bannerbanner
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
2 из 4

То была первая ночь, которую я провел в человеческом облике. После бесчисленных укусов насекомых, батальонами заползавших ко мне под одежду, я плюнул на все попытки заснуть и двинулся по ночному лесу в направлении столицы. Тех читателей, что, как и я, являются серебряными драконами, я предостерегу от походов по лесу в ночное время суток, хотя бы до тех пор, пока вы не освоили частичного превращения. Эти глаза ни на что не годятся – всё, что вы увидите, будет игрой света и тени. Именно игрой, ветки и деревья не отличимы от животных и рептилий, в некоторых местах окружающий мир превратился для меня в сплошное черное полотно, а того, что лежит у меня под ногами, я не видел на протяжении всего моего ночного путешествия. Я спотыкался, падал, царапался… Впрочем, то, что я отделался только этим, было огромным везением. Все звуки вокруг сливались в общий неразборчивый шум. Неудивительно поэтому, что за время моего ночного «путешествия» я продвинулся всего на несколько километров.


Спустя целую вечность я буквально вывалился на красную от рассветного солнца траву. Моя доставшаяся тяжким трудом одежда (украденная с веревки во время сушки) была изорвана в хлам и вся покрыта зелеными и бурыми пятнами, которые я предпочитал считать просто грязью. Мое человеческое тело оказалось слишком слабым, все мышцы болели, болела и изодранная шкура. Я лежал ничком в сырой траве и слушал блеянье овец, кто-то совсем рядом пас стадо, наверное, прямо передо мной, если сделать поправку на далеко не идеальный слух. Кажется, тогда я и уснул, потому что солнце было уже высоко, когда чьи-то руки перевернули меня на спину.


− Мистер, боже, что с вами случилось?

Голос был довольно высоким, но приятным, я бы сказал, даже мелодичным. Сам же собеседник предстал передо мной в виде темной фигуры с длинными волосами, прилипшими к моим губам. Я попытался сесть, но, почувствовав резкую боль где-то в спине и ниже, в районе хвоста, снова упал на траву.


− Выпейте немного воды, − одна рука бережно приподняла мне голову, другая прижала к моим губам металлический цилиндр, оказавшийся горлышком фляги, из которой полилась живительная влага. Я обхватил флягу руками, и вода сильнее полилась мне в рот и нос. Теперь мне уже пришлось сесть, чтобы откашляться и вытереть лицо. Тогда я увидел свою спасительницу. Молодая девушка с голубыми глазами, прозрачными и глубокими, которыми можно залюбоваться. В ее волосах запутался свет, и теперь они пылали ярким пламенем, как само солнце. Опустившись на колени, она смотрела на меня с озабоченным видом.


− Кто вы? Что с вами случилось? На вас напали разбойники? – снова спросила она, когда я утолил первую жажду и сел.

Мне повезло, что я тогда не смог связать и пары слов, все, что вырывалось из моего горла, больше походило на животное рычание, чем на связную речь.

И девушка сама придумала мне историю. По ее мнению, я был благородным сеньором, слишком доверчивым, чтобы связаться с контрабандистами, которые выкинули меня недалеко от порта в лесу, забрав все вещи и документы, тем самым не оставив мне шанса на доказательство собственного благородства. В лесах мне пришлось сразиться с волком, который изодрал мою одежду (причем в последующих ее пересказах этой истории количество и размеры волков постоянно возрастали). Незнакомка сказала, что ее зовут Мирой и повела меня к себе домой.


По дороге она болтала без умолку, рассказывая про быт в деревне, про себя, про овец и других пастушек, но из этих рассказов я ровным счетом ничего нового не узнал, кроме того, что на пастбище ее заменит другая пастушка. Мира жила со своим отцом в старенькой покосившейся избе. Для людей нормально жить в небольших домиках вместе с кровными родственниками, они довольно трепетно относятся к родству, для них нормально, что люди – родственники в отношениях остаются родственниками до конца своих дней, правда, на некровное родство это не всегда распространяется. Так, о чем это я? Ах да, отец Миры представлял из себя скрюченного и сморщенного на солнце старого фермера, смотрящего на мир из-под густых, как щетки, бровей.


− Привет, Мира, что-то ты рано сегодня, и кто это с тобой? − прокряхтел он неприятным голосом.

Люди обычно приветствуют друг друга краткой фразой или движением. Форма приветствия может показать, откуда человек прибыл и каков его статус, а также взаимное отношение людей друг к другу. Но тогда всего этого я не знал и стоял в дверях, как истукан, чувствуя себя немного неуютно под напором взгляда из-под бровей-щеточек.


− Я ушла с пастбища пораньше, чтобы помочь этому благородному господину.

Девушка в небесно-голубом платье начала было рассказывать придуманную ею легенду обо мне, но старик ее оборвал:


− Пусть молодой человек расскажет сам.


− Ну, я благородный господин, я был… − запинаясь, я стал выковыривать из памяти остатки слов девушки.


− Стыдно… − покачал головой отец Миры, конечно, он прекрасно знал повадки своей дочери. − Надо было лучше запоминать. Так у меня нет шансов узнать настоящую историю?


Я лишь виновато помотал головой и искоса взглянул на Миру, та стояла посреди комнаты и растерянно хлопала ресницами. Старик глубоко вздохнул и произнес:

− Меня зовут Константин Лэйк, я – скромный фермер. С моей дочерью, Мирой Лэйк, вы уже познакомились, вы теперь наш гость, − он протянул мне свою руку. − А хоть имя ваше я могу узнать?

Я секунду колебался, придумывая себе имя, а потом догадался пожать руку старого фермера:

− Фишман, Тит Фишман.

Раньше имена мне были ни к чему, а теперь я из безымянного дракона вдруг стал Титом. Сказать, что это был волнительный момент, который заставил трепетать мое сердце, значило бы соврать. Единственное, что я тогда чувствовал, так это досаду, что выбрал такое дурацкое имя, но назваться Сильвером язык как-то не повернулся. Константин выдернул руку из моей ладони и внимательно посмотрел на меня.


− Фишман? А не родственник ли вы тех купцов, что с ледника рыбу возят? − спросил он.

Я помотал головой.

− Где ты такого неразговорчивого нашла? − обратился Константин к своей дочери.

− На опушке леса, − Мира опустила голову и стряхивала с подола своего платья невидимые пылинки.


− Ну что, молодежь, идемте обедать? − не уверен точно, но, судя по движению бровей, фермер мне подмигнул.

Обед представлял собой похлебку в деревянной миске на таком же деревянном столе, не удивлюсь, если они были сделаны из одного и того же растения. Как мне тогда не хватало моего обоняния: тогда бы я сказал наверняка. Я сидел перед своей миской в растерянности, мы же все привыкли наверняка знать, чем раньше была наша пища. Узнать это по виду золотистого варева было невозможно, но, что хуже всего, оно наверняка представляло собой смесь из растений и, возможно, мяса. Но мясо красное, а похлебка была янтарной с плавающими кусочками овощей и чего-то коричневого. Тогда я не знал, что так выглядит вареное мясо. А потом я снова почувствовал, как на меня уставились глаза из-под кустистых бровей.


− Что, мистер Фишман, такая еда не по вам? Видать, к разносолам привыкли? − в голосе старика слышалась угроза.


− Нет, что вы, выглядит очень аппетитно. Вот я и любуюсь.

Это были первые люди, с которыми у меня наладился хоть какой-то контакт, и я боялся все испортить.

Я вздохнул и взял некое приспособление с углублением на конце, Мира и Константин такими же черпали свою похлебку. Я аккуратно погрузил его в миску, а затем достал, при этом все содержимое из углубления вытекло обратно. Я опять почувствовал неприятный взгляд на своем лице и снова опустил ложку в тарелку, на этот раз доставал я ее горизонтально, и в ней осталось немного. Я медленно засунул ее в рот, что оказалось совсем не просто, так как ложка была большая. Мира прыснула со смеху, увидев меня с растянутой щекой. Фермер тоже прятал улыбку:

− Ешь, как можешь, мы люди простые. Лично я всегда считал, что человека определяет не его умение возиться с вилками.

Получив такого рода разрешение, я накинулся на еду, разбрызгивая капли по столу. Тогда я понял, зачем люди используют ложки. Когда ест дракон, у него пачкается только кончик носа и вокруг рта, а если так же, как дракон, будет есть человек, то он весь окажется в мясе, как я тогда оказался в бульоне. Подняв голову, я увидел смущенные лица хозяев.

− Было вкусно, − выдавил я.

− Может, еще? − неуверенно предложила Мира.

− Нет, спасибо, я сыт…

Вряд ли у них было достаточно еды, чтобы и в самом деле утолить мой голод.


− А я завтра на столичную выставку свою овечку Долли повезу. В этом году я точно выиграю первый приз и заткну за пояс этих зануд из Спринфилгса, − прервал неловкое молчание старик и продолжил, обращаясь ко мне: − Я вам покажу ее – не овца, а конфетка, её шелковой шерстке может позавидовать любая любительница мехов.


− Пап, я не думаю, что тебе присудят первый приз, − почти шепотом проговорила Мира.


− Это еще почему? − возмутился фермер.

− Ты же знаешь, кто будет в жюри.

− А ты разве не видела Долли? Если они не присудят ей первое место, народ закидает этих судей камнями.

В последних словах было уже меньше уверенности и немного грусти. Затем Константин напустился на свою дочь:

− А вот если бы ты до сих пор в девках не сидела, я бы давно перебрался к Джозефу на его остров на Рассыпающемся архипелаге. Стар я уже стал, не могу самостоятельно следить за хозяйством, да и с тобой много не наработаешь. Что мы будем делать, когда…


− Пап!

− Что, пап? Витаешь где-то в облаках все время, а живем мы, между прочим, на земле.


− А если я улечу? Что ты тогда делать будешь? − в голосе Миры послышался вызов, похоже, собеседники совершенно забыли обо мне.


− Ха! Если тебя возьмут на корабль, я тут же продам свою ферму и пойду работать на Спринфилгские поля!


− Так можешь уже искать себе оранжевый комбинезон. Подожди, я помогу тебе умыться, − Мира наконец обратила внимание на меня, крадущегося к выходу.

Из того дня мне еще запомнился рассказ девушки про далекие страны. Не знаю, извлечете ли вы из него практическую выгоду, но узнать его, думаю, стоит.

− Ты не сердись на моего отца, − говорила она, сидя у прядильного станка, который мерно постукивал. − Он человек добрый, да и правду говорит – хорошего будет мало, если мы вдвоем с ним на ферме останемся. А я вот с детства мечтала на кораблях полетать, с тех самых пор, как впервые увидела парусник в порту. Этого великана с плавниками из весел, связанных парусиной, с огромными парусами, надутыми на ветру, и нашим красно-белым флагом. Но дурь всё это, как отец говорит. А мне бы хоть до соседнего острова на нем прокатиться. Знаешь, как корабль рассекал воздух? Словно сказочный!.. − Мира глубоко вздохнула.


− Почему – дурь? − удивился я

Девушка пристально посмотрела на меня.

− А то ты сам не знаешь. Брать женщин на борт – плохая примета. Конечно, примету можно легко побороть, если выложить кругленькую сумму, но откуда у нас такие деньги? А юнгой или коком на корабль мне путь закрыт. − Мира чуть улыбнулась, что-то вспомнив. − А знаешь, что я слышала про другие страны?

Я помотал головой, откуда мне знать, что она слышала?


− Говорят, там растут такие фрукты, если их проткнуть – кровь потечет. А еще там ходят улыбки на тонких ножках, представляешь, огромные губы, не лица – ничего, только улыбка и ножки. А еще там есть люди, которые… − девушка покраснела, − сливаются воедино и превращаются в крокодила.

Я даже поморщился от такого обилия бреда. По сравнению с нею я мог считаться бывалым путешественником, но о таком и не слыхивал. Ночью меня уложили спать на скамейку у стены, накрытую простыней, с подушкой и одеялом. Уснуть в такой постели было значительно проще, чем на голой земле, а вот проснуться – практически невозможно.

Кажется, женские руки трясли меня целую вечность, пока мужские не окатили ледяной водой из ушата. Старик дал мне свою одежду, которая оказалась мала, подскакивала вверх и мешала при ходьбе. А еще, когда мы шли по дороге, встречные люди как-то искоса на меня посматривали. Это было не очень приятно, но все же лучше, чем марафон с вилами по пересеченной местности.

Как коротко описать, что такое ярмарка?

Представьте море народа. Представили? А теперь увеличьте это всё в десять раз и заставьте кричать. Нет, это не массовое истязание, это у них развлечение такое. Несмотря на внешнюю бредовость, у ярмарки есть вполне конкретный смысл – свести людей, у которых что-то есть, с теми, кому это что-то нужно, причем неважно – что. Да-да, драконы круче, они сами могут себя обеспечить. Только вот людей тысячи, а нас осталось – раз два и обчелся.

Старик пошел со своей овцой на сельскую выставку, а мы с Мирой остались наедине. Девушка взяла себя за локоть и, глядя куда-то в сторону, произнесла:

− Вот и всё, кем бы ты ни был, думаю, ты сможешь дальше сам о себе позаботиться.

− Значит, ты прощаешься со мной?

От моего вопроса девушка еще больше сжалась.


− Ты хочешь остаться на ферме? Но мы не можем позволить себе наемного работника…


− Я не собираюсь оставаться на ферме, − я вздохнул.

Иногда так сложно говорить с людьми, будто летишь в пещере со сталактитами.


− Извини, − сказала девушка.

Мы еще пару секунд постояли. Потом Мира наконец не выдержала:

− Мы бы могли попытаться пробраться на прием к знати, сегодня король Силор устраивает пикник для посланников из Ордена. Настоящий пир. Там будет много гостей, а слуг всегда не хватает. Я знаю кое-кого, мы можем попасть туда как официанты. Сможем посмотреть на них, и еще там неплохо платят… Тебе же нужны деньги?


− Звучит неплохо.

Мира улыбнулась. Она взяла меня за руку, но, взглянув на нее, будто увидела впервые, вдруг отпустила. Это сейчас я понимаю, что девушке стало неловко за свой простой порыв, а тогда решил, что со мной что-то не так.

Я быстро поднес ладонь к глазам, проверяя – все ли с ней в порядке. Конечно, рука моя была в полном порядке. Девушка тем временем сказала коротко:

− Идем, − и махнула рукой.

А ведь все действительно складывалось неплохо! Я шел туда, где собиралась вся знать, наверняка там окажется и тот, кому не помешает мой силуэт на гербе.

Пир под открытым небом представлял собой огромные столы, заставленные всевозможными блюдами. Пища, лежащая на них, предстала мне до неузнаваемости изуродованной в процессе приготовления, но ее было столько, что, без сомнения, даже я вряд ли смог бы все съесть. А есть мне было нельзя ни крошки, что было не так уж сложно: весь аппетит отбивал вид так называемой аристократии, которая ела не столько от голода, сколько от скуки, обсасывая каждый кусок. Дамы в огромных платьях вели пустые беседы о нравах и любовных похождениях, мужчины говорили о политике, но все с той же праздностью.


Меня заставили нарядиться в узкие штаны и белую рубашку с ужасно узким воротничком и широкими рукавами, которые все время норовили окунуться в блюда. В этой жутко неудобной форме я ходил и присматривался к окружающим. А аристократы то и дело начинали меня отчитывать. «Личный рыцарь, личный рыцарь, а там, может, и целый орден…» – все время повторял я про себя, чтобы не сорваться и не превратить длинные ряды столов в головешки.

А вот Мире здесь, похоже, нравилось. Она с интересом рассматривала людей и еду. Увидев меня, сделала жест свободной рукой, показывая, что мне следует улыбаться. Время шло, и людей, от которых меня не мутило, становилось все меньше. Однако в тот вечер все же произошло то, ради чего я пришел. Где-то у дальнего стола произошло движение. Парень лет двадцати пяти с широкими плечами, затянутыми в красный вышитый камзол, скинул на пол пару тарелок и вскочил на стол, как на импровизированную сцену.


− Друзья мои! − громким голосом произнес он. − Сколько можно пресмыкаться перед этими драконьими ублюдками?! Сегодня они забирают исконно наш остров Улыбки и тем самым обрезают наши связи с другими королевствами, а завтра они постучатся в наши дома и выкинут нас на улицу?! Они те, кто скармливает людей мерзкому монстру! Это болезнь, которая должна быть уничтожена! Мы должны ответить им, что не будем пресмыкаться перед ними и их гнилым символом. Мы – синтропольцы, и это значит, что мы победим!


Я видел, как люди слушали его, замерев. Их глаза загорались, как свечи, от пламени, что бушевало во взоре юноши. Вот кто мне был нужен, настоящий лидер, способный повести за собой народ. Еще я заметил человека с короной на голове, закрывшего лицо рукой, и двух людей в камзолах с гербом Ордена Черного Дракона, в ярости уходивших с приема.

− Кто это был, там, на столе? − подошел я к Мире.


− Это самый благородный рыцарь в мире, сэр Юрд Андрэс Янг. Правда, он был великолепен?


− Я видел, что его речь многих зацепила. Но тот, с короной, похоже, не совсем доволен.


− Ты о короле Силоре? − девушка хихикнула, а потом снова стала серьезной. − Орден уже много лет отрывает у нас по кусочку, давно стоило дать отпор, но наш король слишком нерешительный.

Защита границ – это, как я понимал, дело благородное.


− Кстати, говорят, Юрд опять ищет оруженосца, − продолжила Мира с задумчивым выражением лица.

− Опять? А что случилось с предыдущим?

− Его отравили. Или это было с позапрошлым?.. Может, этого камнем придавило, или змея покусала… Слушай, у тебя же все равно нет работы, ты бы мог наняться к нему оруженосцем.


− А что они делают, ну, эти… оруженосцы?


− За оружием следят и таскают его за благородным рыцарем.

Что ж, неплохо для начала. Стоило изучить будущего питомца поближе.


========== Шаг второй: разведка обстановки ==========


За вечер работы по разносу еды и выслушиванию всякого рода унижений и ругательств, я заработал серый кружочек диаметром в полтора сантиметра, с выгравированным в профиль мужиком. От Миры я узнал, что это серебряная монетка и ее вполне хватит на то, чтобы меня пустили ночевать в один из специальных домов для тех, кто не успел завестись собственным – его называют таверна, и даже накормили завтраком. Мира довела меня до дверей под вывеской, на которой была изображена кружка пенного пива. Она некоторое время постояла рядом, затем чмокнула меня в щеку и убежала, крикнув на ходу, что завтра придет посмотреть на мое поступление в оруженосцы.


Внутри таверны букет ароматов был еще тот (я был благодарен судьбе за слабое обоняние и был бы не против, если бы его вообще не было). Кисловатый людской запах, вонь перебродивших напитков, плесени и гнили… Пол был покрыт давно сгнившей соломой, а чего бы я случайно не коснулся, все было липким на ощупь. Следуя наставлениям своей новой знакомой, я подошел к столу, который огораживали большие бочки, стянутые ржавыми кольцами.


− Мне нужна комната на ночь и еда, − обратился я к человеку за столом и положил перед ним монету.

Он жестом подозвал одну из дородных женщин, и та отвела меня в комнату на втором этаже. Место было такое же, как и внизу, я вообще не понимал, за что я заплатил, если комфорта было не больше, чем во время ночевки в лесу. Мокрые простыни и кучи насекомых, жаждущих полакомиться мной. Неужели люди еще и едят в подобного рода заведениях?! Лично я решил пока не рисковать, все равно еды было мало. Среди ночи меня разбудило урчание в животе, я встал с кровати, подошел к окну и раскрыл его, впуская в комнату хоть какое-то подобие свежести. В городе ночи прозрачные, когда нет на небе туч, даже с человеческими глазами все прекрасно видно. На улице было пустынно, только запоздалый пешеход брел по дороге нетвердым шагом, его качало из стороны в сторону. Было так просто вылететь из окна и, затащив в темный закоулок, прикончить его… Я захлопнул створки с такой силой, что даже стекла затряслись. Не стоило рисковать. Отошел от окна и, взяв с тумбочки свечу, подул на нее. Свеча, естественно, не загорелась, что на мгновение меня смутило. Потом, вздохнув, я лег спать.


Только утренний свет коснулся век, как я встал, прикончил вчерашний ужин, состоявший из сомнительного качества размазни. Завтрак я тоже уничтожил, как только его принесли. Сразу после завтрака я вышел из таверны и остановился. Я просто не знал, куда идти, передо мной по булыжной мостовой стучали телеги, проходили люди, а я стоял и чего-то ждал. Не знаю, сколько еще времени продлилось бы мое зависание, если бы не спасительный голос:

− Привет, давно меня ждешь?

Сегодня Мира была в сером платье без передника, волосы заплетены в косу с розовой лентой. Она снова была в предвкушении, даже сильнее, чем на ярмарке вчера. Я пожал плечами, потому что был совершенно без понятия, сколько времени простоял столбом на краю улицы. Девушка пошла вперед, быстро проговаривая свою речь, это я уже потом понял – она боялась, что я ее перебью или даже накричу.


− Я вот подумала, ты же мне обязан. Мы с отцом дали тебе ночлег, да и сегодня утром ты не под открытым небом спал, и я тебе в этом отчасти помогла. Мне Джина сказала. Не помнишь Джину? Рыжая такая…. А, точно, я же вас вчера не познакомила, это она нас вчера официантами пристроила. Так вот она… − девушка стала растягивать слова, искоса поглядывая на меня, а я просто ждал окончания этой речи, − сказала мне, что немногие хотят в оруженосцы к Юрду. Этому, наверное, есть причины, но он собирается отплывать завтра утром, а ему еще не подобрали слуг. Пытались назначить кого-то из солдат силой, но тот дезертировал.


− Что ты хочешь этим сказать? − мое терпение подходило к концу.


− Я хочу, чтобы ты потребовал взять нас в паре. У них просто не будет выхода, они возьмут.

Мира остановилась и зажмурилась, ожидая моего ответа.

− Хорошо, − ответил я.

Лучшего предложения и придумать было сложно. Похоже, у меня начиналась полоса везения.

− Ты же знаешь, я всегда хотела прокатиться на фрегате, – снова затараторила Мира. – Я уже написала записку своему отцу… Стой! Что ты сказал?!

− Я согласен.

Мира от восторга сначала широко открыла рот, потом, спохватившись, прикрыла его рукой, а после, схватив мои рукава, начала прыгать. Остаток пути мы прошли практически бегом. Девушка привела меня к сколоченному на скорую руку помосту, на котором стоял стол. Два человека сидели или, скорее, полулежали, облокотившись о него. Мира буквально взлетела на помост, за ней вскарабкался и я, попутно отметив в паре метров от себя лестницу и сделав заметку для себя при спуске воспользоваться ею. Девушка узнала в одном из людей Юрда, других причин для одолевшего ее мгновенного столбняка я не видел.


− Зачем пришли? − спросил человек, который не Юрд, подняв ко мне свое обветренное лицо с выцветшими глазами.

− Мы хотим стать оруженосцами, − сказал я.


− Мы? − человек поднял бровь. – МЫ?! Что значит МЫ?!


− Оруженосцами? − сэр Андрэс Янг подскочил, как на пружинах. − Хорошо, Семитон, выдай им жалованье и форму и идем уже отсюда.


− Но, сэр! Он хочет взять с собой бабу!

Рыцарь на секунду задумался и посмотрел на Миру. Девушка сглотнула и очень медленно кивнула головой.


− Так это же неплохо, два по цене одного. Хотя жалованье придется увеличить. − Юрд уже успел соскочить с помоста.


− НО, СЭР!

− Никаких «но», выполняй! − кинул через плечо Юрд.

− Пойдемте со мной, – собрав со стола какие-то бумаги, угрожающе прохрипел Семитон.

Когда я направился к лестнице, мужчина схватил меня за руку. И пристально глядя в глаза, проговорил:

− Ты сумасшедший, раз идешь на службу к Юрду, но хотя бы девку пощадил!..

А затем с досады плюнул на неотесанные доски и, немного хромая, пошел впереди нас. Мире на реакцию Семитона, кем бы он ни был, было плевать, она, будто зачарованная, шла справа от меня. Через некоторое время девушка начала прятать улыбку.


Я никогда не забуду выражение лица ее отца, который едва успел к отплытию, чтобы помахать отлетающему кораблю. Я был уверен, что спустя несколько минут он расплакался, я видел грусть в глазах Миры и пробивающийся сквозь нее восторг, для нее сбывались все мечты, а я вдруг понял, что все стало сложнее, чем когда я был один.

Эскадра состояла из галеона «Отважный» и флагманского корабля «Надежда», на котором находился я, и отправлялась на сбор армии по королевству Синтрополь. Первый пункт назначения находился далеко на севере, в землях, где живут наездники на драконах, белых драконах, разумеется. От одной мысли о тамошнем холоде я поежился, а еще драконы… Мой голод рос день ото дня, и единственный шанс не перегрызть всех на корабле – это дождаться высадки на леднике и поохотиться там. М-да, будет весело, особенно если учесть, что впереди меня ждет полет в замкнутой клетке по Великой пустоши. Этот участок пространства так назван именно потому, что на многие километры нет ничего, кроме бесконечной синевы и облаков. До тверди мне ни за что не добраться даже на третий день путешествия. Фрегат поднял два своих плавника и спустился под остров, ложась на воздушное течение.

На страницу:
2 из 4