Прикосновения

Прикосновения

Глава

- Ты – единственная во всей группе, кому я сегодня не сделала ни единого замечания. Быстро вникаешь, можно сказать, схватываешь на лету, – похвалила наставница, наблюдая, как Юля наносит на лицо предоставленной для тренировок модели финальный штрих.

От чувства гордости Юля распрямилась, подумала о том, что сегодняшнее обучение позволило ей приблизиться ещё на шаг к заветной мечте – стать знаменитым стилистом, а может лучшим из лучших. Услышать подобное от такого именитого мастера в индустрии красоты было сродни награды в миллион долларов, по крайней мере для неё.

- Скажи, где ты набивала руку? – заинтересовалась наставница, оценивая результат её работы.

Гордость за себя у Юли тут же куда-то подевалась. Возникло чувство неловкости из-за вопроса, но Юля не любила скрывать, либо приукрашать факты своей биографии, поэтому она ответила честно:

- В парикмахерской нашего посёлка. Я проработала там пять лет, пока не переехала в город.

- Где-е? – округлила глаза наставница. – В посёлке, в парикмахерской – я не ослышалась? – Удивление у этой дамы, блистающей с ног до головы всем своим великолепием и дороговизной, со стильной причёской и новомодными аксессуарами возросло вдвое. – М-м, значит, ты у нас, получается, этакий сельский визажист? – Бестактность по отношению к обучаемым ей была дозволена – ведь она звезда, и популярность у неё, как у стилиста и блогера не переставала расти.

Ученица покраснела.

- Получается, что так, – ответила Юля, скрывая обиду. Она принялась укладывать косметический инструментарий в футляры. Затем в кейс. Её задело, что преподаватель – уже не первая, кто говорит о родных её местах в таком уничижительном тоне.

- Вообще-то посёлок у нас немаленький… – вдруг начала она защищать свою родину. – Школа, бассейн, детский сад, торговый центр – чего только нет. К двадцатому году лыжный курорт обещали открыть.

- Ого! – отреагировала наставница с тем же, присущим ей, сарказмом. – Лыжный курорт, говоришь… Что ж, неплохо. Но пока курорт не открыли – мне просто интересно: много ли народу в вашем посёлке обращается за услугами профессионального визажиста?

У наставницы, мастера своего дела, избалованной вниманием и далёкой от того мира, из которого приехала девушка, посёлок по-видимому ассоциировался только с коровниками, в которых трудились деревенские доярки.

- Вы думаете, у нас макияж некому делать?.. – пришла в изумление Юля от её слов. Тут же взялась разъяснять: – У нас полно богатых фермерских семейств, где есть дочки, которые хотят быть самыми красивыми. В новогодние праздники и в выпускные я с ног валюсь! Вы когда-нибудь делали макияж всему выпуску – с трёх утра и без перерыва? Это я ещё не включила сюда мам выпускниц и других родственниц.

Звезду салонного бизнеса развеселила Юлина простота, и она стала смотреть на свою ученицу с особой симпатией. Но тут наставнице пришло сообщение. Она заглянула в свой телефон, обрамлённый в чехол сплошь из чёрных кристаллов, прочла, после чего заметно посерьёзнела и чем-то озадачилась. Сразу после прочтения она о Юле будто забыла и отправилась к своему отдельному столику, а там приступила к сборке рабочих принадлежностей, с помощью которых проводила сегодняшний семинар. Юля искоса за ней продолжала следить, наблюдала, как та собирает свои вещи теперь без настроения. Со стороны казалось, что та получила какое-то печальное известие.

- Я правильно поняла, что ты решила пойти дальше? – вскоре вернулась к разговору преподаватель. – Приехала покорять города? Что ж, похвально! Ты способная, поэтому у тебя всё должно получиться!

- Если бы вы знали, как я обожаю свою работу! – отозвалась Юля, одевающая в этот момент куртку с меховым капюшоном. – Честно сказать, ради карьеры стилиста я готова на что угодно! Я успела поучаствовать в разных бесплатных проектах, только бы привлечь к себе внимание… – Вдруг она осеклась. – Не знаю, смогу ли я покорить, как вы говорите, города… – Юля задержала взгляд на светящейся вывеске с названием салона красоты, что переливалась за окном, и в глазах у неё появилась грусть. – Кабы не пришлось домой возвращаться… Большой клиентской базой я ещё не обзавелась, а за аренду жилья выплачивать должна каждый месяц – это за маленькую нищенскую комнатку, за которую плата ого-го какая. За обучение тоже надо платить, за интернет, еду и прочее надо платить… Раньше мне мама помогала деньгами, а теперь ей пришлось уйти с работы.

Жалобы девушки на финансовые трудности заставили наставницу прервать своё занятие, и она глубоко о чём-то задумалась. В момент своих размышлений она смотрела на глянцевый постер с изображённой на нём моделью, красавицей на любителя, с черничными блестящими губами и чёрными перламутровыми тенями и приклеенными под бровями серебристыми стразами.

- Хочешь, помогу тебе с работой? – вдруг спросила она, когда резко повернулась к Юле. В ожидании ответа наставница сложила на груди руки по-деловому. – Только учти – работа не простая.

- Спасибо, конечно, но-о… я бы не хотела отвлекаться на что-то другое… – не думая ответила девушка. – Меня интересует работа обязательно в сфере визажа – мне же надо продолжать нарабатывать опыт, чтобы стать хорошим мастером.

- Да ты не волнуйся! Ещё не выслушала, а уже готова отказаться! Речь идёт именно о нашей сфере. Я тебе не помидорами торговать предлагаю.

Постукивая каблуками, преподавательница прошлась с задумчивым выражением лица по просторной студии, в которой ещё недавно активно проходил семинар и возились с моделями мастерицы, а теперь здесь остались только они вдвоём.

Наконец, она остановилась.

- Хочу предложить тебе вот что: ты должна будешь меня подменять, когда возникнет такая необходимость. А возникать она в последнее время стала всё чаще... Например, мне надо завтра утром лететь в Москву по очень важному вопросу, но только что поступил заказ, который тоже не терпит отлагательств.

Из гламурной дамы наставница вдруг превратилась в грубую развязанную бабу, когда дала волю эмоциям и воскликнула:

- Получается, что я, блин, мать вашу, должна разорваться надвое! – При этом она раскинула руки, потом завела их за голову, прошлась, мучаясь в поиске решений, остановилась и в ярости крутанула кресло.

Свою обожаемую наставницу Юля ещё не видела настолько разъярённой и злой, не знала, что настроение у той может поменяться в одну секунду. Девушка даже испугалась этой внезапной вспышки гнева, но та быстро остыла, и снова начала приветливо улыбаться как ни в чём не бывало.

- Может лучше поговорим о зарплате, о том, сколько ты будешь получать за свои услуги? – Наставница продолжала говорить о новой работе одними намёками, так и не назвав конкретного места или конкретной профессии, а подойдя ближе наклонилась к Юлиному уху, и, несмотря на то что в студии кроме них никого не осталось, тихо произнесла: – Она не просто высокая, дорогая моя, а оч-чень высокая. Столько тебе на макияже нигде не заработать!

Свой внутренний голос, который сейчас упорно твердил: не соглашайся, не ведись на её обещания и уходи скорее домой, Юля не стала слушать.

- Так что, что надо делать? – загорелись у неё глаза.

- Мейкап, – ответила супер-мастер в будничной интонации, как говорят о банальных вещах. Её жест пожимания плечом означал, что в этой новой работе не будет ничего особенного – тогда почему она обещала за неё большую оплату?

- Твоими обязанностями будет: накладывание грима, наклеивание ресниц, покраска и форма бровей – всё, что ты умеешь. С одной лишь разницей… – Наставница глубоко вдохнула. То, что она сказала следом, вызвало у Юли шок: – Твоими клиентами будут покойники.

Девушка в замешательстве открыла рот. Сначала она не могла произнести ни единого слова, только растерянно мотала головой, переваривая услышанное, и, наконец, смогла выдавить:

- Покойники? Да вы что?

У неё возникло желание взять пакет со своими принадлежностями, извиниться за внезапный уход и бежать отсюда прочь. Но преподавательница будто была готова к чему-то подобному, поэтому начала использовать свои особые приёмы убеждения:

- Ну ты же распалялась только что, мол, готова на всё ради карьеры стилиста! Вот я и приняла твои слова за чистую монету, поверила, что ради этого ты готова на всё. Макияж у тебя получается – если я тебя выдам за лучшую свою ученицу, думаю, там согласятся, чтобы ты приходила вместо меня.

Выслушивая аргументы наставницы, Юля так и стояла недвижимо на одном месте, как вытянутая струна – шевелила одними зрачками, следя за перемещением наставницы по студии.

- Жильё оплатишь – не удивлюсь, если уже в следующем месяце переедешь в квартиру получше, курсы, повышения всякие оплатишь, материал – я имею ввиду для твоих живых клиенток сможешь позволить себе премиум класса...

Наставница защёлкнула рабочий кейс, оделась в дорогое меховое пальто нежного кремового цвета, обмотала себя длиннющим шарфом – больше для пафоса, чем обогрева и продолжила:

- А для мёртвых ничего покупать не надо – не волнуйся, я тебя обеспечу всем необходимым. Снимешь с себя это сельское шмотьё... – Она подошла и брезгливо оттянула двумя пальцами с длинными наращенными ногтями ткань на Юлином рукаве. Куртка на девушке была дешёвенькой и слишком тонкой для морозного декабрьского вечера. – Станешь одеваться так, что тебя не только в твоём селе не узнают, но и городские начнут на тебя оглядываться и завидовать.

Девушка невольно разжала руку, в которой она держала пакет, и тот мягко упал на стоящую рядом кушетку. Впервые её так уговаривали, заманивали, будто других визажистов не существовало в этом городе, да ещё сулили огромные деньги. Если бы не высокий авторитет её собеседницы, Юля решила бы, что её разводят мошенники.

- И необязательно кого-либо посвящать в конкретику твоей работы, – продолжала давать наставления дама в меховом пальто, которая в данный момент доставала из своей модной сумки, покрытой логотипами бренда, ключи от машины. – Ручаюсь, что ты сама никогда не задумывалась: кто же там накладывает покойникам грим? Наверняка впервые услышала об этом от меня, потому что здравомыслящие танатопрактики, так называется эта профессия, не обсуждают свою работу на людях. А знаешь почему? – Она подошла и снова посмотрела таинственно. – Не-ет, вовсе не потому что разговоры об этом могут кого-то отпугнуть и вызвать к мастеру отвращение... – потрясла она указательным пальцем. – Плевала я на всех! – фыркнула она. – А потому, что данная ниша всегда занята и туда абы кого близко не подпускают.

Наставница направила брелок от машины в воздух и нажала пультовую кнопку автозапуска.

- А так налетели бы все, как стая грачей, покажи им это злачное место… – не могла она успокоиться. – Как пчёлы на мёд все слетелись бы на бабки!

- Я и не слышала, что покойников надо гримировать… – Юля пришла в себя. – Не знала, что за эту работу много платят.

- А ты хоть раз была на достойных похоронах? Вот представь такую картину: допустим, у миллионера дочка гибнет в автокатастрофе. В результате чего, соответственно, на лице после аварии могут остаться разные неприглядные моменты. Все привыкли видеть её красивой, ухоженной, а тут она будет лежать… мало того что бледная, так ещё и со следами повреждений… Страшная, как сам чёрт.

В подробностях похоронного дела Юля совсем не разбиралась и продолжала удивлённо хлопать глазками, внимательно слушая наставницу.

- Но я думала это входит в обычные услуги похоронного бюро, думала, они всё делают сами… – продолжала недоумевать девушка.

- Кто? Тётеньки, какие там работают? Я же тебе сказала: дочка миллионера, представь, что влетела на своём красном Феррари в столб! Значит упаковывать её с ног до головы будут только профи.

- Вы мне льстите. Я начинающий мастер, а не профи.

Наставница сделала вид, что устала ей втолковывать и пошла к выходу. Затем резко повернула обратно. Снова подошла к ученице, глядя ей в глаза.

- Хорошо! – согласилась она. – Тогда давай я приглашу кого-нибудь из не начинающих, – сделала она раздражённый акцент на приставке «не», – из известных, к примеру, м-м… Анастасию Прохорову! Или… э-э… как его... Герадзе! Они с удовольствием ухватятся за такой дополнительный заработок! Да! А ты как думала? Чего им стоять на семинаре и распинаться весь день допоздна? Зачем им красить живую, которая задолбает тебя: тут ей поправь и там переправь! Тут всего-то работы на полчаса или час – молчаливого клиента сделать, и ты свободен!

- Целый час наедине с покойником? – морщась пропищала Юля, следуя за уходящей преподавательницей.

Вскоре они обе оказались на улице и ощутили, как резко похолодало к вечеру – мороз крепчал. Юля вся съёжилась в своей осенней курточке.

- Кто ж тебя оставит с ним наедине, дорогуша? Вдруг ты к нему приставать начнёшь! – Наставница вульгарно захохотала. – Где живёшь, пугливая ты моя? Давай подвезу тебя, а то совсем окоченеешь!

Когда юная визажистка провалилась в нагретое кресло престижной белой иномарки, ответ у неё был уже готов:

- А можно я для начала попробую? Если всё нормально пройдёт, в смысле, в обморок не грохнусь… тогда… – она повернулась к окну, – дальше, там видно будет.

Добившись своего, наставница взглянула на девушку с растянутой широчайшей улыбкой.

- Можно, разумеется, радость моя! Значит, согласна… на стажировку?

Казалось, что всё снова стало на свои места, и Юля вновь смотрела в ответ улыбчиво, но колени у неё незаметно потрясывались от мыслей, что ей предстоит пережить.

- Сперва заедем ко мне домой, – начала давать указания наставница. В её голосе появилась руководящая интонация. – Дам тебе спец-чемодан для ритуалки. В нём есть перчатки, маски и всё остальное. Хочешь, очки специальные дам? – снова повернулась она к девушке, растянувшись в улыбке во весь рот – зубы у неё были белыми и блестящими.

- А можно не очки, а противогаз?

Наставница снова вульгарно расхохоталась.

- Да не переживай ты так! Ты пойдёшь не одна – с тобой постоянно будет… чуть ли не за руку тебя водить человек, которая встретит и всё тебе пояснит во всех деталях. Завтра утром тебя заберёт машина – время скажу позднее. Тебе вообще не надо ни о чём думать – всё давно продумали за тебя. Ты только грим нанеси и бабки свои забери!

Когда перед Юлей открылась внушительная дверь квартиры, в которой проживала преподавательница, когда она вошла внутрь, первое, что произнесла девушка: «Сразу видно – в этой квартире живёт творческая личность!» Здесь всё было оформлено в стиле светской львицы: каждая стена служила фоном для очередного видео. Некоторые такие стены были хорошо знакомы Юле по тем же видео со страницы наставницы. Не исключением была и ванная комната, которой наставница предложила воспользоваться, когда Юля пожелала вымыть руки – на видео есть момент, где та мылит в этой ванне своего роскошного породистого кота. Кот настолько отолстел, что почти не сопротивлялся и терпел все хозяйкины прихоти. А вот и он – вышел неторопливо из спальни. Юля к нему наклонилась и с удовольствием погладила его роскошную густую шерсть.

- Красиво тут у вас! – произнося комплимент, Юля представила себя живущей в подобной просторной дизайнерской квартире. Она прохаживалась по ней, словно по Эрмитажу, пока хозяйка освобождалась от одних вещей и подыскивала другие, попутно разговаривая с котом – ласково называла его Тишечкой.

- На, держи! – наставница подала Юле кейс, тот самый спец-чемодан, и он мгновенно возвратил девушку на землю.

Оглядывая напоследок всю эту роскошь, все эти дорогостоящие предметы интерьера, Юля думала о том способе, которым наставница на них заработала. Завтра девушку ждало испытание. Она могла бы достигнуть того же уровня, однако должна была переступить через себя, перестать бояться «вывалиться в грязи», забить на брезгливость, отогнать от себя неприязнь к усопшим. Была ли она на солидных похоронах, задала ей наставница вопрос. Вообще ни на каких не была. Хоронили родную бабушку – Юля отсутствовала, потому что сильно болела, хоронили отца – Юля поехать не смогла, потому как заболела мать. Покойников в гробах видела только в кино, да и там они инсценированные, не настоящие. Но давать задний ход было поздно – она уже несла тот зловещий чемоданчик, когда они спускались обратно к машине. За её спиной не умолкал голос наставницы, бормочущей что-то хрипло, видимо надорвавшийся после преподавания.

- Постой! – вдруг одёрнула та.

Девушка остановилась – к этому моменту они достигли площадки первого этажа. Наставница в очередной раз оглядела её внешний вид неодобрительным взглядом, нахмурилась, сказала:

- А кроме этой куртёнки… другого тебе нечего надеть?

- Пуховик есть, – неуверенно ответила девушка, пожимая плечом. – Но на нём молния заедает – надо менять.

- Ладно. На вот, возьми ключ и иди в машину. Я сейчас!

Улица к позднему часу вся опустела. Атмосферу наполняли тишина, мягко падающие снежинки и горящие бледным светом окна в старых толстостенных домах. Юля подошла к машине и неловко нажала брелок, тем самым сняв её с сигнализации. Расположилась на пассажирском сидении, водрузила на колени кейс, вздохнула и замерла. Послышались чьи-то скрипящие шаги. В боковом зеркале Юля увидела, что по тротуару кто-то идёт – это был парень, одетый в чёрное, выделяющийся на снежном фоне. Шёл он походкой подвыпившего и развязного человека. С его приближением у Юли душа уходила в пятки. Дойдя до дома наставницы, тот приостановился и начал поглядывать по сторонам, копаясь в кармане. Сжавшись, Юля наблюдала за его действиями в боковое окно и боялась пошевелиться, чтобы тот её не заметил. Но всё-таки он её заметил и направился прямиком к ней. Постучал пальцами по стеклу.

Всё в ней затряслось от страха. Открывать она и не собиралась, находясь в данный момент на грани обморока. Дрожащей рукой она панически искала в дверце чужого авто блокировочную кнопку, а, когда что-то нащупывала, не решалась нажать, опасаясь, что может наоборот тем самым опустить стекло. «Ну какая же из них? – нервничала Юля. Она боялась, что незнакомец в любой момент сам откроет незапертую дверь. – Где же наставница, почему она так долго копается?! Где её черти носят!»

- У вас зажигалки не будет? – спросил через стекло парень, показав жест прикуривания.

Юля испуганно мотнула головой в знак отрицания. Блокировочную кнопку ей разобрать так и не удалось, поэтому она стала крепко держать обеими руками дверцу на случай, если тот надумает её открыть. Однако парень махнул на неё и направился дальше. Свернул к угловому входу соседнего дома, где светилась вывеска круглосуточного магазина.

Как только он скрылся из виду девушка сделала долгий выдох, почувствовав себя в безопасности. Подумала: «Раз я такая трусиха, то какая мне, нафиг, работа в морге?» В своём воображении она попыталась представить сам процесс этой будущей её деятельности: как она подходит к трупу и начинает прикасаться к его лицу. Снова напряглась, увидев того же парня, который теперь вышел из магазина. «Вон кого надо бояться, – подумала она, наблюдая, как тот удаляется. – Неизвестно что у него на уме, а мёртвые лежат себе и лежат – что они могут мне сделать? – Юля усмехнулась. – А действительно, чего это я испугалась покойников? Лежат они себе и лежат».

Водительская дверца резко распахнулась, вызвав у Юли новый приступ паники – это наставница в спешке прыгнула за руль. Бросила Юле на колени поверх кейса короткую мутоновую шубку.

- На вот! Завтра оденешь. А то не поверят, что ты – крутая визажистка и моя лучшая ученица.

Ночь выдалась бессонной, и то было не удивительно, если учесть – сколько за последний день произошло событий, сколько волнений пришлось пережить. Боязнь перед новой работой не давала расслабиться ни на минуту. Юля переворачивалась с боку на бок, прислушивалась к звукам вдалеке, смотрела подолгу на прямоугольный оконный проём, который сегодня оставила не завешенным из страха перед мраком, и рассматривала узоры на старом тюле, которому было несколько десятков лет.

Полгода назад она приехала покорять этот город и успела влипнуть в историю. А может на самом деле ей повезло? Не всем же выпадает столь уникальный шанс. Невозможно заполучить что-то стоящее и при этом не испачкаться.

На утренние сборы ушло два часа – столько она крутилась перед зеркалом, возилась с причёской, примеряла шубку. Глядя на себя сегодняшнюю, девушка почувствовала себя городской красоткой, а не деревенской простушкой из бедной семьи. Вытянутые с помощью фена блестящие тёмно-русые пряди смотрелись роскошно, особенно когда лежали на мехе, как и зелёные её глаза удачно сочетались с молочно-оливковым цветом шубки. Маленькие, но пухлые губы она увеличила ещё и визуально с помощью своих косметических средств, глазам придала глубины, щекам натянутости. Каблуки прибавили ей рост – теперь она стала метр семьдесят, а то и выше.

В зеркале на заднем плане отразился чёрный кейс наставницы – Юля совсем про него забыла, а ей давно надо было с ним ознакомиться. Профессиональный материал, разложенный в кейсе по местам, девушка перебирала не так, как тот, который она использовала для обычных, живых, клиентов. Карандашом для живых она могла бы смело мазнуть по тыльной стороне своей руки, жидкую помаду поднести к носу, оценить запах, тональный крем так же проверить на собственной коже… Но в этот раз она вскрывала колпачки с трепетом, вглядывалась в субстанцию, ту, что прикасалась к векам навсегда закрытых глаз, палитру, предназначенную для художника, холстом которому служила особая материя – бледная кожа мёртвых.

От внезапного телефонного звонка Юля вздрогнула – то был присланный водитель, оповестивший, что ожидает её у подъезда. За время поездки оба практически ни словом не перемолвились. Юля была слишком напряжена, мужчина всю дорогу решал какие-то проблемы через блютус. Наконец, он высадил девушку у торца невысокого и невзрачного здания. Крикнул ей напоследок:

- Спросите Ольгу Николаевну!

И автомобиль скрылся из виду.

У Юли ещё была последняя возможность, чтобы дать задний ход. Она остановилась перед серой металлической дверью без вывесок или каких-либо иных опознавательных знаков в попытке принять окончательное решение, потому как сейчас у неё оставался последний шанс, чтобы отсюда бежать. Девушка оглянулась на соседние дома – там, за ними, должна быть остановка общественного транспорта, куда она могла бы сейчас устремиться, пускай вместе с чужим кейсом, а впоследствии она вернула бы его наставнице, трижды извинившись за то, что так её подвела.

Своим поступком она подпортит себе репутацию, а вместе с тем ей закроется дорога в некоторые салоны, с которыми тесно общалась наставница. Тогда ей придётся возвращаться к маме в посёлок, к богатым фермерским дочкам, и односельчанкам, справляющим юбилей, к невестам, выходящим замуж за фермерских сыновей. Юля всё-таки приврала, расписывая массовый поток к своему креслу стилиста – на самом деле поток был действительно массовым только в праздничные дни, в остальное же время работа шла вяло. Бывали дни, когда весь парикмахерский состав томился от безделья, а визажист и подавно. Так стоит ли ей воротить нос от столь редкого предложения? После этого провинциального болота ей вдруг предложили расширить свои возможности и заработать денег…

Мысль прервалась, когда вдруг повернулась ручка и дверь перед ней открылась. Выглянула высокая светловолосая женщина лет пятидесяти пяти. Увидев Юлю, стоявшую на пороге, она воскликнула:

- А я всю голову сломала: высадил и уехал, но почему-то никто не входит? Вы и есть Юля? Чего же вы тут стоите? Почему не заходите?

Сразу за маленьким тамбуром начинался длинный коридор, по которому и повели Юлю. Женщина представилась Ольгой Николаевной, сказала, что она введена в курс дела. По ходу сопровождения она приятно улыбалась и уверяла в оказании постоянной поддержки. Комплекции она была чересчур худой, где-то на границе между допустимой худобой и анорексией, но выглядела достойно и элегантно, хоть и консервативно. Её короткие тонкие волосы были закручены в «барашек», на шее висели длинные жемчужного цвета бусы в два ряда, которые во время ходьбы она накручивала на пальцы, постукивая бусинами друг о друга.

- Знаю, что у вас сегодня дебют. Но не надо из-за этого так переживать – всё складывается просто удачно! – успокаивала Ольга Николаевна. – Случай не сложный: мужчина, тридцать пять лет.

- Как мужчина? – Юля приостановилась.

- Я и говорю: не сложный, потому что мужчине достаточно грим нанести, да лёгкий румянец. А с женщинами, сами знаете: губки, бровки… Последний раз вставляли пирсинг в нос. Хотя и мужчины, знаете ли, бывают всякие… Но в этот раз, слава богу, классика, к тому же этот экземпляр хорош и без грима. Так что… быстро отделаемся! Платят много – вы уж постарайтесь, чтобы наш клиент выглядел достойно.