Директива: Удержать

Логические цепи Палача определили новую первостепенную задачу, передав её Центру Синхронизации.

– Абсолютно верно, Лорд. В связи с этим очевидным недостатком, а так же особыми условиями сделки, я прошу за завод всего одиннадцать миллиардов кредитов, плюс приоритетное право на выкуп двадцати пяти процентов его мощностей сроком на три года за, скажем так – формальную сумму. Подробности и детали на этом чипе. – Обозначенное хранилище данных перекочевало из щупалец органика в руки к Палачу.

– Я обязан выразить своё восхищение вашей дальновидностью, принц. Но из этого же проистекает и иной вопрос – вы понимаете, что от сего момента до появления у Каюрри возможности закрепить сделку “свободным” кредитом пройдёт по меньшей мере месяц?

– Уверенность в такого рода вещах никогда не приводила к чему-то хорошему, Лорд. – Принц улыбнулся в свойственной его расе манере, до сих пор пугающим многих гуманоидов вопреки всем стараниям Жериан. – И предложение это я озвучил в этот день лишь из нежелания опоздать. Кто знает, как скоро вам предложат сделки не хуже, а то и много лучше этой? “Свободный” кредит слишком ценен для того, чтобы упускать его из-за нежелания смотреть на месяцы и годы вперёд.

– Звёздные Королевства столь сильно подвержены влиянию и контролю со стороны своих соседей? – PR-0 сделал из сказанного органиком свои выводы, определив наиболее эффективное направление дальнейшего развития беседы.

– Увы, но так всё и обстоит. С момента объединения и рождения Звёздных Королевств ни Пространство Федерации, ни Империя Гердеон не упускают ни единой возможности нас в чём-то ограничить. Это касается всех сфер, и ситуация, я вынужден признать, не лучше, чем у миров внешнего кольца или, как вы обычно говорите – внешних регионов. Отличия лишь в масштабах. – Голос органика был печален и тих, а анализ данных с сенсоров показывал, что тот был искренен в своих словах. Его действительно угнетала ситуация, сложившаяся на политической арене этой части галактики, но поделать он ничего не мог. Гегемоны именовались таковыми не просто так, и Звёздные Королевства, получившие право на существование и выросшие меж границ извечных соперников, перед такими соседями были практически беззащитны. И с галактических карт они до сих пор не пропали только потому, что их существование устраивало всех причастных. – Во многом по этой причине мы все отозвались на ваш зов и прибыли на собрание, дабы придать тому веса в глазах общественности. Слабые должны держаться вместе.

– Это просто высказывание, или?..

– Пока всего лишь слова, Лорд Про. Но порой и слово может многое значить, верно? – Органик отвернулся от окна, посмотрев прямо на собеседника. – Знайте, что моё предложение касательно завода не имеет срока давности до тех пор, пока я сам не сообщу обратное. А ещё я в меру своих сил и возможностей готов поспособствовать в поиске интересующих вас товаров в черте Звёздных Королевств. Считайте это предложение первой пластиной, заложенной в фундамент нашего будущего сотрудничества…

Органик определённо хотел добавить что-то ещё, но не стал этого делать, оставив Лорду Про пространство для “свободного полёта мысли”.

– Ваше предложение очень ценно, принц Делориас, и я непременно им воспользуюсь. Но я бы хотел оказать вам ответную любезность. Как вы смотрите на то, чтобы на Каюрри у вас появилась собственная резиденция?

Внешне органик продемонстрировал крайнюю степень удивления – он явно ожидал чего угодно, но не этого.

– Должно быть, вы подразумевали посольство, Лорд Про? В этом вопросе я могу оказать содействие, но… – Принц замолчал, когда Палач отрицательно качнул головой.

– Я подразумевал именно то, что и было сказано, принц. Ваша собственная резиденция в наиболее безопасной части города. Принадлежащая и относящаяся не ко Звёздному Королевству Агартии, а к вам и только к вам. Что до посольств, то поднятие этого вопроса я считаю преждевременным, хоть и сулящим Каюрри значительную выгоду. – Палач с самого момента обретения самосознания и избавления от оков директив накапливал информацию об органиках, учился понимать их и верно интерпретировать их слова и поступки. В дальнейшем эта обязанность была делегирована соответствующим модулям Центра Синхронизации, которые регулярно предоставляли остальным единицам и Юнитам, включая PR-0, оптимизированные специально под их платформы программы, предназначенные не для дальнейших развития и роста, но для непосредственно использования.

Это в свою очередь привело к тому, что способность Каюррианских машин к пониманию представителей белковой жизни и построению дальнейших прогнозов на основе этого понимания и прочих данных улучшилась в несколько раз, достигнув невиданной прежде эффективности. Да, такие программы подразумевали колоссальное число допущений и неизвестных переменных, но их эффективность и применимость на практике уже была доказана: в подавляющем большинстве случаев Центр Синхронизации успешно прогнозировал действия органиков в тех или иных обстоятельствах, а так же их реакции на определённые события. Исключение составляли те органики, в истории функционирования которых имели место быть значимые события, о которых у системы не было никаких данных, или представители иных культур с неясными ценностями.

Тем не менее, это не значило, что PR-0 и все подконтрольные ему дроиды могли точно прогнозировать абсолютно все реакции органиков. Не о каждом разумном имелось достаточно информации, не все обстоятельства позволяли провести необходимые расчёты, и не всегда это было необходимо. В данном конкретном случае же Палач выдвинул такое предложение, рассчитывая на то, что принц Делориас выступит за укрепление личных отношений с Каюрри и её Лордом, что в будущем может вылиться в эффективное и надёжное партнёрство или даже союз. Обладающий большим весом в Звёздных Королевствах аристократ может принести значимые выгоды, встречный шаг к которым PR-0 мог сделать, заплатив приемлемую цену – право на небольшой участок земли с возведённым на нём особняком. Последний ещё предстояло построить, но прогнозы показывали, что и само это предложение, и возможность внести правки в проект будет воспринято принцем положительно.

– Я с благодарностью приму этот дар, Лорд Про. – Тело органика в точности передало его восторг и радость, внешние проявления которых были частично им подавлены. – И да будет это началом долгой дружбы!..

Глава 9

Маррикон, инит-промышленный мир системы Маррикон-4, Осколок Империи Гердеон.

60883 год от падения Социума.

Хирако приходилось нелегко. Смотреть за тем, как разумные убивают друг друга ради целей третьей стороны, целей Каюрри, было… больно? Нет. Скорее неприятно, на самой грани с “гадко”. Быть может, посвяти его Аполло в свои планы заранее, ощущения были бы другими, но стало так, как стало. Коммодору приходилось фактически импровизировать, без серьёзной подготовки лицемеря и меняя маски, как перчатки. Уверять имперцев в том, что он всецело радеет за общее дело и готов хоть костьми лечь ради защиты гражданских – а спустя четверть часа хладнокровно согласовывать с сорок седьмым юнитом очередной манёвр, призванный ещё сильнее истощить силы гарнизонов, не согласившихся сложить оружие ещё в момент смерти своего командира.

Это было тяжело морально, и Хирако совершенно искренне считал, что после такой работёнки ему понадобится отпуск: полгода-год самозабвенного отстрела пиратов, которых нелёгкая занесёт в контролируемые Каюррианскими кораблями территории. На благо высочайших показателей по добыче ресурсов в космосе и наращивании финансовых поступлений от взаимодействия с торговыми судами, конечно же. Ну а то, что шальные искатели удачи на своих верных космических скакунах, по сути, бывшие “коллеги” по ремеслу…

Это не мешало коммодору раньше, не будет мешать и сейчас. Его принципы в этом отношении были предельно просты: взявший оружие в руки – загодя согласился с тем, что убить могут и его. Взявший же оружие для того, чтобы нажиться в обход законов, забирая у конкретных личностей, а не безликих корпораций и вовсе не должен был рассчитывать на какое-то милосердие. Соответствовал ли этим красивым словам тот Хирако, лихой пиратский капитан с сединой в бородке и бесом под ребром? Если смотреть на поступки, то – всецело. Если же заглядывать в мысли… постольку-поскольку и с очень большой натяжкой. Сколь бы крепка ни была титановая воля этого человека, иногда он про себя костерил “законников” и торговцев со старателями, которые, – ну надо же! – не горели желанием отдавать законно заработанное добро. Лицемерие? Оно самое. Но было оно лишь внутри, там, куда никто кроме самого тогда-ещё-пирата заглянуть не мог даже при всём желании. Снаружи же Хирако даже в самые сложные моменты своей жизни вёл себя в полном соответствии с известными всей его команде принципами.

Принципами, против которых его повернул долг. Грабить планету, стараясь избегать лишних жертв среди гражданских – это одно. Устраивать хаос, сеять смерть и разрушение ради того, чтобы избежать или даже просто отсрочить правосудие – совсем, совсем другое.

Идущие друг за другом удары не таких уж и больших кулаков раз за разом впечатывали тренировочный снаряд в потолок вопреки заверению производителей, которые считали, что даже самый физически сильный разумный не сумеет отклонить “грушу” даже на сорок пять градусов. Тем не менее, и крепление, и сам снаряд ещё держались под яростным напором коммодора, который совершил невозможное: сохранял в некотором смысле хладнокровие, подогреваемое тягостными мыслями, и при этом усиливал себя, всесторонне укрепляя тело. Мощные удары без каких-либо последствий для кулаков и суставов – то, чего Хирако пытался добиться месяцами кряду без особых успехов. И сейчас у него получилось: текущие события будто бы послужили катализатором становления контроля над способностями мужчины.

Но вот очередной хук правой впечатался в грушу, и та, печально хрустнув, улетела в стену, с мясом вырвав крепление. Коммодор выругался сквозь зубы, после чего оставил боксёрскую стойку, распрямив плечи и выпрямив спину. Параллельно он окинул взглядом дело рук своих: не один, а все пять тренажёров для отработки ударов в этом давно покинутом спортивном зале Маррикона-4 канули в лету. Правда, в другом крыле были ещё, но вот идти к ним Хирако не собирался. Он уже доказал себе, что теперь в его силах по желанию входить в “боевое” состояние… которое не давало ему особых преимуществ в реальной схватке. Даже будь он простым пехотинцем на земле или в абордажной команде, эффект от сверхъестественной силы и крепости был бы минимальным. Лезвие не берёт кожу? Пуле, сгустку плазмы, рою игл или осколкам на такие чудо-свойства считай что наплевать. Ну а скафандры и вовсе на кого-то, способного пальцами гнуть металл не рассчитаны, так что те же перчатки однозначно превратятся в мусор за считанные минуты, как бы их ни укрепляли создатели универсальных облачений для детей космоса. Хирако всегда это забавляло в тех немногих художественных книгах с изрядной долей выдумки, которые ему доводилось читать: герои, голыми руками останавливающие антигравы, но не сминающие их при этом; существа, удары которых крошат камень, умирают, поймав грудью пулю…

В детстве Хирако и сам мечтал о чём-то таком, но теперь, обретя некую силу, которой вроде бы и существовать-то не должно, видел, что она ему-нынешнему не очень-то и нужна. Даже изысканиями мужчина занимался с расчётом на взятие под контроль своей интуиции и способности к “взгляду в будущее”, или какого-никакого, а развития физического усиления. Мало ли, до какого уровня то может развиться или, что тоже может оказаться правдой, докуда раскрыться? Коммодор не отказался бы от возможности пережить, скажем, крушение подбитого и разбившегося в лепёшку челнока…

– Мечты, мечты… – Хирако пару раз щёлкнул пальцами, обернулся и поймал брошенную ему дроидом-стрелком бутылку с питьевой водой, которая была опустошена ещё до того, как сорванная кончиком пальца и описавшая хорошую дугу завинчивающаяся, погнувшаяся крышка упала на пол. – Зато пиво можно за так открывать. Какой-никакой, а плюс.

Ещё раз окинув взглядом помещение и убедившись в отсутствии в оном чего-то интересного, коммодор подхватил вещи и, пройдя через душ, вышел под лучи Марриконского светила… Хотелось бы ему сказать, да только дни в последнее время выдавались пасмурные и дождливые, порядком омрачающие и без того пугающую атмосферу города, в котором с лёгкой руки “миротворцев” творилось чёрти что.

Тем не менее, в своих начинаниях Каюррианцы явно преуспели: прикрылись от моментального возмездия империи информационным щитом и вывезли с планеты материальных ценностей на огромную сумму, неподдающуюся точной оценке. Даже Хирако, проверяющий стекающиеся к нему отчёты о проделанной работе, не мог сказать точно, сколько сотен миллиардов стоили добытые здесь оборудование, материалы и корабли. Одни только разобранные имперские вооружения тянули миллиардов на десять, в то время как основная сумма набегала за счёт демонтированных заводов, от части которых только стены сейчас и остались. Маррикон перерабатывал добываемые в его недрах металлы как в слитки, так и в готовые простые изделия вроде бронепластин, балок и собираемых из всего этого “скелетов” космических кораблей. Для последнего, конечно, нужна верфь, но Хирако чувствовал, что за Про не заржавеет, и спустя считанные месяцы на Каюрри появится полноценная производственная цепочка, для которой нужно будет только сложную электронику подвозить.

При том условии, конечно, что ещё не успевшая даже обзавестись статусом отдельного государства периферийная планетка переживёт грядущую бурю галактических масштабов, очередную войну гегемонов, изъявивших желание перекроить свои границы. Одно лишь было хорошо в том, что конфликт распалился именно сейчас: Каюрри не была зажата меж молотом и наковальней, а держалась чуть в стороне. Всего двое суток, если брать “золотой стандарт” подпространственных установок и считать строго проведённое в подпространстве время до ближайшей системы условно-дружественных Пространств Федерации, и пятеро с небольшим – до Империи Гердеон и Маррикона в частности.

Вроде бы и мало, но делать такой крюк без веских причин во время войны не будет ни один флот, за исключением малых рейдерских подразделений. В этом Хирако, вбивший себе в голову не только Андайрианские тактики и стратегии, но и признанные в остальной галактике, был уверен. В противостоянии космических сил всё решали не дни – часы, и флот, оказавшийся в системе в нужный момент или получивший даже тридцать минут форы перед формально равным противником получал весомое преимущество.

– Тереза, срочные сообщения?

Самоустранившись в спортзале на добрых четыре часа, Хирако закрылся ото всех кроме Аполло с просьбой выходить на связь только если произойдёт что-то действительно важное и требующее участия коммодора. Всё остальное он, как и полагается хорошему командиру, мог спокойно перебросить на подчинённых – благо, с Каюрри прибыло “подкрепление” включая и верных коммодору разумных, и новеньких, только собранных Юнитов, сочетающих в себе способности тактиков и кризис-менеджеров, если обобщить. Вторые под косвенным управлением первых были способны на многое, и в частности – на привнесение порядка в области, на которые прежде у миротворцев не хватало в первую очередь “мозгов”. Каюррианцы могли поставить в строй целые армии имперских дроидов, додавив остатки сопротивления “подпольщиков” – это было сравнительно просто. Но вот установить полноценный контроль над сотнями тысяч выживших гражданских было уже сложнее.

– Одно сообщение высшего уровня секретности, степень срочности – высокая. Одиннадцать сообщений стандартного уровня секретности…

– Стоп! Разверни то, с высшей секретностью. – Сказал коммодор и натянул на голову шлем, дабы не мучаться с пусть хорошими и качественными, но всё-таки созданными портативным устройством голограммами. По внутренним дисплеям шлема быстро распределился существенный массив структурированных Терезой данных, касающихся того самого сообщения. И чем дальше читал коммодор, тем ощутимее становилась повисшая вокруг него тишина, а с языка пыталось сорваться всё больше ругательств. Но Хирако молчал, изучая успевшие дополниться за время его отсутствия материалы по, похоже, товарищу по несчастью, сиречь – обладающим сверхспособностями.

Ряд простых двухмерных записей с сенсоров дроидов, переживших встречу с весьма агрессивным человеческим, – совпадение? – ребёнком демонстрировали одну и ту же картину: пойманный за мародёрством, двенадцатилетний с виду мальчишка посчитал себя загнанным в угол, воспринял дроидов миротворческого патрульного отряда как своих врагов… и превратил пятерых из них в груду скомканного металлолома. Словно снежок слепил, только не из снега, а из полутонны специальных сплавов, и не руками, а неким полем, которое всецело подчинялось жестам самого ребёнка и было зафиксировано датчиками…

Первым делом Хирако добрался до антиграва, использование которого на контролируемой Каюррианцами территории не было сопряжено с чрезмерными рисками. И уже там, с комфортом расположившись в салоне и активировав штатный голопроектор, он занялся внимательным разбором полученных фактов.

Во-первых, мальчишка был сиротой, и вплоть до пика эпидемии обретался в приюте вместе с такими же воспитанниками, которые, вопреки отсутствию на Марриконе серьёзной и открыто действующей преступности, были теми ещё малолетними бандитами.

Во-вторых, характер у ребёнка был ужасный: он никому не верил, огрызался и в целом вёл себя как бешеный волчонок-одиночка. А так как обладал он отнюдь не безобидной силой, которая, предположительно, проявилась совсем недавно, сейчас с ним контактировали только дроиды, что тоже не прибавляло ему доверия.

В-третьих, подконтрольные Аполло машины подтвердили ряд полученных при изучении способностей самого коммодора фактов: сами сверхспособности никак не фиксируются, чего нельзя было сказать о последствиях этого самого использования. Так, вокруг псионических, – наиболее удобное и понятное определение из уже имевшихся в галактике, – рук, коими мальчишка и ликвидировал пятёрку боевых дроидов до того, как его вырубили, наблюдалось преломление света. На них оседала пыль, и в целом они вели себя в точности как полноценный материальный объект с тем лишь дополнением, что появлялись и пропадали они из ниоткуда и в никуда. Возможности оценить рамки их применения пока не представилось, так как с момента захвата прошло всего чуть больше трёх стандартных часов, и ребёнок только недавно пришёл в сознание. Тем не менее, это не помешало Аполло и его Юнитам обработать целую прорву информации, ещё раз впечатлив Хирако тем, на что способны осознающие себя машины.

– Три дня в относительном спокойствии, но стоило только мне взять отпуск на четыре часа… – Коммодор, распахивая двери антиграва, старательно сдерживал себя от куда как более жёстких выражений. Впустую сотрясать словами воздух было, конечно, не в его стиле, но сложившиеся обстоятельства вывели мужчину из только-только обретённого душевного равновесия. Мало коммодору было прежней ответственности, так Аполло теперь посчитал вполне приемлемым повесить на своего напарника из плоти и крови ещё и опаснейшего мальчонку, который, к счастью, не демонстрировал слишком уж яркого желания применить свои способности на первом встречном. – Тереза, обобщи информацию о произошедшем в городе за время моего отсутствия и изложи в виде краткого отчёта. Всё незначительное отметай, акценты расставляй на самом важном.

– Выполняю, коммодор.

В чём Хирако видел несомненный плюс модернизированной и, как он предполагал, хотя бы частично самоосознавшегося ассистента, так это в эффективности выполнения задач и отсутствии серьёзных ошибок. Тереза играючи оперировала колоссальными объёмами данных, облегчая работу коммодора и предоставляя ему куда как более информативную выжимку по рабочим вопросам по сравнению с любым из Юнитов. Правда, полноценно функционировал ассистент только там, где была связь с мощными вычислительными центрами вроде расположенного на Каюрри, флагмане или в штабе, но Хирако этого было вполне достаточно.

Разобравшись тем самым с “рутинными” рабочими вопросами, под своды штаба коммодор ступил со спокойной душой. И первым, что бросилось ему в глаза, стало некоторое оживление в его стенах: его прибывшие на Маррикон-4 подчинённые пополам с набранными на Каюрри бойцами привнесли в обитель дроидов некое оживление, и теперь сюда не страшно было пускать тех же журналистов в целом и Лукоски в частности.

При одной лишь мысли о девушке Хирако поморщился: скольких нервов он лишился, проводя для неё экскурсию по тонущей в конфликтах столице? А ведь попутно эта наглая девчонка не оставляла попыток выудить у своего сопровождающего что-то, могущее стать темой для очередного “взрывного”, как она выражалась, репортажа. Словно ей было мало десятков горящих тем, подобранных Хирако и Аполло специально для неё, и высочайших рейтингов у её репортажей на канале со времён начала идущей на взлёт карьеры. Алья Лукоски не впервые умудрилась ухватиться за горячую тему, но впервые эта тема оказалась прижатой вплотную к воистину грандиозным, пусть и только грядущим событиям: войне гегемонов.

Так что энтузиазм её был понятен, но оттого не менее раздражающ.

Хирако в темпе вальса наведался в свои апартаменты, где избавился от опостылевшего скафа, отправившегося в специальную колбу на чистку и обработку. На смену этому привычному для коммодора элементу гардероба пришла обычная форма, ношение которой было обязательным для всех разумных, служащих в составе Каюррианского флота. Это вполне удобное и практичное облачение устраивало коммодора куда больше скафа, который при всех своих достоинствах не предназначался для круглосуточной носки.

А в коридоре Хирако уже встречали.

– Коммодор! – Явно оказавшийся здесь не по одной лишь счастливой случайности офицер вытянулся в струнку, но не удержал, впрочем, улыбки, на которую Хирако ответил зеркально, после чего обменялся с подчинённым рукопожатиями. Времени с их последней встречи вроде бы прошло совсем немного, но из-за чрезмерной насыщенности последних недель событиями этот отрезок казался вечностью. – Хотите взглянуть на мальца?

– И на него тоже. Много кто знает?

– Если вы о… – Руками мужчина изобразил нечто невнятное – то ли нападение тенктаклей, то ли зарядку для пальцев, практикуемую альфонсами. – … то в курсе только наши из киборгов, да я как тот, кому малец хоть как-то доверился и перестал буянить.

– Подробнее? – Из полученного ранее отчёта следовало, что ребёнок после задержания не чудил, но вот слова Кларка говорили об обратном.

– Держал двери и не давал им открыться, поймал и не отпускал единственного дроида-няньку, которого удалось найти, потом забавлялся с металлическим подносом, скатав его в шарик… Ничего криминального или опасного, но на своём веку я впервые вижу что-то подобное. Уверен, ка… коммодор, вы впечатлитесь.

– Не сомневаюсь, Кларк, не сомневаюсь. – Хирако в уме перебирал варианты действий, прислушиваясь к интуиции и выбирая лучший. Как себя повести с мальцом с учётом того, что ребёнок нужен Каюрри максимально лояльным? Одиннадцать-двенадцать лет – уже не тот возраст, когда кого-то можно впечатлить парой фокусов и вкусной едой. Тут понадобится нечто иное. – Как он к тебе отнёсся?

– С настороженностью. – Кларк пожал плечами. – Как я понял, его заметно напрягла моя форма, но вопрос решился, стоило нам только немного поболтать. Мой вам совет, коммодор – поменьше строгости, побольше… настоящего вас.

– О как… – Хирако неслабо удивился и даже вскинул брови, не удержав лицо. – Настоящего, говоришь?

План выстроился в голове сам собой. Малец – приютский сирота с бандитскими наклонностями, и явно не из слабых духом, раз “дал отпор” вышедшим на него дроидам. Правоохранители, солдаты и прочие обычно служащие закону товарищи ему будут бесконечно далеки, в отличии от, – коммодор внутренне рассмеялся, – пирата.

– Хирако? – Ото всей странности наблюдаемой картины офицер даже потерялся и, похоже, вернулся на пару-тройку лет назад, когда он спокойно и почти в любых обстоятельствах ещё обращался к коммодору по имени.

– Знаешь, какая мысль меня только что осенила? – Хирако с особой жестокостью и цинизмом, полностью осознавая последствия своих действий целенаправленно приводил себя в беспорядок. По крайней мере, так это выглядело со стороны для незнающих бывшего пиратского капитана людей. Остальные же, глядя на эту картину, испытали бы нечто близкое к дежавю: как-то одномоментно коммодор, старший офицер флота и приближённый лорда, обратился тем самым “своим парнем”, за которым когда-то пошли разумные из его ближнего круга. – Как от прошлого ни прячься, никуда оно не денется.

– Прописная, блин, истина. – Неловко хохотнул Кларк, начавший чувствовать себя малость неуютно.