Иллюзия смерти

Все, явно отвергшие Искупителя, отселе составляют достояние сатаны: души их, по разлучении с телами, нисходят прямо во ад. Но и христиане, уклоняющиеся ко греху, недостойны немедленного переселения из земной жизни в блаженную вечность. Самая справедливость требует, чтобы эти уклонения ко греху, эти измены Искупителю были взвешены и оценены. Необходимы суд и разбор, чтобы определить степень уклонения ко греху христианской души, чтобы определить, что преобладает в ней – вечная жизнь или вечная смерть. И ожидает каждую христианскую душу, по исшествии её из тела, нелицеприятный Суд Божий…

Терпения дослушать проповедь до конца у четы Петровых не хватило. Впрочем, у Алексея Михайловича, как и у большинства живущих на Земле, имелось ложное убеждение, что всё, что касается смерти, касается других людей, а не его. Соответственно, и посмертные страсти его ещё долго не ожидают. Однако в потаённых уголках души всё же возникла неприятная тревога…Обойдя помещение храма, и расставив горящие свечи перед образами Богородицы Марии, Спасителя и святых, супруги встали в небольшую очередь на исповедание. Увидев знакомых, но давно не бывавших в храме прихожан, батюшка Владислав тихо произнёс:

– Конечно, я могу вас исповедовать сегодня, но без причастия. Слишком давно вы посещали меня в последний раз, да и сегодня опоздали. Давайте мы так с вами решим: приезжайте в следующее воскресенье к самому началу службы. По окончании я вас исповедаю и причащу, если вы пожелаете… А сейчас у меня по договорённости – крещение младенцев. Вон люди с детьми стоят, ждут этого таинства. Неудобно их заставлять ждать…

– Отец Владислав, мы, конечно, приедем, – нерешительно начал Алексей Михайлович, – но… Можно мне с вами немного поговорить с глазу на глаз? Я вас совсем недолго задержу, буквально на минутку.

Получив согласие, священник и пенсионер отошли подальше от людей, ходящих по храму и крестящихся возле икон. Батюшка Владислав по возрасту казался чуть старше прихожанина. Среднего роста и телосложения, с седыми волосами, зачёсанными назад, и умным, проницательным, строгим взглядом, он невольно вызывал уважение у любого собеседника. Алексей Михайлович кратко рассказал о своих необычных снах и спросил:

– Вы не поможете разобраться, что бы всё это значило?

Батюшка терпеливо выслушал и спокойно ответил:

– Вообще‑то к снам Церковь рекомендует относиться как к ничего не значащим видениям. Крайне редко они бывают вещими. Не рекомендуется читать различные толкователи, и тем более нам, священнослужителям, не положено в этом оказывать помощь. Однако не хочу тебе отказывать – и в качестве исключения попробую по мере сил помочь…

Второй сон о поминках, возможно, связан с какой‑то болезнью, о которой тебе стало известно… А первый… Твой попутчик, очевидно, Ангел‑Хранитель. «Пуп Земли» – однозначно Иерусалим. В храме на тебя напали бесы, и те двое, с которыми ты боролся, – они внутри тебя. Поэтому твой Хранитель и сказал тебе, чтобы ты сдерживал именно их и не губил свою душу. Сказав про покаяние, которое может спасти душу в последнюю минуту перед смертью, он внушил тебе надежду, чтобы ты никогда не впадал в отчаяние. Помнишь из Нового Завета разбойника, распятого вместе с Христом? Он попал в Рай, раскаявшись на кресте и уверовав во Христа. Однако покаяние должно быть искренним… И в храм надо ходить регулярно, а не время от времени… А сейчас, извините…

Алексей Михайлович, поняв, что задержал отца Владислава на время большее, чем тот рассчитывал, произнёс:

– Спасибо вам, батюшка, я всё понял…

Про проблемы с сердцем, по мнению прихожанина, священник ничего знать не мог. И то, что он сам заговорил о болезни, вызывало доверие к правильности разъяснения ночных грёз. После душевного разговора бывший снабженец подошёл к своей супруге Вере Павловне. Она стояла возле главной достопримечательности этого храма – иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость». Супружеская пара с давних пор перед уходом из церкви ставила свечи и молча стояла возле этого образа минут пять, а затем покидала храм. Эта традиция образовалась сама собой после того, как Алексей Михайлович прочитал в интернете историю чудотворной святыни.

… Икона до Великой Отечественной войны находилась в церкви соседнего села и была очень почитаема местными жителями. Но перед самым началом всемирной бойни храм загорелся – как знак приближающейся большой беды. Местные жители собрались вокруг строения в большом количестве, но никто не решался проникнуть в горящее помещение и спасти главную местную святыню. Откуда‑то появился очень смелый подросток четырнадцати лет по имени Валентин, проживавший в этом же селе. При нём оказался топор. Через церковное окно мальчик проник внутрь – так как сама дверь оказалась объята пламенем. Всенародную любимицу юноша разрубил на три части и вытащил их через то же оконце, а следом вылез сам. Взрослые так и не решились на то, что сделал подросток! Икону решили везти на телеге с запряжённой лошадью в соседнее село, но кобыла шла почему‑то очень неохотно. На мосту неширокой речки повозка встала – и как ни погонял извозчик свою «тягловую силу», она не реагировала. Священник местной церкви, передвигаясь на коленях по земле к мосту, умолял икону войти к нему в храм. Вдруг лошадь без понуканий тронулась – и «Всех скорбящих Радость» приобрела новое место «жительства»…

Эта история сильно впечатлила чету Петровых, и, кстати сказать, посещать сельский храм они стали гораздо чаще. Стоя перед иконой, Алексей Михайлович краем глаза смотрел на таинство крещения. Крестили сразу трёх младенцев, и он никак не мог вспомнить, совершали ли они этот обряд над его младшей внучкой Вероникой. На обратном пути владелец советской машины спросил у своей второй половинки:

– Верушка, а ты не помнишь, мы крестили Вероничку или нет?

Та, словно удивившись неожиданному для неё вопросу, ответила:

– Не помню. Надо у дочки Юленьки спросить. Наверное, они с Юрой сделали всё как надо.

Солнце стояло в самом зените. Алексей Михайлович открыл форточку в машине – и со своей стороны, и со стороны супруги.

– Тебя не надует, Верушка? – спросил заботливый глава семейства.

– Да нет, ветер тёплый, – услышал он в ответ.

Алексей Михайлович подвёз свою супругу прямо к подъезду их дома, а сам направился в гараж. Поставил автомобиль, запер ворота и пешком неторопливо двинулся к своему дому. Ничто не предвещало беды, и на сердце не было чувства тревоги. Этот путь он проделывал уже в тысячный раз: всё вокруг знакомо вплоть до мелочей, и всё казалось обычным. По дороге внезапно дважды кольнуло в левой стороне груди – довольно сильно. Появилась неприятная одышка, ноги ослабли, и голова слегка закружилась…

Глава 2. Первые шаги за гранью

Бывший снабженец присел на лавочку возле подъезда одного из домов – и с огромным удивлением увидел справа от себя попутчика из своего сна. Тот стоял молча, однако с заметным умилением смотрел на Алексея. Пенсионеру на минуту показалось, что от незнакомца исходит еле заметное золотистое свечение и какая‑то ощутимая душой доброжелательность. Алексей видел его абсолютно чётко – так же отчётливо, как и обычных людей, проходящих мимо со своими заботами и проблемами, отражавшимися еле заметными признаками на их лицах. Дома вокруг и деревья нисколько не изменились. Это был родной район любимого города, в котором прошла большая часть жизни Алексея Михайловича. Но всё же возникло какое‑то странное чувство: будто что‑то стало чуть иным в окружающем мире, воспринималось не совсем так, как он привык…

Он поднял голову вверх – и увиденное повергло его буквально в ужас. Воздух кишел невообразимыми сущностями, похожими на людей. Они кривлялись, строили «рожи», кричали какие‑то несуразицы и непристойности. При этом поднимались вверх и вниз, не имея крыльев, и меняли свои внешние формы: то становились драконами с огромными пастями и клыками, то ужасными великанами, то – скромными и тихими, словно ангелы, – сложив руки на груди, тихо бормотали что‑то, будто читали псалмы и молитвы. «Неужели это бесы?» – подумал бывший снабженец. Он читал про этих тварей в третьем томе книги святителя Игнатия Брянчанинова, которую как‑то дал ему для ознакомления батюшка Владислав. Солнце, однако, оставалось на своём месте, только светило необычно ярко. В подобную погоду Алексей обычно ощущал себя достаточно комфортно. Однако приятные ощущения на душе портили страшные существа в вышине. Отдельные бесы спускались на землю. На некоторое время они принимали вид обыкновенного человека, идущего по своим делам, а затем преображались в сказочное чудовище и с диким смехом взлетали вверх. От них исходило какое‑то напряжение, возникало чувство внутреннего страха, дискомфорта и тревоги – ожидание чего‑то ужасного, что может произойти, но пока не произошло. Некоторые призраки внешне напоминали знакомых людей, но через какое‑то время превращались в ненасытных монстров. Между собой у них явно отсутствовало всякое согласие: они ругались, скандалили, даже дрались. Страх и ужас овладели душой Алексея Михайловича. Вспомнились прочитанные где‑то слова Иоанна Кронштадтского: «Если бы люди видели, кто их окружает, – они сошли бы с ума!».

Ему очень хотелось думать, что это очередной страшный сон, но проснуться, никак не удавалось. Паника сковала горло – он не мог вымолвить ни слова… И всё же пенсионер ощущал необычную лёгкость в теле: нигде ничего не болело, а внутри словно пробудилась давно забытая сила. Рядом, слева, неподвижно сидел… он сам – Алексей Михайлович Петров. Глаза были открыты, а поза напоминала манекен. Всё, что происходило в этот момент в сознании новопреставленного, можно было описать одним словом – шок. Он не успевал осмыслить лавину новой информации. Между тем «попутчик» из сна не проявлял ни малейшего беспокойства.

– За сим изволь успокоиться, – произнёс незнакомец, – и приступай к вопрошаниям. Полагаю, ты пребываешь в полном неведении касательно случившейся оказии. Дабы рассеять мрак незнания, я постараюсь всё обстоятельно изъяснить.

Как только незнакомец договорил, Алексей пришёл в себя. Он ощутил добрую энергетику, в изобилии исходящую от собеседника, – она завораживала и успокаивала. Когда к новопреставленному вернулась способность говорить, он дрожащим голосом спросил:

– Вы кто и откуда? Почему я видел вас во сне? Что вообще происходит? И почему на лавочке неподвижно сидит кукла, как две капли воды похожая на меня?

В глазах юноши не отразилось ни единой эмоции, свойственной обычным людям, и он тихо, но отчётливо произнёс:

– Обращайся ко мне на «ты», ибо мы были близки всю твою жизнь. Я – Тот, Кто сопровождал тебя повсюду с самого крещения… Во сне ты не раз видел Меня, но, пробуждаясь, забывал. То, что ныне с тобой происходит, не столь страшно, как тебе кажется, – напротив. Ты не провёл долгие годы в немощи, прикованный к постели, и не испытал страданий, подобных тем, что выпадают умирающим от тяжких недугов. Господь даровал тебе мирный исход из тела. Ты отошёл ко Господу… и в то же время родился для жизни вечной.

– Как это? – непроизвольно вырвалось у Алексея.

Ответ юноши поразил пенсионера – он привёл неожиданную цитату:

– Ибо, как учит святитель Григорий Богослов в письме к монашеской братии: «Такое событие есть повод к радости и ликованию для всех, кто стремится жить по евангельской истине».

Он сделал короткую паузу, словно давая собеседнику осознать сказанное, и продолжил твёрдо:

– Не считай то, что ты назвал «куклой», пустым подобием: это плоть твоя, данная тебе Творцом…

– Но ведь я ощущаю себя самим собой, тем, кем был и раньше… – робко произнёс Алексей.

– Душа твоя есть творение Божие – то самое «я» твоё, в коем запечатлены все черты твои, исключая бренной плоти. Тело твоё престало быть – оно, яко мертвенное, осталось сидеть на лавке, – но душа бессмертна, нетленна. Она хранит память о том, кем ты был, какие деяния совершал, кто суть сродники твои, где пребывал и как жил. Душа уносит с собой всё, что составляло существо твоё. Вскоре ты приобщишься к новому состоянию и уразумеешь воистину: бытие лишь начинается, и оно несравненно более реально, нежели прежнее, земное.

– Я вижу людей, проходящих мимо, а они… на меня не обращают внимания. Смотрят на того… на лавочке, – сказал в полной растерянности новопреставленный.

– Очами ты видишь людей, как и прежде, но они не зрят тебя – равно как и меня. Кожаные ризы, коими облёк Господь сынов Адамовых, скрывают душу, суть человека, будто крепкий панцирь. Се – смысл древнего откровения: после грехопадения первых людей, по состраданию Своему, Бог «одел их в одежды кожаные». Премудрость и благость Божия воздвигли преграду между сынами Адамовыми, изгнанными из кущ райских, и духами, сверженными с небес. И стеною сей стала плоть грубая, телесная…

– Но почему я стал видеть вон тех… страшных в воздухе? Это бесы? – в какой‑то спешке, словно боясь что‑то забыть, спросил Алексей.

При этом он непроизвольно ещё раз посмотрел вверх. Сущности кружились в воздухе парами, словно в вальсе. Одни имели вид женщин в нарядных белых платьях, другие – мужчин в чёрных фраках. Опускаясь всё ниже, они приблизились к новопреставленному на расстояние около двадцати метров, а затем, поймав на себе взгляд Ангела, взмыли к небесам, превратившись в огромных чёрных птиц.

Собеседник Алексея, как ни в чём не бывало, ответил:

– При разлучении души с плотью, видимом исходе смертных, ты вновь вступаешь в мир духов – потому и зришь их. Как изрёк преподобный Антоний Великий: «Страх Господень хранит человека и бережёт, пока он не сбросит с себя это тело…» Да, это падшие ангелы, слуги дьявола.

Между тем те духи, приняв облик обычных людей, затеяли между собою распрю, осыпая друг друга бранными речами. Новопреставленный спросил в полном изумлении:

– Но почему их так много? Почему они враждуют даже между собой?

Не меняя миловидного выражения лица, хранитель без видимых эмоций ответил:

– Тот же преподобный так учил о падших духах: «Великое множество их находится в объёмлющем нас воздухе; они недалеко от нас, и господствует меж ними великое несогласие».

– А почему ты часто цитируешь святых отцов… преуспевших, но всё же людей? – неожиданно для самого себя спросил Алексей Михайлович.

Ангел мягко произнёс:

– Верно. Как отмечал преподобный Иоанн Лествичник: «Ангелы – бестелесные существа; они не пребывают без преуспеяния, но всегда приемлют славу к славе и разум к разуму». Склонность к познанию дарована нам Отцом Небесным.

Вдруг Алексей осмотрел себя, словно впервые увидел, и неуверенно произнёс:

– Но у меня все ощущения какие‑то странные, необычные…

Ангел‑хранитель с едва заметной улыбкой обвёл взглядом бывшего снабженца с головы до ног и тихо ответил:

– Егда человек оставляет мир привычный, образы окрест прелагаются, и душа его начинает иначе зреть осязаемое – и воспоминание о бытии земном. Ныне ты воспринимаешь не телесными очами, но духовным зрением. Потому всё кажется иным.

Конечно, новопреставленного поразило несоответствие внешнего облика юноши и духовных речей, более свойственных умудрённым опытом старцам или священнослужителям. Однако, стараясь сохранить спокойствие, он ответил:

– Да. В последнее время память часто подводила меня: я многое забывал, чего‑то не мог понять… Но сейчас во мне возникло чувство, будто я способен постичь абсолютно всё. И поистине, взгляд мой на прежнюю и нынешнюю жизнь стал непривычен. Я словно лучше понимаю себя. Передо мной, точно лента времён, за краткие мгновения промелькнула вся моя жизнь – и я всё помню… Даже малейшие поступки, совершённые за годы земного бытия. Мне становится страшно от того, сколь много ошибок я совершил и сколь часто грешил. Я не хочу умирать сейчас – я хочу всё исправить…

– Се – иной взгляд на бытие, чадо, – начал посланник. – Ныне ты стал внимательнее к себе и деяниям, тобою совершённым. Но исход души не зависит от воли человеческой: он совершается по промыслу Всевышнего, порой через скорби и лишения, дабы душа очистилась и пришла к покаянию.

– Но меня никто не убивал, – воскликнул умерший, – я… сам.

Ангел, как и прежде не меняя выражения лица и интонации голоса, сказал:

– Это и есть великое таинство исхода – перерождение существа из земной юдоли в вечность. Творения Божии слагают с себя грубую оболочку – плоть – и, став душевным существом, тонким, эфирным, следуют в иной мир, в обитель существ, созвучных душе. И явление сие необратимо…

Бесы в этот миг вновь привлекли к себе внимание Алексея, образовав нечто наподобие похоронной процессии. Впереди, в чёрном покрывале с капюшоном и с косой в руке, шествовала «смерть», за нею несли такой же чёрный гроб, в котором явно кто‑то лежал. Вся процессия позади состояла из бесов: они смеялись, выкрикивали хульные слова и были облачены в пёстрые, кричащие одежды. Несмотря на тягостное зрелище, новопреставленный спросил:

– А верно ли, что я сейчас стал умнее и всё понимаю в окружающем мире?

Хранитель, без показного всезнания, пояснил:

– Ты ныне способен многое осознать, но всё же не всё – это ложное ощущение. Всеобъемлющее ведение присуще лишь Создателю. Однако некую сокровенную мудрость, с дозволения Господа, я открою тебе. Всё, что зримо вокруг, – суть разнородные энергии; их великое множество, и все они исходят от Отца Небесного. Един Он творит ими самочинно.

В душе новопреставленного возник прежде несвойственный ему вопрос:

– И человек – энергия Господа?

– В чреве матери Божественная благодать непостижимо творит новую душу. Она дарует духовное бытие и телесную жизнь, связуя два мира – видимый и невидимый.

В этот миг демоны закружили хоровод, вновь приняв облик людей, – но у каждого вместо головы пылала электрическая лампочка. Существа явно реагировали на беседу человека с Ангелом.

– Всё сущее купается в Божьей благодати, – произнёс Хранитель. – Творец единой энергией вершит зримое и незримое. То, что ты считал твёрдой твердыней, чётко очерченной линиями, таковой не является. Окружающее воспринимается плотским сознанием неверно. Ваш мир – иллюзия, порождение личных чувств и страстей.

Не до конца уразумев услышанное, Алексей решил чуть сменить тему и спросил:

– А почему я ныне вижу всё окружающее в более ярком свете? У меня ли улучшилось зрение?

– Нынешнее восприятие вернее, нежели в «кожаных ризах», – ответил Ангел. – Душа твоя вскоре приспособится к иным ощущениям. Адам и Ева иначе созерцали окружающее и были по Божьему замыслу приготовлены к вечности. За ослушание они были облечены в грубые телесные оболочки и познали смерть.

Несмотря на то, что новопреставленный не раз читал Ветхий Завет, он с нескрываемым интересом спросил:

– Создал ли Бог смерть из‑за них?

– В Священном Писании многократно утверждается, что Отец Небесный не сотворил смерти: она вошла в мир вследствие падения Адама. Исход – последствие личного произволения и греха, а не наказание Божие, – пояснил Ангел.

Алексей продолжал выяснять:

– И кто же я теперь… после исхода?

– Ты стал подобен тем сущностям, коих зришь в воздухе, – духу. И… нам, не отрекшимся от воли Владыки сущего, – ответил Хранитель с лёгкой улыбкой.

Между тем бесы в воздухе все вместе выстроились в огромную фигуру, напоминающую образ смерти. Она «смотрела» на Алексея своими пустыми «глазницами». Новопреставленный опустил взгляд, и всеми силами старался не смотреть в сторону глумящихся над ним демонов… Его невольно напрягло сравнение с ними, и он тихо спросил:

– Так получается, что я… теперь не я вовсе, а лишь моя душа?

– Душа суть проста, бестелесна, однако тварна, – прозвучал ответ. – Она обладает тремя силами: мысленной – разумением, чувствующей – духом и вожделенной – волей. Она свободна и совестлива, чем сходна с нами, обладающими подобными силами, но в более совершенном и могущественном виде.

– Меня мучает вопрос, – начал Алексей Михайлович, – хоть я и считаю себя человеком верующим. Как бесконечно милостивый и добрый Бог допустил появление Зла? Ведь эти бесы, как и их господин, дьявол, озлоблены на весь мир.

Мгновенно после этих слов бесы внешне преобразились – стали похожи на светлых ангелов с крыльями. Они стояли, скрестив руки на груди и преклонив голову, и смотрели в сторону солнца. Но Ангел‑Хранитель, казалось, на них абсолютно не реагировал.

– Тебя искушает «адамово яблоко», – прозвучало в ответ. – Суждения о Добре и Зле принадлежат единому Богу. Он даровал своим творениям сознание и волю – подвизаться согласно своему разумению, но не в бесконечных пределах. Благими были сотворены и демоны, однако по собственному разумению они отпали от небесной мудрости и были низвержены на землю. Зло же не имеет ипостаси: оно рождается при уклонении от благой Воли Божией и утверждении личного произволения.

Новопреставленный продолжал выяснять то, что казалось ему необходимым в первые минуты его необычного состояния:

– А как же нам, простым людям, избежать греха?

Хранитель с бесконечным терпением удовлетворял любопытство подопечного:

– Лишь исполнение заповедей Отца Небесного дарует благодать тварям, соединяя их с Ним.

Умерший торопился спрашивать, боясь, что Ангел вдруг замолчит или исчезнет:

– Почему, когда я увидел этих… в воздухе, то крайне напугался? А вот с тобою разговариваю – и не испытываю страха.

Божий посланник неспешно ответил:

– Явление святых духов не вызывает смущения в душе. Напротив, присутствие падших духов порождает в душе страх, в мыслях – смущение и недоумение, ведёт к нравственному расстройству.

Затем, помолчав немного, он добавил:

– Преподобный Силуан Афонский учил так: «Лишь смиренная душа, не считающая себя достойной видения, при вражеском воздействии почувствует либо смущение, либо страх. Тщеславный же человек может не испытать ни того ни другого, ибо жаждет видений и мнит себя достойным – а потому враг легко его обманывает».

Между тем бесы «превратились» в стаю кровожадных волков. Они издавали злобные рыки в сторону новопреставленного, с клыков многих из них капала кровь…

Алексей с ужасом смотрел на устроенное ими представление и произнёс:

– Как же спастись от них? Они же всюду…

– Спасение падшему человеку даровано туне Отцом нашим Небесным, – ответил Хранитель, – но предоставлено на произвол: принять или отвергнуть дарованное. Святитель Феодор Едесский утверждал: «Если же кто прилепится умом своим к Богу, нашему Владыке, то – верен Бог – Сам Спаситель всех избавит такую душу от всякого пленения. Но сподобиться сего зависит от нас».

Умерший, не отрывая глаз от воздушных духов, спросил:

– А как мне вести себя при встрече… с этими? Мне необходимо бесов презирать и осуждать?

Демоны изобразили скорбные лица, словно дети, готовые вот-вот заплакать… «Юмор, конечно, у них циничный, но он явно имеет место», – подумал новопреставленный.

Хранитель, предварительно бросив взгляд в сторону врагов рода человеческого, ответил:

– Не тако, чадо. Да не дерзнешь ты творить самочинный суд над душою своею. Воспомяни слова Спасителя нашего, изречённые на горе во время Нагорной проповеди, – сию первейшую заповедь Нового Завета: «Не судите, да не судимы будете» (Мф.7:1). Не сие есть твоё попечение. Блюди же себя от всякого зла, на которое указует тебе совесть твоя. За всяк поступок свой предстанешь на ответ пред Господом.

Новопреставленный, словно начисто забыв Библию, задал не вполне обдуманный вопрос:

– И кто же будет судить меня за мои неверные поступки? Неужели бесы на мытарствах?

Демоны уже расположились полукругом за столами, облачённые в судейские мантии и шапочки, с деревянными молоточками в руках. Иллюзия оказалась столь достоверной, что Алексея внутренне передёрнуло. Ангел, осознавая растерянность подопечного, терпеливо ответил:

– Един Судия у нас, и ты ведаешь Его. Но и сам ты будешь давать отчёт о своих ошибках: память и совесть явятся тебе внутренним судом. Демонам попущено Господом испытывать души человеческие на мытарствах – в пределах, Им установленных, на уровнях преисподних. По разным страстям и мытари различны: каждый тщится уловить грешную душу в рабство.

– А если я ни в чём не признаюсь? – совсем уж наивно спросил Алексей.

– Воспомяни слова святителя Василия Великого: «Не возможешь рещи в день Суда: „Не ведал добра“. Тебя обличают собственные весы, кои достаточны для различения добра и зла». Всякое, еже хранится в памяти твоей, станет ведомо мытарям.

– Значит, мне суждено стать рабом всех бесов? – с тревогой произнёс Алексей.

Вопреки своему желанию, Алексей вновь посмотрел вверх. Часть бесов стали похожими на бурлаков: за лямки тащили колёсные телеги, на которых с видом русского барина восседали другие демоны – с кнутом в руках, они погоняли первых непрерывными ударами по спине… Однако покойный вдруг понял, что означают слова «ангельское терпение»: его Хранитель без малейшего возмущения ответил: