Мастер Миража. Вторая книга цикла «Геония»

Кортеж тем временем свернул на кольцевую дорогу и углубился в заросшее кудрявой зеленью фешенебельное предместье Порт-Калинуса. Пешеходные дорожки здесь почти пустовали. Водитель на полминуты притормозил у ажурных ворот частной виллы Вэнса. Решетка отъехала в сторону, пропуская серебристую машину, охранник в сером мундире пси-наблюдения отсалютовал президенту Конфедерации. Дверца бесшумно распахнулась, и Фантом медленно побрел к дому, вдыхая острый запах ярко-желтых цветов.

В каминной комнате стояла тишина. Пустое угольное ведерко блестело начищенным боком. Фантом опустился в кресло и замер, отдыхая от дневной и предвечерней суеты. Беспокойные мысли отступили, отодвинутые в самый отдаленный уголок сознания.

Когда в дальнем углу что-то пошевелилось, Вэнс поднял отяжелевшую голову, по привычке тронул внутренний карман костюма с пистолетом, но тут же улыбнулся. Обманчиво-неуклюжая тушка стальной свиньи переступала по паркету короткими лапками, пытаясь незаметно подобраться к хозяину.

— Ты напугал меня, Макс.

Кибер подошел вплотную и ласково ткнулся в ботинки президента.

— Твоя женщина и твой сын меня не любят. Я рад, что сегодня они уехали.

Синтетический голос машины ловко изобразил поддельную обиду.

Юлиус сухо рассмеялся.

— Ты слишком часто их дразнишь.

— В меру — это их же и развлекает.

Маленький Макс, единственный экземпляр несомненно разумного искусственного псионика, был создан Роланом, бывшим Аналитиком Обзора. Вскоре после этого Ролан погиб в мятеже, поэтому Макс остался неповторим. Когда для людей-псиоников ввели обязательную пси-реабилитацию, Макс избавился от конкурентов в их лице. Вэнс не стал переписывать уникальный разум в новую, лучшую оболочку — он боялся тронуть трепетное чудо.

— Ты ждал меня?

— Ждал и рад. Ты выглядишь усталым, Юлиус.

— Я и в самом деле устал — рано или поздно переступаешь незаметный порог, после которого это состояние становится привычным.

— Ты слишком много стараешься, полегче, мой президент. Что ты обычно делаешь, когда подступают сомнения?

— Иногда спрашиваю тебя, Максик.

— А потом все равно поступаешь по-своему. Зачем ты заварил эту кашу с реабилитацией псиоников?

Вэнс на минуту опешил от наглости кибера. Поросенок тем временем опустился брюхом на ковер, беззащитно распластал по его персиковому ворсу короткие лапки.

— Это же ты все выдумал, Макс. Ты рассчитал пси-антидот, просто твоя свинская грудь слишком мало подходит для ордена.

— Ну да, но любую идею можно довести до абсурда.

— А ты на что надеялся? На то, что каждый псионик добровольно захочет превратиться в норма-ментального?

Вэнс подошел к шкафчику бара, откупорил бутылку, плеснул янтарной жидкости на дно бледно оттененного голубизной, тонкого, как пленка, бокала.

Напиток слабо опалесцировал.

— Ты противоречишь себе, маленький Макс. Вспомни, как пять лет назад сумасшедшая толпа лезла к стенам Калинус-Холла, тогда люди под пси-наводкой топтали друг друга и жгли все, что могло гореть. Пять лет назад ты не был столь сентиментален.

— Ситуация изменилась.

— Ну да, конечно. Теперь у нас мирные времена. Семнадцать лет — предел для псионика. Антидот, реабилитация — и мы получаем нормального гражданина, без ментального дефекта.

— Ты хочешь сказать — обывателя без таланта?

— Талант может быть равен дефекту, все дело в точке зрения.

Кибер мелко завибрировал боками, изображая смех.

Вэнс попытался рассердиться, но не смог, может, потому, что напиток успел подействовать.

— Ты, жестяная свинья, ни грана не понимаешь в милосердии. Что лучше — лишить человека способностей или позволить ему медленно умирать и при этом вредить другим? Тебе кажется, что я зол, но я не зол, Маленький Максик, это всего лишь разумный выход, это справедливость… почти справедливость.

кибер помолчал, гротескная морда свиньи не выражала никаких эмоций.

— Ладно, Юлиус, ты же знаешь, что я всегда готов согласиться с тобой. Это ты подарил не жизнь… почти жизнь.

Бывшему Фантому очень не понравился ответ.

— Не надо, не говори так — ты же знаешь, как я тебя ценю.

Макс смущенно фыркнул.

— Ладно, Большой Вэнс, я тронут. Будешь отдыхать или послушаешь кое-что новенькое? Мой модуль прогноза потрудился на славу. Ты в курсе насчет ивейдеров?

— Организация псиоников, уклоняющихся от реабилитации.

— Порт-Калинус оплетен Системой, в ключевых точках давно стоят хорошие детекторы. Тебе никогда не приходило в голову, как эти ивейдеры умудряются прятаться в массе законопослушных каленусийцев?

— Хороший сенс может прикрыть свой разум блоком.

— Блок не поможет выжить и прятаться без документов.

— Кто-то снабжает их фальшивками.

— Вот именно, кто-то и зачем-то. Ты слышал о Воробьином Короле, Вэнс?

— Слышал разные сплетни.

— Нет дыма без пожара, где-то в Конфедерации свил себе гнездышко этот самый Король и фигура вполне себе реальная. Разумеется, сам он тоже псионик.

Вэнс положил на усталые виски подушечки длинных пальцев. Тишина в каминной комнате сгустилась.

— Я давно изучил людей и не верю в бескорыстие. Чем выше риск, тем весомее должен быть мотив. Чего может хотеть этот человек?

— Не знаю. Как тебе перспектива появления второго Ролана?

При упоминании имени убитого пять лет назад мятежного Аналитика Вэнса передернуло.

— И какие приказы нужно отдать? «Ищите призрак Ролана»? «Ищите Воробьиного Короля?» Граждане решат, что я выжил из ума.

— Приказа «ищите сенса с поддельными документами о реабилитации» будет вполне достаточно. Пообщайся-ка с Егерем, с теперешним шефом Департамента. Он тебе наполовину друг — сойдет, если нет друзей настоящих.

— Полудруг?

— Сделай целое из половинки. И действуй немедленно, у нас цейтнот.

Высокое и широкое окно в белой ажурной раме еще пропускало достаточно света. Президент отставил недопитый бокал, взял с матовой крышки антикварного бара миниатюрный уником, точно ставя длинные пальцы, набрал частный номер дома в пригороде Порт-Калинуса. Голос Егеря показался ему растерянным.

— …Что? Я приеду. На загородную виллу?

— Да.

Юлиус Вэнс поторопился закончить разговор, потом переключился на номер охраны и отдал приказ пропустить машину шефа Департамента Обзора.

Кибер одобрительно хрюкнул.

— Егерь крайне заинтригован и приедет очень скоро. Поговори с ним по душам. А я исчезаю — свиньям не место там, где пируют избранные персоны.

Макс, однако, никуда не ушел, а, поддев металлическим рылом край скатерти, трусцой отправился под стол и спрятался там. Его хозяин откинулся на спинку дивана и погрузился в тревожное ожидание.

…Егерь явился через полчаса — высокая, плотная фигура возникла на пороге каминной комнаты.

— Заходите, генерал, устраивайтесь, где понравится.

— Я могу узнать, что случилось, мастер президент?

— Для вас, мой друг, я по-прежнему Фантом, а случился у меня разговор с Аналитиком.

— С этим стальным поросенком?

Край скатерти чуть колыхнулся. Вэнс кивнул, сохраняя на лице мину полной невозмутимости.

— С ним, дружище, с ним. Вы хорошо помните Макса?

— Кто это видел хоть раз, тот не забудет никогда. Пять лет назад, во время мятежа, эта машинка спасла жизни вам, мне и Кравичу.

— А инспектора Фила Кравича вы хорошо помните?

— Да. Он был из тех немногих псиоников, к которым я и сейчас смог бы повернуться спиной.

— Слышали, что с ним случилось?

— Пропал без вести в мятеже. Убит?

— Хуже.

Фантом отставил в сторону стакан с несколькими каплями на дне. Егерь немного отпил из своего, почти полного.

— Так вот, Фил Кравич не был убит мятежниками. Взгляните на эту вещь, смотрите внимательно.

— Личный жетон Фила?

— Да, именно так. Кравич попал в руки жандармерии еще в 7006 году, во времена арестов сенсов в Порт-Калинусе. Служебный статус сенсов тогда аннулировали по приказанию Барта. Царил хаос — и в умах, и в делах, и в командовании. Скорее всего, нашего Фила взяли в облаве и ликвидировали до того, как он успел попросить меня о помощи. Вы понимаете, что это значит?

— Да.

— Едва ли полностью. Моего человека, которому я обязан личным спасением, расстреляли и наскоро закопали в безымянной могиле.

— Это интриги штатских.

— Бросьте. Это просто страх. В те дни боялись даже тени псионика. Нам некого винить и не на кого перекладывать свой стыд — к точке краха мы пришли совместно. Я нашел семью Фила и помог им, это все, что я сумел сделать для него.

Егерь слегка отвернулся, его смутил прямой взгляд Фантома-Вэнса.

— Вы нашли виновных?

— Нет. Бессмысленные поиски, пустая трата времени — их, этих виновных, нет. Я знаю, всеобщую реабилитацию псиоников жестко критикуют. Ортодоксы — потому что не верят в ее надежность, сами псионики — потому что не хотят расставаться с паранормальными способностями. Ученые видят в этом сомнительный массовый эксперимент, проводимый с одобрения властей, правозащитники — насилие над личностью… Генерал!

— Что?

— Вы мне верите? — спросил президент Каленусии.

Егерь помедлил. Последний свет уходящего дня отражался в тонком стекле бокала и в радужках глаз Фантома. Во взгляде старого друга можно было прочесть что угодно — желание убедить, желание скрыть подробности, искреннюю заинтересованность, тревогу, не было там только прямой лжи.

— Да… Да, я вам верю.

— Тогда вы наверняка понимаете, что мною движет — стремление объединить людей Конфедерации. Пусть даже для этого придется усмирить природу сенсов.

— Сенсы в восторге. Они способны на организованное сопротивление.

— Возможно. Вы слышали детскую сказку о Воробьином Короле?

— Что-то такое мне рассказывала племянница. Это история о стае, которая могла стать разумной, если число птичек в ней перевалит за невероятно большое число. Тогда это… это скопище, назовем его так, становилось личностью Воробьиного Короля. В оригинале история достаточно унылая — пух и перья, птичьи трупики, которые катаются в волнах прибоя, и тому подобные детали, рассчитанные на эмоции. В общем, чушь.

— Конечно. Но подпольем ивейдеров Порт-Калинуса руководит человек, который носит именно этот псевдоним.

— Нам бросают преднамеренный вызов?

— Не думаю. Скорее псевдоним — это самоназвание, данное в их среде. Но оно неплохо говорит о том, как эти люди воспринимают самих себя.

Егерь нахмурился.

— Мой президент, я не хотел бы повторения 7006 года.

— Я тоже. Вот поэтому и пришлось без зазрения совести испортить вам этот славный вечер и весь конец недели. Возьмите дело под личный контроль, генерал. Возможно, «король» это один человек, возможно, группа под псевдонимом. Эти сенсы опасны, они могут ответить ударом на удар, и все же постарайтесь их найти. Ради нашей дружбы. Ради памяти Фила.

Шеф Департамента Обзора медленно кивнул.

— Я сделаю это.

— Хорошо. Заберите все необходимые материал у меня. Они существуют лишь на бумаге.

— Опасаетесь утечки?

— Не скрою, да. Я ее очень боюсь, мне не нравится заметная осведомленность ивейдеров.

— Я сам займусь нашим общим делом.

— Хорошо. Свяжитесь со мной, как только наметятся сдвиги…

Они расстались по-дружески. Как только за шефом Департамента захлопнулась роскошная дверь, кибер вынырнул из-под складок скатерти.

— Отменно сработано. В тебе есть лицемерный талант актера.

Расстроенный и усталый Фантом сердито отмахнулся:

— Врешь! Врешь, подлая железяка, я был искренним. В конце концов, с этим безобразием — уклонением от реабилитации — пора кончать.

Кибер фыркнул и неспешно отошел в сторону, чтобы улечься на свое излюбленное место — рядом с пустым, чистым до холодного серебряного блеска угольным ведерком.

* * *

Ровно через один день, деловым летним утром, подчиненный Егеря, инспектор Департамента Обзора, тридцатилетний Тэн Цилиан, удобно расположившись за терминалом Системы, играл пси-вводом, словно четки, перебирая длинную последовательность фотороботов и фотоизображений. Смена картинок каждый раз сопровождалась коротким, почти мелодичным щелчком, который существовал только в воображении Цилиана.

— Мой шеф великолепен — ищи невидимку в темноте, лови того, о ком ничего нет в архивах, — подумал Тэн внимательно присмотрелся к очередному портрету.

Случайные очевидцы пси-хулиганства наградили безвестного не реабилитированного псионика широким подбородком и крепкими щеками здоровяка. Рубленые черты и могучие надбровные дуги заставляли задуматься о предках человечества, близко посаженные лютые глазки, казалось, сверлили диафрагму Цилиана. Инспектор выругался — с фоторобота на него смотрело карикатурное изображение бандита средних лет.

— Убого восстановлено по минимальным данным. Ну что ж, будем работать с тем, что есть, в конце концов, репутацию корифея следует оправдывать хотя бы иногда. Система, давай комментарии.

— Первоначальные данные. 06.13. в секторе столицы Юго-восток патрулем Обзора был обнаружен ментальный сигнал, указывающий на возможное присутствие пси-мутанта с коэффициентом, близким к 95. Объект приказаниям не подчинился и в ходе завязавшегося…

Такие комментарии вызывали у инспектора Цилиана раздражение. Конфликт псионика с патрулем инспектор мог представить без особого труда. Тошнота, галлюцинации, утрата связи с реальностью. Из ватных пальцев вываливаются бесполезные излучатели, металл обиженно звякает. Следом, словно отыгравшие свою роль арлекины из театра марионеток, валятся сами оперативники. Надо всем этим витает запашок экскрементов…

Система по-своему логично истолковала промедление Цилиана.

— Предоставить снимки подробностей?

— Нет, не надо. Без убитых, надеюсь, обошлось?

— Жертв не было.

«Этот сукин сын гордится своими способностями, — подумал Цилиан. — Он не боится и направо-налево оставляет живых свидетелей. Скорее всего, иллюзорная внешность псионика не имеет ничего общего с реальной. Наверняка он сконструировал фальшивый образ, полностью противоположный самому себе, этакого антиблизнеца».

— Система, смоделируй личность по изображению номер 116.

Цилиан прикрыл глаза, на фоне опущенных век заплясали белые искорки — неумолимые свидетели усталости. Обруч ментального ввода взъерошил короткий ежик волос и незаметно съехал на затылок.

— …готово.

— Что? — инспектор понял, что нечаянно уснул прямо у терминала Системы.

— Результат моделирования. Мужчина, предполагаемый возраст — 45 лет, телосложение крепкое, лицо квадратное, интеллектуальный коэффициент 0.47, коэффициент агрессии 0.88, коэффициент физического развития 0.89».

Описание было точным, не представляло никакой ценности и полностью соответствовало картинке — среднего ума и средних лет громила.

«А ведь ерунда у тебя получилась, — мрачно подумал Цилиан. — Ученые из отдела программирования зря проедают гонорары. Три года работы над искусственным интеллектом. Полчаса ожидания — и вот, результат, до которого за минуту додумается любой тупица».

— А теперь, Система, сконструируй противоположный личностный тип, — попросил он.

— Результат готов. Женщина, возраст 17 лет, интеллектуальный коэффициент 0.53, коэффициент агрессии 0.12, коэффициент физического развития 0.11».

— Понятно. То есть костлявая, трусливая молоденькая психопатка в состоянии острой дистонии. Это и есть Воробьиный Король?

Цилиан обозлился, царапая ухо, потащил с головы обруч пси-ввода, выключил терминал, медленно встал, потянулся, размял усталую спину и онемевшие плечи.

— Итак, у нас задача со многими неизвестными. Я не верю, что вожак ивейдеров — леди, иначе это существо называло бы себя королевой, а не королем, женское тщеславие непреодолимо. Сколько лет этому Королю на самом деле? Реабилитация становится проблемой псионика в шестнадцать-семнадцать, так что моложе он быть не может, а судя по наглости и хладнокровию — гораздо старше. В иллюзии очень плотный, почти толстяк, к тому же брюнет, а это значит… в реальности, наоборот — мы имеем дело с двадцатипятилетним парнем, худощавым, светловолосым, обладающим ненормально высоким пси-коэффициентом, со склонностью к жестокости, лидерству и риску. Чем не версия? По-моему, сойдет за неимением других.

Тэн Цилиан отцепил от пояса уником, быстро, почти не глядя набрал номер.

— Приемная Пирамиды? Вазоф? У тебя много просителей?.. Ага, значит, достаточно. По делам о задержанных уклонистах кто-нибудь приходил? Родственники? Так я и знал. Жди, я сейчас спущусь.

Центральный лифт Департамента стремительно пошел вниз, инспектор отсчитал полтора десятка ярусов и выскочил в мягко отворившийся проход. Приемные апартаменты Пирамиды делились на две неравные части. «Задворки», отгороженные пси-турникетом, предназначенные исключительно для офицеров, сверкали чистотой, манили комфортом и оставались полупустыми. Прозрачная исключительно с внутренней стороны перегородка позволяла разглядеть просторный «внешний» офис — пестрели летние костюмы, помещение наполняла усталая, раздраженная ожиданием толпа. Посетители суетились, совали свои жетоны в прорези кибер-администратора, но вместо очереди получалась какая-то чехарда. В кабинет инспектора Вазофа гостей приглашал все тот же самый кибер — номер счастливчика случайным образом появлялся на табло под самым потолком.

Кучка подростков, прячась за широкими спинами соседей, безнаказанно забрасывала разумное устройство жвачкой — датчики пси-слежения глушила мощная аура толпы. Остальные коротали время кто как сумеет — говорили шепотом, играли с личными уникомами, кое-кто почти беззвучно твердил молитву Разуму. Кибер уже очистился от жвачки и бойко раздавал бесплатные брошюры.

Невидимый для толпы Цилиан прижался лбом к перегородке и тонко, иронично усмехнулся. Брошюра называлась «Основы пси-безопасности. Защити себя сам» и без ложной скромности могла считаться вершиной бюрократического творчества Пирамиды.

— Как будто в этом мире можно добиться безопасности…

Цилиан помедлил еще чуть-чуть. Девушка в коротком платье, с толстой льняной косой одиноко стояла поодаль, ей, очевидно, не хватило пластикового кресла. Он нее заметно веяло болью и страхом.

— Псионичка? Не может быть.

Инспектор мягко, по-тигриному отступил от стекла, толкнул дверь кабинета Вазофа.

— Привет, коллега.

Вазоф поднял голову со скрещенных рук, потер помятую щеку.

— Спишь на работе?

— Нет, конечно, просто отключился на пару минут. День безумный — все идет наперекосяк. А чего ты хочешь от этой жизни, Тэн? Жара держится уже два месяца, столичные психи заработали себе обострение и осаждают наш Департамент. Вчера кибер вызывал бригаду из клиники — двух просителей пеленали в смирительные рубашки. Вот они, истинные, а не вымышленные жертвы общементальной проблемы! Ты зря смеешься, мой циничный друг…

— Я не смеюсь.

— Конечно, ты всего лишь пакостно улыбаешься. Между прочим, кибер заразился и тоже сошел с ума — ты видел, что он вытворяет в офисе?

— Напрашивается на неприятности. Мой совет — вызови-ка ему пару крепких парней из ремонтного отдела, пусть скрутят идиота.

— Непременно вызову. Ты ко мне по делу?

— Да, включи камеру слежения за залом… Видишь девочку? Вон та, высокая блондинка у стены. Она псионик?

— Сейчас, настрою аппаратуру, аура толпы здорово мешает… Стоп! Есть попадание. Нет, ты ошибся, по пси-показателю все чисто. Скорее, девушка просто боится. — ты интуитивно поймал ее страх. Видишь, четкий очерк скул, голубоватые тени в глазницах, характерное выражение страдания? Высший класс, выглядит, словно маска трагического актера…

Цилиан жестко подавил собственное бешенство, правильное лицо его оставалось бесстрастным.

— Пригласи ее на прием без очереди.

— Не тот типаж. Мне не очень нравятся девочки-северянки.

— Мне тоже, но это не имеет значения.

— Хорошо, с друзьями я не любопытный, можешь оставить свои тайны при себе. Вот так… Пошлем приказ нашему придурку, электронному администратору. Ты сам займешься с блондинкой?

— Да. Отдыхай, я тебя сменю.

Вазоф мгновенно исчез за дверью. Девушка вошла решительно, длинные ремешки обуви обвивали ее щиколотки.

— Здравствуйте, свободная гражданка, — дружески кивнул Цилиан. — Садитесь, я весь внимание. Как лучше к вам обращаться?

— Меня зовут Авителла Брукс.

— Отлично! Кстати, искренне извиняюсь за безобразное поведение кибер-администратора, очень неприятный инцидент, я позабочусь, чтобы оплеванную машину убрали на склад.

— А мне его почему-то жаль. Этот кибер старался как мог, просто в зале слишком много народу.

— Такие соображения не оправдание, мы все тут, включая глупого кибера, живем на деньги налогоплательщиков. Если хотите, внимательность — наш долг. Не заступайтесь, бездельнику самое место на складе.

Девушка поняла шутку и грустно улыбнулась, лицо ее смягчилось, на миг утратив напряженное, трагическое выражение.

— Я вас слушаю, — подбодрил Авиту Цилиан. — Говорите. Кстати, хотите кофе?

— Но…

— Не бойтесь, очередь на вас не обидится. Во-первых, мы по-быстрому, во-вторых, мой коллега сейчас начнет прием в соседнем кабинете, — хладнокровно солгал он.

Кофеварка действительно сработала быстро.

— Пейте, не торопитесь. Я подожду.

— Спасибо, но я и так сама не своя, словно на иголках сижу.

— А вы не трусьте, разве я такой страшный? У меня нет ни рогов, ни копыт. Поймите, я здесь, чтобы решать ваши проблемы.

Девушка пожала плечами и нерешительно подергала кончик туго заплетенной косы.

— Ну, не знаю, захотите ли вы мне помочь. У меня брат в накопительном лагере, и он точно ни в чем не виноват.

— Вот как? Очень даже поверю, в лагере сейчас сотни людей, некоторые попадают туда случайно, можно сказать, за компанию. Кстати, накопитель — не тюрьма, там сидят не преступники, а те, кому некуда податься. Вы любите брата?

— Да!

— Вот видите, как ему повезло. А ведь многие не любят псиоников, есть жестокие типы, которые готовы выгнать сенса из семьи. Закон запрещает подобным родителям избавляться от детей-мутантов, но жизнь такого мальчишки едва ли будет счастливой…

— Я совсем не об этом. Моего брата забрал патруль, у Лина еще нет конфедерального жетона.

— Сколько ему лет?

— Шестнадцать лет и два месяца.

— Самое время для него пройти реабилитацию и обзавестись статусом. Чего вы боитесь?

Цилиан старался не показывать жадного интереса, почти незаметно наблюдая, как в уголках серых глаз девушки собрались слезы, потом им стало тесно, и слезы бурно потекли, оставляя на точеных скулах и гладких загорелых щеках извилистые дорожки.

— Великий Космос! Да что же я такого сказал? Прошу вас, умоляю успокоиться! В конце концов, любая проблема может быть решена. Я охотно помогу вам, только не надо плакать…

— Мой брат болен. Ему не вынести антидот.

— И только-то? Для людей слабого здоровья в законе есть исключение. Оформить лицензию будет не просто, но я охотно помогу вам добиться справедливости. Улыбнитесь, не все так страшно, как кажется.