Академия Грейсли. Охота на Дроу объявляется открытой!

— Нет, не проходили, а как это? — Таня заинтересованно подалась вперёд, явно очень переживая за свои внутренности.

— Собираешь внутренний огонь на основании ладони, вот здесь, — я показала на своей руке. — А потом представляешь, как он отсюда начинает струиться по венам. Для этого даже палочка не нужна.

— Круто! — Таня удовлетворённо прикрыла глаза. — Так что, расскажешь, зачем мы здесь сидим?

— Так тебе же не интересно…

— Я передумала! — решительно заявила она, и голубые глаза заблестели неприкрытым любопытством. — Рассказывай!

— Дело в том… — я страдальчески вздохнула, — что я… Влюбилась!

— В кого?

— Как в кого? — я выглянула из-за кустов и показала ей пальчиком на тренированную спину. — В магистра Тэя, конечно же!

— Ну нет! — Таня явно расстроилась. — А что, никого получше не могла найти? Слушай, может мы тебе другого парня подберём?

Я решительно помотала головой.

— Нет, другого мне не надо, я выбрала его!

Ведьмочка скривилась.

— Ты же недавно в Академии, многого не знаешь, он… Как бы это сказать, немного нелюдим. Да и противный, что уж говорить.

— Люблю противных! — я стояла на своем. Правда, потом пришлось страдальчески вздохнуть. — Правда он совсем меня не замечает!

— Ну, это как раз поправимо, — Таня ободряюще улыбнулась. — Я твой выбор, конечно, не поддерживаю, но, как говорится, «любовь зла, полюбишь и…» И дроу, короче.

— Это точно. Я уже так много всего перепробовала! В моей книжечке, которую оставила бабуля, есть весьма неплохие способы, как соблазнить мужчину, но то ли я что-то не так делаю, то ли методы не работают…

— Теперь у тебя есть я. А я не оставляю друзей в беде! — ректорская невеста лучилась энтузиазмом. — Если уж тебя угораздило влюбиться в самого неподходящего мужчину Академии, то я обязана на это посмотреть, то есть, кхм… Помочь тебе! Пошли!

— Куда?

— Изучать твою книгу, конечно же! Если ты никогда не имела дел с противоположным полом, то сейчас самое время образовываться! Почитаем инструкцию к мужчинам вместе! А я поделюсь парочкой своих секретов! И магистр падёт к твоим ногам!

Я представила эту картину и осталась под впечатлением. Ну пойдём, Таня, поделишься своей иномирной мудростью…

***

Таня взялась за дело основательно. Первым делом, придя на чердак, она поинтересовалась, есть ли у меня чай, а потом со всей серьёзностью заявила, что у неё на родине никогда не начинают ничего делать, пока вначале чай не попьют. В идеале, не пустой. Предложила быстренько сбегать в столовую, чтобы принести что-нибудь вкусного вроде пирожков с мясом.

— Зачем? — удивилась я.

— Ну как? — в свою очередь, спросила она. — Я не думала, что ты здесь живешь, надеялась, что мы мимо Академии пройдём. А так, получается, что я к тебе в гости с пустыми руками пришла. Нехорошо получается.

— Не надо, у меня есть печенье, — успокоила её. И пошла ставить чайник и доставать из запасов печенье. Хорошо, что вчера оставила его здесь. — А ты лучше расскажи мне, что я могла сделать не так? У тебя же получилось покорить ректора, хотя он слыл не просто нелюдимым холостяком, а неприступной крепостью!

Она прыснула.

— Я, конечно, расскажу, но вряд ли тебе такой способ поможет. Я, так сказать, поразила его буквально…

— Как это?

— Постоянно падала, попадала в неприятности, грубила и огрызалась. Это сейчас я понимаю, а тогда… — она махнула рукой. — Ладно, что было, то прошло. Тебе мы лучшее решение подберём! Неси свою книгу!

Я кивнула и пошла доставать старинный фолиант из-за рамы зеркала, куда убрала его сегодня рано утром. Я решила, что хранить и книгу, и все остальные документы вместе под половицей — как минимум, неразумно. И вот сейчас порадовалась правильности своего решения.

Не успела я достать до конца бабушкин дневник, как сзади послышался вскрик и звон разбившейся чашки.

— В чём дело?! — крикнула я и развернулась к своей гостье.

А она, в свою очередь, во все глаза смотрела на меня. Точнее, сначала на меня, потом на моё отражение в треснутом зеркале и обратно. Я проследила за её взглядом, но ничего не нашла. Может, с её ракурса ещё что-то видно?

— Что? — поинтересовалась напряжённо. — Привидение бесхозное залетело? Таня, не молчи!

Но вместо ответа она широким шагом подошла ко мне и сначала подозрительно оглядела меня, потом, вплотную к зеркалу, моё отражение.

— У тебя зеркало заколдованное? — недоуменно спросила она.

Вот тут я зависла.

— В смысле?

— В смысле, у тебя в зеркале отображается какая-то лопоухая эльфийка! — обвинительно тыкнула она в стеклянную поверхность.

— Почему лопоухая?! — сначала возмутилась я, схватившись за прекрасные эльфийские уши, — я их два дня лепила, чтобы образ достоверным был! А потом до меня дошло. — Погоди, а я, по-твоему, кто?

— Как кто? — она пожала плечами. — Мириам Дэвис, магистр огненной стихии. Ведьмочка с красными волосами, почему-то влюблённая в магистра Тэя и со странным отражением в зеркале.

Я как стояла, так и опустилась на удачно подвернувшийся стул со сломанной ножкой. Я хотела его починить, но забыла, и вот сейчас за это поплатилась — стул треснул прямо подо мной, я оказалась сидящей на полу со спинкой стула в руках и в полном раздрае чувств.

Она, что… Меня видит???

— Ты… видишь ведьму? — недоверчиво спросила я.

— Ну да, — она подозрительно на меня посмотрела. — Только не говори, что у тебя тоже раздвоение личности…

— А у кого ещё? — начала было я, но меня перебили.

— Не важно. Так что, говоришь, что все видят тебя не так, как я? Всегда? Или только сейчас?

— Не всегда… — я в волнении потёрла виски. Никогда не думала, что сквозь личину можно прорваться так запросто. Что теперь мне с ней делать? Не убивать же за это! А значит, у меня только один вариант — сделать Таню своей союзницей. — Понимаешь, я — метаморф.

— Ух ты! Это те, что превращаются в… В кого-нибудь другого?

— Именно. А вот как ты меня видишь — вопрос.

— Ну, — тут уж пришлось ей задуматься. — Может, всё дело в моей силе? Дело в том, что я вижу чужую магию.

— Такое бывает? — эта способность Грейс для меня оказалась новостью. — Значит, ты смотришь сквозь личину с помощью своей магии?

— Не знаю, — невеста ректора сбросила туфли и с ногами залезла на единственное облупленное кресло.

— А все иномиряне такие? Видят чужую магию? — этот вопрос меня очень интересовал. Если меня так легко раскрыть, то что стоит моя магия метаморфа, в принципе?

— Нет, с чего ты взяла, я одна такая. Погоди-ка… — она подозрительно прищурилась. — Откуда дровишки?

— Что?

— Откуда узнала, что я — иномирянка? В Академии почти никто не знает, ректор об этом позаботился.

— Так то в Академии, — я нервно усмехнулась и попыталась как можно беспечнее объяснить: — Ты забыла, какой скандал поднялся, когда тебя похищали? Все газеты пестрели красноречивыми заголовками, — я не стала уточнять, что об этом писали только на территории Эрой, да и то не везде. А потом статьи быстренько прикрыли. Ни к чему ей это знать. Мой подставной дядюшка поделился этой информацией совершенно по секрету, так что я ехала сюда, неплохо осведомлённая. А вот на территории Грейсли Таню до сих пор воспринимали одной из обыкновенных ведьм. Это на самом деле странно, но вполне объяснимо — ректорской невесте и так слишком много внимания уделялось. Вполне понятное желание Брейдона Никса оградить свою пару от возможных посягательств, да и просто любопытных.

— Ааа, ну ладно, — она не стала заморачиваться и переключилась на другое: — Так что, расскажешь, зачем тебе два лица?

Я немного поколебалась, а затем выдала:

— Дело в том, что я — влюбилась!

— Так ты же говорила, нет? В магистра Тэя. Как по мне, не самый лучший выбор, но о вкусах не спорят. Так, а причём здесь маскарад?

— Так я же ведьма, — невесело усмехнулась, не понимая, как такая мысль самой не пришла ей в голову.

— Ну и что?

— Ты что, не знаешь, что род ведьм враждует с родом дроу? Мы терпеть друг друга не можем! Как ты думаешь, что бы он подумал, если бы узнал, что его враг испытывает к нему нежные чувства?

— Понятия не имею, но, наверное, он бы подумал, что красавчик и неотразим, — сделала она предположение.

— Он бы разбил мне сердце, — я посмотрела прямо в глаза гостье. — Ты не знаешь, потому что ты не отсюда. И тебе повезло, что ты оказалась парой дракона. В противном случае — ты бы узнала и испытала на себе общее пренебрежение к ведьмам. Нас считают вторым сортом, в лучшем случае — теми, с кем можно поразвлечься, а потом без зазрения совести бросить. Огромное количество моих сестёр с этим столкнулось. Моя ба… Знакомая тоже когда-то полюбила дроу, и знаешь, что он сделал?

— Нет…

— Он посмеялся над ней. Забрал самое ценное, что у неё было, растоптал сердце, а потом выгнал, заявив, что просто развлекался. А она верила ему, отдала всю себя. А в итоге, осталась одна с младенцем на руках и разбитым осколком вместо сердца. И после этого на ведьм на территории королевства дроу началась настоящая охота. Их отлавливали и прилюдно казнили, иногда даже сжигали. Можешь себе представить такое? — я посмотрела на наполняющиеся слезами глаза напротив. А потом вытерла солёную жидкость и со своих щёк. Когда я успела заплакать?

— А за что? За то, что те любили. Да, ведьмы от высокомерных эльфов отличаются сложным характером. Если ты попала в тело нашей сестры, то ты знаешь, о чём я говорю. Мы — импульсивные, вспыльчивые, иногда грубоватые и мстительные, но… Но мы никогда не воткнём нож в спину, — тут я подумала о своей миссии, но сама же себя одёрнула. Это — не предательство, это — родовая месть. Это другое. — Ну и, конечно, мы не девки для утех, чтобы о нас ни думали. Наша яркая внешность — это проявление характера, а не инструмент заманивания мужчин.

Я настолько отвлеклась, рассказывая всё это, что очнулась только тогда, когда Таня вложила в мою руку чашку с чаем. Она внимательно вглядывалась в моё лицо и о чём-то сосредоточенно думала. Да, она так же, как и я, выглядит легкомысленной, но это не так. Я видела в глубине голубых глаз плескавшуюся мудрость длинною в целую жизнь. Что она вынесла из этой жизни — другой разговор, но она явно старше, чем казалась.

— Зачем тогда ты говоришь, что влюбилась в одного из них? — задала она закономерный вопрос. — По твоему рассказу я поняла, что боль, нанесëнная твоей ба. Знакомой, — показательно исправилась она и кинула на меня многозначительный взгляд. Я сделала вид, что не заметила, — и твоему народу, до сих пор тревожит тебя. Почему же ты так упорно желаешь понравиться врагу?

Да, вопрос попал точно в цель. А я внутренне застонала. Ну почему я никогда не слежу за языком? Первая попавшаяся собеседница, и она уже меня подозревает! Права была бабуля — мне ещё учиться и учиться. То, что я уже давно преподаватель, не отменяет того, что в каких-то вещах совершенно неопытна.

— Так всё дело как раз в том, что я влюбилась! Рэй — он такой… — постаралась как можно правдивее закатить глаза в мнимом восторге. — Он — самый лучший, вот! Но как бы он отнёсся к тому, что к нему подходит ведьма и говорит: «Эй, ты мне нравишься, давай будем вместе!»? Он никогда не смог бы связать жизнь с ведьмой. И если ты с ним хоть немного знакома, то понимаешь, что он меня как максимум на смех поднимет.

— Это точно, — пробурчала девушка.

— Дроу — тёмные эльфы. Пусть у них не так много общего со своими светлыми соседями, но… Но всё же общий предок даёт о себе знать. И если обычные эльфы — горды и самовлюблённы, то у тёмных это в несколько раз хуже! Он мог бы польститься только на одну из своих. И если девушек-дроу почти не осталось, то эльфиек — пруд пруди. Одной больше, одной меньше — никто не заметит.

— Это я могу понять, — остановила она мой поток объяснений. — Но объясни мне вот что: зачем он ТЕБЕ? Извини, но я не верю в твою большую и чистую любовь.

Тут во мне взыграло упрямство. Я полыхнула огнём в глазах и твёрдо отчеканила:

— Это — правда. Я не собираюсь тебе ничего доказывать. Не хочешь помогать — так и скажи — я сама прекрасно справлюсь.

— Ага, сидя в кустах и подглядывая, — гостья усмехнулась, но, увидев мой грозный взгляд, примирительно подняла вверх ладони. — Молчу, молчу. Я поняла. Большая и чистая любовь. Ты влюбилась до потери сознания в противного дроу, но он не отвечает взаимностью. Поэтому ты стала эльфийкой и будешь соблазнять его в более привычном для него образе.

Ага, чтобы потом разбить ему сердце и бросить, мысленно добавила я, но, разумеется, про себя. Это я не расскажу никому даже под страхом смертной казни.