Трофей для хоккеиста

– Нет! Влад, пожалуйста, не надо.

Багров убирает руки и отходит от меня. Его полотенце ощутимо приподнято в районе паха.

– Тогда не пялься на меня так, как будто да, – холодно говорит он. – И не вваливайся больше ко мне в раздевалку.

Что он несет? Я же ничего такого не имела в виду!

– Послушай, я совсем не это… – бормочу я, пытаясь как-то достучаться до него. – Ты не так меня понял…

– Алина, – он смотрит на меня тяжелым взглядом. – Хватит мне ебать мозг. Или ты сейчас выметаешься за дверь, или я тебя разложу прямо на этой скамейке.

Меня тут же из раздевалки словно ветром сдувает.

Я иду по коридору с этим дурацким тейпом, который по-прежнему у меня в руках, и чуть не плачу.

Да что такое! Ну мы же вчера с ним почти подружились! И вот опять…

Я с ужасом жду, что Багров снова начнет саботировать указания врача, но как ни странно, после тренировки он идет на массаж. А потом на электрофорез. Свои обещания он честно выполняет.

Я тоже стараюсь быть тише воды ниже травы. Глаз на него не поднимаю, изотоник исправно приношу, во время процедур и массажа жду его в коридоре, как верная татарская жена.

Багров же меня с тех пор практически перестает замечать.

Он больше не хамит мне, не грубит, не пристает, обращается исключительно по делу – и все это с безразличным лицом и холодным, практически ледяным взглядом.

Через два дня я возвращаю ему телефон (купила новый с аванса) и надеюсь хоть на какую-то реакцию, но он с равнодушным кивком берет его у меня из рук и швыряет в сумку.

Кажется, нашему общению конец.

С одной стороны, теперь нет никаких проблем с выполнением обязанностей ассистента, а с другой… все стало как-то не так.

В конце недели я сдаюсь и признаюсь сама себе, что соскучилась по тому Багрову, которого успела узнать. По его грубоватой заботе, по ехидным ухмылкам и странному чувству взаимопонимания. Но если вернется это, вернутся и провокационные приставания в раздевалке, вернутся темные голодные взгляды, от которых становится жарко и страшно одновременно.

Я этого не хочу.

Или хочу?

Уже не знаю. Кажется, я сама в себе запуталась.

***

Воскресный матч – первый в этом сезоне, а для меня это в принципе первая игра, которую я буду смотреть, потому что раньше я хоккеем как-то не интересовалась.

Интересно, наши выиграют? Говорят, что команда из Магнитогорска тоже сильная и что сражение будет непростым. На трибунах так громко орут и свистят, что у меня уши глохнут. А это ведь еще даже матч не начался!

Я сижу по левую руку от главного врача, кутаюсь в большеватую мне толстовку с эмблемой нашей команды, и дико нервничаю.

– Морозова, не ерзай.

– Я переживаю.

– С чего это?

– Ну вы сказали, что я буду вам помогать, если что-то случится на матче. А вдруг я не справлюсь?

– С чем ты там не справишься? – сердится Дмитрий Петрович. – У тебя среднее медицинское образование! Что ты, лед к шишке не приложишь? Инструменты не подашь, пока я буду очередную бровь зашивать?

– Приложу. И подам.

– Ну вот и все.

Крики становятся еще сильнее: на лед выходят хоккеисты обеих команд. Их много, они нарезают круги под восторженный ор болельщиков, но я смотрю только на одного игрока. С номером тринадцать на форме.

Его фигура стремительно скользит по льду, он даже среди огромных хоккеистов выделяется ростом и шириной плеч, и толпа просто сходит с ума. Сзади на трибунах я слышу не только мужской рев и свист, но и визгливые девчоночьи выкрики.

– Багров, ты лучший!

– Влад, сделай их!

– Тринадцатый, жги!

– Владик, я хочу от тебя ребенка!

Багров поднимает клюшку, приветствуя своих болельщиков, машет им рукой, а я вдруг ловлю себя на злости. Как же меня бесят эти фанатки! Стоят тут, понимаете ли, и орут как ненормальные. Мешают хоккеистам сосредоточиться!

И мне почему-то тоже. Мешают.

Откуда они вообще взялись у Багрова в таком количестве? Он же спортсмен, а не какой-нибудь актер!

– Когда начало? – нервно спрашиваю я у Дмитрия Петровича.

– А вот уже сейчас. Смотри.

Судья в полосатой форме выезжает на середину поля с шайбой в руках, вбрасывает ее на лед под непрекращающийся вой болельщиков, и… начинается.

Я невольно подаюсь вперед, только и успевая переводить взгляд с одного края поля на другой. Какие же они все быстрые! Так стремительно летят по льду, что у меня замирает сердце.

Наш двадцатый номер перехватывает шайбу, мчится к воротам…

– Да етить вас налево, – ругается Дмитрий Петрович, а я с ужасом прижимаю руку ко рту, потому что только что нашего двадцатого так сильно впечатали в борт, что у меня фантомно заныл затылок. Бедный!

Тут же начинается потасовка у ворот нашей команды. Мне, кажется, бедного нашего вратаря сейчас просто забьют клюшками, запихивая ему гол в ворота. Миша, к счастью, стоит намертво, и шайба летит на другую половину поля.

Замена игроков.

Никогда не думала, что их так часто меняют! Всего же минуты три прошло!

– Давай, Влад,– слышу я шепот помощника тренера, который сидит прямо передо мной. – Включайся.

И Багров дает. Он появляется на поле, врезается в соперника, отбирает у него шайбу, несется к воротам и забивает точным ударом буквально из-под руки наскочившего на него защитника.

– Гол!

Счет один-ноль в нашу пользу.

Игра продолжается.

Багров сносит плечом хоккеиста другой команды, тот толкает его, удар клюшкой, ответный замах…

Драка?! Серьезно?

Это хоккей или дворовая потасовка в конце концов?

Свисток арбитра, по две минуты удаления для каждого из игроков.

– Это что такое?! – потрясенно спрашиваю я, глядя, как Багров идет на скамейку штрафников.

– Это стиль игры твоего подопечного, – бурчит Дмитрий Петрович. – Привыкай.

Пока Влад отсиживается на скамейке, нам забивают гол, но едва Багрова выпускают на поле, как он снова агрессивно вписывается в игру. У ворот соперника мелькают клюшки, руки, плечи, в борт поминутно кого-то впечатывают…

Что ж они злые все такие?

А Влад в особенности.

Если до этого я думала, что Багров жестко играл на тренировках, то теперь я понимаю, что там была лайт-версия, потому что на матче он превращается просто в какую-то машину ярости. Я сижу и непрерывно боюсь. И его и за него.

Перерыв, и снова игра – второй период, где все становится еще хуже, еще напряженнее, еще агрессивнее. Уходит с сотрясением игрок команды соперников, Дмитрий Петрович колет заморозку в плечо нашему игроку. Счет все еще один-один.

Третий период…

Потасовка, борьба за шайбу, махач у ворот, Багров забивает еще один гол…его зажимают у борта сразу двое, он отталкивает их, клюшка скользит по щитку одного из этих игроков…

Свисток арбитра.

– Штраф две минуты игроку под номером тринадцать.

– Только Владу? – я непонимающе оборачиваюсь на Дмитрия Петровича. – Но это же нечестно!

– Такое иногда бывает, судьи посчитали именно так, – с досадой отвечает он.

И тут Багров швыряет клюшку на лед, смотрит в сторону арбитра, что-то ему говорит, а потом издевательски аплодирует, явно показывая, что он думает о справедливости такого решения.

Игроки ржут, зрители тоже, и даже я не удерживаюсь от усмешки.

– Штраф десять минут за дисциплинарное нарушение, – звучит искаженный динамиками голос арбитра.

– Твою мать, – помощник тренера хватается за голову. – Твою мать, Багров, да что ж ты несдержанный-то такой, ебать тебя за ногу?!

Под возмущённый ор стадиона Багров идет к скамейке штрафников. За двенадцать минут нам забивают еще два гола, и игра заканчивается победой чужой команды.

– Он все время так себя ведет? – тихо спрашиваю я у Дмитрия Петровича.

– Примерно, – вздыхает он. – У Влада всегда были проблемы с контролем эмоций, но обычно он справлялся. А сегодня это уже ни в какие рамки не лезет.

После матча я не нахожу себе места.

Мне хочется поговорить с Владом, но одновременно с этим я боюсь к нему подходить. Да и все, кажется, боятся, потому что обходят стороной спортзал, где раздаются равномерные удары кулаком по груше.

Когда уезжает команда соперников и почти никого не остается в служебных помещениях, я все же набираюсь храбрости и робко заглядываю в спортзал, откуда Багров так и не выходил.

Он сидит на скамейке, оперевшись затылком об стену, и его лицо не выражает ровным счетом ничего.

– Можно с тобой поговорить? – осторожно спрашиваю я и сажусь рядом с ним.

– Валяй.

– Я смотрела игру…

– И?

– И мне кажется, что тебе надо поработать с психологом, – собравшись с духом, выпаливаю я. – Ты на игре очень эмоциональный, теряешь контроль над собой во время матча, а это плохо сказывается на результате и…

– Расскажи мне что-то, чего я не знаю.

– Но психолог…

– Херня полная. Не работает.

– А что работает? – участливо спрашиваю я, очень счастливая, что он снова со мной разговаривает. – Ты скажи, я тебе помогу!

– То, что мне посоветовал лет десять назад один хороший игрок, – говорит Багров и смотрит на меня так, что я нервно сглатываю и вдруг понимаю, что мы сидим слишком близко. – Реально рабочий способ.

– И что… это? – шепотом спрашиваю я.

– Хорошенько потрахаться в день перед матчем. Поможешь?

Гл