Жена олигарха. Абьюз

– Я уеду к крёстной, и ты дашь мне пару дней подумать. И подумаешь сам, стоит ли нам быть вместе. Потому что, если ты намерен продолжать в том же духе, то я пас, Илья.

Время останавливается. От его решения зависит будем ли мы вместе и дальше. Потому что, если снова заупрямится и попытается манипулировать мной, я не смогу ему поверить.

Но Филатов меня удивил. Обыграл даже можно сказать.

– Хорошо. Если ты считаешь, что так будет лучше – окей! – махнул рукой на дверь. – Можешь ехать к своей крёстной. Ладно, – а потом в два шага преодолел разделяющее нас расстояние и дёрнул меня вверх, вынуждая выронить пакет со льдом и испуганно охнуть. – Но пообещай, что будешь отвечать на мои звонки. Иначе я разнесу халабуду твоей Елены Мироновны в щепки.

Вздыхаю, поджимая губы. Опять угрозы, опять попытки запугать.

– Я ничего тебе обещать не буду, Филатов. Если я тебе дорога, как ты говоришь, тогда тебе придётся смириться и подождать. Ты меня ударил. Посмотри, что ты сделал. По-твоему, ты ещё можешь ставить мне условия? После этого? – голос начинает дрожать, а Филатов отступает.

– Я отвезу тебя. Возьми необходимые вещи.

ГЛАВА 9

Разлука с Ильёй повергает меня в состояние затянувшегося тяжёлого стресса. Ещё немного и заработаю себе депрессию. Мне не хочется учиться, выходить на улицу. Да вообще самые банальные задачи, такие, как поесть или застелить постель, превратились в тяжёлые обязанности, выполнять которые совершенно не хочется.

Так и лежу уже три дня, глядя в одну точку на потолке. Поворачиваюсь на бок, смотрю в стену. На другой бок – и взгляд упирается в тумбочку. А больше ни на что сил нет. Из меня будто все силы выкачали.

Плакать не хочется. Кажется, слёз вообще нет. Просто какая-то апатия. Абсолютная, пугающая. Но пугает она больше крёстную, чем меня.

– Ты совсем ничего не ешь. Так нельзя, – ставит на тумбочку тарелку супа и садится рядом. Я чувствую умопомрачительный запах еды, но почти уверена, что не смогу проглотить и ложку. – Варя? Ну что же ты, солнышко? Ну нельзя же так.

Изначально Елена Мироновна рассвирепела, когда увидела меня на пороге своей квартиры с сумкой и синяком на пол лица. Она ругалась, как наш детдомовский завхоз и грозила Филатову судами и страшными карами. И даже пыталась ему позвонить с моего телефона, пока я не отобрала у неё мобильник и не швырнула в стену.

А потом крёстная сникла и затаилась. Супчики мне носила, печеньки. А я куска проглотить не могла, потому что там, в горле, комок, как камень, поперёк встал. Горький на вкус, отвратительный.

На второй день я попыталась собрать свой разбитый телефон, но он восстановлению уже не подлежал. Проще купить новый. Было горько. Не из-за железяки этой, конечно. От того, что Илья будет мне звонить, а я не отвечу. А мне бы хотелось голос его услышать. Просто знать, что с ним всё в порядке. И что он скучает и переживает из-за случившегося.

– Ну что делаешь? Оставь уже этот телефон. Выбрось его. Не нужно нам ничего от этого негодяя. Сами всё купим. У меня кое-какие сбережения есть, и на телефон тебе хватит и на вещи новые. А эти ему верни, – настаивала тогда крёстная. Пока я глаза не подняла и на неё не посмотрела. И она поняла, почему я плачу. Не из-за шмотья. Кому оно вообще нужно?

Ну а ближе к вечеру накрыла апатия. Так и лежала я уже сутки, словно каменная статуя. Бледная, страшная, никакая.

– Варюш. Я прошу тебя, моя хорошая, сядь, поешь. Нельзя так. Думаешь, он сейчас так же по тебе страдает? Небось уже и забыл, что у него жена есть. У таких как он обычно знаешь сколько таких, как ты?

Я на крёстную взгляд опустила, а она тяжело вздохнула.

– Он меня любит.

– Как же! Любит! – Елена Мироновна вскочила, принялась поправлять вязанную салфетку на тумбочке и переставлять тарелку с места на место. – Любил бы – не ударил! А это, моя дорогая, не любовь. Ему просто надоели его модельки глупые! Решил себе девочку чистую да невинную взять. Ну и взял! А она побежала, думала сказка с таким будет. Ох, не нравится мне этот твой Илья. С первого взгляда не понравился и не зря. Сейчас главное с разводом не затягивать. Жаль, конечно, что место в общежитии потеряла, ну ничего. Со мной будешь жить пока. Учёбу закончишь, а там…

Я резко села на кровати, на неё уставилась.

– А вы уже всё спланировали, да? А меня спросить забыли?

Крёстная присела, за руку меня взяла.

– А ты что же, вернуться к нему хочешь? После этого? – на мой синяк кивнула.

– Я не знаю, чего я хочу. Но точно не того, чтобы кто-то за меня решал, как мне жить дальше, – свою руку из её вырвала и в ванную убежала, чтобы там закрыться и реветь до глубокой ночи. Апатия, наконец, отпустила. Но на её место пришёл страх. Страх потерять его, своего Филатова.

*****

Илья опоздал на важную встречу впервые за… Да, наверное, вообще впервые. Он всегда старался быть ответственным. Сначала, чтобы отцу соответствовать, а потом, чтобы соответствовать себе самому. Работа – это главное. Встать у руля семейного бизнеса – самая важная цель в жизни.

Но то всё было «ДО». До того, как влюбился в девчонку с курса. До того, как сделал её своей женой и до того, как сошёл с ума от неё. От ревности, от жуткого, пробирающего страха потерять эту девочку. Единственную, верную, влюблённую в него по уши. Ту, что никогда не бросит, даже если вдруг окажется на дне. Потому что ей не нужны деньги, ей не интересны шопинги в Италии и Англии, тачки и брюлики. Ей вообще ничего не нужно, кроме него. Таких девочек – одна на миллион. И конкретно эта была создана для него.

А он всё просрал. Упустил. И теперь, глядя, как она утекает сквозь пальцы, был готов снова лечь в дурку, да куда угодно, хоть в клетке себя запереть, лишь бы всё исправить. Лишь бы больше не видеть страх в её глазах. И те следы, что он оставил на её красивом личике.

Уже три дня он жил, будто в каком-то тумане. Нещадно пил, пытаясь залить жажду, которую утолить в состоянии только Маленькая. И не мог. Хотел за ней поехать, когда не ответила ни на первый его звонок, ни на второй, ни даже на десятый. Хотел вломиться туда и забрать её домой. Но вовремя себя одёрнул.

Нельзя. Нужно дать ей время остыть. А потом они поговорят и всё наладится. Маленькая простит его, никуда не денется. Она же любит.

Коротко извинившись, но не искренне, а так, для проформы, ввалился на стул по правую руку от отца. Филатов-старший еле слышно цыкнул, зыркнул на него исподлобья и принюхался. Илья сделал вид, что не заметил, с каким удивлением смотрели на него партнёры. Да и, если честно, как-то индифферентно было. Вообще.

Когда все разошлись, отец постучал ручкой по столу, привлекая внимание.

– Я вижу, свадьба тебе на пользу не пошла, да, сын? – посмотрел на него хмуро, сдвинув брови. – Что это за вид? Я уже молчу о том, что ты половину встречи пропустил.

– Отец, – выдохнул устало. – Давай потом. Не сейчас.

– Ну да, судя по перегару, словно рядом со мной грузчик сидит, тебе сейчас не до разговоров, – а потом взгляд на сомкнутые в замок руки опустил, вернее на сбитые костяшки и глаза закрыл. – А это что? Ты опять за своё? Кого на это раз отметелил? Надеюсь, не эту свою… Жёнушку? – а Илья голову вскинул, отцу в глаза посмотрел, и Александр глухо выругался. – Ты что, совсем, что ли? Девку свою избил?

– Она не девка. И это не об неё… – прохрипел, чувствуя, как накатывает тошнота. Не от похмелья, нет. От себя самого блевать захотелось. По-скотски поступил, тут не отмажешься и глаза не закроешь, потому что всё можно. Жену избил, как паршивый лох. Даже в детстве на девчонок руку не поднимал, а тут… Самую родную девочку. Идиот.

– Не покалечил хоть? – громыхнул отец, а Илья головой качнул. – Хотя, глядя на твои руки, нужно спросить жива ли она вообще.

– С ней всё в порядке. Не об неё это! – повторил с раздражением. – Её только раз ударил, – но этого хватило.

– Ну и за то спасибо. Где она?

– К своей опекунше уехала.

– Так ты поэтому квасишь? Из-за бабы? Карту её заблокируй, через неделю максимум сама прибежит. А ты в чувство давай приходи. И чтобы завтра был, как огурчик. Завтра у нас тяжёлый день, если помнишь. Не вздумай выпустить из рук итальяшек. Мы этого контракта много лет ждали. Не вздумай, Илья!

Александр смотрел на сына и понимал, что говорит со стеной. Не слышал его Илья. Совсем уже помешался на этой своей малолетке.

– Я буду завтра, – вяло отозвался Филатов-младший, осушил стакан с водой до дна и поднялся, чтобы уйти.

– Илья? – отец окликнул его уже в двери. – Нельзя быть женщин. Даже если ярость обуяла, нужно перетерпеть. Выгони её в конце концов или, наоборот, под замок посади, но бить – нет. Мне на девку твою плевать. Я не хочу, чтобы ты перестал уважать себя. Ты мой сын. Моя гордость. Вспомни, чему я тебя учил. Не унижай себя такими поступками. Баб много, а гордость она одна. И стержень свой не гни из-за какой-то овцы. Она того не стоит.

Она мира целого стоит. Его маленькая… Спорить с отцом не стал. Дверь захлопнул и ушёл в ближайший бар.

ГЛАВА 10

Отец ломился в квартиру, как ошалевший, едва не вынес дверь. Пришлось разлепить глаза и подняться с дивана, чтобы открыть.

Тот ворвался с руганью и грохотом, окинул сына тяжёлым взглядом и, поморщившись, прошёл мимо.

Швырнул на журнальный стол папку с бумагами, на пол со звоном посыпались пустые бутылки.

– Какого хрена ты творишь, Илья?! Что это такое я тебя спрашиваю?! Ты посмотри на себя в зеркало! Выглядишь, как кусок говна! Ты что, сутки квасил?!

Илья со вздохом опустился на диван, откинулся на спинку и закрыл глаза. Хотелось тишины и минералки. А лучше поспать.

– Если ты пришёл морали мне читать, то не стоит тратить время.

Отец вздохнул, покачал головой, а во взгляде разочарование полное. Впрочем, эту эмоцию в его глазах Илье не в первой видеть.

– Я пришёл сказать, что контракт твой подписан. Несмотря на то, что ты не пришёл на встречу. Я всё сделал сам.

– Круто, Александр Иванович, – поаплодировал отцу с ухмылкой и потянулся за бутылкой с виски. – Теперь у тебя есть весомый повод понизить меня до грузчика, – налил виски в бокал, залпом выпил.

Отец шагнул к нему, вырвал бутылку и швырнул её в стену, где тут же всё брызгами заляпало, а звон стекла заставил стиснуть челюсти.

– Если это всё…

– Нет, не всё! – рявкнул отец, а потом, выдохнув, устало опустился в кресло. Взъерошил пальцами короткий ёжик волос, в пол уставился. – Обьясни мне, сын, что с тобой происходит? Это из-за неё? Из-за соплюхи этой? Ради чего ты решил похерить всё, чего добивался столько лет? Просто в один момент спустить всё вникуда. Зачем? Почему? Она того стоит? Стоит того, чтобы ты на самое дно опустился? Стоит она того, чтобы ты отказался от своих принципов? Ты же всегда ответственным был. Всегда чётко обозначал ориентиры и двигался в точно заданном направлении. И что я вижу сейчас? Сидишь в окружении пустой тары и бухаешь, как скотина. Скажи мне, сын, твоя тёлка вернётся к тебе, если ты в законченное чмо превратишься? А? Любить тебя будет такого? Или может со дна подняться поможет? Руку тебе протянет твоя эта девка?

– Она не тёлка и не девка. Она жена моя, – подался вперёд, склоняясь над столом. – И не вмешивайся в мою жизнь. Ты потерял это право, когда отказался от меня. Когда мать довёл и эту шалаву домой привёл. Когда из нас двоих её выбрал. Ты потерял право диктовать мне как жить.

– Ильяяя, – протянул отец предупреждающе, и брови его сошлись на переносице.

– Что Илья? Что? Скажешь, не шалава, да? Скажешь, я виноват во всём? Я её изнасиловать хотел? – презрительно усмехнулся уголком рта. – Ну, естественно. Сашенька твоя ведь не такая. А с сына-то что взять? Психопат же, да?

– Замолчи! – рявкнул, опуская кулак на подлокотник кресла. – Уймись! Я не хочу снова открывать эту тему! Я хочу лишь одного: чтобы ты перестал загонять себя в угол, из которого не найдёшь выхода! Это всё! А теперь соберись, сходи в душ, отоспись и чтобы завтра был в офисе. А насчёт девчонки своей не ломай голову и не трепи себе нервы. Никуда она от тебя не денется, где ещё такую кормушку найдёт. Вернётся, как миленькая прискачет. Нашёл из-за чего страдать, – провожаемый мрачным взглядом Ильи, отец поднялся, осмотрелся. Снова тяжело вздохнул. – Прекращай эту хрень, понял? А то я санитаров пришлю, они тебя, как грудничка спеленают и под капельницы положат, пока в чувство не придёшь, – сделал несколько шагов к двери, остановился. – Я мать твою не доводил, я просто хотел, чтобы у нас всё хорошо было. А ей другой жизни хотелось, вот и свалила. Бросила свою семью ради развлечений да бухла. Так что, ты зря меня обвиняешь. Я помочь ей хотел. Может иногда жёстким был, но когда твоя жена страдает от алкоголизма – это необходимая мера. Когда-нибудь ты меня поймёшь. Наверное, когда сам отцом станешь.

После ухода Филатова-старшего, долго смотрел в стену с пятном от виски. Смотрел и думал, что надо теперь вызывать уборщицу. Чтобы Варя не ругалась, когда вернётся.

***

Четвёртый день прошёл почти так же, как и предыдущие три. За исключением, пожалуй, одного: теперь я ещё и спать не могла. Стоило глаза только прикрыть, как тут же память возвращала меня в тот день, когда мы с Филатовым поженились. И снова накатывала безмолвная истерика, лишая не только сна, но и возможности дышать. Да, я задыхалась без него. В прямом смысле этого слова. Какая еда? Какая учёба? О какой прогулке всё утро твердила мне крёстная? Да я шевелиться не могла, я, как наркоманка, билась в абсистентном синдроме и выла в подушку, разрывая наловочку зубами. И понимала, что не смогу. Не смогу я без него. Не выдержу эту ломку страшную.

Ближе к вечеру кто-то позвонил в дверь, и я резко села на кровати, вытянувшись стрункой. Это он? Он же? Пришёл за мной! Не выдержал без меня, не смог!

Услышала, как крёстная спрашивает кто там, а потом, видимо, услышав ответ, открыла дверь. И я разочарованно упала обратно на подушку. Илье она бы не открыла.

Тут же потеряв интерес ко всему происходящему, в том числе и к гостям Елены Мироновны, закрыла глаза и открыла их спустя пару минут, когда дверь в мою комнату распахнулась и на пороге возник отец Ильи.

– Александр Иванович? – вскочила, резко встав на ноги и пошатнулась от головокружения. Голодовка сказывается.

– Здравствуй, – хмуро бросил мне Филатов и оглянулся на испуганную крёстную, застывшую позади. – Проходите, Елена, не стесняйтесь. Разговаривать будем.

ГЛАВА 11

Мужчина подошёл ближе, и я вжала голову в плечи. Высокий и угрожающе большой. Энергетика такая тяжёлая до невозможности. Я только сейчас поняла, как сильно боюсь своего свёкра. Такой раздавит, как вшу двумя пальцами и не моргнёт.

Присел на стул и, неприязненно взглянув на меня, почесал задумчиво подбородок.

– Зачем вы здесь? – подала я голос, а он будто не мне принадлежит. Тонкий, дрожащий, как у запуганного зверька.

– А ты почему здесь, позволь поинтересоваться? – откинулся назад, голову поднял и испод ресниц на меня смотрит. Как же они с Ильёй похожи. И это ещё один повод опасаться этого человека. Если Илья пожалеет, то этот точно нет. Уничтожит меня, если захочет. – Разве твоё место не рядом с мужем? Или ты зачем замуж выходила? Чтобы бабки на счёт капали, а муж где-то там, как-нибудь сам? – а вот и претензия. Злая такая, колючая. Хотя я не ожидала, что он мне этот вопрос задаст. Думала, наоборот, скажет, чтобы больше не возвращалась. Он же против нашего брака, вроде как, был.

– Её место не рядом с мужем, который избивает свою жену. И деньги ваши нам не нужны, без них как-то жили много лет.

– Я заметил, – криво усмехнулся Филатов-старший, окинув мою скромную комнатку презрительным взглядом. Да уж, точно никаких сомнений, что он отец Ильи. – Голые и гордые, да, Елена Мироновна? Или это вы только? Воспитанница-то ваша не захотела почему-то за сантехника замуж. Моего сына выбрала.

– Я его люблю! Я не из-за денег с ним! – выкрикнула Филатову в лицо и тут же сникла под его взглядом, плавно перетёкшим с крёстной на меня.

– Да что ты? – брови вздёрнул, будто, и правда, удивился. – Тогда какого хрена тут сидишь?

– А вы что, не видите, что со мной ваш сын сделал? – процедила сквозь зубы. И откуда столько смелости у меня. – Или, по-вашему, если жена из низших слоёв, то и избить её не зазорно, да? – я хамила и чётко это осознавала. И мне нравилось, хоть и было боязно. Не мешало бы с этих Филатовых спесь их сбить. Желательно, чем-то тяжёлым и по голове. Но такой возможности, к сожалению, не представлялось.

– Что ж, – окончательно пришла в себя крёстная. – От осинки не родятся апельсинки, как известно. Сынок весь в папашу пошёл. Давайте попрощаемся с вами.

Филатов замолчал, снова почесал подбородок. А затем вздохнул и поднялся на ноги, возвысившись надо мной в полный рост.

– Вы правы, милые дамы. Болтать только зря время терять. Сколько?

– Что? – я действительно не поняла, что он имел в виду, хотя могла бы догадаться.

– Сколько денег тебе перечислить на карту, чтобы ты забыла о вашем небольшом инциденте и вернулась к моему сыну? Учти, это единоразовая акция. Если надумаешь тянуть из меня деньги и в дальнейшем, сильно пожалеешь.

Я беззвучно открыла рот, схватила воздуха. Он это серьёзно или просто обидеть хочет? Крёстная пришла в себя скорее, чем я.

– Немедленно покиньте мой дом! И больше сюда не приходите! Варя никуда не пойдёт! И деньги свои себе оставьте!

Филатов вздохнул, словно мы обе его невыносимо достали. А мне рыдать хотелось безудержно от его цинизма. Он ещё более жестокий, чем Илья. Сложно винить сына при таком отце.

– Значит так. Ты сейчас же вызываешь себе такси и едешь к моему сыну. Иначе, – тут он бросил ленивый взгляд на Елену Мироновну, а затем опять мне в глаза посмотрел. – Я от вас мокрого места не оставлю, поняла? И то, что Илья тебе разок по лицу съездил, цветочками покажется. Уже к утру от этой собачьей конуры останется лишь кучка пепла. Не вынуждай меня, Варвара.