцию здесь требуется натужно домысливать, она не лежит на поверхности. Впрочем, Стэнли Кубрик ещё в 71-м собирался задействовать фрагменты "Atom Heart Mother" в своей культовой антиутопии "Заводной Апельсин" ("The Clockwork Orange"). И лишь желание прославленного кинорежиссёра купить право на безвременное использование и видоизменение этой музыки вынудило флойдов отказать. Всё что удалось маэстро, так это украсить конвертом пластинки один из эпизодов фильма.

Визуальную часть традиционно поручили Hipgnosis. Идея разместить на обложке что-то сугубо земное и внятное исходила от Pink Floyd, которые в то время пытались уйти от имиджа героев космического рока. Художники приняли эту установку слишком буквально, однако группа осталась довольна их решением: центральным образом стала... бело-чёрная корова, одна из тех, чьи фото Сторм Торгерсон и Обри Пауэлл, вдохновлённые балладой "Fat Old Sun",сделали в зелёных полях городка Поттерс Бар, в Хартфордшире (Англия). В сочетании с названием альбома степенное, словно с укором глядящее на нас животное, воспринимается как символ Матери-Земли. Живописные пятна на боках, которые напоминают очертания островов и континентов, лишь усиливают эту ассоциацию. На развороте Сторм и Обри разместили снимок целого стада той же породы, отдыхающего рядом с таинственными зарослями. Портрет ещё трёх симпатичных особей украсил тыльную сторону конверта.

Интересно, что названия для двух из шести частей титульной сюиты подсказала обложка. Она была готова до того, как менеджер Стив О'Рурк напомнил про условие контракта в США, согласно которому Pink Floyd получали гонорар за количество треков, а не за их продолжительность. Только поэтому композиции "Atom Heart Mother" и "Alan's Psychedelic Breakfast" в срочном порядке разбили на части, определив каждой своё название.

«ATOM HEART MOTHER»

«FATHER'S SHOUT». Царство Силы набирает цвет и сгоняет под знамёна раздора многочисленные племена, успешно сталкивая их лбами.

Действо начинается с напряжённого гудения «Хэммонда», усиленного гонгом. Вскоре на этом фоне возникает хаотичная перекличка духовых: звуки словно ползут из непроглядной тьмы веков, нервно пытаясь выстроиться в нечто слаженное. Наконец вступает гордый, полный героического пафоса, гимн. Недолгая картина приходит вместе с батальными тэйп-эффектами, выявляющими фокусную точку композиции: во весь опор мчатся конницы, слышно конское ржание (на отметках 01:59 и 02:07), стреляют пушки, свистят и рвутся бомбы, ползут, лязгая гусеницами, танки. Напряжение всё нарастает, и вот – проносится мотоцикл нацистских карателей, а музыка войны с триумфом возвращается.

Название этого сегмента, сочинённого в соавторстве Гилмором и Гисином, предложил Рон, посвятив его одному из своих кумиров, американскому джазмену Эрлу Хайнсу по прозвищу Отец. Однако вкупе с музыкальным и шумовым посылом название невольно воспринимается как первый творческий намёк Роджера на Эрика Флетчера Уотерса, погибшего во Вторую мировую.

«BREAST MILKY» – яркие клавишные переливы, цепляющие рисунки баса и ударных, превосходное соло на виолончели и нежная гитара, а после – оркестрово-роковое аппассионато. Даже когда время соткано из боли, безверия и отчуждённости, в нём остаётся место для аромата полевых трав, священных восходов и закатов, солнечного света, играющего тенями на листве. Незыблемое Бытие ждёт мудрости землян.

«MOTHER FORE» – здесь – на почти пятиминутном повторе трёхнотного органного арпеджио – Райт целиком и полностью в своей стихии. Глубоко драматичное полотно, подкреплённое экспрессивными, почти назойливыми хорами, как бы парит над измождённой распрями планетой, а внизу то и дело мелькают свидетельства культивируемого страха: Великая Китайская Стена, Берлин, сектор Газа, форты, блокпосты, оборонительные рвы… Рисунок ударных, вступающих ближе к завершению, максимально отражает стиль Мэйсона.

«FUNKY DUNG» – джемовый сплав группы на основе блюза, с чётким взаимодействием между Дэйвом и Риком. Подобного рода подход к композиции будет развиваться в творчестве группы в течение первой половины семидесятых и реинкарнирует в альбомах «The Division Bell» и «The Endless River». Бодрый басовый риффинг (предголоски которого впервые проявились в одной из живых версий «Interstellar Overdrive») насыщает зарисовку ироничной динамикой, а идущие фоном пейзажные клавишные привносят штрих эталонной киномузыки.

В самом начале справа возникает мужской голос, а далее хористы начинают выкрикивать непереводимые, привносящие элемент гротеска фразы. Текст, придуманный Гисином, звучит как мрачное языческое заклинание: «Fah / See co ba / Neee toe / Ka ree lo, yea / Sa sa sa sa sa, fss / Drrrr bo ki / Rapateeka, dodo tah / Rapateeka, dodo cha / Ko sa fa mee ya / Na pa jee te fa / Na pa ru be, mmmm / Ba sa coo, ba sa coo / Ba sa coo, ba sa cooooooo / Oooooooo / Ku-ku loo, ku-ku loo / Yea yea yea um / Hm ku-ku loo you / Too boo coo doo / Foo goo hoo joo / Loo moo poo roo / Ooooooo / Ooooooo / Ooooooo / Ooooooo / Aaaaaaa / Aaaaaaaa».

Музыкальная мысль сводится к шокирующей данности: наша суть и по сей день остаётся почти столь же дикой, как и сотни, тысячи лет назад. Развиваясь в парадигме уважения большей физической силы и весьма сомнительных, обречённых на крах «преимуществ» нефтяной цивилизации, мы до сих пор фатально вредоносны.

«MIND YOUR THROATS PLEASE» начинается с лейтмотивной оркестровой темы, постепенно переходя в фазу дисгармоничной пульсации. Пронизанная дикими завываниями Гилмора, музыка кружится во мраке отчаяния, доводя степень сумбура до апогея. Похоже, тяжёлое наследие веков концентрируется в точку срыва и помешательства. Искажённая монитором фраза «Here is an important announcement!» («А вот и важное заявление!») принадлежит Мэйсону. На пике этого звукового бедлама на авансцену выходят отчаянная туба, гудок и грохот локомотива, прерывающиеся грубым клавишным аккордом… Мгновения тишины… А затем…

Время собирать камни… Надорвавшиеся и, казалось бы, навсегда сгинувшие законы Силы, начинают пробуждаться для нового утверждения: осторожные прикосновения к клавишам очень скоро трансформируются в череду безудержных психопатических аккордов, которые тут же тонут в карабкающихся из хаоса мелодиях и всевозможных шумах. Наконец, нити уже звучавших ранее музыкальных фрагментов, переплетаясь в подвижном стерео, прерываются командой со студийного монитора: «Silence in the studio!» («Тишина в студии!»). Пожалуй, этот спонтанно возникший звуковой эффект объясняет эксцентричное название сегмента. По разным данным, голос принадлежит либо Парсонсу, либо Мэйсону (что не помешало Гисину выкрикивать эту фразу в ходе поздних исполнений сюиты). Далее в авангард врывается уже знакомый «победоносный марш» под названием

«REMERGENCE». В финале этой генеральной репризы к «Father's Shout» в аранжировку вплетается хор. Уходит сюита на ярком, помпезном звуке в стиле концовок из старых исторических фильмов.

«Atom Heart Mother» группа представляла вживую в течение пары лет, начиная с чисто роковой версии, впервые прозвучавшей 17 января 70 года в «The University of Hull» (Восточный Йоркшир, Англия). 18 и 19 сентября 71-го в Монтрё последний раз был задействован вариант с оркестром и хором. (Включая запись на BBC 16 июля 70 года, таких вариантов представили всего двадцать. И если на BBC с группой работали оригинальные оркестранты и хористы, то в турне приходилось нанимать местных, что создавало дополнительные трудности.) В последний раз версия без оркестра была сыграна 22 мая 72 года в Делфте (Голландия). Авторское возвращение эпика произошло лишь 14 (Гисин) и 15 (Гисин плюс Гилмор) июня 2008-го, на лондонском фестивале «Chelsea». 12 января 2012 года Рон представил сюиту в Париже (Франция) в «Théâtre du Châtelet», при содействии местных исполнителей (в марте была осуществлена радио- и телетрансляция события). Четыре первые части сюиты в сокращённом варианте Мэйсон играл в каждом своём турне, начиная с сентября 18 года. (Идеальным же кавером на «Atom Heart Mother» можно считать сокращённую интерпретацию от каталонского коллектива Pink Tones, записанную на видео в апреле 14 года в римском амфитеатре археологического парка Сегобрига (Испания).)

После грохота титульной сюиты исповедальная баллада Роджера «IF» слушается особенно проникновенно. Монотонность повествования уравновешивается постоянным развитием в аранжировке: к академическим переборам гитары поочерёдно подключаются остальные инструменты.

Рычагом самобичевания становится въедливый автоанализ, признание самому себе в собственной духовной слабости, в неумении достойно общаться с ближними. Поёт автор. Ближе к финалу появляется бэк-вокал Гилмора.

Живьём «If» исполнялась группой лишь единожды, на BBC, 16 июля 70 года. В период с июня 84 года по ноябрь 87-го песня была постоянным номером в сольных сетах Уотерса. Команда Ника начала исполнять «If» в сентябрьском турне 18 года, причём в сплаве с несколькими частями сюиты «Atom Heart Mother»: два куплета перед «Father's Shout», «Breast Milky», «Mother Fore» и «Funky Dung», три – после. Такая же структура сохранилась и в ходе концертов 19 и 22 годов.

Рояль, бас и несложный скэт открывают «SUMMER '68», черновой вариант которой был сочинён Райтом ещё в конце 68 года (тогда же группа записала её первые демо). В отличие от двух соседних, песня строится на перепадах тональностей и темпов, что не так уж редко для творчества Ричарда (наиболее явные примеры: «Remember a Day», «Us and Them», «Strange Rhythm» и «Seems We Were Dreaming»). В аранжировке выделяются рояль, ритм-гитара и духовые инструменты, тембрально созвучные лейтмотиву титульной сюиты (по другой версии, оркестровка могла быть сымитирована на клавишных). Поёт автор, в припевах – при поддержке Дэвида и Роджера.

Композиция звучит как настоящая исповедь публичной персоны, не способной устоять перед натиском любвеобильных поклонниц. Дурман славы, натиск похоти… и вот – очередной мимолётный союз («We say goodbye before we've said hello» («Мы сказали «Прощай» ещё до того, как сказать «Привет»)). Страстное слияние продолжается смятением героя, его отчаянным желанием оправдать свой добровольный проигрыш, а возникшая пустота – подобна пытке. (Присутствие в тексте песни некой Шарлотты Принглз едва ли где-то комментировалось.)

Удивительно, но этот потенциальный хит, эффектно аранжированный и содержащий искренние слова, никогда не входил в сет-листы Pink Floyd или кого-либо из участников группы.

После третьей паузы следует «FAT OLD SUN», вступающая с отдалённого перезвона праздничных колоколов и криков резвящейся ребятни. Они же возникают в середине (02:22) и в последние секунды этой плавной созерцательной баллады. Гилмор написал её в качестве продолжения «Grantchester Meadows», посвятив уютному уголку земли на окраине Кембриджа, где он родился и жил в детстве. Таким образом, наш условный герой переживает очередное потрясение, на сей раз доброе, волнующее душу покоем полей.

Акустическая и электрогитара, завышенный вокал со скэтом в финале, бас и ударные – всё это на счету Дэвида. И лишь на клавишных сыграл Ричард.

Как и в большинстве фрагментов титульной сюиты, ударные в «Fat Old Sun» смещены в один из каналов, что вместе с характерной мелодикой подчёркивает связь между произведениями. Структура типична для автора: куплеты-припевы, темпераментный гитарный отыгрыш. Интересно, что третий куплет, едва начавшись, погружается в музыку, своеобразно обозначая бесконечность повествования. Ещё одна аранжировочная особенность – имитация звуков мандолины, сопровождающая слова «Sing to me» («Пой мне»).

Обманчиво простая «Fat Old Sun» уже содержит перечень символов, характерных для дальнейшего творчества Гилмора и Pink Floyd. Здесь присутствуют колокола, река, а также образы заходящего Солнца и исчезающего света, которые могут служить лирическим синонимом уходящей молодости или указанием на духовную утрату. (Свет, мгла, закат – для поэтики Дэвида эти категории станут знаковыми. И примеров тому немало: «Seamus» («…солнце медленно садилось»), «Near the End» («…яркое сменяется тусклым»), «On the Turning Away» («…свет переходит в тень»), «Yet Another Movie» (закатное светило «палит красным огнём», а всадник «исчезает на фоне садящегося Солнца»), «High Hopes» (с болью вспоминается про «свет, который был ярче» и возникает образ «пылающей зари»), «Red Sky at Night» (название, мелодия и звуковые эффекты говорят сами за себя), «Where We Start» («День завершён, Солнце садится всё ниже»)…) Что касается странной строчки «Summer Sunday and a year» («Летнее воскресенье и год»), которая, кстати, встречается и у The Doors в песне «Love Street», то это, скорее всего, идиома для узкого круга посвящённых.

«Fat Old Sun» исполнялась группой с середины лета 70 года до конца осени 71-го, со временем приобретя существенно расширенную интерпретацию. «Возрождение» композиции в сокращённом и альбомном размерах было успешно предпринято Гилмором в его сольных концертах нынешнего века. Последнее на сегодняшний день авторское исполнение «Fat Old Sun» датируется 30-м сентября 19 года: в этот день баллада прозвучала в рамках концерта, организованного в честь семидесятилетия небезызвестного автора-песенника Ричарда Томпсона.

Звуки капель, хлопок двери, шаги и бормочущий голос героя поворачивают альбом в будничное русло.

Трёхчастная зарисовка «ALAN'S PSYCHEDELIC BREAKFAST» посвящена утренней возне городского человека, который готовит завтрак, иронически болтая то ли с самим собой, то ли с кем-то, безмолвно находящимся рядом. Посредством звуковых эффектов, записанных на кухне у Ника, «ритуал» передан фотографически точно, мало ассоциируясь с шуткой ради шутки и создавая ощущение очередной философской подоплёки. В композиции использован голос роуди Pink Floyd Алана Стайлза, звучащий с эхо-эффектом. Смысл некоторых фраз монолога является приблизительным, поскольку текст никогда не публиковался группой и определяется сугубо на слух.

Вдохновлённая Мэйсоном «RISE AND SHINE» как бы отталкивается от чирканья спичек, развиваясь в унисон размеренным действиям героя и аранжировочно уплотняясь за счёт многократного эха. Алан бормочет: «Oh, uh, me flakes… Then, uh, scrambled eggs, bacon, sausages, tomatoes, toast, coffee… Marmalade, I like marmalade. Yes, porridge is nice. Any cereal, like all cereal. Oh God» («О, хм, у меня хлопья… Потом, хм, яичница, бекон, сосиски, помидоры, тост, кофе… Джем, я люблю джем. Да, каша – это вкусно. Всякие крупы, люблю все крупы. О, Боже»). Под конец со свистом закипает чайник.

Через пятнадцать лет ритмику и «дальневосточное» настроение «Rise and Shine» Ник использует для своей сольной композиции «Profiles».

В начале «SUNNY SIDE UP» среди сугубо «кухонных» звуковых эффектов можно расслышать бухтение радиоприёмника. Алан: «Breakfast in Los Angeles… Microbiotic stuff…» («Завтрак в Лос-Анджелесе… Микробиотические продукты»).

Затем по флангам одна за другой возникают акустические гитары, после чего в середине появляется слайд (вероятно, все партии исполняет Гилмор). Музыка, сочинённая Дэвидом, почти осязаемо передаёт истинно домашнее, уютное настроение. А на втором плане герой, словно гурман, которого дней пять держали впроголодь, в рычащей эйфории в буквальном смысле давится вкусной пищей.

Созерцательно-убаюкивающие краски и тона «Sunny Side Up» вскоре и спустя многие годы будут продолжены и развиты в таких командных и сольных композициях, как «A Pillow of Winds», «Hilda's Dream» (Уотерс), «Then I Close My Eyes» (Гилмор) и «On the Road» (Уотерс).

Сочинённая всем составом «MORNING GLORY» (всерьёз так называют очень редко наблюдаемые ленточные облака, загадку для метеорологов, а с иронией… – утреннюю эрекцию) сработана в духе слаженного, вдохновляющего джема, гармонически перекликаясь с лейтмотивом титульной композиции. Стайлз продолжает: «I don't mind a barrow, quite like barrowing this stuff in… Ooh, I've got a terrible back. When I work, it hurts me. Know what I mean, John? Well it's sort of, uh… When I'm drivin' on, the radio's asleep… Gets ready for the gig… I don't know… Umm, I've got all the electrical stuff, I can't follow that (or: «I've got all the electrical stuff I can’t be bothered with that it’s so fiddley»). Umm, I can go, Riviera» («Я бы не отказался от тележки, возил бы в ней всё это барахло… О-о-о, у меня ужасная спина. Когда работаю, она болит. Сечёшь, о чём я, Джон? Ну, это что-то вроде, хм… Когда я еду, а радио вырубается… Готовится к концерту… Не знаю… М-м-м, у меня вся эта электронная дребедень, я в ней не шарю (или: «У меня вся эта электронная дребедень, мне с ней некогда запариваться, она такая замороченная»). М-м-м, я готов идти, Ривьера»). Позднее, уже из глубины музыки доносится: «Me flakes… scrambled eggs, bacon, sausages, toast, coffee. Marmalade, I like marmalade… I don't know… Oh yes, porridge is nice. Any cereal, like all cereal. Oh god, what a day. Oh, what?» («У меня хлопья… яичница, бекон, сосиски, тост, кофе. Джем, я люблю джем… Не знаю… А, да, каша – это вкусно. Всякие крупы, люблю все крупы. О, Боже, ну и денёк. А, что?»). Сюжет закрывают те же звуки равномерно падающих капель.

Если в «Alan's Psychedelic Breakfast» присутствует критическое послание, то, скорее всего, оно кроется в намёке на тот круговорот не во всём оправданных алгоритмов, в который вовлечено большинство жителей планеты Земля. Не случайно в конце Алан произносит: «Ooh, my head's a blank» («Ох, в голове пусто»). Двойной смысл читается и в звуках капающей воды: это не только сигнал о неисправности крана, но и символ уходящих секунд. (В таком случае сердцебиение из «The Dark Side of the Moon» и звон колокола из «The Division Bell» определённо связаны с концовкой «Atom Heart Mother».) В завершении слышны звуки радиоприёмника и уезжающей машины. (Первые виниловые выпуски «Atom Heart Mother» содержали оригинальный технический ход: в самом конце отдельная канавка создавала искусственное заедание, позволяя звукам капель длиться как максимум до того момента, пока в доме не отключат электричество.)

Композиция исполнялось группой вживую лишь три или четыре раза, в разных английских городах, в декабре 70 года. По ходу дела музыканты умудрялись готовить пищу прямо на сцене, как и в рамках программы «The Man/The Journey».

Хотя "Atom Heart Mother" впервые принёс Pink Floyd лидерство в британском хит-параде, мнения по поводу качества альбома разделились, причём и среди самих флойдов. И Гилмор, и Уотерс, и Райт, которые поначалу с большим апломбом представляли в интервью новую работу, в дальнейшем всё чаще подвергали её самой суровой критике. Например, первый выказывал недовольство записью оркестра, а завершающий номер называл "единственным абсолютным проколом" в их соавторском творчестве. Ричард же охарактеризовал пластинку в целом как "самое слабое из созданного группой". При том что свою "Summer '68" он всегда ценил высоко. Так же как Роджер "If", а Дэвид "Fat Old Sun". И лишь Ник ни разу не "предал" "Atom Heart Mother": все его высказывания об альбоме звучат по меньшей мере уважительно.

Нет в данном вопросе единства и среди поклонников, пусть и прослеживается перевес в сторону тех, кто причисляет "Atom Heart Mother" к удачным и даже шедевральным работам. И едва ли здесь уместны упрёки в адрес "недогнавших". Наверное, никто не обязан упорно продираться сквозь лабиринты звуковых метафор, смысл которых во многом скрыт даже от самих авторов. Тем более, когда образы развёрнуты с таким многослойным размахом, словно история социума и личности была проявлена в мелодиях, шумах и текстах не только флойдами, но и неким внешним Сознанием, незримым куратором процесса.

В конце 70 года Capitol Records в целях раскрутки «Atom Heart Mother» выпустили в США небольшой тираж бокса под названием «PINK FLOYD PLASTIC SURPRISE». Самым везучим поклонникам достались экземпляры, в которых помимо LP, плаката и розового надувного шарика в виде коровьего вымени присутствовали автографы всей четвёрки и название группы, написанное рукой Мэйсона.

В семидесятые Pink Floyd вошли в наивысшей степени сплочённым коллективом. Это было время, о котором и спустя десятилетия каждый из участников команды будет вспоминать с теплом. Однако, наряду с почти фанатичной одержимостью идеями общего предприятия, период отметился и первыми, пусть ещё и весьма бледными, признаками "солидного самоосознания". Например, к этому моменту начали пробиваться первые ростки будущих "уходов на сторону" – явление, наиболее свойственное участникам групп, уже сумевших что-то доказать многоопытному миру. Конечно, помощь Сиду в записи двух его дисков, вышедших на рубеже десятилетий, Дэйв, Родж и Рик оказывали, скорее, по инерции. Но уже вскоре Уотерс испытал свои силы за периметром командного лагеря вполне автономно, пригласив коллег для записи лишь одной из своих новых композиций. Основным же его партнёром в работе над саундтреком к английскому научно-популярному фильму Роя Баттерсби «Тело» («The Body») стал Гисин.