В тихом омуте

– Ну, я тоже об этом думал, – согласился со мной Василий. – Вот только, как ни крути, а выходит, что Алёнка, утонувшая девочка, сама к проруби пошла. Настя, её мать, уже после того, как всё случилось, как-то раз возле магазина расплакалась, и я слышал, как она причитала, что Алёнка, вроде как, того – сама на себя руки наложила. То есть сама утопла. И участковый говорил, что если б её утопили, на теле следы бы хоть какие остались.

– Постойте, вы считаете, что Алёна добровольно принесла себя в жертву Духу воды?

По лицу Василия было ясно, что именно так он и думал.

– Но зачем?

– Может, она какую сделку с Духом заключила… – выпалил Василий и сам удивился своему предположению.

– А так можно? То есть для себя лично что-то у Духа просить? – осторожно спросила я.

Василий задумался.

– Не знаю, – честно признался он. – Ничего такого бабушка мне не рассказывала вроде. Это я сам додумал.

Гадать на кофейной гуще и строить предположения, основываясь на старых деревенских байках, было не лучшей идеей, а фактов пока маловато. В том, что с Алёной произошёл несчастный случай, в полиции не сомневались. И всё вроде бы на это указывало. В этом Денис прав. Вот только мне не давал покоя вопрос: зачем девочка ночью отправилась к проруби? Пообщаться с участковым захотелось ещё больше, но пока я не знала, как это лучше реализовать. От Василия всё, что я могла, я уже узнала. Если местные легенды – действительно его конёк, то в части моего маленького расследования он мне не помощник.

Мы ещё немного поговорили на отдалённые темы, допили чай, и Василий проводил меня до калитки.

В целом моё гостевание не было совсем пустым времяпрепровождением. Василий явно остался доволен возможностью выговориться. Видно, нечасто ему удавалось найти собеседника. А простой человеческий разговор дорогого стоит. В свою очередь, его рассказ показался мне интересным. В то, о чём говорил, Василий искренне верил. Это чувствовалось. И над некоторыми его словами стоило поразмышлять.

Глава 8

Оказавшись на улице, я заглянула в телефон. За разговорами время пролетело незаметно, и, как оказалось, уже начало шестого вечера, а значит, скоро начнёт темнеть. Возвращаться в дом не хотелось, и я решила немного прогуляться до церкви. Тем более от дома Василия до туда совсем недалеко и много времени это не займёт.

Деревенская улица осталась позади. Дальше дорога шла вверх по каменистому холму, поросшему лишайником и вереском. Не спеша поднимаясь по склону, я размышляла, пытаясь упорядочить в голове полученные сведения.

В то, что в деревне уже много столетий подряд обитает некое зловещее существо по имени Дух воды, я, безусловно, не верила. Но местные байки у односельчан, конечно же, на слуху. Могла ли знать о них Алёна? Могла. Более того, возможно, даже верила в существование некоего мистического существа, готового в обмен на жертву оказать страждущему услугу. Возможно даже, что у Алёны была некая нужда, побудившая её, обратиться к этому существу. Но, во-первых, что это была за нужда такая, ведь в итоге конечный выгодоприобретатель оказывался в морге, а, во-вторых, как она планировала договариваться с Духом? Нет, эта версия критики не выдерживала. Скорее я поверю в то, что девочка покончила жизнь самоубийством. Мотивом могла послужить, к примеру, неразделённая любовь. А что, Алёне было двенадцать лет – половое созревание, все дела… В этом возрасте любовь самая бескомпромиссная, а боль – самая безысходная. Единственное, что смущает в этой версии – выбранный ею способ уйти из жизни. Ни тебе типичного вскрытия вен, ни даже удавки. Вместо максимально подручного способа она посреди ночи незаметно покидает дом, идёт через половину деревни к проруби. В этом плане в любой момент что-то могло пойти не так: могли хватиться родители, да и просто кто-нибудь мог заметить, как она шла по улице, и вернуть домой. Хотя, чёрт его знает, чем она руководствовалась. Возможно, этот план казался ей очень удачным. Точнее, не сам план, а его итог – быть обнаруженной среди снега и льда. Романтично. То есть, некое показательное самоубийство. Она хотела кому-то что-то доказать? Например: ты меня не любишь, но точно не забудешь! Возможно, в этой версии что-то есть, но стоит для начала проверить, был ли у Алёны объект обожания.

Занятая своими мыслями, я незаметно оказалась на вершине холма. С этой точки вся деревня казалась как на ладони. Панорамный вид захватывал дух: река, огибая деревню с двух сторон, вновь сходилась в том месте, где рассекался горный хребет, и стремилась вдаль, исчезая где-то за поворотом. Отсюда казалось, что лес, обволакивая собою холмы и обрамляя берег реки, уходил прямо в воду. В домах внизу потихоньку загорался свет в окнах, искажённый высотой, превращался в гирлянду огней. Нереальный, завораживающий пейзаж!

Дорога вела до самой церковной ограды, а дальше расходилась. Та, что справа, брусчатая, доходила до самых входных дверей. Двустворчатые, арочной формы, из массива тёмного дуба с хитросплетением кованых элементов, двери казались неприступными на фоне белоснежных каменных стен церкви. От развилки влево шла довольно широкая тропа, огибая апсиду – гранёный выступ полукруглой формы.

Подойдя и подёргав тяжёлую чугунную ручку в форме кольца, я смогла убедиться, что в это время двери церкви уже заперты. Свернув на каменистую тропу, я обогнула церковь и оказалась у входа старого кладбища, надпись над которым на старорусском гласила: «Грядёт час, в он же вси сущие во гребах, услышат Глас Сына Божия». Я толкнула калитку перед собой, ожидая скрипа петель, но она распахнулась абсолютно бесшумно, точно боясь нарушить покой местных обитателей. И от этого, почему-то, стало немного не по себе.

Я немного прогулялась среди могил. Потемневшие от времени каменные надгробья тесно прижимались друг к другу, вырастая прямо из земли. Сквозь поросший мох можно было угадать начертания имён усопших. Местами под надписями были выгравированы символы, видимо, означавшие ремесло, которым захороненные занимались при жизни: пинцет, ножницы, крест. Самая старая надпись на надгробье, которую мне удалось обнаружить, датировалась 1781 годом. На кладбище царило безмолвие, нарушаемое глухим шуршанием листвы под ногами. В сгущающихся сумерках атмосфера прямо-таки мистическая и загадочная.

В дальней части кладбища могилы выглядели куда проще, с надгробиями, преимущественно из дерева, потемневшего и растрескавшегося от времени. Двигаясь ближе к ограде, я наткнулась на неприметную могилу с покорёженным крестом. Могила располагалась с краю кладбища и терялась среди прочих захоронений, скрытая от глаз раскидистой кроной ольхи. Если бы я целенаправленно не искала именно её, скорее всего, просто бы пропустила.

Вокруг уже почти стемнело, и мне пришлось воспользоваться фонариком телефона. Некогда выбитая на кресте надпись стёрлась от времени, и прочесть её не представлялось возможным. Едва угадывались последние цифры даты захоронения: 18. 1918 год? Скорее всего. Земля вокруг могилы была твёрдой, почти окаменелой, что и неудивительно, раз с событий, описанных Василием, прошёл почти год. Единственное, я обратила внимание, что над могилой едва заметно возвышался холмик, поросший травой. Хотя остальные могилы были вровень с землёй, на которой я стояла.

Осмотрев могилу, в общем-то, на кладбище мне делать было больше нечего, и я, подсвечивая дорогу фонариком, стала пробираться к выходу. Почти добравшись до калитки, я услышала, как позади хрустнула ветка. В окружающей звенящей тишине звук был почти оглушающим. Я резко обернулась, направив в сторону, откуда, как мне показалось, раздался звук, свет фонарика. Яркий свет выхватил из темноты очертания надгробий. Остальное кладбище продолжало тонуть в темноте. Постояв так немного и прислушавшись, я представила себе, как, должно быть, глупо сейчас выгляжу. Подступавший к кладбищу со всех сторон лес даже ночью продолжал жить своей жизнью. Просто в темноте все звуки воспринимаются гораздо острее. Ещё немного оглядевшись, я продолжила свой путь до калитки. Оказавшись за чертой кладбища, несмотря на свои здравые размышления, я вздохнула с облегчением.

Обратная дорога заняла больше времени. Я старалась двигаться осторожно, боясь в темноте свернуть себе шею. Миновав деревенскую улицу и оказавшись за воротами во дворе дома, я погасила фонарик и, как оказалось, поторопилась. Подходя к крыльцу, в темноте с ходу впечаталась лбом в деревянную лестницу. Нелитературно выругавшись, снова включила фонарик. Лестница стояла под углом к дому, рядом с чердачным окном. Днём я попросту не обратила на неё внимание, а сейчас, находясь в темноте, в непривычной обстановке, стараясь двигаться ближе к стене дома, конечно же, не могла с ней не встретиться. Приложив усилия, мне удалось опустить лестницу и уложить её вдоль стены. Мне лестница без надобности, а ещё раз приложиться к ней головой желания не возникало.

Оказавшись в доме, я наскоро приготовила ужин и не спеша поужинала, не отрывая взгляда от монитора ноутбука. То, что природные катаклизмы происходили в деревне раз в сто лет, притянуто за уши. Так, согласно сведениям из Википедии, с 1508 года (основания поселения) по 1700 – ничего существенного не происходило. Правда, в официальных источниках нигде не был указан период, когда здесь буйствовала эпидемия холеры. В 1774 году произошёл пожар на заводе, в результате чего плотина загорелась и её прорвало. Дальше, в 1874 году, ровно через сто лет, действительно произошло наводнение, связанное с продолжительными ливнями в тот период, когда плотина переполнилась и её размыло. А вот следующее наводнение случилось уже через пятьдесят лет, в 1924 году. Логично предположить, что у местных жителей проблемы были связаны скорее с близостью расположения плотины, нежели под влиянием некоего злого духа.

Я помыла посуду, умылась и отправилась в постель, продолжая мониторить интернет, уже лёжа в кровати. Пролистала несколько социальных сетей, пытаясь найти следы регистрации Алёны в одной из них. В результате моя попытка увенчалась успехом – фотография Алёны смотрела на меня со страницы во ВКонтакте. Правда, аккаунт оказался закрытым и мне мало что удалось о ней узнать. С фотографии на меня мечтательно смотрело милое девичье личико с огромными карими глазами, губы застыли в полуулыбке. Дата последнего посещения страницы – шестое января этого года, то есть в день, а точнее, в ночь её смерти.

– Кому же ты писала, девочка? – произнесла я вслух, но мой вопрос застыл в воздухе.

Возможно, подсказка о том, что же произошло, крылась где-то в недрах её смартфона, и если бы мне повезло…

"Размечталась!" – мысленно остановила я полёт своей фантазии.

Тем не менее общения с родителями девочки мне не избежать, если я действительно хочу разобраться с тем, что произошло. Вот тогда и стоит поинтересоваться, где сейчас телефон Алёны. Но пока я эту встречу откладывала. Очень не хотелось бередить людям ещё незажившие раны. Поэтому я предпочитала ходить вокруг да около, по крупицам собирая информацию от посторонних людей.

Посидев в интернете ещё какое-то время, я почувствовала, как меня тянет в сон. Поставила телефон на зарядку, погасила ночник и поудобнее закуталась в одеяло.

Не знаю, сколько прошло времени, но сквозь сон мне показалось, что в кухне кто-то ходит. Я открыла глаза и немного полежала в темноте прислушиваясь. Всё тихо. Должно быть, приснилось.

Но через минуту шаги раздались вновь. Я слышала их довольно отчётливо. Вот скрипнула половица. Не включая свет, я протянула руку к телефону и взглянула на дисплей: два часа ночи. Выходит, спала я не больше получаса. Осторожно поднявшись с постели, стараясь производить как можно меньше шума, я, вооружившись массивной вазой, пробралась к двери и замерла. Шаги стихли.

Решив, что лучшая защита – это нападение, я резко распахнула дверь и щёлкнула выключателем. Кухню залил яркий свет, на мгновение меня ослепив. Оглядевшись, с досадой, я могла констатировать, что кухня была совершенно пуста. Чтобы в этом убедиться, я прошла по всему дому, по дороге включая свет и заглядывая в каждый угол. Выйдя в сени, для надёжности подёргала входную дверь – заперто. При включенном свете ночное приключение казалось всего лишь плодом разыгравшейся фантазии. Дом старый, половицы могут скрипеть и сами по себе – попыталась я найти логическое объяснение происходящему. Постояв ещё немного посреди кухни, я погасила свет и вернулась в постель.

В доме царила тишина. Прислушиваясь к тиканью настенных часов, я, сама не заметив как, начала погружаться в сон. По-моему, мне даже снилось что-то. Но вдруг за стеной вновь раздались шаги. Я резко открыла глаза. В кухне явно кто-то был: двигался аккуратно, то и дело замирая и, как и я, прислушивался к тишине дома.

Уже второй раз за ночь я бесшумно поднялась с постели, прихватив по дороге знакомую вазу, и вновь замерла перед дверью. Шаги стихли, но на смену им, прислушавшись, я смогла различить еле внятное бормотание. Словно кто-то очень тихо и быстро читал молитву. С громким криком типа «Эге – гей!» я распахнула дверь и включила свет. Кто-то над головой вскрикнул и побежал, уже не таясь. Наконец, до меня дошло, что звук шёл откуда-то сверху, а вовсе не с кухни, как мне показалось вначале. Я бросилась в сени, на ходу пытаясь всунуть ноги в стоявшие у дверей тапки. В этот момент со стороны улицы раздался жуткий грохот. Кто-то охнул, а затем я услышала звук удаляющихся шагов. Кто-то бежал по двору, то и дело натыкаясь в темноте на стоя́щие по пути предметы. Наконец-то справившись с замком, я выскочила во двор, но он был уже пуст. Только распахнутая настежь калитка тихо поскрипывала ржавыми петлями. Преследовать кого-то в темноте – вряд ли хорошая идея, а возвращаться в дом за фонариком – значит потерять драгоценное время.

Я заперла калитку и вернулась в дом. Проходя мимо часов, висевших на стене, обратила внимание на время – четыре часа утра. Вот чёрт! Пристроив вазу на место, я вновь улеглась в постель. Думаю, на этом ночные приключения закончились. Тот, кто находился всё это время на чердаке, сбежал и вряд ли сегодня уже вернётся. А ещё, теперь я знала точно, это был вполне себе живой человек. Только вот мужчина или женщина мне разглядеть не удалось. Бог с ним! Сейчас главное – выспаться, а место происшествия я осмотрю при свете дня. На этой позитивной мысли я и заснула.

Глава 9

Я вздрогнула и резко открыла глаза, разбуженная воплем петуха откуда-то со стороны улицы. Затуманенный сном мозг отказывался понимать, что происходит, и мне понадобилось не меньше нескольких минут, чтобы припомнить, где я нахожусь. Громко застонав, я натянула подушку на голову и повернулась на другой бок. Пернатое чудовище продолжало голосить во всё горло. Мысленно пожелав ему провалиться сквозь землю, я попыталась считать овец, то и дело сбиваясь от петушиного вопля, достававшего меня даже сквозь подушку, набитую перьями его сородичей.

Поняв, что уснуть уже не удастся, невыспавшаяся и несчастная, я встала и побрела в кухню, на ходу включив электрический чайник. Приготовила крепкий растворимый кофе и с чашкой устроилась за столом, бессмысленно уставившись в стену напротив.

В этом положении меня и застал звонок Дениса.

– Тебе-то что не спится?! – проворчала я и свайпнула по значку «ответить». – Алло?

– Как дела у сельского Пуаро? – вместо приветствия, хохотнув, произнёс Денис.

Я его хорошее настроение не разделяла, поэтому огрызнулась:

– Какие дела могут быть в семь утра? Перезвони лучше к обеду.

– Не злись, – миролюбиво продолжил Денис. – Есть новости по твоему делу, вот и спешу тебя обрадовать.

Известие о том, что Денису что-то удалось раскопать, пересилило во мне желание немедленно отключить телефон.

– Что за новости? – оживилась я, хотя ещё полминуты назад собиралась послать его к чёрту.

– Ну, зная тебя, я предположил, что тебе это покажется интересным…

– Не томи уже! – не выдержала я.

– Разговаривать с тобой по утрам – одно удовольствие, – хохотнул Денис, но посерьёзнев продолжил:

– В морге городской больницы районного центра работает родственник одного моего знакомого. И, ты не поверишь, этот самый родственник как раз и производил вскрытие Алёны Сухоруковой.

Я ахнула, а Денис продолжил:

– Так вот, зная, что тебя интересует всё, что связано с этим делом, я договорился о вашей встрече. Сегодня в пять часов вечера, после работы этот самый родственник готов с тобой пообщаться. Точный адрес и его Ф.И.О. отправлю чуть позже.

Денис замолчал, а я, не сдержав эмоций, выпалила:

– Господи, я тебя обожаю!

– Да ладно уж… Что уж там… – наигранно заскромничал Денис. – А что это ты, в самом деле, в такую рань уже на ногах? – додумался спросить он.

– Да так… Ночью Барабашку гоняла, – решила отболтаться я.

В телефоне повисла тишина.

– Что случилось? – мгновенно посерьёзнев, требовательно спросил Денис.

Вкратце я пересказала ему события этой ночи.

– Хочешь, я приеду? – задал он вопрос.

Тщательно подбирая слова, я ответила:

– Пока не вижу необходимости. Хотели бы что-то со мной сделать – шанс у них был.

Подобный трудовой порыв человека, конечно, вызывал слёзы умиления, но, объективно, крайней необходимости в присутствии Дениса не было. Тот, кто сбега́л от меня ночью, испугался, по-моему, даже больше, чем я. К тому же находиться с ним в одном доме двадцать четыре часа в сутки, в мои планы не входило. Умные люди говорят, что между мужчиной и женщиной дружбы быть не может, так что не будем искушать судьбу.

– Как знаешь… – ответил Денис. – Если что, зови. И, пожалуйста, будь поосторожней.

Клятвенно заверив его в том, что я – само благоразумие, мы, наконец, попрощались. В голосе Дениса явно читалось недоверие. Ну, да бог с ним! Переживёт.

Приведя себя в порядок, я отправилась во двор осматривать место ночных приключений. Чердачное окно было распахнуто настежь. Чуть дальше, по дороге до калитки, валялся перевёрнутый оцинкованный бак, недалеко – погнутая крышка от него. Должно быть, вернувшись вечером домой и прибрав в сторону лестницу, я отрезала путь к отступлению тому, кто в тот момент находился на чердаке. И ему не оставалось ничего другого, как спускаться с чердака, рассчитывая лишь на свои силы и удачу. Даже если человек полностью повис на руках, держась за чердачное окно, до земли оставалось ещё довольно высоко. И, спрыгивая, прямиком человек угодил в стоявший у стены бак, опрокинув который, при этом погнул металлическую крышку. Этим вполне можно объяснить грохот, раздавшийся на улице. Тем не менее ему удалось сбежать, значит, сильных повреждений человек не получил. Вопрос в том, как долго он находился на чердаке.

Честно говоря, уходя из дома днём, внимания на лестницу я не обратила: находилась ли она у чердачного окна или её туда переместили уже позже, в моё отсутствие. Однозначно можно утверждать лишь то, что в момент моего возвращения, в доме я уже была не одна.

Что могло понадобиться человеку на чердаке? Искал золото-бриллианты? Будь в доме сокровища – вряд ли хозяйка сдавала бы его в аренду любому, дозвонившемуся ей по телефону. Возможно, она не знала о сокровищах или человек искал что-то другое? Похоже, придётся лезть на чердак. Быть может, тогда прояснится, чем там занимался ночной гость.

Я приставила лестницу к стене дома и, поднявшись наверх, ловко перемахнула на чердак. Здесь царил полумрак. Вдоль стен была наставлена какая-то рухлядь, которой, судя по слою пыли, не пользовались уже лет сто. Пыль покрывала и пол, за исключением центра чердака. Присев на корточки и приглядевшись, я смогла убедиться, что здесь было здорово натоптано. Точно человек петлял по полу, словно заяц. Попытавшись по следам на полу повторить путь человека, скрывавшегося здесь, я оказалась в углу чердака. Здесь следы обрывались, а возле стены была расстелена какая-то тряпка, на поверку оказавшаяся стареньким покрывалом. Такое ощущение, что человек отсиживался в этом углу. Ждал, пока я засну, чтобы приступить к своим поискам? Или попросту следил за мной? Вряд ли его присутствие в доме имеет ко мне прямое отношение. Во-первых, ничего серьёзного в своём расследовании я накопать пока не успела, а тем более перейти кому-то дорогу. Во-вторых, если бы следили за мной, старались бы производить как можно меньше шума. Этот же, выждав, когда я засну, принимался бродить по чердаку, топая, как слон.

К тому же как объяснить бормотание, которое я слышала, точно человек молился здесь вполголоса? Может быть, сегодня ночью кто-то пытался произвести здесь некий ритуал, вызвать того же Духа воды? Почему тогда выбрали именно этот дом? Нет. На магический ритуал это, всё же, мало похоже: ни свечей тебе, ни пентаграмм, начертанных на полу. Остановимся на версии, что здесь что-то искали. Причём не очень умело. И, скорее всего, ко мне и к моему расследованию это событие отношения не имеет. Вопрос в том, стоит ли сообщать хозяйке? Возможно, о ночном госте ей известно куда больше.

Покинув чердак, я прикрыла за собой створки и, оказавшись во дворе, определила лестницу в сарай, от греха подальше.

Тем не менее, решив перестраховаться, я вернулась в дом и, немного порывшись в сумке с оборудованием, являвшимся моим неизменным спутником во всех поездках, извлекла из её недр портативную камеру-фотоловушку. Камера начинала записывать при срабатывании датчика движения. Преимущественно ею пользуются охотники, чтобы сутками не сидеть в засаде, а достаточно оперативно определить, сколько и какие животные пользуются лесной тропой. Думаю, что и в охоте на Барабашку – вещь незаменимая. К тому же камера через интернет поддерживает связь со смартфоном, и о том, что на территорию проник незваный гость, я узнаю довольно быстро.

Заправив камеру батарейками, я установила её в укромном месте, позволявшем охватить большую территорию двора, включая крыльцо дома и подступы к чердаку. Для надёжности замаскировала фотоловушку в пожухлой листве банного веника, оставленного хозяйкой висеть на гвоздике на бревенчатой стене сарая. Теперь оставалось только терпеливо ждать.

Встреча, о которой договорился Денис, была назначена на пять часов. Не худо было бы определиться, каким образом я буду добираться до райцентра. Впрочем, с этим особых проблем не было, автобусы ходили в течение дня довольно регулярно, и, отправившись в город трёхчасовым рейсом, у меня будет ещё целый час в запасе. А вот до Оршинского погоста последний автобус отправлялся со станции в шесть часов вечера. Соответственно, задержись я немного на встрече, и на автобус уже наверняка не успею. Как вариант, назад можно будет вернуться на такси, либо заночевать в городе. Ладно, будем решать проблемы по ходу их появления.

Забронировав через интернет билеты на трёхчасовой и последний рейс, я, не придумав ничего лучше, отправилась досыпать. Беспокойная ночь давала о себе знать – голова болела нещадно. Тем более что времени до отправки у меня было ещё предостаточно.

Проснулась я около часа дня, за пятнадцать минут до сигнала будильника. Мой дорогой друг не подвёл, и в телефоне уже висело непрочитанное сообщение с адресом места встречи и именем судмедэксперта: Валентин Константинович. Встреча же должна была состояться в столовой, расположенной недалеко от городской больницы.

Приведя себя в порядок и пообедав (в моём случае, скорее позавтракав), я, не спеша, оделась, подхватила сумку и вышла из дома. Заперев входную дверь, я направилась к калитке, распахнув которую едва не налетела на мужчину. Одет он был сегодня иначе, но узнать его труда не составило – это был тот самый объект сердечной привязанности Василисы, продавца местного магазина.

Мужчина с испугом шарахнулся от меня, но быстро взяв себя в руки, выдавил на лице некое подобие дружелюбной улыбки.

– Здравствуйте, – немного заискивающе поздоровался он. – А я вот совершал утренний променад и думаю: дай-ка к Надежде загляну, поприветствую.

Честно говоря, слова его выглядели неубедительно. Скорее он производил впечатление человека, пойманного за подглядыванием в замочную скважину.

– Надежда Егоровна в город уехала пару дней назад, – пояснила я, внимательно к нему приглядываясь.

Под моим взглядом ему было явно неуютно, и, пробормотав что-то типа: «Очень жаль, приношу свои извинения за доставленное неудобство», – он поспешил откланяться.

– Ничего страшного, – ответила я и проводила его взглядом, когда он направился дальше вниз по улице.