bannerbannerbanner
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
2 из 4

– Я справлюсь, – пробормотал отец, и я заметила промелькнувшее сомнение в его глазах.

Уже у себя в комнате, рухнув на свою кровать, сотворенную из крепкого льда, я задумалась. А что будет, если отец не сможет совершить подъем? Ответ на этот вопрос лежал на поверхности и страшил меня.

Если он не сможет выполнить свое предназначение, его должна буду выполнить я.


Глава третья

Еще даже не взошло солнце. С самого утра я поспешила на тренировочную площадку. Она представляла собой огромную поляну, окруженную высокими глыбами льда, в ее центре располагалась площадка, покрытая толстым слоем льда. На ней и проводились тренировки Оборонителей, которые учились использовать спрингклинги. Конечно, у новичков оружие было из обычного льда без добавления криолита, поэтому я часто ловила на себе завистливые взгляды.

Вокруг площадки стояли зрительские трибуны, откуда можно было наблюдать за боевыми поединками. Под ними располагались различные кабинки и столы для Оборонителей, где они могли проводить анализ боев и давать советы бойцам.

На поляне были расставлены столбы с фонарями, освещающими всю территорию вокруг, что создавало таинственную и красивую атмосферу. Также на площадке можно было увидеть различные препятствия, такие как бочки, брусья и прочие элементы, которые помогали бойцам улучшить свои навыки в бою.

Вокруг поляны постоянно ошивались многочисленных торговцы, которые продавали закуски и напитки, чтобы бойцы могли восполнить свои силы после длительных тренировок.

Я обожала это место, здесь я чувствовала себя такой свободной. В этом месте ледоступы могли сражаться на равных условиях, чтобы стать лучшими в своей профессии. И я хотела быть лучшей из лучших. Быть частью общей сплоченной команды.

Хоть я и пришла сюда довольно рано, Браун уже был здесь, а с ним еще парочка бойцов. Я узнала Хаскара, стоящего у столов для Оборонителей. Он единственный здесь был старше Брауна и уже не раз участвовал в боях с юкконами. Суровый мужчина с крепкими плечами, массивной челюстью и лысой головой мне нравился. Пускай он тоже нещадно меня гонял по этой площадке, как и Браун, но в отличие от него, был справедлив. И не пытался постоянно меня подколоть, что мне здесь нет места.

Я начала с разминки. Пробежала полосу препятствий. За это время подтянулись другие ледоступы, среди которых далеко не каждый желал стать Оборонителем. Были здесь и те, кого заставили обучаться родители или кто пришел сюда от безысходности. Например, Вейна Норд – тощая девчонка на год младше меня с коротко остриженными белоснежными волосами и слегка затравленным взглядом. Она была единственным ребенком в семье, пару лет назад Ледомор пережил страшную атаку юкконов. Эти безжалостные монстры успели сровнять со льдом несколько домов, прежде чем их смогли остановить Оборонители. Один из этих разрушенных домов принадлежал семье Вейны и ее родителям не посчастливилось в тот день находиться внутри него. Вейна никогда не мечтала о судьбе Оборонителя, но после того события стала посещать занятия. Она постоянно повторяла, что не хочет становиться Оборонителем, но желает научиться убивать этих кровожадных монстров.

Вейна так сосредоточено занималась на главной площадке, что меня заметила не сразу. Но заприметив, хмыкнула и направилась в мою сторону. Я заметила на ее правой скуле свежий кровоподтёк. Да уж – Браун не щадил никого, не забывая повторять, что юкконы не дадут нам минутку перевести дух и зализать раны.

– Опять явилась? – беззлобно спросила Вейна.

– Ты же знаешь, что я хочу стать Оборонителем, – сказала я, принимая из рук торговки бутылку с водой. Из царства Летосвета мы получали разные растения, в том числе кемарис, из которого получался замечательный напиток с цветочными нотками. Делая глоток этого напитка, можно было на секунду представить, что ты находишься в теплом крае и вокруг тебя бушуют яркие краски. Конечно, я смутно представляла, как выглядит Летосвет, но все же никто не мог мне запретить фантазировать.

Вейна не преминула парировать:

– И ты же знаешь, что не можешь им стать.

Она не насмехалась надо мной, просто реально не понимала, почему я добровольно хочу стать Оборонителем и встречаться лицом к лицу (если можно так сказать) с юкконами. Ее саму обуревала жажда мести, и только она ею двигала.

– Я искренне не понимаю, почему не могу совмещать? – вздохнула я. – Пускай у меня такое предназначение, – на этих словах я потрясла своим браслетом и внутри него раздался тихий перезвон, будто кристаллы стукались друг о друга. – Но ведь отцу нужно посещать Снежного бога лишь при кристальной луне.

– А как же сбор подношения? – хмыкнула Вейна. Я задумалась. Да, отец иногда пропадал на несколько суток, уходя ловить рыбу и собирать разные вещи из других краев, но ведь и это не занимало у него все его свободное время.

– Юкконы не дадут тебе времени на отдых! – раздался грозный рык Брауна с противоположного края площадки и Вейна вздрогнула. Она лишь кивнула мне, освобождая меня от ответа на ее вопрос, и поспешила к Брауну, который без устали гонял будущих Оборонителей. Он никогда не выглядел уставшим. Этому его навыку можно было лишь позавидовать. Мне до его уровня было еще далеко, и я не хотела признаваться самой себе, что вряд ли когда-нибудь смогу стать в боях на спрингклингах столь же великолепной, как и он. И отнюдь не из-за того, что мне не хватит мастерства, сноровки, терпения и выносливости. А из-за моего предназначения.

Я приблизила руку с браслетом к самому лицу и вгляделась в него. Обычная безделушка, обладающая простотой и в то же время необыкновенной элегантностью, впечатлял своей непревзойденной красотой. Застывший лед, из которого было создано этот украшение, прорывался сквозь поверхность браслета, создавая иллюзию прозрачного льда. Он словно хранил магическую сущность самого Ледомора, притягивая взгляды и восторженные вздохи окружающих. Строгость и простота его формы – две переплетающиеся линии, символизировали искусство связи волшебных сил, скрытых в этом браслете. Каждый, кто удостоверялся в уникальной красоте этого браслета, не мог устоять перед его магнетическим очарованием и не переставал дивиться его загадочности и изысканности.

Вот и Браун готов был его разглядывать часами, если бы я ему позволила. Он был просто помешан на всех историях о Снежном боге, хоть и большинство из них было выдумкой. Разве может один и тот же ледоступ править нашей страной столько столетий? Может на самом деле там в обители Снежного бога живут его потомки? Это было неведомо даже моему отцу. Но тем не менее Снежный бог оставался нашим правителем, хоть и никогда к нам не являлся. Он мог управлять нами и дистанционно, что и доказывал не раз. И это сводилось не только к поддержанию ледяной защиты вдоль лавовой реки. Бывали случаи, когда он вмешивался в дела граждан. Хоть и не напрямую. Например, я помню, как одного старика обвинили в краже рыбы. Мыслящие собирались его казнить, когда буквально из-подо льда вырвалась ледяная стена, огораживающая нас от старика. И таких знамений было предостаточно, все они были записаны в книгу Тысячи явлений, из нее мы и черпали знания из века в век. Хотя вся информация из книги поступала к простым ледоступам через Мыслящих. Нам не разрешено было даже касаться этой древней книги.

Лед на моей руке был практически прозрачным, и я погрузилась в воспоминания. Моя матушка всегда грезила другими краями. Это я знала лишь по словам отца. И она решила отправиться в Цветокрай, а оттуда – в другие края, как только мне исполнилось два года. Отец долго отговаривал ее от этой затеи, ведь ледоступы не рисковали, а кто и отправлялся во врата дерева Сефирот, уже не возвращался. Кто-то полагал, что они сгинули в чужеродных для нас краях, ведь мы были не приспособлены к их климату, но были и те, кто верил – там они нашли для себя то, что не захотели уже отпускать. Ведь Фрейя же смогла провести у нас четыре месяца и выжить в наших краях, так почему и другие не могли? Вот и матушка придерживалась мнения второй половины нашего населения.

Гифф не в силах был противиться и попросил любимую лишь об одном – вернуться обратно к своей семье. И она пообещала, что сделает для этого все возможное. Вот только на следующий же день после ее отправления в Цветокрай, на моей руке появился этот браслет. Обычно он доставался старшему сыну и Гифф понял – Клементина больше не вернется. С чего бы иначе появиться этому браслету на моей руке? Я останусь единственным ребенком в семье Эвенвудов.

Кто-то мечтал о благословении Снежного бога в виде этого браслета. Для меня же он стал подобен нерушимым оковам.

Я не переставала гадать, что же случилось с матушкой на чужих землях? Я верила отцу – она любила нас! И если она пообещала, она бы приложила все силы, чтобы вернуться. Не значило ли это, что случилось самое ужасное? Или наоборот? Неужели ей удалось отыскать в чужом крае что-то настолько прекрасное, что она даже не захотела послать нам весточку? Могло ли ей там понравиться настолько, что она позабыла о собственном муже и маленькой дочери?

Мы пытались узнавать у солнцелюбов, листопадников и цветущих хоть какую-то информацию. Ведь бледная женщина с голубыми глазами и белоснежными волосами не осталась бы незамеченной ни в одном из краев. Но все лишь качали головами и не были особо с нами разговорчивыми. Они преследовали лишь одну цель – поскорее совершить обмен и вернуться в родные земли, позабыв про этот дикий холод, пронизывающий их неприспособленные к нашему краю телам.

Гифф иногда говорил, что я похожа на мать. Не только внешностью, но и своим нравом. Ведь мне тоже было интересно узнать, что там – по ту сторону лавовой реки. Но в отличие от матушки, я не собиралась бросать отца. Да, я мечтала стать Оборонителем, но для этого мне не надо было покидать Ледомор.

И все же я не теряла надежды, что когда-нибудь я увижу свою матушку воочию или хотя бы узнаю о ее судьбе. И в глубине души я понимала – это еще одна несбыточная мечта наравне с мечтой о криолитовой броне и битвах с юкконами.


Глава четвертая

По пути домой я решила свернуть с Холодной улицы и пройти вдоль рынка. И не прогадала – выставленные вдоль улицы столы ломились от всякой всячины, которая радовала глаз яркими красками. Ведь у нас в Ледоморе все было окрашено в белоснежные тона, а после открытия прохода в Древе Сефирот торговцам удалось разжиться диковинными фруктами, мясом, тканью и всевозможными скляночками.

– Скади, не желаешь прикупить яблок? – донесся до меня голос одной из торговок. Конечно, все они знали мое имя… и мое предназначение. Не имело смысла скрывать от их глаз браслет на своей руке.

Я покачала головой и поспешила вперед. Яблоки мне нравились, хоть мне и доводилось их пробовать лишь пару раз. Эти сочные красные плоды нам поставляли цветущие. Но я не хотела тратить свой лимит на фрукты. У ледоступов сложилось ошибочное мнение, что у семьи Эвенвудов больше привилегий и в плане лимита. На самом деле мы с отцом экономили точно так же, как и все.

Я сразу направилась к лоткам с мясом из Осенрада. Старая торговка по имени Земрен кивнула мне и спросила:

– Что ты желаешь, Скади?

Я осмотрела ассортимент и указала на небольшую тушку с красноватым оперением.

– Хороший выбор, цепленоков осталось всего-ничего, – сказала Земрен, протягивая мне тушку. Подумав, я взяла еще одну. Я помнила, что из этих птиц получается очень наваристый бульон и хотела порадовать отца. Возможно, так он быстрее встанет на ноги. До меня донесся голос торговки: – Что-нибудь еще?

Я покачала головой. Система жизни в ледяном царстве была строго регулирована. Из Осенрада к нам поступали специальные приборы. Их край славился великими научными и технологическими достижениями. Все обитатели ледяного царства должны были пройти особую регистрацию при рождении, чтобы их данные были внесены в эти приборы. Ими заведовали Мыслящие.

Они принимали решения о том, кому и сколько ресурсов выделять, основываясь на информации из приборов. Я всегда считала, что у Мыслящих больше возможностей и власти, чем у простых ледоступов. Они принимали важные решения, определяли законы и нормы жизни, их слово было законом.

Жители ледяного края жили в постоянном страхе быть исключенными из системы или получить низкий рейтинг. Те, кто не приносил пользы Ледомору или нарушал правила, могли быть лишены лимита и изгнаны из края.

Мыслящие не переставали повторять, что такая система жизни была организована с целью обеспечения эффективного функционирования края и удовлетворения потребностей населения. Я же в этом видела жесткую иерархию и ограничение свободы.

Каждые полгода Мыслящие устраивали перепроверку населения. Они уверяли, что избраны на эти должности самим Снежным богом, но я сильно в этом сомневалась, раз его даже не видел мой отец.

С двумя тушками цепленоков я поспешила прочь с рынка, чтобы не поддаться соблазну и не прикупить ничего лишнего. Нужно было часть лимита выделить на энергию для нашего дома. Вещество из плодов древа Сефирот считалось в Ледоморе самым ценным.

Уже на выходе с рынка я увидела возбужденную толпу ледоступов. Они громко перешептывались и что-то рассматривали. Я не стала подходить ближе. И так знала – это вернулись Звероловы с охоты. И явно не с пустыми руками, раз здесь собралась такая толпа. До меня донесся утробный рык. Наверное, лишь я расслышала в нем страх, а не угрозу нам. Еще бы – ледяных медвежат Звероловы специально похищали у их матерей в юном возрасте, иначе они не поддавались дрессировке. У медвежат была белоснежная шкурка с мягким ворсом, но уже через полгода шерсть превратится в тонкие ледяные иголки, которые станут зверям надежной броней. Этих медведей дрессировали в специальном центре, после чего они должны были помогать Оборонителям в битвах с юкконами.

Звероловы охотились и на снежных кабанов, вот только в наших краях их становилось все меньше и меньше, поэтому их мясо на наших столах было большой редкостью. Естественно, не могло быть и речи о том, чтобы передавать кабанье мясо в другие края.

А в хладных водах у нас водились ледозмеи, к которым лучше было не соваться. Они не были столь опасны, как юкконы, но только из-за того, что не нападали на нас – рыбы им хватало для пропитания. Но все равно я часто слышала о том, что какой-нибудь очередной бедолага сгинул в хладных водах. В такие моменты я сильно переживала за отца, который добывал рыбу именно там.

Уже дома я увидела отца на нашей небольшой кухоньке. В углу был небольшой люк, ведущий в погреб, где мы хранили наши продукты. Мыслящие предлагали нашей семье дом побольше, но отец отказался. Он не хотел покидать эти стены, пока не вернется его жена.

Гифф сидел за столом и на первый взгляд выглядел неплохо.

– Как ты себя чувствуешь? – с ходу начала я, кладя тушки цепленоков на стол.

– Все хорошо, – улыбнулся мне отец, и я достала котелок из шкафа. Снова бросила обеспокоенный взгляд на отца, отмечая незаметные на первый взгляд детали: его руки в перчатках слегка подрагивали, взгляд был уставшим, хоть он и провел весь день дома.

– Тебе нужно поправиться до явления Кристальной луна, – заметила я, растапливая в котелке кусок льда. Чтобы мы делали без сока Древа Сефирот! Огонь развести в наших краях было невозможно, а без него пришлось бы употреблять мясо сырым. Но благодаря нашему источнику энергии, мы могли нагревать пищу. Только ледоступы жили без огня, в трех остальных краях его было достаточно. Об этом нам рассказывали цветущие, солнцелюбы и листопадники. А я лишь удивлялась, как они не боятся контактировать с опасным огнем.

– Понимаю, – кивнул отец. Я заметила, что даже его голос звучал как-то тише. Все-таки лучше ему не стало.

– Что будет, если ты не сможешь совершить подъем? – в лоб спросила я отца, развернувшись к нему.

Гифф заерзал на табурете, не спеша с ответом.

– Ничего ведь не случится, если один раз ты пропустишь подъем? – наседала я на него. – Все только и говорят про то, какой наш Снежный бог понимающий и мудрый. Вот и пусть покажет свое понимание нам. Пусть войдет в положение, ты приболел, так что…

– Пропустить подъем нельзя, – сказал отец с небольшой паузой. Видимо он тщательно подбирал слова. Вода в котелке уже начала кипеть, но я не спешила отводить взгляд от отца.

Собравшись с силами Гифф сказал:

– Если мне не станет лучше, к цитадели пойдешь ты.

Вот они – эти слова. Я и так понимала, что меня это ждет, если отец не сможет выполнить свое предназначение. Но мне нужно было услышать это из его уст. Раньше я боялась поднимать эту тему, но что дальше тянуть? Все равно когда-нибудь это время настанет. Не в это явление, так в другое.

– Я даже не знаю, что в этом сундуке, – буркнула я и отправила тушку купленной птицы в котелок. Она там уместилась с трудом. Мне повезло приобрести такого откормленную цепленока.

– А ты и не должна знать, – сухо произнес отец.

– А ты? Ты знаешь? – спросила я. – О чем это я! Конечно, знаешь! Ты же и собираешь подношение для Снежного бога!

Гифф отвел от меня взгляд, не желая отвечать на этот вопрос, как и обычно, когда я спрашивала. Неужели отец доставлял нашему покровителю обычную рыбу и кабанье мясо? Всего-то? Тогда зачем было делать из этого такую тайну?

– Ладно, – махнула я рукой. – Бульон из цепленока быстро поставит тебя на ноги. Тебе не впервой болеть.

И это была правда. В последнее время отец часто хворал. Но его мышечная слабость обычно быстро проходила, так что и сейчас не было никакого повода для беспокойства. До явления Кристальной луны еще шесть дней, я сделаю все от меня зависящее, чтобы отец смог совершить этот подъем к цитадели.


Глава пятая

Два дня ничего не менялось – самочувствие отца оставалось прежним, и я про себя уже начинала злиться. Да, отец не был виноват в своем недуге, но время шло – до явления Кристальной луны оставалось так мало! Я буквально считала часы до этого события, которого с нетерпением ждали почти все ледоступы за исключением меня.

Встав с утра и выйдя из комнаты, я прислушалась. Отец еще спал. Ну и хорошо, вчера он долго не мог заснуть и сильно кашлял. Ему нужен отдых. Сон – лучшее лекарство для него.

Ледоступы так назывались неспроста – мы спокойно могли перемешаться по льду босиком, не испытывая никакого дискомфорта. Но обувь у нас тоже была – шипоты, оснащенные шипами, чтобы не скользить. В основном их носили Оборонители и Звереловы, чтобы в ответственный момент ступни их не подвели.

У меня тоже была пара потрепанных шипотов, так как я любила взбираться на скалы. Я их обула и вышла на улицу.

Сразу направилась к виднеющемуся вдали шпилю цитадели Снежного бога. Мне нужно было побыть одной и подумать, а именно там атмосфера к этому располагала больше всего.

Но на пересечении улицы Застывшего льда и Морозника я увидела небольшую толпу, во главе которой возвышался Браун в своей неизменной броне и шипотах. Он внимательно слушал Пекки – женщину средних лет в свободном легком платье и собранными белыми волосами в пучок. Она была очень худой и выглядела изможденной. Пекки одна растила дочку и насколько мне было известно, ее лимит был очень мал.

По ее бледным щекам текли щеки, и она сильно жестикулировала руками.

Я приблизилась ближе и услышала:

– Она ушла за Перелом и не вернулась…

Переломом у нас называли Переломную черту, за которую запрещено было заходить – там уже начиналась опасная область, слишком близко граничащая с лавовой рекой. Там постоянно случались оползни, образовывались бурлящие реки. Она как раз и начиналась за скалами Снежного бога.

– Наина? – спросила я, невежливо оборвав женщину. Та повернула ко мне заплаканное лицо и закивала. Маленькая Наина была единственной дочерью Пекки. – Но зачем?

Я взглянула на Брауна, который был недоволен моим вмешательством в разговор.

– У них спроси, – зло выплюнула Пекки, указав на кучку детей, позади Брауна. Они топтались на месте и виновато смотрели на лед под своими ногами.

– Кто дальше! – хором выдохнули мы с Брауном. Ох уж эти детские забавы! Одной из таких забав была глупая игра «Кто дальше». И не только глупая, но и неимоверно опасная. Заключалась она в том, чтобы отправиться за Перелом и отойти от Ледомора как можно дальше. Так дети определяли, кто из них самый храбрый.

Вот только Переломная черта была опасна не только близостью с лавовой рекой. Неподалеку с Переломом жили ледоступы, которых Мыслящие посчитали неполезными обществу и лишили их лимита на жизнь. Их называли Пропащими, и они действительно представляли угрозу обществу. Им нечего было терять, и они могли напасть и убить ради легкой наживы. Да и юккоты могли там обитать.

– Глупцы, – рявкнул Браун на детей и те враз уменьшились в размерах, став еще меньше. – Что случилось с Наиной?

– Мы не знаем, – осмелился произнести один мальчик, имени которого я не помнила. – Лед… кусок откололся… она стояла на нем и стала отдаляться… мы сразу вернулись позвать на помощь.

– Спасите ее! – взмолилась Пекки. – Браун! Можете забрать мой годовой лимит, только верните ее. Я все отдам, только помогите!

И я понимала, что женщина сейчас на полном серьезе – в таком отчаянии она была, что готова была отдать последнее за спасение своей дочери.

– Сделаю все возможное, – буркнул Браун и себе под нос пробормотал: – Будто мне моих забот мало.

Он отошел от любопытной толпы и дунул в небольшой свисток в виде загнутой раковины, который висел на его шее. Ледоступы сразу в страхе попятились от него. Лишь я осталась стоять рядом.

Всего минута и я услышала, как к нам приближается некто огромный. А вскоре я и увидела его – Боливара – личного ледяного медведя Брауна. Этот натренированный зверь был по-настоящему огромен – с меня ростом. А стоило ему встать на задние лапы, он становился и выше своего хозяина. Его льдистая шерсть сверкала в дневном свете. Умные глаза смотрели на Брауна, ожидая дальнейших приказаний. Мне иногда казалось, что эти двое могли общаться друг с другом без слов.

Видя, что Браун собирается взобраться на спину зверя, я схватила его за руку и произнесла:

– Возьми меня с собой!

– За Переломом опасно, сколько повторять, Скади? – рявкнул Браун, скинув мою руку со своей.

– Я помогу! Вдвоем нам проще будет отыскать Наину. Ведь территория за скалами огромна!

– Мы и так будем искать ее вдвоем, – сказал Браун, указав на Боливара. У медведей был отменный нюх и можно было предположить, что медведю действительно первому удастся отыскать следы Наины за Переломом.

Дальше Браун отодвинул меня со своего пути, будто я была назойливой букашкой, и легко запрыгнул на спину медведя. К его броне по бокам крепились два спрингклинка. Хаскар немногих обучал одновременному владению двумя спрингклинками. И такой честью удосужился именно Браун, что меня дико бесило. Я была не против завладеть вторым спрингклингом, пускай даже не из криолита.

– Заносчивый придурок, – буркнула я, зная, что мужчина меня уже не услышит – Боливар умчал вдаль с такой скоростью, что уже через полминуты ничто не напоминало о его недавном присутствии здесь. Только шум ветра сейчас свистел в ушах Брауна.

– Он же найдет мою девочку? – со слезами в голосе обратилась ко мне Пекки. Ее взгляд был полон надежды.

– Конечно, он же лучший в своем деле, – заметила я, произнеся это сквозь стиснутые зубы. После чего перевела взгляд на группу детишек, которые все еще жались друг к другу: – Ну что? С вами у нас будет отдельный разговор. Точнее, с вашими родителями. Давайте, ведите меня к ним!

Я предпочла провести разъяснительную беседу с родителями этих хулиганов, чем успокаивать весь день плачущую Пекки. Плохо же они воспитали своих чад, раз не донесли до них, что Перелом таит в себе так много опасностей!

Хоть я и сказала Пекки, что Браун справится с поставленной задачей, я не могла быть в этом уверена. Девочку на отколовшейся льдине могло отнести слишком близко к лавовой реке… к сожалению, такое уже случалось. Хорошо, меня в детстве это детское безумие не коснулось. Дети не звали меня с собой играть в «Кто дальше!», они полагали, что Снежный бог наблюдает за всем в Ледоморе через наши браслеты – мой и отца. Я считала это полной глупостью, но все же среди ледоступов было много тех, кто верил в это. Поэтому они предпочитали нарушать правила ни в моем присутствии, возможно, это было и к лучшему.

Я кинула взгляд на свой браслет и пробормотала:

– Наблюдаешь за нами? Как же, иначе с чего бы ты допускал такое безобразие в своем крае?

Отец бы сейчас ужаснулся и назвал меня богохульницей, но я не верила в столь сильное влияние Снежного бога. Может это и вовсе не он раз за разом возводил новые скалы, отделяющие нас от лавовой реки. Может это сама природа оберегала нас. Кто знает, может это было естественно для наших краев, а все остальное – выдумки ледоступов.

Вздохнув, я поспешила за перепуганными детьми. Вот же сорванцы! Выговор от родителей пугал их больше, чем участь погибели в лавовой реке. И, конечно, никто из них сейчас не переживал за маленькую Наину. Они были лишены всякого чувства самосохранения. Настоящие маленькие безумцы. Не хотелось признавать, но именно из таких безумных сорванцов получались лучшие Оборонители.

На страницу:
2 из 4