2015-й: пора Пробуждений, или Проспать нельзя проснуться

- “Если, мы хотим добиться чего-то путного; у нас обязана быть своя платформа – фундамент. А основа всего - прошлое. Вот основываясь на героическом прошлом народа России, мы сможем ставить и решать любые задачи; осуществлять немыслимые на первый взгляд мечты”. Так что, новое новым, а свое прошлое - забывать нельзя. А это значит?

- Что?! - недопонимал намека Денис.

- А то, что в библии написано: Не убей, Не укради и Не обманывай. Ну, как-то так. Я конечно не спец, но читал пару раз. Давненько. Ведь ты - обманываешь девушку… Просто, она еще надеется, - думаю. Теперь - вот командира обманул. Кто следующий?! Подумай об этом. Ночь впереди. А пока, давай-ка пол помоем и уберемся в отсеке. Малая приборка. Все, смена наша заканчивается.

- И че тут убирать? Только толкаться станем, резонно - как ему казалось, возразил недовольный нравоучениями Денис.

- Ну, так всегда было. Поровну, по-братски, - напомнил Ильин.

– Так это вчерашний век. Вдвоем делать то, что осилит первый. И вообще, у нас всегда чисто. А когда убираемся - только время теряем. Давай, товарищ - царь зверей, перестраиваться начнем: сегодня ты убираешь, а на следующей смене я. Ну а та девушка, про которую ты... Так я вообще, с ней давно расстался… Лучше одному. Сладко спать и вкусно есть, - и не дождавшись ответа напарника, схватил планшет с появившимися таблицами, графиками и видео-прогнозами финансовых и сырьевых рынков. Другими словами, завис окончательно.

- Хорошо. По очереди, так по очереди. Только ранее ты не мерил жизнь - сном и полным холодильником, - как всегда спокойно отреагировал Лев, и также невозмутимо стал прибираться в отсеке.

3

В полночь, бело – черных сменила очередная пара; и друзья направлялись в каюту. Где соответственно, вскоре покушают, предварительно проведя процедуры личной гигиены. Как говорили раньше: Война войной – а обед важен по расписанию. Ну, или ужин. Однако приняв в организмы положенные калории, парни не стали засыпать - восстанавливая силы для последующей вахты; а решили поболтать - то есть по-народному: заточить лясы. Как-никак, поход заканчивался, а с ним и подводники перевоплощались обратно: из железных, во вполне земных россиян. Вот Лев и напомнил “зависшему” над ним товарищу: - Все-таки, ты был не прав. С командиром так нельзя. Уяснил?!

- Да почудилось тебе, старшина. Показалось наверное, дружище. Наверное переслужил - забылся? Смотри, с этим поаккуратней. А то ничего не было, а ты выдумываешь…, - почти правдоподобно возмущался товарищ.

- Не. Когда чудо чудится знаю, - все больше разочаровываясь, но еще пытаясь подправить друга – как теперь и подушку; Лев также занимал горизонтальное положение.

- Да что ты знаешь?! Живешь как под копирку: одно и то же всегда – Устав, Правила. А вдруг, представляешь – подкинут левак? Ты никогда не играл в лотерею?! – Денис повторно загорался мечтой.

- Я бы такое знал! А так, поменять привычно-личное на чужое не надежное… глупость! То есть: стремишься к таким переменам – приближаешь измену. Ну, подумай сам: зачем идти на поводу обстоятельств? Опять не веришь?! - Лев не терял надежды: - Тогда, давай случай расскажу. Поучительный. Может, тогда задумаешься! Я просто перескажу, что запомнил.

- Где произошло? На подлодке? - взбудоражено соглашался Денис.

- На земле было. Вроде-бы... Интересно?

- Как это вроде?? Давай-давай, не скрывай, - раскраснелся Чижик, в надежде заснуть под сказочку.

И в меру упитанный Ильин, откровенно и ничего не утаивая: то есть как на духу приступил: - Знаешь Деня, как это ни странно прозвучит; но в детстве я был худоват, и совсем невысокого роста. Также, болел часто... Сейчас то перерос, еще спорт помог. Короче сам видишь, набрал лишние килограммы. Так вот, моя бабушка – а она людей лечила, объясняла так: - Когда душа не уживается с телом, вот тогда человек и болеет часто.

Нет, конечно, если простыл и перемерз; или инфекция нехорошая пристала - заболевают все. А так, когда все нормально в жизни; заболеют только тела, чьи души ищут предназначение. Просто они не даются людям, а назначаются... О, у меня знаешь какая бабуля была? Вот! – улыбающийся Лев показал большие пальцы свесившейся голове.

- Я теперь часто вспоминаю... Ведь раньше мало думал - молодой был. Вот и зря, что не слушал. А бабушка свято верила: изменить судьбу подвластно каждому. Также и бренное тело. Но душу, что самое главное - нет. Нет и никогда! Рождаясь, мы получаем одну на всю жизнь. И от кого? - это еще один, и не для всех решенный вопрос.

Притихший Денис – перестал ворочаться; приоткрыл рот. Да, он бы рассмеялся – привычно; сильно подурачившись. Но вот тон и старание друга в объяснениях, не позволяли этого. Поэтому и помалкивал, смотря то в потолок над собой; то в свой новый сотовый.

- Так что, Душа человеческая - тонкая и неосязаемая. Ну попросту, никто ж никогда не видел. Мы только чувствуем, когда она одно или другое выкинет. Правда? Бывает же, что тянет?! То в прошлое, то к кому-то лично. Или: попробуй сейчас ответь: совесть твоя, где расположена? Покажешь?! А бывает еще, что болит на душе. Верно?! Только где точнее болит? В каком именно месте? - никто не знает, - опять Ильин удивлял.

- Спорно все, – выдохнул возмущенный слушатель: - Совесть в наши дни, не особо приветствуется.

Видимо в доказательство – гордо потребовал добавки: - Давай дальше, что там еще от бабули?

- А то заснуть не могу, вот ты и рассказывай басни, - так затем подумал Дениска.

- Продолжаю басню! Сам думаю: Не принимаем полностью, вот и не знаем Душу. С телом же, наоборот – не скроешь. Кому-то нравиться; а ведь есть наверное такие - которым нет. В основном женщинам, что-то в себе не нравится. Хотя, возможно и мужчины подобные рождаются.

- Да это понятно, еще дальше, - подгонял неспящий, удивляясь некоторым репликам друга.

– Бабушка утверждала: побаливал потому, что душу не устраивало что-то. Вероятно, был на нее другой план. А у кого? – тогда было вообще непонятно. Только она всегда обещала: Великое предназначение России…, а может, и просто желание исполняла.

- Все? Вся история! – Переворачиваясь на противоположный бок, заскрипели с верхней кровати. - Тоже мне…, скукотища.

- Да нет. Это вступление - эпиграф. Так рассказывать или детское время вышло?! - Не замечая витающей иронии, поинтересовались с земли.

- Давай - давай, что тянешь за хвост, - зевая, Денис жмурился.

- Давным-давно, и очень далеко отсюда, произошел один… случай не случай; а довольно непраздная история: Как-то, в одно обыденное и ни чем не примечательное осеннее утро; один маленький мальчик поспешал с мамой в садик. Однако весь фокус был в том, что малышу показалось - прохожие понимают: это я веду маму в сад. Да, так и никак иначе... Уже тогда хотелось считаться взрослым.

- Ты наверное, скажешь? - обращался Лев: Так многие дети мечтают. Возможно… Вот потому, что располагался садик в квартале от дома; они и оказывались там часто самыми первыми посетителями.

В общем, в тот раз - не успевая промокнуть под мелким сентябрьским дождем; хотя мальчик и порывался лидировать, а все же - под влиянием внешнего ненастья - стихии, часто оглядывался и прижимался к тому небольшому пространству, что улыбаясь предоставляла мама. Поскольку естественно, спешила за своим четырехлетним богатством, дабы прикрыть родное зонтом или даже собой - подобно медведице от любых гроз. Тем более следом, ей еще предстоит бежать назад - на остановку, и вступить там в гарантированный ежедневно, неравный бой. Когда защитившись от применения невероятных по изобретательности абордажных приемов персонажей, технично проникнет внутрь автобуса девятнадцатого маршрута. Где также предстоит хорошенько побороться, чтобы удачно ввинтится в первую же освободившуюся щель: между стоящими и качающимися по ходу движения, наглыми как пираты - пассажирами. И так зависнуть, не придавая значения ощущениям, от чувства веса на себе целого – часто с нотками запахами перегара, общественного желтыша с гормошкой - “Икаруса”.

Внутри этой - своей невозможности пошевелится, она пробудет около часа: до самой конечной. Где вырвется из ненавистных наглых объятий, и логично вспорхнув своей привычно-летящей походкой, приземлится уже на территории автобазы, откуда обязательно сбежит вечерком, дабы не опаздывать за малышом; когда усталая и счастливая, опять будет улыбаться ему: своему коротконогому счастью.

- Отец все время ездил по командировкам: он строитель. Вот парнишка и не видел толком, - так объяснил ситуацию рассказчик.

– Возможно поэтому, с четырех лет и был самостоятельным? Верно! Во всяком случае, тогда это так представлялось, - посоветовался со слушателем Лев.

- Далее: так как деток в садике еще не было, встретившая их незнакомая воспитательница – ответственная другой группы; помогла переодеться и отвела мальчика в Игровую комнату, c постоянно включенным - дежурным, а значит неярким светом. Так мальчик просидел со своим одиночеством, желая оставаться незамеченным: для стен, мебели и в связи с освещением - своего воображения. Просто оно, как бывало часто – самостоятельно включилось…

Короче, соблазнившись грудой ярких: мягких и твердых пластиковых, металлических и надувных – резиновых игрушек; ребенок подсел в центр и началась Игра. Автоматически соображая, мальчик легко представил: что непрерывающиеся параллельные линии восточного ковра на полу, это дорога - по которой будет ездить понравившийся ярко-желтый - с зеленым кузовом самосвал. Следовательно, соблюдая правила дорожного движения; а это значит: не выезжать с ним за пределы придуманной трассы, молодой водитель стал грузить цветные кубики и вести - направляя машину рукой, при этом добросовестным гудением походил на характерные звуки работы “КрАЗа”. С его турбо надувной мощью двигателя - выгружал сей груз и скорее возвращался за новым. Игра жила. Он уже перевез “н” - ое количество подобных стройматериалов, планируя вскоре приняться за постройку жилого дома. Для чего, естественно, ему предстоит также стать башенным краном – поменяв воспроизводимый губами звук. Ну, просто строить парень полюбил с детства; почему-то, очень нравилось создавать. И совершенно не понимал тех ребят, которые начинали ломать и уничтожать сотворенные кем-то объекты. Будь то натуральные скульптуры: зимой из снега и льда, а летом из песка; или игрушечные: поделочные и сложенные изделия бумаги.

Так вот, проигрывая сюжет парень увлекся; не замечая иного. Отсюда неожиданно споткнувшись на мягком и ровном ковре - словно об чье-то желание; покидал счастливое место... Хотя, если честно – его попросту вышвырнули. Короче, парень увидел это… Только сначала - за секунду до произошедшего: кем или чем-то принужденного поворота головы; внезапно ощутил тяжесть: безумный вес придавил. Следом, сопротивлявшуюся ему душу, проявившуюся от иного.

А если спросишь: Иного инородного, из другого - чуждого мира? Ребенок пожмет плечами. Просто не знал достоверно: парень только чувствовал, что чужого и нехорошего. Вот поэтому, увидев – онемел. Поскольку на маленького смотрел и вероятно даже облизывался в своих недружественных мыслях; упитанный как докторская колбаса – удав. Только не хищнически коричневый или оранжевый, а по-вегетариански: почти салатного цвета. Это хитрое пресмыкающееся или Большая змея важно раскачивала могучим хвостом; понимая - ребенок один и никто не помешает позавтракать. Отсюда обрадовался зелененький под полированным пристенным шкафом, не спеша покидать место.

Оказывается: расположившуюся между низом шкафа и линолеумом пола в свернутую бухту, змею давно не замечали. А она - идеально маскируясь, дожидалась часа. И вот, такой наступил... Успев сделать несколько шагов – мальчик встал памятником, слушая как капает слюна змееподобного.

- Стран... -шно, - осматривая ножки, путались мысли человечка.

Словно читая их, “Этот” стал готовиться к нападению: подёргиваясь так сильно, что по скользкому телу пробежали волны. А еще, он принялся зевать: открывая пасть все шире; видимо разминая соответствующие случаю сухожилия.

Помните: парнишка считался большим – ну, лично у себя; только даже такого взрослого, страх не спешил отпускать. В общем, это он теперь распоряжался телом. Вероятно, физика этого дела была и в том, что змей оказался длиньше и массивнее мальчишки. Вот и сковывалась как от мороза, вся человеческая гладь. Даже язык преобразился - студень. Поэтому крикнуть или позвать кого-то на помощь, ребенок не смог. Все возможные контакты с миром, кем-то или чем - были надежно заблокированы. И пареньку оставалось смотреть детскими глазами, на свою взрослую смерть.

- Вот такая ситуация…, - Лев обводил глазами каюту; а подтянувшись руками, заглянул вверх. Денис лежал завороженный, смотря ввысь и не видя ничего кроме этой - представленной собой картинки. Слушатель жил в рассказе...

Лев упал на подушку, продолжая: - Затем, хорошенько размявшись - удав, мгновенно-мощно бросил малую - жирную часть туловища; и выполняя зигзагообразные движения, внутренне прогнусил. Даже при скромном освещении мальчик увидел, как плавно - точно сапер, лоснящаяся и поблёскивающая зелено-синими чешуйками кожа, по дециметрам приближается к цели. Действительно, удостоверившись, что пища не сбежит – загипнотизирована, удав исполнял роль мастером.

- Эх, – пожалел мальчишка. - Вот если бы я только смог сделать первый шаг. Уж он или она бы меня ни за что не догнала. Зато я легко б разогнался - добежал до края ковра… на линолеум - где еще важно не поскользнуться; и открыв дверь в коридор – вбегу в туалет. Где сразу закроюсь на крючок: а там швабра всегда и ведро. Вот и прогоню червяка из жизни... Ну, или хотя бы, не сдамся без боя!!

Такими были желания. Только в реальности, он с все большим ужасом понимал: мечты это здорово; и еще лучше – если прекрасны. Однако жизнь - вот. И вскоре, может закончиться: никто не узнает. Крикнуть, и то не могу…, - так сильно мальчик расстроился. Поэтому, как-то само сложилось, что ребенок твердил непонятное: просил кого-то. А что оставалось? Вот ребенок и повторял неизвестные – тогда слова...

Удав словно и это узнал: заспешил. Оказавшись ближе к выходу, чем место, в котором стоял ребенок; Оскалился: завтрак в ловушке. От этого, принялся обезьянничать – показывать двойной язык, и по актерски лепить из себя нескромные фигуры. Прощаясь с ними, распрямился в длину со свистом давно скрученной спирали, которой, наконец-то посчастливилось осуществить мечту. Готовый к финальному прыжку, змей приоткрыл пасть и…

Русский человек стоял на своем(!): не сдавался и боролся с помощью единственно доступного способа - Возвышая душу, все твердил и твердил о нем. Это получалось до того отчаянно, что не сразу заметил: как безмолвно стекла слеза, отогреваясь искренностью. Может поэтому..., а может, что не сдавался; в общем, что-то произошло. Небеса услышали: у парня зашевелились пальцы.

И в эту самую секунду: когда протягивал навстречу злу ручки - препятствуя нападению; внезапно-быстро зашла знакомая воспитательница. Молодая женщина мгновенно зажгла основной свет, от тысячи свечей которого, в огромную комнату вваливался редкий в ту осень - солнечный спектр, а вместе с ним и хорошее настроение. Поздоровавшись с ребенком доверенной группы, Наталья Сергеевна дважды погладила мальчишку по голове, и как по ее команде, заявились еще две души: две знакомые девочки. Они также присели рядом. И как-то живу стали хватать и растаскивать кубики, что еще недавно перевозились “КрАЗом”. Конечно, мальчик не пожалел стройматериалов, что заготовил для стройки. Ничего не сказал. Однако отметил, из-за доброго сердца; возвратилась подвижность ног и рук. Так что, взяв в руки полюбившийся “КрАЗ”, перебежал на противоположную боковую сторону. То есть туда, где стоял большущий и длинный коричневый диван. Где сев и подняв по себя ноги – боясь оставлять на полу, думая: мало ли, ползают тут всякие; нечисть подзаборная… Он выставил перед собой грузовик и с тревогой смотрел в сторону, где технично затаилось то, что только-только едва не слопало.

- Тогда отчего не пожаловался Наталье Сергеевне, что с любовью относится к детям?! Естественно, потому что большой, вот и не стал ябедничать. Сам захотел справиться, - ответил Лев на свой вопрос.

Любимая тетя Наташа, рассмотрев зелёный и длинный - странный предмет на полу; просто ловко подтолкнула ногой – да так, что в мгновение ока снова оказался под полированным шкафом. И вероятно от этого - каратистского толчка, больше не высовывался и не покидал безопасного места. Но мальчик по-прежнему наблюдал - готовился, замечая: как приходят все новые и новые души; ожидая, что “этот” обязательно решится напасть. Вот тогда парень - по львиному накинется и будет бить - сражаться оружием, по наглой двуязыкастой голове. Впрочем, удав стал изваянием - макетом. Сражаться не пришлось…

Зато ровно в восемь, всех выстроили парами прикрепленные воспитатели - командиры, поведя в атаку - в столовую на втором этаже; на входе которой, ребят приветствовали солдаты - две боковые шеренги: из бело-стальных раковин. У каждой такого мойдодыра, имелись два погона: отдельные, желто-песчаного цвета краны. Соответственно, с наличием горячей и холодной влагой. Наш герой действовал в третьем ряду, и как все мальчишки, держал в своей смуглой руке ручонку Саши; что предоставили торопливые воспитатели. Видимо - по росту подбирали девочку, не расспрашивая о собственных симпатиях малышей. Не понимал ребенок еще, от чего не спросили: хочет идти с ней или нет? Просто ему давно приглянулась другая, черноглазая девочка Марина, что шла последней с каким-то подёргивающимся хлопцем.