Леонид Алексеев
Операция «Бангладеш»


– Проверим! – заверила Хаханян и царственно вошла в вагон.

Малец прицелился сзади в Татьяну и прыснул из водяного пистолета. Кривая грязная струя не долетела, и капли проявились на серой юбке Попец.

– Ах ты, сорванец, – вскипела Антонина и дёрнула подол юбки, чтобы рассмотреть масштабы диверсии.

– Добрый день, Антонина Макаровна! – невысокая женщина неопределённых лет, улыбаясь одними губами, протягивала ей билет. Строгий тёмно-синий брючный костюм подчёркивал спортивную фигуру. Взгляд женщины царапал, словно рыболовные крючки втыкал в кожу.

«Что-то не припоминаю», – Попец вопросительно посмотрела на пассажирку. – Добрый день! Часто ездите!

– Бывает, – повела плечом спортсменка. – Вот паспорт. А поменяться можно будет, если что?

– «Если что» – это что, например? – насторожилась Попец.

– Я доплачу, – заверила пассажирка, не ответив.

– Узнаю, конечно, если хотите, есть ли свободные места, но… – Антонина поняла бессмысленность беседы и открыла паспорт: – Мелкова Валентина Александровна.

– Ой, а купе не у туалета? Если да, то я не буду меняться, – продолжала перебирать варианты Валентина.

– Четвёртое купе. Тринадцатое место, низ, – твёрдо объяснила диспозицию Антонина. – Проходите, всё решим, и с туалетом, и с обменом.

– Ой, спасибо вам, Антонина Макаровна, – улыбка наконец коснулась и глаз Мелковой. Тут она увидела вооружённого мальчика и посерьёзнела: – Мальчик, где твои родители? Детям запрещено находиться на перроне без присмотра.

Валентина погрозила мальчику пальцем и шмыгнула в вагон.

«Надоели вы мне хуже всякой редьки, – вздохнула Попец. – Сколько вас перевидала разных, а всё без сюрпризов не обходится».

– Ой, Тонечка, испачкались. – Женщина в полосатой – чёрное с белым – блузке и красной плиссированной юбке поставила две набитые до отказа сумки и принялась отряхивать форменную юбку Антонины, ещё больше размазывая следы мальчишеских проказ.

– Женщина, билет давайте, – пристрожила заботливую пассажирку Попец.

– Да-да, вот! И паспорт, пожалуйста!

– Так… – Антонина отодвинула от лица документ. – Чукаленко… Есть… Проходите, Ирина Григорьевна. Ваше место в четвёртом купе, четырнадцатое, сверху.

– Спасибо, Тонечка, спасибо! – расчувствовалась Ирина, поймала мальчика с пистолетом, вытерла ему нос и, приседая под тяжестью сумок, протиснулась в вагон.

На соседний путь подошёл поезд из Оренбурга. Проворнее загрохотали носильщики, закипела засидевшаяся в пути толпа пассажиров. Припекло солнце. Время подошло к отправлению. Антонина достала жёлтый флажок и напоследок оглядела вагон снаружи.

– Привет, маманя! – Перед Антониной выросли два молодящихся, но порядком заезженных жеребца в белых футболках, бежевых брюках и голубых брезентовых туфлях.

«А вот и дебоширы, – Антонина посмотрела на маленькие саквояжи, смахивавшие на дамские несессеры. – Весело поедем, значит. На Игорёшку моего похожи, шалопуты. Но эти-то постарше. Вон седина на висках».

Антонина остановила прилив материнской нежности.

– Так, сынули, ну-ка сбавили обороты! В ресторане спиртное не продают, милиция в штабном вагоне. Чуть что, пикнуть не успеете. Уяснили? Билеты, паспорта показываем!

– Смотри, мама-джан, – дебоширы послушно протянули документы.

– Так… Бедаш и Сотников. Есть такие, – вынесла оправдательный приговор Антонина. – Пятое купе, бегом марш!

– Мамань, – наклонился к Антонине Бедаш, – мы пикать не будем, соорганизуемся шито-крыто и чики-пуки!

– Да иди ты, – Попец хлопнула парня флажком пониже спины.

Молодые люди заскочили в вагон и растворились в темноте тамбура. Антонина шагнула в вагон и выставила наружу жёлтый флажок.

3

2005, Поезд Москва-Самара

В глуховатом уюте пустого вагона Павел обернулся. Посмотрел, не идёт ли за ним Олеся. «Ещё не поздно сойти и вернуться», – назойливая мысль жалила снова и снова, требуя осмысления. Так сигарета появляется в руке бросающего курить и заставляет вожделеть себя. Павел шагнул из залитого солнцем коридора в сизое необжитое купе. Поднятые верхние полки, продолговатый столик с кружевной салфеткой и пластиковой вазочкой. Павел отдёрнул розовую занавеску. За окном поблёскивали рельсы соседнего пути, между шпал на ржавом гравии жирные голуби дрались за огрызок яблока, по перрону напротив уборщик в оранжевом жилете гнал перед собой метлою обёртки от мороженого и бумажный стаканчик.

Павел опустил свою лежанку, провёл по ней ладонью и осмотрел пальцы. С такой запылённостью он готов был мириться. Павел вытащил из багажной полки матрас и закинул на его место сумку и пакет. Расправил матрас по лежанке и прощупал его и подушку. Комковатость Павла тоже устроила.

На нижних полках лежали четыре комплекта белья в целлофановых пакетах. Павел надорвал один, вытряс содержимое на матрас и принялся жмакать, будто ведёт обыск. Влажность тоже оказалась приемлемой. Павел виртуозным движением надел наволочку на подушку, расстелил простыню, повесил полотенце, а пододеяльник запихнул обратно в пакет и закинул его на полку-гамачок.

В коридоре зашумели пассажиры, захлопали двери купе, загомонили дети. Павел повесил ветровку на крючок, ослабил ремень брюк и вскарабкался на своё место. После бессонной ночи голова блаженно погрузилась в подушку. Белые прожилки текстуры на пластиковой стене напомнили полоски на Олесином платье. «И теперь ещё не поздно», – кольнула всё та же подлая мысль. «Не поздно!» – Павел сел и хотел уже опустить ноги вниз, но в купе вошла женщина с пышной рыжей причёской. «Не может быть!» – Павел как будто лбом на стену налетел. Он медленно лёг, отвернулся к стене и замер, обратившись в слух.

Хаханян подняла нижнюю полку и принялась запихивать вещи в рундук.

– Вот же ж мужик нынче! – пыхтела Татьяна, и Павел спиной чувствовал её гневные взгляды. – Придёт, завалится – носки наружу, а мы – хоть убейся.

Чемодан наконец угнездился, и Хаханян, явно нарочно, хлопнула лежанкой.

«Точно она!» – Павел резко поднялся, но ударился головой о потолок и снова лёг.

– Да я же не буквально… – сочувственно призналась Татьяна.

– Салют попутчикам! – В купе вошла Мелкова.

«Что? – По спине Павла скатилась капля холодного пота. – Валентина? Я, наверное, заснул».

– Храпите? – строго спросила Татьяна.

– Только если надо, – заверила Валентина. Павел так и видел её лукавую улыбку – с неё, обезоруживающей и умилительной с виду, начинался не один разгром самых крепких и изящных прокурорских позиций.

– Хватит нам солиста, – обречённо сказала Хаханян.

– А что?.. – Мелкова не договорила, но Павел понял, что говорят о нём.

– А что, нет? – От раздражения в голосе Татьяны Павла бросило в жар. – Все одинаковые.

У дверей на пол с шуршанием и бряканием опустился тяжёлый багаж.

– Доброе утро, соседи! – пропел нежным колокольчиком вкрадчивый голос.

Мозг Павла наотрез отказался признавать его знакомым. «Нет-нет-нет! – Павел упёрся кулаком в стенку. – Я буду каждый день менять воду моржам, коронки тиграм поставлю из чистого золота. Только, пожалуйста, верните меня. Я что-то съел? Альцгеймер?» Павел вывернул голову и одним глазом выглянул из-за складки наволочки.
Новости
Библиотека
Обратная связь
Поиск