Бесконечная чернота

– В итоге вы вместе с этим дредноутом стали первыми и единственными в своём роде?

– Да, сэр.

– А дальше?

– Дальше мы с капитаном путешествовали по звёздным системам в течение 958 лет.

– Погоди, серьёзно?! Это была раса долгожителей?

– Нет, сэр, средняя продолжительность жизни его сородичей колебалась от 70 до 100 лет.

– Тогда…

– Всё дело в артефакте, сэр. Он не только создаёт защитное поле и позволяет телепортироваться на небольшие расстояния…

Насчёт «небольших» я бы, конечно, поспорил, но если кольцо отрубилось после телепорта на дальнюю дистанцию и расхотело прыгать обратно…

– …но и усиливает организм, повышая иммунитет, выносливость и регенерацию… Словно отключает старение, не желая терять своего носителя, – добавила она с нотками неуверенности в своём цифровом голосе.

– Так что с ним тогда стало?

– Пять лет назад, когда мы вышли из гиперпрыжка в одной из теоретически обитаемых систем, капитан сказал, что выйдет позагорать, и телепортировался прямо на поверхность местной звезды. Я не беспокоилась за его жизнь, зная, что силовое поле кольца может защищать владельца от любых угроз в течение продолжительного времени, после чего принудительно возвратит его на корабль. Капитан не раз проворачивал такое в последние сто лет полёта.

«Да он совсем спятил, – решил я. – И искал способы сдохнуть, ведь кольцо не снимается и, судя по всему, даёт вечную жизнь».

– Появившись на мостике через пять часов, капитан выглядел расстроенным и отправился в технический узел рядом с двигательным отсеком – там установлена аннигиляторная печь, куда сбрасываются неперерабатываемые отходы. Перед этим он запретил мне посылать туда дронов и уничтожил все ближайшие камеры выстрелами из гравитационного излучателя. Затем в техническом узле произошёл взрыв.

«Этот идиот суициднулся…»

– Капитан не вернулся. Я нарушила приказ и послала дронов, но спустя несколько дней поисков ничего не нашла. Ни капитана, ни артефакта. Вероятно, тело капитана полностью сгорело в печи.

Мне показалось, я услышал вздох.

– После этого я решила отправить дронов на консервацию, оставила одного из них на мостике и отключила большую часть систем, войдя в режим ожидания. Я не переставала надеяться, что на корабле появится новый капитан. И спустя пять лет появились вы.

– Ясно.

Пять лет корабль мёртвым грузом висел в космосе.

Мы замолчали, думая каждый о своём, пока в шлюзе медотсека не раздался шум.

– Один из дронов принёс скафандр, – оповестила меня ЭфЭр.

– Ну, тогда не будем о грустном.

Шлюз с шипением открылся, впуская робота вместе со здоровенной поклажей.

Тогда, на складе, у меня не было времени осмотреть эти штуки целиком.

Тяжёлый скафандр не зря назывался таким – небо и земля по сравнению с тем аварийным. Двухметровый монстр с экзоскелетом отдалённо напоминал броню космодесантников из игры «Вархаммер». На складе они, должно быть, стояли рядами словно войско, готовое атаковать в любой момент. Я живо представил себе эту сцену. Если б не шестипалые перчатки… Но ЭфЭр уверила меня, что синтезаторы потом сделают скафандр под мои параметры. Были бы ингредиенты, тьфу, ресурсы.

– В этой системе есть планета с водой и растительностью, но двигатели дредноута пока неисправны, поэтому я возьму сохранившийся сжатый воздух из запасов жизнеобеспечения на транспорте в грузовом отсеке и перекачаю его в выбранный вами корабль. Вы можете полететь на одном из фрегатов или корветов, но сначала придётся набрать топливо для реакторов и двигателей. На роботах-шахтёрах двигательные установки состоят только из генераторов гравитации с несколькими энергоячейками. Я запущу их на ближайшую планету для добычи водорода и гелия.

Надо же. Ещё недавно лоханулась с воздухом между медотсеком и мостиком, а уже реабилитировалась, вспомнив про воздух в других кораблях. Я ведь даже не знал, что там что-то осталось.

– Водород с гелием, говоришь? Ах да, я же видел Нептун в окне каюты. На нём как раз…

– Это не Нептун, сэр, – перебила меня ЭфЭр.

– А?

В смысле не Нептун? Это же он крутится неподалёку? А планета с водой и растительностью? Разве это не Земля? Если двигатели ещё не починили, а гиперпривод вообще не отремонтировать без нужных ресурсов…

По спине пробежал холодок.

– Мы не в вашей звёздной системе и даже не в вашей галактике.

Глава 5

– Хочу пиццу с лимонадом.

– Простите, сэр?

– Мне нужна еда.

– Судя по вашим показателям, не нужна, сэр. Артефакт прямо сейчас снабжает вас всем необ…

– Ты издеваешься? – перебил я её. – Мне нужно заесть стресс, вот что!

Я стоял и спорил с ЭфЭр, застёгивая на себе сегменты брони тяжёлого скафандра. Полчаса назад она шокировала меня новостью о том, что мы, оказывается, не в Солнечной системе и даже не в Млечном Пути. И не могли туда вернуться в ближайшее время, ведь самая, по моим представлениям, главная часть корабля – гиперпривод – вышла из строя.

– Я не уверена в необходимости каждый раз тратить дыхательную смесь скафандра на путь к столовым, где находятся пищевые синтезаторы.

– Так прикажи дронам выдрать один из тех синтезаторов и установить его в ближайшей офицерской каюте. Если надо, пусть проломят стены соседней каюты, чтобы всё влезло, – мгновенно нашёл решение я, думая лишь о еде.

– Как прикажете, капитан, – пробурчала она так, будто не одобряла мою затею. Видать, все 80 ремонтных дронов были заняты работой, и ей пришлось перераспределить нагрузку ради моего каприза.

Через несколько часов отдалённого грохота за стенами ЭфЭр доложила, что мой приказ выполнен.

Я вышел из медотсека, полностью облачённый в космический супердоспех, чтобы на всех парах побежать… за едой.

За спиной закрылся шлюз четвёртого яруса, и вот я снова в коридоре, ведущем на мостик и в каюты экипажа. Дверь в отсек с офицерскими каютами располагалась выше по лестнице на эдаком половинном этаже. Теперь я понял, почему между ярусами было минимум по два обычных этажа. Наверняка общие каюты располагались похожим образом. ЭфЭр уже закачала туда воздух, пожаловавшись напоследок о нерациональных растратах, но я игнорировал её нытьё.

Две каюты были раздолбаны в хлам, причём не метеоритами или осколками кометы, а именно дронами. М-да, ну, сам приказал. Синтезатор и правда занимал места как хрен знает что. Зато был полностью автономным и требовал лишь большой кабель подключения к энергосистеме.

– Что он использует? Пищевые картриджи?

– Да, сэр. На складе нашлось три неиспорченных картриджа, каждый рассчитан на 10 килограмм выбранных блюд, но все резервуары воды для синтезирования напитков пусты.

Я поморщился, наблюдая, как мешанина из различных блоков загудела, проходя калибровку параметров, а сам пока решил открепить сегменты скафандра до пояса. Не есть же через шлем, да и воздух тут есть.

В центре синтезатора чуть выше уровня груди находилась плоская площадка, на которой как в 3D-принтере должна была материализоваться еда.

– Ты же в курсе, о какой пицце я говорил?

– Да, сэр, – немного подумав, ответила ЭфЭр. – Сканирование вашего мозга дало мне некоторые представления о ваших предпочтениях.

– Ну и отлично, – повеселел я, игнорируя то, что она там могла накопать в моей памяти. – Запускай эту адскую машину.

Уже слюнки потекли в ожидании, когда на поднос плюхнется пышущая жаром пицца.

Прошло буквально несколько секунд, и она появилась словно из воздуха, наполняя одуряющим ароматом офицерскую каюту.

Именно такая, какой я её помнил.

Бережно отделил треугольный кусок, закинул в рот и…

– Что за дерьмо! – вырвался из меня обиженный рёв. Да, может, эта пицца выглядела и пахла так, как в моей памяти, но вкус у неё был как у пластилина!

Вот тебе и заел стресс.

– Извините, сэр, – быстро начала оправдываться ЭфЭр. – Я не смогла полностью считать информацию с ваших вкусовых рецепторов. Если хотите, могу предложить что-нибудь из блюд для предыдущего капитана. В моей базе сохранены лучшие позиции с полным составом рецептов, введённые создателями этого корабля.

– Ну давай, удиви меня, – со скепсисом пробормотал я, отодвигая поднос с такой аппетитно пахнущей, но совершенно невкусной пиццей. Тут же подлетел один из дронов, схватил недопиццу и куда-то унёс. Наверное, на переработку, ведь сейчас на корабле был дефицит буквально всего.

На подносе поочерёдно появлялись небольшие порции диковинной еды, в лучшем случае напоминавшие сэндвичи, жутко солёные на вкус. В худшем же случае…

– А это? Это вообще что? – указал я пальцем на следующую, кхем, биомассу.

– Любимое блюдо капитана. Десерт из…

И она зарядила иноземными словами, состоящими практически из одних согласных.

Настроение от неудавшегося завтрака было ни к чёрту, поэтому я решил, что терять больше нечего, и зачерпнул пальцем распластавшуюся по подносу жижу. Зря я это сделал.

Бедный суперсовременный унитаз в капитанской каюте принял меня с распростёртыми объятиями. Даже кольцо заявило о себе зудом под пальцем, намекая, что съеденная дрянь попортила организм.

– Надо лететь домой.

Хотя бы за тем, чтобы набрать гамбургеров и пицц, рецепты и состав которых ЭфЭр сохранит в настройках пищевых синтезаторов.

Так у меня появилась серьёзная причина добраться до Земли.

***

– Как идут успехи?

– Не очень хорошо, сэр. На планете, которую вы по ошибке назвали Нептуном, оказалась слишком враждебная атмосфера, из-за чего поставки газа роботами-шахтёрами задерживаются. В итоге дредноут минимум неделю не сможет двигаться даже на ионных двигателях. А насчёт гиперпривода…

Любит же она эти театральные паузы.

– Из-за сильной загруженности псевдоинтеллектов ремонтными работами мне придётся попросить вас возглавить экспедицию на теоретически обитаемую планету, – выдала ЭфЭр «на одном дыхании».

– Окей.

– Простите?

– Согласен, говорю.

Походу, она не ожидала такого быстрого и, главное, положительного ответа. Видать, ей было невдомёк, что для меня это звучало как билет на аттракцион. Да, главный корабль в плохом состоянии, и до идеала придётся подождать, но я наконец-то смогу полетать. И не просто полетать, а сесть на неизведанной планете.

И всё же что-то не давало мне покоя.

– Но при этом дредноут и, подозреваю, корабли в его ангаре спроектированы так, чтобы обходиться минимумом экипажа. Раз ремонтные дроны могут залатать почти любую пробоину и восстанавливать реакторы. Про псевдоискинов во главе с тобой вообще молчу. Вы и без меня могли бы путешествовать по космосу.

– Всё не совсем так, сэр. Мои протоколы имеют ограниченную свободу. Я не могу создать дронов для ручного управления базовыми системами корабля. Поэтому если некоторые кнопки и рычаги рассчитаны на использование экипажем, то экипаж и будет ими пользоваться. Поэтому именно вам придётся возглавить экспедицию.

– Ну как скажешь.

Меня она не очень убедила.

И вот я, снова одетый в тяжёлый скафандр, хожу по грузовому отсеку, глазея на изгибы межпланетных и других аппаратов. В предыдущий раз тут была кромешная тьма, сейчас же при свете отремонтированных ламп кораблики приводили меня в дикий восторг.

Ремонтные дроны… ну, на них я уже нагляделся.

Роботы-шахтёры – летающие горнодобывающие и перерабатывающие станции размером с БелАЗ.

Вездеходы, которые ЭфЭр называла жилыми мобильными комплексами.

Истребители с их хищными, акульими мордами.

Корветы, словно вылетевшие из первых эпизодов «Звёздных Войн», притягивающие взгляд изящными серебристыми изгибами.

И фрегаты – один из них выглядел как гигантская версия ремонтного дрона. Этакий краб размером с шестнадцатиэтажку. Это была исследовательская станция, которая, к сожалению, сильно пострадала от бомбардировки осколками кометы. Хрупкая зараза. А моя помощница в первую очередь позаботилась о ремонте корпуса дредноута. Да и ресурсов не было, ради которых я и собирался лететь к зелёной планете.

Другой фрегат напоминал огромный тёмно-зелёный кирпич. Кирпич длиной в несколько сотен метров. Насколько я мог судить, на нём не было ни царапинки. Крепкий кирпич. На нём и полетим.

Последнее, видимо, я сказал вслух.

– Да, сэр, это оптимальный вариант. Корветы потребляют меньше топлива, но недостаточно прочны. Я не могу рисковать вами в текущей ситуации.

– Ты тоже за кирпич?

– Эм, вы хотите назвать этот бронированный грузовой фрегат «Кирпичом»?

– Хех, почему бы и нет. К слову, какое там название у дредноута?

– «Крнак’Т», сэр.

– Что оно хоть означает?

– «Исследователь», сэр.

– Ясно, но всё равно поменяем.

В голове завертелась куча вариантов, начиная классическими «Эксплорером», «Вояджером» и «Салютом» и заканчивая «Наутилусом» с «Навуходоносором», но я уже знал, какое имя хочу дать кораблю.

– Отныне это дредноут «Энкеладус».

– Простите, сэр, – мгновенно отреагировала ЭфЭр, – но судя по вашим же знаниям, которые я смогла считать, слово звучит как «Энцелад» и является названием спутника Сатурна.

Существовала поговорка: «Как корабль назовёшь, так он и поплывёт». Ещё я помнил, что Энцелад назван в честь гиганта Энкелада из древнегреческой мифологии. Но дальше этого моё любопытство не зашло.

– Да, всё так, молодец. А теперь повторяю, дредноут будет называться «Энкеладус». Так пафоснее и загадочнее.

– Есть, капитан.

– И ещё, насчёт пушек. Если обрезы такие крутые, зачем тогда вообще электро-что-то-там винтовки?

– Максимальная дальность гравитационных излучателей без потери убойной силы равна 200 метрам. Затем мощность импульса резко падает вплоть до 0% на 500 метрах. Максимальная дальность электромагнитных ускорителей без потери пробивной способности равна 3000 метрам, после чего следующие 2000 метров скорость снаряда падает.

– Ясно. Реально дробовик и снайперка по меркам инопланетных инженеров. А вот бесполезные пистолеты, если я правильно помню, бьют на 100 метров дальше обреза. Но мне они точно не нужны. В экспедицию возьму два излучателя и один ускоритель.

Пока мы болтали, я рассматривал фрегат снизу. Днище было почти ровным, разве что по бокам выпирали большие полусферы. Видимо, генераторы гравитации для вертикальных взлётов и посадок. На другом конце фрегата располагались сопла ионных двигателей.

Учитывая отсутствие челноков и других атмосферных летающих аппаратов, я сделал вывод, что все корабли, включая сам дредноут, могут приземляться на планетах. Когда спросил у ЭфЭр, она подтвердила мои догадки:

– Весь транспорт оснащён генераторами внешнего гравитационного и электромагнитного поля, что позволяет эксплуатировать аппараты в самых тяжёлых условиях.

С лже-Нептуна вернулись несколько побитых атмосферой роботов-шахтёров, принеся с собой заполненные почти доверху баллоны с газом. Промышленные синтезаторы перегнали его в топливо и «заправили» ионные двигатели грузовоза. Получилось впритык – не меньше и не больше.

Я прошёл внутрь корабля, осмотрев трюм и рубку, на последней задержался.

– Напомни, это ведь лобовые стёкла, а не экраны мониторов? – указал я на обзорные окна фрегата.

– Псевдостекло достаточно прочное, чтобы выдержать несколько попаданий крупных метеоритов. Является третьим по прочности материалом на корабле после деталей гиперпривода и внешней обшивки корпуса, – гордо «прорекламировала товар» ЭфЭр. – Но для создания всех трёх материалов из этого списка требуются особо редкие минералы.

– Это-то понятно.

Через несколько часов сборов и приготовлений, а ещё инструктажа ЭфЭр по управлению фрегатом и грузовичками, я прошёл в рубку «Кирпича», уселся в довольно удобное кресло, проверил состояние топливных элементов, запустил двигатель и дал добро на раскрытие грузовых врат. Весь воздух из грузового отсека перекочевал в рекуператоры дредноута. Залатанная пластина, до этого умело притворявшаяся стеной, поднялась вверх, открывая вид на космос и кусочек синей планеты, над которой, надо полагать, даже сейчас суетились роботы-шахтёры.

Мой же путь лежал дальше, ко второй планете этой системы, до которой было 20 часов лёта, судя по маршрутизатору фрегата. И это ещё быстро для такого грузовоза. Стоило поблагодарить ионные двигатели за максимально возможную световую скорость.

Конечно, мы оба перестраховывались. ЭфЭр боялась потерять новообретённого капитана, а я пока не слишком доверял силе артефакта. Теперь каждый раз спрашивал помощницу, насколько вот этого или этого хватит без учёта способностей кольца. Потому что больше не доверял свою жизнь этой ненадёжной штуке. Да меня вообще могло размазать по стенам медотсека ещё при первом прибытии на корабль – если бы силовая защита кольца отрубилась прямо в тот момент. Вдруг оно ещё не полностью заработало? Поэтому всё было честь по чести – фрегат набит запасными скафандрами, в трюме стояло четыре жилых мобильных комплекса, представлявших собой большие бронированные колёсные автодома. Ещё будучи на корабле, я, так сказать, вывел отходы, накопившиеся в организме, пока мой типа крутой артефакт не работал, и теперь боялся, как бы не захотелось по большому или по маленькому на планете. Впрочем, санузлы были во всех автодомах, и каждый до краёв заполнен сохранившимся воздухом. Думаю, будь у ЭфЭр возможность, она бы и из этого лже-Нептуна вытрясла кислород ради меня. Но выше головы не прыгнешь.

Также в трюме до поры до времени покоились четыре робота-шахтёра. Сами бы они тащились на своих гравитаторах до зелёной планеты хрен знает сколько времени, а на фрегате гораздо быстрее. ЭфЭр запихнула их сюда, надеясь найти на той планете редкую руду или ещё что-нибудь ценное для производства частей сложных устройств, ну и траву, точнее, биомассу с зёрнами для оранжереи. Хорошо хоть, загрузила в навигационный комп алгоритмы посадки, а в роботов – задачи по поиску и загрузке, чтобы мне не пришлось вручную маяться со всем транспортом.

Ещё моя помощница, скрепя электронное сердце, передала мне двух ремонтных дронов на всякий пожарный, которые заодно прилепили на «Кирпич» антенну дальнего действия, чтобы ЭфЭр хоть изредка, но могла связаться со мной.

И, наконец, в дальнем уголке трюма фрегата приютился дрон-разведчик, которого ЭфЭр слепила из того, что было. Основой послужила гравиплатформа всё того же ремонтного дрона, но вместо манипуляторов-клешней по всему корпусу были установлены кронштейны для камер с дневным и ночным режимами, охватывающие 360 градусов обзора. Ещё в него запихнули что-то вроде сонара. Таких бы штук пять – и не пришлось бы волноваться о нападении агрессивно настроенной «фауны».

Пока я летел за ценными ресурсами, ЭфЭр осталась на дредноуте за главную, продолжая восстанавливать звездолёт.

Настроив бортовой компьютер разбудить меня за час до выхода на орбиту, я направился к одной из десяти кают и лёг на кушетку прямо в скафандре. На этом тоже настояла ЭфЭр. Мол, вдруг разгерметизация, и меня вышвырнет через пробоину в корпусе? И какая разница, чей воздух тратить – скафандра или фрегата. Тем более тут на каждом шагу разложены запасные скафандры. С этим я поспорить не мог, в итоге пришлось мириться с неудобствами.

Во сне, к сожалению, меня снова встретила чёрная дыра. Не даёт увидеть что-нибудь другое, пусть даже кошмарное. Постоянное напоминание, что рядом находится сила, попирающая все известные законы, напрягало.

– Чего ты прицепилась, а? Скажи, что тебе надо?! – не выдержал я.

И тут, словно услышав, всепоглощающий космический монстр приблизился.

– …орбиту один час. Повторяю, до выхода на орбиту один час.

– Спасибо, будильник, – ответил я через шлем бортовому компу, и тот, отметив моё пробуждение, вырубил громкую связь.

Сон казался скоротечным, но прошло уже 19 часов. Палец с кольцом немного пощипало, и всё.

Я зашёл в рубку и посмотрел на передние экраны, уже видя точку назначения.

Планета издалека была реально красивой – изумрудный шарик лесов с жёлтыми прожилками долин и тёмно-синими полосками рек.

Я прислушался к ровному гулу двигательной системы грузовоза. Поразительная штука – эти гравитаторы. Парочка для взлёта и посадки, парочка для силовых полей – и всё в шоколаде. Да, крутые генераторы искажения гравитации есть только на дредноуте, но пока мы не собираемся таранить звёзды и планеты, хватит и обычной защиты. Хотя эта лоханка выдержала бы посадку и без гравитаторов – материалы корпуса и обшивки такие же, как на основном корабле. Вопрос лишь в том, пережил бы я сам жуткую болтанку без компенсаторов гравитации. Мало ли, вдруг генераторы сдохнут или реакторы отрубятся? Или двигатели взорвутся из-за сомнительного качества добытого газа.

Мы приближались к планете, и я уже смог получше рассмотреть практически сплошной ковёр лесов.

Фрегат начал выравнивать своё положение по отношению к поверхности, из-за чего вид в лобовых экранах перевернулся. Через несколько минут начало слабо потряхивать – корабль входил во внешние слои атмосферы.

ЭфЭр предупредила, что здесь могут быть продвинутые формы жизни. Думаю, любой, взглянув на эту планету с орбиты и особенно вблизи, сказал бы подобное. Слишком хорошие условия для появления зубастой фауны. Однако сканеры дредноута, оставшегося висеть около лже-Нептуна, не смогли определить, что конкретно тут водится. А на фрегате аппаратура стояла не в пример слабей. Но снимать шлем и дышать местным воздухом я точно не собирался, даже когда анализ показал мне состав атмосферы, близкий к земному. Меня волновала сила тяготения в полтора раза выше земной. Но экзоскелет скафандра был рассчитан на куда более серьёзные нагрузки.

Главное, чтобы у аборигенов не оказалось особо опасного оружия или когтей. А то из вооружённых сил тут разве что пушки фрегата, электромагнитная снайперка и два полюбившихся мне обреза. Как ни прискорбно, эскорта истребителей не было – они все в разной степени были повреждены чёртовыми осколками кометы. Никаких терминаторов на складе не оказалось, и вне корабля я был практически беззащитен. Вся надежда на камеры и охранный сканер дрона, который должен был засечь любое движение в пределах километра и оповестить меня в случае чего. «Должен» – хорошее слово…

Блин, почему вместо того, чтобы восхищаться первобытной красотой инопланетного мира, я сижу и перебираю в уме все худшие варианты? Возможно, потому, что в любой момент артефакт может подвести, и я останусь один на один с какой-нибудь тварью, как тогда в коридоре?

Пока я предавался пессимистичным мыслям, космолёт без проблем ворвался в атмосферу и пробил жиденькие облака, подставив квадратный нос местным ветрам. Затем, отключив ионные двигатели, он с помощью одних гравитаторов вырулил на место, выбранное компом для приземления, и приготовился к посадке.

Небольшой толчок – и всё стихло. Мы приземлились.

С экранов открылся поистине завораживающий вид на залитую лучами солнца долину.

Глава 6

Фрегат приземлился точно в центре долины. Один её край примыкал к подножию небольших гор, поросших зеленью. Я бы назвал их просто холмами.

На другом краю начинался лес из толстых высоких деревьев, стоящих сплошной стеной. Я ещё раз пробежался по сводке характеристик поверхности, которую собрали датчики фрегата: средняя температура 25 градусов по Цельсию, что гораздо теплее, чем на Земле. В воздухе полно различных примесей, и теоретически тут можно дышать без скафандра, но, повторюсь, лучше обойдусь.

– Вы слышите, капитан? – пробился в динамиках голос ЭфЭр. Раздавался небольшой шум помех.

– Да, слышу, твоя кустарная антенна работает.

– Я рассчитала орбиту планеты вокруг своей оси. Она составляет 15 часов и 20 минут. Сеанс связи возможен ограниченное время в течение 25 минут через каждый оборот планеты. Сейчас у нас осталось три минуты, после чего связь пропадёт на указанный промежуток времени.