
Полная версия
Рассвет
Она окинула взглядом зал, улыбнулась и произнесла:
– Добрый день, уважаемые выпускники! – ее голос звонко прокатился по всему помещению, отскакивая от стен. – Меня зовут Венера Голди, я секретарь общественных дел из Центра и, по совместительству, один из ваших экзаменаторов. Рада вас приветствовать на таком важном отрезке вашего пути.
Раздались аплодисменты со стороны учителей. Мы неуверенно вторили им.
Дождавшись конца оваций, мисс (или миссис?) Голди продолжила:
– Итак, сегодня вам предстоит пройти экзамен, который определит ваше будущее. – Она прошлась от одного конца сцены к другому. – Но запомните одну простую истину: нет плохих или хороших профессий, каждая имеет свой вес и значимость, иначе бы наш хрупкий мир давно распался на части, не так ли?
Она сделала паузу, словно выискивая ответ у публики, и продолжила:
– Поэтому не бойтесь. Каждый из вас сделает вклад, вне зависимости от того, в какое место вас определят. Могу вас заверить, что экзамен направлен на то, чтобы подобрать для вас более подходящее место, где вы сможете проявить все свои навыки, умения, а также блестящий ум на сто процентов!
Мисс Голди явно выступала на сцене как минимум раз в день. Она говорила так легко и проникновенно, что невольно начинаешь верить в то, что она говорит. Да и в ее образе было что-то такое, что заставляло просто слушать ее. То ли дело было в том, что она выглядела совсем не так, как другие взрослые: более свежо, более радостно и живо, то ли в ее умении управлять вниманием толпы. Возможно, и то, и другое. Неужели все работники Центра такие?
По залу снова раздались овации, и мисс Голди, явно довольная произведенным эффектом, достала планшет, словно из ниоткуда, и снова начала говорить:
– А теперь давайте приступим.
Эта фраза вернула мне чувство реальности происходящего. Я почувствовал, как в воздухе повисло напряжение. Мартен, сидевший рядом, нервно потирал свои очки, не отрывая взгляд от сцены.
– Сейчас я по очереди буду называть несколько фамилий. Названные должны будет проследовать за сцену. Там будут стоять кабинки, в которых пройдет экзамен. – В голосе мисс Голди, который до этого звонким колокольчиком разливался по залу, послышалась холодная сталь, заставившая и меня напрячься. Эта перемена мне не нравилась. – У вас будет пятнадцать минут, после чего вам нужно будет вернуться на свое место и дождаться результатов.
Над залом повисла тишина. Мисс Голди изучала список, прежде чем объявила:
– Первые пять человек: Валенгтон, Дженс, Перрей, Кортес и… – женщина всмотрелась в список, —… Аарон.
Мартен сжался. Это была его фамилия.
Он неуверенно поднялся со своего места и посмотрел на меня. В его немного мутных зеленых глазах читался неподдельный испуг. Я взглянул на него и произнес банальное: «Удачи». Он слабо кивнул и двинулся в сторону лестницы, ведущей наверх. Все это время я взглядом провожал своего друга до сцены, пока он не скрылся с поля моего зрения за сценой.
Глава 4
Я не знаю, сколько времени прошло до того, как меня вызвали. Ощущение реальности полностью ушло, пока я ждал своей очереди и наблюдал, как один за другим мои одноклассники проходят за сцену и какими переменившимися они оттуда выходят. Мартен вышел с пустым взглядом, словно из него выкачали все эмоции, и сел рядом, не проронив ни слова. Я не стал что-либо у него спрашивать, потому что отчетливо видел, что прямо сейчас мой друг не способен дать какие-либо ответы.
Другие участники этого мероприятия по-разному демонстрировали свое впечатление от того, что называли экзаменом. Клара Лейтон – нервная особа нашего класса – вышла вся в слезах. Мисс Голди приобняла девушку и помогла ей спуститься, проводив на ее место. Какого-то сочувствия на ее лице я не заметил, но предположил, что эта женщина уже не в первый раз имеет дело с выпускниками.
Широкоплечий паренек по имени Гордиз Ньюман, славившийся своей огромной силой и отсутствием каких-либо умственных способностей, вышел точно так же, как и зашел, непринужденно, вышагивая бодрой походкой и с ухмылкой на лице. Вероятно, он в полной мере не понимал, что здесь и сейчас происходило с ним и с другими присутствующими в этом зале, поэтому и вел себя так легко. Гордиз мне нравился. Несмотря на то, что умом он никогда не блистал, парнем он был добрым и открытым, частенько выручал каждого, кто просил о помощи. Мне хотелось думать, что его ждет неплохое будущее, где он обзаведется детьми и будет жить тихо и мирно где-нибудь подальше от этого места, но, согласитесь, очень глупо мечтать о подобном, когда ты живешь в таком мире, как наш, не правда ли?
Виану я сначала даже не признал. Импульсивная девчонка в бесформенной одежде и с гнездом на голове внезапно стала грациозной девушкой. А всего-то стоило сменить балахон на костюм темно-коричневого цвета и уложить светлые волосы в незамысловатую, но приличную прическу. Я не особо интересовался противоположным полом, но вот их магия перевоплощения всякий раз заставала меня врасплох. Она плавно передвигалась по сцене, сохраняя спокойствие и полное равнодушие к происходящему. Я не видел ни грамма переживаний. Точно такой же она вернулась из-за сцены. Кто бы знал, что я буду так удивлен преображением девушки, с которой раньше не мог спокойно поговорить.
Когда Виана возвращалась на свое место, она споткнулась и громко выругалась, да так, что вычурное словосочетание отскочило и еще раз эхом пронеслось по залу, и все мое впечатление рассыпалось, как карточный домик.
– И последние пять человек, – произнесла мисс Голди, возвращая мое внимание к себе. – Пак, Челман, Мейон, Самонс и Райчмонд.
Я опешил. Моя фамилия так и не прозвучала.
– Прошу прощения, мисс… Голди, – вслух произносить ее имя было как-то странно. Я поднялся со своего места и поднял свою руку, чтобы меня наверняка заметили. – Но вы не назвали мою фамилию.
Все обернулись на меня. Кто-то рядом зашептался, а я продолжал стоять, пока мисс Голди не заметила меня.
– Молодой человек, назовитетесь, – попросила она. В ее уверенном силуэте я заметил какое-то изменение. Что-то шло не по плану, и ей это не нравилось.
– Симон Ивлз, – ответил я чуть менее уверенно, чем мне того хотелось.
Волнения в зале тем временем продолжали расти с неимоверной скоростью. Я уже начал различать слова.
Мисс Голди снова пробежалась глазами по списку. Я видел, как она поджала губы и нервно стучала пальцем по краю планшета. Потом ее лицо просияло, и она подняла взгляд на меня.
– Ох, какая я невнимательная, пропустила вашу фамилию, – усмехнулась женщина. – Да, конечно, ваша фамилия есть в этом списке. Поднимайтесь на сцену, мистер Ивлз.
Я поднялся на сцену с чувством, что меня обманули. Моей фамилии не было в списке, и я это понимал. В нашем классе всего пятнадцать человек, тут нельзя было так промахнуться и просто пропустить одного ученика. Что-то не складывалось. Я мысленно пробежался по списку класса, но толку это никакого не дало. Почти сразу все фамилии просто смешались в одно неразборчивое месиво. Пришлось оставить эту попытку понять, что произошло.
Я встретился взглядом с мисс Голди и понял, что не ошибаюсь. Все шло не по ее плану, и она пыталась спрятать это в своей уверенной игре на сцене, но я заметил ее замешательство. И что мне с этим делать? Пока ничего. Нужно было сосредоточиться на экзамене.
За сценой меня ждало пять закрытых кабинок. Мне нужно было подождать, пока одна из них не освободится. У меня было немного свободного времени, чтобы расслабиться и настроиться на экзамен, но этот инцидент никак не вылезал у меня из головы. Я всегда мог с легкостью переключиться с одной темы на другую, однако не в этот раз. В голове рождался вопрос за вопросом, а я не мог на них ответить. У меня было странное предчувствие, но я так и не научился доверять чему-то такому непостоянному и неясному, как интуиция, что у меня не было иного выбора, нужно было отпустить эту ситуацию и забыть, как страшный сон.
Первая кабинка освободилась спустя десять минут после начала экзамена. Оттуда вышел Джуд Пак. С этим парнем я предпочитал вообще никак не пересекаться. Безусловно, он был умен, но его самоуверенность перечеркивала все его достижения. Виной этому стало его положение, а точнее – положение его семьи, которое было немного лучше, чем у остальных. Однако, стоит признать, что Джуд был упорен и трудолюбив, иначе бы ему просто не удалось сохранить звание умнейшего ученика в нашем классе. Его наверняка возьмут в Центр. В этом не было сомнений.
Пак прошел мимо, не бросив ни одного презрительного взгляда в мою сторону. Хороший знак.
Я зашел в кабинку. Меня встретила крохотная комнатка со столом посередине. По ту сторону сидел мужчина лет тридцати с усталым лицом и сединой на висках. Он посмотрел на меня, потом на какой-то листок перед собой и спросил:
– Мистер Ивлз?
Я кивнул.
– Отлично. Садитесь.
Мне оставалось только послушно последовать приказу. Передо мной тут же появился экзаменационный бланк.
– Приступайте, – снова произнес мужчина и, по всей видимости, завел таймер на своих наручных часах.
Я опустил взгляд на бланк. Ничего сложного или необычного я не видел. Обычные задания из школьной программы, которые мы проходили последние несколько лет. В чем смысл экзамена тогда? В том, чтобы лишний раз заставить нервничать выпускников и таким образом выяснить, как они переживают стрессовые ситуации? Для этого явно подошло бы что-нибудь другое, а не простой текстовый экзамен.
По ощущениям, я завершил тестирование где-то через семь минут после начала экзамена. Я положил карандаш на стол и отодвинул от себя бланк в знак того, что я закончил. Экзаменатор никак не отреагировал, и я решил, что мне ничего ждать не надо. Но стоило мне подняться со своего места, как черные глаза мужчины вперились в меня так, словно я только что совершил что-то незаконное.
– Мистер Ивлз, экзамен еще не окончен. Вы не ответили на последний вопрос, – размеренно произнес он, да так, что у меня мурашки по спине пробежались.
Я был в недоумении. Опустив взгляд на свой бланк, я еще раз пробежался по нему и не заметил ни одного пропущенного места для ответа.
– Но, сэр, – в горле резко пересохло, – я все заполнил.
Экзаменатор даже не посмотрел на мой экзаменационный лист, он продолжал просто смотреть на меня. Время вокруг застыло, я растерялся, не зная, что сказать или что сделать, поэтому просто стоял, как истукан, и смотрел на мужчину в ответ.
– Последний вопрос, – неожиданно произнес он, и его голос прозвучал как-то особенно громко в этой маленькой закрытой комнате. – Какое будущее вы бы хотели видеть?
Я не припомню случая в своей жизни, когда был так же потерян, как тогда. Этот вопрос на протяжении всей моей жизни преследовал меня и вот догнал меня здесь, в крошечном помещении, откуда не сбежишь. Как бы старательно я себя не уверял, что для меня это не важно, что есть множество других проблем, которыми стоит забить голову, в глубине своего сознания я сам давно искал ответ. И теперь мне предоставлен шанс его озвучить.
– Будущее, где не приходится влачить жалкое существование только для сохранения вида, – четко ответил я, совсем не задумавшись над своими словами. Только спустя пару мгновений я понял, что сказал. Одним предложением я умудрился оскорбить все человечество и многовековые устои, которые позволяли нам продержаться так долго. Поздно было что-либо менять. Смотреть на экзаменатора мне не хотелось, и я просто отвел взгляд в сторону.
– Вы свободны, мистер Ивлз. – Голос мужчины гулко отскочил от стен. Недолго думая, я покинул кабинку.
На свое место я вернулся в полной прострации. Мартен, уже отошедший от процедуры, хотел было что-то спросить, но, взглянув на выражение моего лица, осекся. Интересно, а что ответил он? Этого я уже знать не мог. Одно мне было предельно ясно: в Центр мне не попасть. Эта простая мысль повергла меня в отчаяние. Вполне возможно, свои дни я буду коротать в самих глубинах нашего подземного царства, где мне надлежит встретить темный конец через десять лет. Если повезет.
Глава 5
Минуты тянулись невыносимо долго. Это ожидание давалось мне особенно тяжело. Казалось, будто кресло сдавливает меня, намереваясь расплющить так, чтобы даже места мокрого не осталось, чтобы больше никто и никогда не знал о моем существовании. Я сам себе навязал эти мысли, но избавиться от них никак не мог.
– Все в порядке, Симон? – подал голос Мартен, не в силах больше наблюдать за тем, как я напряжен.
– Я здорово налажал, – только и ответил я, не спуская глаз со сцены.
Мой друг удивился. Я не видел его выражения лица, но отчетливо понимал, что именно эта эмоция застыла в его нескладных и мягких чертах. У Мартена сложилось ошибочное впечатление за годы нашей дружбы, что я не совершаю ошибок, и как бы я ни старался доказать ему обратное, он никак не мог отойти от этого надуманного образа. Так бывает. Люди часто принимают друг друга так, как им удобнее, как им проще воспринимать окружающих. И это не так плохо, сколько обычно.
– Итак, дорогие выпускники, – послышался голос мисс Голди из колонок, и я словно очнулся. Женщина снова стояла в центре сцены. И когда она успела там появиться? – Наконец настал тот момент, когда определится ваше будущее. Готовы ли вы к этому?
Из зала послышалось неуверенное «да».
Мисс Голди это вполне устроило, и она продолжила:
– Замечательно! – Она одарила зал своей белоснежной улыбкой. – Сейчас я назову трех учеников, которые лучше всех проявили свои способности. Они отправятся вместе со мной в Центр для того, чтобы совершать новые открытия для всего человечества.
Зал резко стих. Оно и понятно, все уже заждались этого момента. Кто же эти счастливчики? Кому предстоит отправиться в светлое будущее подальше от этого захудалого места?
Я опустил голову вниз. Теперь смотреть на сцену было невыносимо. Я словно ждал приговора. В каком-то смысле, так оно и было.
Мисс Голди выжидала. Для большего эффекта ей необходимо было нарастить напряжение. Больше всего на свете не терпел, когда намеренно тянут время лишь бы потешить себя и свое эго. Я был склонен к тому, чтобы сразу говорить все напрямую, без вот этих выкрутасов, которые и время тратили, и действовали на нервы.
– Мисс Нильгстон!
Виана аж вскрикнула. Я видел, как она встрепенулась, подскочила на месте, и я слышал, как из нее выскакивают одно за другим красноречивые выражения. Но больше всего меня волновало другое: как она умудрилась? Нет, Виана не была глупой девчонкой, я бы назвал ее сообразительной, даже умной, но тот факт, что она пробилась в Центр, меня потряс. Может, я был так занят препирательствами с ней, что даже не углядел в ней потенциального гения? Или она так умело притворялась недотепой, чтобы обставить меня?
Я чувствовал себя еще большим дураком.
– Поднимись к нам, дорогая, – подозвала мисс Голди Виану, и та послушно чуть ли не забежала на сцену. Энергии в ней всегда было с избытком, но сейчас, кажется, достигла своего предела. Ви светилась, а я смотрел на нее и не мог смириться со своим поражением.
– Второй выпускник, который отправится в центр… – снова выжидательная пауза, – мистер Аарон!
Мартен растерялся. Он судорожно оглядывался по сторонам, силясь понять, не послышалось ли ему.
Я ободряюще похлопал его по плечу:
– Иди, друг.
Он посмотрел на меня. Тут наши пути расходились. Я надеялся, что мне предстоит с ним перемолвиться парой слов на прощание, прежде чем он уедет туда, куда мне дорога закрыта. А все из-за одной лишь глупости. Глубоко внутри я был уверен, что мое место в Центре, что я там просто необходим. Во мне говорила гордыня. И вот как все получилось. Но я хотя бы рад тому, что Мартен будет там, где ему и его мозгам самое место: на сцене, как будущий гражданин и работник Центра, его лоб поблескивал в свете прожектора от пота; из-за бликов на очках я не видел его глаз, но мог бы поклясться, что он еле сдерживает слезы.
А тем временем мисс Голди снова принялась за свои махинации над залом, чтобы окончательно завершить это представление и разбить сердца оставшимся выпускникам. Я буквально слышал, как каждый из них надеется на чудо, верит в то, что все еще возможно перевернуть, стоит только захотеть. Но я прекрасно знал: чудес не бывает. В нашем мире им попросту нет места. Да и что это в конце концов? Слепая вера, которая за собой ничего не несет. По крайней мере, я так думал.
Для меня все было предельно ясно, как свет прожектора над головой: последнее место принадлежало Джуду Паку.
– Я попрошу подняться на эту сцену… – все задержали дыхание, готовые лопнуть в любой момент, как воздушные шарики, от напряжения. Мисс Голди выдержала уже непонятно какую по счету паузу за сегодняшний день и зацепилась взглядом за меня. – Мистер Ивлз, пожалуйста, поднимитесь к нам на сцену.
Голос женщины прозвучал негромко, как будто она стояла напротив меня и разговаривала со мной на обыденные темы, поэтому я не сразу понял, что произошло. Все вокруг уставились на меня, а я сидел как ни в чем не бывало и просто смотрел на мисс Голди.
– Кажется, мистер Ивлз немного в шоке. Его можно понять, не каждый день тебе говорят, что ты отправляешься в Центр, – она усмехнулась, и до меня вдруг дошло: она вызвала меня. Я третий, а не Джуд Пак или кто-либо другой. Я!
Я медленно поднялся со своего места. Не помню, как добрел до сцены, все резко стало как в тумане. У меня сложилось впечатление, что все, что сейчас происходит, происходит не со мной, а с кем-то другим, я же просто на пару минут занял чужое тело. Но нет, это происходило здесь и сейчас со мной.
Мартен слегка дернул меня за рукав, когда я оказался рядом с ним, и это немного помогло мне встряхнуться. Я взглянул на своего друга, на Виану, которая лишь фыркнула в мою сторону, и вдруг почувствовал, как лишаюсь сил. Мартен вовремя меня подхватил и дал опереться на себя. За это я его мысленно поблагодарил.
– Я был уверен, что мы отправимся в Центр вместе, – едва слышно произнес он. Я ничего не отвечаю, нет сил, да и нечего мне ответить. У меня были совершенно иные мысли, я уже поставил на себе крест. Но почему? Думать об этом я не мог, по крайней мере сейчас.
– Этого не может быть! – услышал я откуда-то из зала и попытался сконцентрировать свой взгляд на месте, откуда предположительно шел голос. – Этого просто не может быть, черт вас всех дери!
Хоть я так и не разглядел вопившего, но сомнений у меня не было: это Джуд Пак, и он в ярости.
– Мистер Пак, я попрошу вас успокоиться. – Мисс Голди говорила жестко, не так, как до этого. Словно теперь тут была совершенно другая женщина. Женщина, у которой есть огромная власть. Она кивнула куда-то в сторону, будто подала знак. Кому?
– Да вы хоть знаете, кто мои родители? Вы знаете, кого вы только что выбросили за борт? – все не унимался Джуд. Я наконец заметил его: он стоял в проеме между сидений, лицо его раскраснелось, как спелый помидор, пара прядей из его идеально уложенной прически упали ему на лоб, придавая ему еще более разъяренный вид. Со сцены мне было не определить, но, кажется, он намеревался перегрызть кому-то глотку.
– Мы прекрасно знаем, кто ваши родители, мистер Пак, – также холодно произнесла мисс Голди. – Также, как и вы должны знать, что положение вашего отца не играет никакой роли для вас. Вы не справились.
Последняя фраза прозвучала очень грубо, но метко. Джуд опешил. Он раскрыл от удивления рот, но тут же опомнился и разозлился еще больше. Однако, прежде чем он успел что-либо предпринять, из ниоткуда появились люди в черной форме, подхватили Джуда и увели из зала под громкие возгласы.
Это последнее, что я помню, а потом ноги с новой силой подкосило, и я упал в темноту.
Глава 6
Я видел отца. Таким, каким я запомнил его на фотографии, которую однажды показала мне мама: расплывчатый силуэт с неясными чертами лица. Я узнавал только серо-голубые глаза, доставшиеся мне по наследству. Но, в отличие от моих, они были яркими, выразительными, в них искрилась жизнь и что-то еще, чего я не мог распознавать. Для меня отец был словно призрак далекого прошлого, который оставил свой след на мне, отпечатался в моем лице. Я видел его. Его губы двигались беззвучно, словно он пытался что-то мне сказать, но я не слышал. Не мог его слышать, словно между нами была прозрачная стена, не пропускающая ни одного звука.
Сон оборвался в тот момент, когда мне сунули в нос что-то мерзко пахнущее. Нашатырь. Я дернулся и открыл глаза. Белый свет больно ударил, и я зажмурился. Отвратительно болела голова. Я что, бахнулся в обморок?
– Ну вот и все, – бодро произнес мужчина в белом халате. Врач. Он принялся убирать баночку с нашатырем и ватой в свою маленькую сумку, а после обратился ко мне: – Молодой человек, вам следует поменьше нервничать. Тем более теперь, когда вы полноценный взрослый.
Он улыбнулся.
– Нюня, – цокнула языком Виана. Только сейчас я заметил, что она и Мартен все это время находились со мной в одной комнате. Я поднялся, сел и огляделся. Это был кабинет директора. Небольшое помещение, обставленное минимумом мебели: стол, пара кресел и темный кожаный диван, который в данный момент служил мне кушеткой.
– Как же хорошо, что ты в порядке, – подскочил ко мне Мартен. Он говорил сбивчиво, торопился, то и дело поправляя очки. Точно переживал. Мне даже стало как-то неловко, что я заставил его переживать. – Я так перепугался, когда ты грохнулся прямо передо мной.
Я постарался обнадеживающе улыбнуться своему другу, мол, все в порядке, но, как по мне, вышло не очень. Чувствовал я себя прискорбно. Голова раскалывалась, меня мутило.
Снова вздох, полный пренебрежения, со стороны Вианы. Да что с ней? Стоит в уголочке, никакого сочувствия. Не то чтобы я в нем нуждался, но можно было попридержать при себе свои вздохи и высказывания.
Врач тем временем уже собрался и намеревался выходить, когда дверь резко распахнулась и в комнату влетела моя мама. Вся перепуганная, растрепанная, она подскочила ко мне, сначала оттолкнув доктора, а потом и Мартена заставила отойти своим налетом. Со стороны Вианы снова что-то послышалось.
– Симон, дорогой, ты в порядке? – она обхватила мое лицо в руках, повернула из стороны в сторону, осматривая. Мне пришлось с силой от нее отстраниться, чтобы заставить ее поумерить пыл.
– Со мной всё хорошо. Просто… перенервничал. – Признать тот факт, что я потерял сознание из-за какого-то экзамена, пусть даже решающего мое будущее, было неприятно.
Мама еще раз внимательно посмотрела и порывисто обняла. В этот момент заглянул директор – мистер Крог. Он сначала бросил взгляд на нас с мамой, а потом поочередно посмотрел на Мартена и Виану.
– Мистер Аарон и мисс Нильгстон, пройдите со мной, – обратился он к ребятам. – Перед отъездом вам тоже нужно повидаться с родителями.
Отъезд. Я даже не сразу вспомнил последние события. Точно, нас выбрали для работы в Центре, и теперь нам предстоит оставить своих родителей, свои дома для лучшей жизни за пределами этого захолустья.
Я отстранился от матери.
– Меня взяли в Центр, – сказал я, хотя это не имело смысла, она наверняка уже всё знала.
Она лишь улыбнулась, но эта улыбка была какой-то грустной. И тут я окончательно понял: нам придется расстаться. На очень долгое время – навсегда.
– Да, милый, – она ясно читала мои мысли. – Ты у меня такой молодец, я так тобой горжусь.
В ее глазах стояли слезы, а мне нечего было сказать. Я и не думал об этом, я не думал, что мне придется покинуть маму. Нам твердили об этом всю жизнь, но, когда до этого дошло, мне стало страшно. Я никогда не скажу об этом вслух, но прямо сейчас именно это я и чувствовал. Страх. Страх перед будущим, перед тем, что ждет впереди, и страх перед прощаньем. Я уже испытываю его второй раз за этот долгий день: первый раз, когда поставил крест на себе.
– Ну-ну, милый, – она мягко погладила меня по голове, и я почувствовал себя маленьким мальчиком. Я всегда им был, но так упорно строил из себя взрослого. И вот, когда настало время действительно становиться взрослым, мне этого не захотелось. – Тебя ждет прекрасное будущее, ты многое сделаешь для всего человечества, для своих друзей, для меня.
Глаза неприятно защипало, лицо матери поплыло. Я отвернулся, чтобы скрыть свои слезы от матери, но она все прекрасно понимала, поэтому просто молча смотрела на меня, позволяя мне справиться с этим самому. Тоска окутала и ее сердце, но, в отличие от меня, она держалась намного лучше. Я пытался спрятаться, а она спокойно сидела подле меня, не скрывая своих слез.
Я не знаю, сколько точно прошло времени, прежде чем мама легонько тронула меня за плечо, заставив меня обратить к ней свое внимание. В глазах все еще стояли слезы, но я чувствовал себя заметно легче.
– Мне нужно кое-что тебе передать, Симон. – Ее голос внезапно стал тише и тверже. Она вытащила сумку из-за пазухи и достала из нее обычную картонную коробку, явно потрепанную временем. – Это досталось твоему отцу от его отца, и теперь, по праву, это принадлежит теперь тебе. Я не знаю, что это, – она растерянно глянула на коробку. – Барни просто однажды показал ее и сказал передать тебе в день, когда ты станешь взрослым.