![Живой лес](/covers_330/69527224.jpg)
Полная версия
Живой лес
– Все в порядке? – раздался самый нелепый вопрос из всех возможных.
– Да, если можно назвать порядком творящееся безобразие… – промычала я под нос.
– Уже темнеет, нам надо торопиться. – С этими словами «неприятность» взяла поводья моей лошади, и некоторое время мы ехали в странной связке. Чрезмерно сосредоточенный жених в драном камзоле и девица, наружностью более походящая на выброшенную из воды русалку, о чем явно свидетельствовали нездоровая бледность, мокрые глаза и спутанные ветром волосы.
Лошади, казалось, сами двигались в нужном направлении, ведомые невидимой нитью. Вскоре я расслабилась и поняла, что Ариадна несет меня прямо за Чернышом, обхватила её шею и блаженно прильнула к теплому, пульсирующему жизнью, и такому мягкому и нежному телу. Несмотря на движение животного подо мной, я почти уснула и в полудреме видела гигантские деревья-исполины, перешептывающиеся ветвями, слышала шум леса, странный, глубокий, увлекающий, как будто деревья переговаривались друг с другом покачиваниями и треском ветвей, обсуждая незваную гостью, призванную навсегда быть запертой в их окружении…
Сознание резко вернулось, когда мы остановились. Я подняла тяжелую ото сна голову, всмотрелась сквозь едва подобравшуюся темноту. Высилась громада особняка, в на фоне сизых деревьев угадывались контуры каменных стен и несколько горящих окон в центральной и левой части. Два крыла, уходящие в глубину леса, – перед нами парадный вход с широкой лестницей. Строение не выглядело многолюдным, а сад утопал в темноте, выдавая провинциальный образ жизни обитателей. Горели два факела, давая свет, достаточный лишь для того, чтобы беспрепятственно подойти к особняку.
Я бросила быстрый взгляд на Ратмира и получила пристально-оценивающий в ответ. Хмыкнула – почти привыкла к неприличной манере жениха изучать невесту, словно растянутая в опыте лягушка. Лишь бы не приближался, а то лягушка неожиданно обернется озлобленной крысой с двумя рядами хоть и мелких, но довольно острых зубов! Повелитель лесов и комаров… Кстати, удивительно, но ни разу еще не встретила здесь комара.
Ратмир что-то крикнул в темноту, и из-за дома, кряхтя, выскочил взлохмаченный сутулый мужик, на ходу натягивающий жакет. Увидев нас, он тихо охнул и засуетился вокруг лошадей. Без сомнения, хозяин дома навевает страх и на своих слуг. Червяковый жених подал руку, чтобы я смогла спуститься.
– Я сама, – процедила я, игнорируя жест помощи, и скособочившись, пыхтя сползла на землю, показывая почти полное отсутствие верховых навыков. Во мне всколыхнулась уверенность – хватаний за руки на сегодня перебор! И это начинает входить в привычку, которая формируется аккурат после тридцати повторений. На сегодня я насчитала как минимум три. Так и замуж попаду незаметно.
Ратмир нахмурился, но промолчал.
– Добро пожаловать домой, дорогая. – Наконец, выдавил он и снова потянул ко мне не иначе как конечность (да что ж такое!). Я увернулась с внезапно проснувшейся проворностью кошки, в которую летит хозяйский тапок.
– В этом, несомненно, Вы правы, Вашим нервам я обойдусь, будьте уверены, дорого, – сострила я, пятясь бочком ко входу.
– Даже не знаю, посадить ли тебя сразу под домашний арест, – потер он подбородок. – Или дать время на исправление?..
– Лучше уличное освещение наладьте! – кивнула головой в сторону чернильной темноты. – И не грозите! Вся Ваша глушь – один сплошной арест…
Наконец, мы закончили препираться и поднялись по широкой лестнице; скрипнула тяжелая входная дверь, пропуская нас в просторный холл, отделанный серым камнем и освещаемый небольшими газовыми светильниками. Газовые светильники – ни много ни мало – одно из последних достижений академической научной мысли. В обиходе они недавно, с тех пор, когда было обнаружено соединение, сохраняющее свойство длительного свечения после активации искрой. Встречались такие светильники нечасто и в основном в богатых городских домах. Неплохо для глуши, решила я. Правда, расточительно. Подобный особняк в Латере даже незадачливый сдельщик легко пустил бы в оборот как старинный объект с особой ценностью. Ну а тут… стало ясно, что интерьер не обновлялся лет триста.
Навстречу спешила пара пожилых людей – все тот же мужик с залысиной и седыми усами, успевший каким-то невероятным образом нарядиться в строгий черный костюм, и краснощекая невысокая толстушка с аккуратным пучком на голове, одетая в скромное серое платье и белый фартук,.
– Иль Ратмир! – засюсюкала женщина сладким голосом, показывая чрезмерное воодушевление от нашего приезда. – Как же я рада! А невеста-то какая красавица! Такое счастье познакомиться с Вами! Наконец-то! Дом иль Ратмира открыл перед Вами двери! Поверьте, это многого стоит!
Она восхищенно посмотрела на меня, с умилением склонила голову, трогательно вытирая расписным платком накатившую слезу. И женщина, и даже мужик просто светились от счастья, как начищенные содой ложки. Никак иначе, радовались, что тиран переключит внимание на новую жертву!
– Она так подходит Вам! – всхлипнула толстушка. – Боже мой, святые приспешники, разве бывают такие совпадения! Все – стать, прическа, наряд, милая моя, какие большие умные глаза! Вы, наверное, тоже счастливы попасть к нам… У нас такая дикая природа, воздух! Дышишь, дышишь, а надышаться не можешь!
Стоя словно два истукана с каменными лицами, мы с иль Ратмиром наблюдали эту сцену с явным недоверием, так что толстушка осеклась. Мои достоинства были явно преувеличены; я бесповоротно запылилась от длительной езды, всем телом ощущая дорожную грязь. Волосы слиплись и стали походить на птичье гнездо. Взгляд, подозреваю, был никак не меньше, чем шальной и явно обозленный вызывающим поведением жениха.
– Неважно выглядите, – подтвердила мои догадки строгая Клозель, взявшаяся непонятно откуда. Повисла пауза, я вмиг ощутила изнеможение, рот отказался открываться для ответа. Первым пришел в себя хозяин дома и продолжил необходимые социальные взаимодействия:
– Чета Клейн. – Представил он пару. – Мэри и Тодр Клейн. Наши управляющие. По всем вопросам, касающимся проживания в доме, можете обращаться к ним. Я им доверяю, как себе. – Объявил Ратмир, а Мэри Клейн умилительно закатила глаза и вздохнула. Похоже, у её супруга выдержки было больше – он всего лишь удивленно улыбался, словно ребенок, увидевший радугу в первый раз.
– А к Вам я могу обратиться? – простодушно спросила я, чтобы поддержать этот приторный диалог, и сразу перевела тему. – Клозель… Клозета – моя наставница.
– Конечно… – не оставил без внимания мой вопрос Ратмир, повернулся, делая приглашающий жест руками, но свои я предусмотрительно спрятала за спиной. – Это теперь Ваш дом, Алёна… Мне хочется, чтобы Вы себя здесь чувствовали свободно. Обустраивайтесь. И всегда обращайтесь ко мне по любому вопросу. – Внезапный переход на вежливую форму обращения, подозреваю, был связан с возникшими вокруг нас наблюдателями.
– Даже если у меня засор случится в ванной или закончатся целые чулки? – ляпнула я первое, что пришло в голову, для поддержания разговора. Протирание ежедневных чулок было моей регулярной проблемой, в особенности после ползания по пыльным архивам лаборатории, а без них я мерзла. Оставалось надеяться, что я не погорячилась с засором, и в этом захолустье имеется хоть какой водопровод. Я предпочла не обращать внимания на выпученные глаза Клозель и ее тряску головой из-за плеча Ратмира.
– Алёна! – возмутилась Клозель громко и покраснела вместо меня. Но Ратмир, казалось, не обратил внимания.
– По любому самому деликатному вопросу… – вкрадчиво произнес женишок и все-таки вцепился в мою руку ниже локтя. – Вам надо отдохнуть, Алёна…
Видимо, намекал, что моя голова переутомилась и не мешало бы восстановить сообразительность.
– Я провожу Аль Алёну до комнаты, – вмиг подхватилась толстушка, все это время пребывавшая в оцепенении, словно прекрасная девушка перед ее взором вмиг обернулась не меньше, чем кикиморой. – Я приготовила Вам расчудесную комнату, она Вам очень приглянется. Такая же нежная, как и Вы. В цветочках! Ах, какая милая, замечательная девушка, Вы мне сразу понравились! – продолжала щебетать Мэри. Видимо, она всегда находилась в приподнятом настроении. Это помогает выживать рядом с деспотом, понимающе кивнула я.
– Иль Ратмир – прекрасный человек, расчудесный! – она заговорщицки повернулась и подмигнула мне левым глазом, а мой глаз снова задергался. – Он такой хороший хозяин, добрейший! – продолжала распекаться толстушка о загадочных для меня качествах тирана. – У него выходит восхитительный омлет! – поведала Мэри с особой гордостью.
– А еще у него выходят восхитительные гадости… – буркнула под нос, чтобы домоправительница не услышала.
Тоже мне достижение, фыркнула я и тут же осадила себя. Моя способность к кулинарному мастерству неизменно приводила к загаживанию доброй половины кухни и, в лучшем случае, отсутствию неприятных конфузов у всех, кто решился испробовать результаты моих трудов.
– Что? Он и корову умеет доить! – тут уж она не выдержала от гордости за особое достижение изнеженного аристократа, схватила меня за руку и пару раз дернула вниз, как будто намекая, как именно достопочтенный иль Ратмир обращается с коровьим выменем. – Попросите у него парного молока с утра, он с радостью Вам принесет! Очень полезный продукт!
– Терпеть не могу молоко, – устало произнесла я, решив, что сил изображать правильные манеры уже нет. – Не думаю, что стоит беспокоить хозяина по этому малозначительному поводу.
Мэри поцокала языком и покачала головой:
– А зря! Это так полезно! Наше молоко Вы обязательно полюбите, вот увидите! Вам оно просто необходимо, такая худенькая, надо срочно поправляться! Ведь и детишки не за горами! – подмигнула она мне правым глазом.
– С детишками мы, пожалуй, повременим, – прошипела я, чувствуя, что снова начинаю закипать.
– Ох! – махнула пухлой рукой старая плутовка. – Детишки-то они того… хочешь не хочешь, сами выскакивают.
– Мэри! – я не выдержала и остановилась, буквально приперев вмиг побледневшую женщину к стене. – Вы хозяина своего видели?
– Иль Ратмир – замечательный хозяин! – заладила Мэри знакомый куплет.
– Понимаю, он, наверное, Вас запугал. Давайте скажем честно, он же невыносимо отвратителен. Безмерно! Фатально!!! С таким не то что детишек, пса плешивого заводить не захочешь!
Мэри побледнела еще больше, ойкнула, прикрывая рот, стреляя глазами за мою спину. Знакомый голос заставил меня вздрогнуть:
– Псов мы, действительно, не держим. У нас с Вами, милая невеста, будут волки! – Ратмир, не сбавляя шага и не выражая никаких эмоций услышанным, быстро прошествовал в комнату в конце коридора. Тихо хлопнула дверь. Я недоуменно потерла подбородок. Что он имел в виду?
– Ничего, деточка! – сердобольная Мэри смотрела на меня, как на овцу, окончательно отбившуюся от стада. – Эка Вы по дороге устали… Прилечь бы Вам. А любовь, ее выращивать надо. Вот как огурцы на грядке. Чем больше их поливаешь, тем больше они наливаются! – получила я дельный совет.
Перед нами выросла дверь, расположившаяся рядом с комнатой тирана. Живот внезапно отозвался голодным урчанием, выдавая мои гастрономические желания с головой. Я была голодна как волк, упомянутый Ратмиром, и не отказалась бы даже от молока, надоенного мерзким женихом.
– Ужин будет скоро! Прошу Вас, дорогая Алёна, – в словах чувствовалась неподдельная доброта. – Ваша комната. Располагайтесь, я позову Вас к ужину вскоре, сразу, как Вы обустроитесь.
Перспектива спускаться на ужин за общий стол и вновь оказаться в компании жесткого Ратмира и строгой Клозель, перед которой я вечно творю оплошности, заставила меня содрогнуться. Нет, предел моих возможностей по восприятию негативной информации на сегодня исчерпан.
– Мэри… Я слишком устала с дороги. Можно ли мне отужинать в своей комнате?
– Да, – на секунду она задумалась. – Думаю, Иль Ратмир не будет возражать.
Мой ослабший язык не повернулся съязвить, что вопрос про ужин был риторическим, и дополнительное разрешение мне не требовалось. Женщина, выросшая в патриархальных устоях, вряд ли допускала мысль, что можно идти вперед, не оглядываясь на мужские брюки.
Когда за Мэри закрылась дверь, я принялась изучать комнату. Первым делом проверила, запирается ли дверь на случай непредвиденных проникновений в комнату. В особенности тех личностей, кто, по предположению Мэри, были не прочь обзавестись детишками. Порадовало, что на двери имелся массивный засов. Засов – надежное средство от детишек, это я знала точно. Нежно-розовые стены с цветочным орнаментом явно предназначались натуре хрупкой и чувствительной. Интересно, кто здесь жил до меня?
Центр комнаты украшала огромная резная кровать с массивным изголовьем в виде изысканных цветов, застеленная гладким шелковым покрывалом. Сбоку – у стены – стояли доставленные сундуки с моим скарбом. С другой стороны была дверь, она вела в туалетную комнату с красивой изогнутой ванной посередине. Водопровод в доме был, как и система автоматического избавления от отходов. Вздох облегчения невольно сорвался с моих губ. Для меня было бы окончательным ударом по женскому самолюбию ходить на горшок или выбегать на улицу – именно этого и стоило ожидать от дома в глухомани.
Я с разбегу, по-ребячески прыгнула на кровать и блаженно растянулась. Хотелось просто закрыть глаза, давая снам унести в самую даль. Но предательский голод настойчиво шептал, что закрывать глаза куда приятнее на сытый желудок. Иначе снов про сардельки и рогалики не избежать.
Нехотя поднялась и выглянула в окно. Мы на втором этаже, а за окном, конечно, лес, что же еще? Похоже, что здесь кроме леса нет ровным счетом ничего, даже мало-мальского поселения. Скоро Ратмир пожалеет, что затащил меня в эту глушь!
В дверь постучали. На пороге возникла Мэри с подносом, полным аппетитной еды. Я удобно расположилась за небольшим письменным столом и начала вкушать яства. Если здесь кормят так каждый день, а не только по торжественному случаю моего ареста, то есть прибытия, то умереть голодной смертью в лесном поместье мне явно не грозит. Поднос был собран из нескольких блюд: овощной суп, печеный картофель и копченые овощи, мясо, перепел, маленькие, но разнообразные пирожные. Х-м-м… заботливо! Я с удовольствием съела суп и с жадностью набросилась на картошку и мясо. Все дни, что мы ехали до поместья, основным нашим питанием были сухие пайки и рядовые продукты, не подверженные быстрой порче. Так хотелось ощутить вкус незамысловатой свежеприготовленной еды, что я почти забыла про свои проблемы и сосредоточила свое внимание на аппетитных кусочках, словно кролик, давно не видевший капусту.
С наслаждением подхватила жареного перепела и впила зубы в его мягкую сочную ножку, как вдруг… осознание надвигающейся катастрофы пронзило молнией и, казалось, раскололо голову на две половины. Подскочив как ошпаренная, я издала крик, который, по всей видимости, был расслышан во всех крыльях поместья, а также на чердаке и в подвале:
– Где Ку-ку???!
Отбросив ужин, не хуже резвой лошади я выпрыгнула из комнаты и поскакала по коридору, на ходу и за каждым поворотом выкрикивая жалобно и грозно одновременно:
– Ку-ку, Ку-ку!
Мое поведение показалось бы странным, но я не задумывалась о том, какое произвожу впечатление, ведь жизнь моего любимого питомца висела на волоске…
Аллергия. На перепелов.
Этот диагноз, как приговор, изреченный соседским доктором Кэртоном (говорят, ему нет равных в лечении кособокости и ложного прикуса) однажды заставил прийти в оторопь всю нашу семью. Ку-ку, отведав с превеликим удовольствием сочного перепела с нашего стола, приготовленного по случаю торжественной инаугурации Императора, вдруг стал неожиданно опухать, грозясь превратиться в шар, покрылся зелеными пятнами, осел, издал подозрительный хриплый вопль и, скривив лапы, перекатился на спинку, замерев в абсолютной неподвижности. Как только не вертел кота Кэртон, но откачать его удалось лишь с помощью вливания в неподвижный рот кота, успевший приоткрыться и выпустить язык, полдюжины человеческих лекарств. Не выдержав издевательств над своей, казалось, уже бездыханной тушкой, Ку-ку передумал отбывать на тот свет и вернулся внутрь пушистого тельца. Вскочил с невиданной прытью, издавая гадкое шипение и успев напоследок мазнуть Кэртона, спавшего ему жизнь, когтями. Впрочем, зрение у него плохое, может, он и не Кэртона хотел огреть, а нас, за то, что лишили его вкусного яства. Допустить подобную ситуацию в этой глуши, где нет Кэртона с аккуратными полочками лекарств, было немыслимо!
Здраво рассудив, что во время поездки Ку-ку оголодал так же, как и мы, и искать его стоит, не иначе как на кухне или в обеденном зале, я бросилась туда, сметая все на своем пути. Понимая, что волосы нещадно растрепались, а на ногах отсутствуют туфли, перепрыгивая через две ступеньки босыми ногами, я вскоре оказалась около парадного входа, откуда началось мое знакомство с домом. Повернула в противоположную от входной двери сторону и, преодолев небольшой коридорчик, остановилась перед прикрытыми от сквозняков большими створчатыми дверями, за которыми доносились непринужденные голоса и звяканье посуды. «Оно», решила я, понимая, что пришла правильно и сейчас окажусь в обеденной зоне, куда меня приглашали на ужин. Сделав вдох, я не стала долго размышлять, резко распахнула дверь и ворвалась в столовую.
– Ку-ку!!!! Ты здесь?? – завопила я, краем сознания замечая, что в зале мгновенно воцарилась тишина, и на меня воззрилось несколько пар глаз. Непроницаемый Ратмир, сидящий во главе стола, его довольные друзья Белый Эст и Бородатый Файн, Клозель, готовая свалиться в обморок от моего непотребного появления, наш семейный юрист, весьма удивленный поворотом событий, юноша с девушкой моего возраста и мужчина строгой наружности.
И тут я увидела его… Кусочек синего хвоста, торчащий из-под тяжелой, спускающейся вниз скатерти. Кот сидел рядом с моим женихом, приживался, видимо! Врожденная глупость не помешала скрытому глубоко внутри маленькой черепной коробки мозгу понять, с кем стоит подружиться.
– Ку-ку, счастье-то какое! – я бросилась к хвосту, не обращая внимания на вытягивающиеся лица гостей. Подскочив к синему клочку шерсти, не долго думая, я задрала скатерть и чуть не грохнулась в обморок, побелев и позеленев не хуже Клозель. К слову, тетка активно давилась кусочком еды, похлопываемая загадочным мужиком по спине. Не иначе как содрогнулась, глядя на меня. Сохраняя недюжинное спокойствие на косоглазой морде, кот разнюхивал скраденную со стола тушку перепела и готовился к аппетитной трапезе. От моего резкого появления, когда я протянула руки к клочковатому хвосту, он пригнулся к земле и зашипел, кося одним глазом. Не дав мне опомниться, Ку-ку ловко схватил тушку перепела зубами и отскочил вглубь под стол!
– Стой!!! – отчаянно завопила я, понимая, что вот-вот случится катастрофа. Зубы кота уже вонзились в ядовитую для него плоть. Я резво наклонилась и, отодвинув скатерть, а заодно мешавшиеся колени жениха, залезла под стол в надежде схватить мерзавца прежде, чем он нанесет себе смертельный вред. Но Ку-ку и не думал сдаваться. Скосив на меня второй глаз, он победно качнул головой, тряся нежными зажаренными крылышками и окорочками бедной птахи, и побежал под длинным столом прочь.
– Плюнь, плюнь! – прокричала я ему вслед. Слова эффекта не возымели, и с той резвостью, на какую была способна обладающая высшим воспитанием девица, я поползла за ним, слушая гробовую тишину в зале.
– Простите! Извините! – твердила я, ненароком наползая на чью-то конечность. Но хитрый кот оказался проворнее меня, показывая невиданную для его слепоты ловкость, и одурманенный запретным яством.
– Тьфу! Тьфу! – пыталась я образумить глупое животное своим примером, пока Ку-ку благополучно не выскользнул из-под скатерти. На другом конце стола меня подхватили чьи-то руки и извлекли на свет Божий и всеобщее обозрение. Ратмир. С выражением как всегда пристальным, немного перекошенным и не совсем понятным, с испугом, как бы странная невеста не укусила кого под столом.
– Лучше бы кота поймал! – зашипела я, бессильно размахивая руками в попытке оттолкнуть докучливого жениха, держащего меня за шкирку. Ку-ку, с особым наслаждением воспринимающий эту погоню, окончательно испортившую мою репутацию, запрыгнул на край стола и горделиво поднял морду с перепелом, словно победный флаг. Вырвавшись из цепких лап оторопевшего мужчины, я сделала резкое движение, стараясь ухватить если не кота, то хотя бы перепела. И, конечно же, промахнулась, долетев до салатницы, от которой успел отпрыгнуть Ку-ку, и которая, по счастью, в последний момент была перехвачена Ратмиром. Иначе лицо мое оказалось бы украшено помидорно-огуречной массой.
Не выдержав творящегося безумия, Ратмир вновь поймал меня, неприлично сжав под ребрами и сильно тряхнув. Резко развернул лицом к себе, испытующе глядя в глаза и, по всей видимости, теряя терпение из-за некстати и нелепо прерванного ужина, рявкнул:
– Объяснитесь же! – тряхнул еще раз, наверное, для надежности. Или в ожидании, что от тряски мои мозги, наконец, переместятся на положенное место. От такой требовательности в животрепещущий момент, решающий судьбу моего питомца, я оторопела, а потом четко произнесла:
– Он сейчас подохнет. Аллергия. На перепелов, – закатила я глаза, провисая в кольце сильных рук.
– Это конец, – добавила я тоже для надежности.
Через мгновение я заметила подобие прояснения на лице тирана. Кажется, до него начинало доходить, что происходит нечто необратимое, готовое лишить рассудка если не кота, то невесту уж точно. Кивнув и кое как придав моему телу устойчивое положение, он резво бросился догонять несносного Ку-ку (то ли лесной воздух придал ему сил и сноровки, то ли смена обстановки). Попытка схватить руками и… тоже не поймал, зато красный компот живописной лужицей стал растекаться по белоснежному столу.
– Дурной знак! – охнула Мэри, а мои ноги снова подкосились.
– Всем ловить кота! Немедленно! Отнять перепела! – скомандовал хозяин дома.
Тут началось невообразимое. Гости, словно солдаты по указке главнокомандующего, подскакивали со своих мест, мешая друг другу и нелепо протягивая руки к коту, который, почуяв неладное, прытью понесся через стол, опрокидывая и отбрасывая все на своем пути. Супы, салаты, бокалы, тарелки с бифштексами и поджаренными овощами полетели в разные стороны – на едоков, скатерть и пол. Сами же едоки несуразно сталкивались друг с другом, мешаясь руками, плечами и головами, и превращаясь в один невообразимый комок чего-то непотребного, из которого Ку-ку, даже при своем косом зрении, легко выскочил и по-кроличьи попрыгал к противоположному концу зала, где я непредусмотрительно забыла закрыть двери.
Мы с Ратмиром бросились следом, столкнулись в узком дверном проеме, не уступая друг другу, на мгновение застряли, прижавшись боками. Чуть не зашипев от злости, я увидела, как Ку-ку, почти не напрягаясь, рысцой пересек большой приемный холл. И, видимо, почувствовал себя отважным ягуаром, который после удачной охоты затаскивает добычу на дерево повыше. В качестве дерева сгодился огромный книжный шкаф в три человеческих роста. Я с досадой припустилась следом и конечно же не успела, с тоской наблюдая, как Ку-ку перепрыгивает с полки на полку, забираясь выше моих возможностей до него дотянуться.
Следом и толпа гостей подоспела – хотели продолжения развлечения, не иначе. Ку-ку в это время взгромоздился на вершину шкафа, с любопытством наблюдая за нами одним глазом, и для этого вывернув свою хитрую темную морду набок. Я в бессилии и со злостью повернулась к Ратмиру.
– Это ты дал ему перепела! – сузив глаза и тыкнув пальцем жениху в грудь, выпалила обвинение, начисто забыв про субординацию. Ратмир развел руками:
– Я же не знал про аллергию!
– А надо было спрашивать, прежде чем чужих животных кормить! – уперла я руки в боки, срывая на женихе злость и не зная, что предпринять дальше.
– Алёна, давай не будет выносить семейные разборки на всеобщее обозрение, – усмехнулся жених, снова сделав примирительный жест руками.
Что-о-о? Семейные разборки?! Да как он смеет! Я осмотрелась вокруг и обнаружила, что все с живым интересом наблюдают за нами. Даже Мэри с Тодром и незнакомцы вокруг. И даже Ку-ку.
– Какой кошмар! – произнес женский голос, впрочем, было не до конца ясно, к чему относилось слово "кошмар" – к моему поведению или к тому, что над моим многострадальным питомцем нависла смертельная угроза.
– Алёна, немедленно прекратите так вести себя в приличном месте! – наконец, Клозель очухалась до возможности сделать мне замечание. – Это всего лишь кот, и чтобы с ним не случилось, девушка обязана держать себя в руках и соблюдать порядки!
Я, конечно, знала, что Клозель недолюбливает Ку-ку, но эта фраза заставила меня содрогнуться. Кипя злостью, я посмотрела на наставницу.